В государственной политике России по освоению производительных сил всегда прослеживался фактор, мобилизующий ученых на выполнение важных государственных задач. Взаимосвязь стратегических устремлений, связанных с изучением производительных сил регионов, и создания системы научных учреждений на местах как результата этой политики до сих пор является слабоизученной проблемой. В главе показано, как идею изучения естественных производительных сил, порожденную самими учеными, государственная политика превратила в один из мобилизационных механизмов освоения ресурсного потенциала восточных регионов.

Мобилизационные мероприятия в российском государственном управлении имели место в годы Первой мировой войны. Эффект, полученный от их проведения, сделал социальную мобилизацию весьма привлекательной технологией, которая в отношении ученых хорошо прослеживается на примере деятельности с 1915 г. академической Комиссии по изучению естественных производительных сил (КЕПС).

Деятельность комиссии – своеобразный этап в формировании новой научно-технической политики в области изучения производительных сил. Как отмечал академик А. Г. Гранберг, в значительной мере благодаря усилиям КЕПС «была создана минерально-сырьевая база страны и выработаны научно-организационные подходы к изучению ресурсного потенциала регионов»[548]. Опыт работы КЕПС показал, что ученые могут выступать координационным центром в решении не только фундаментальных, но и прикладных проблем, касающихся изучения производительных сил страны.

В ходе мобилизационного освоения производительных сил формировалась государственная система управления наукой, возникали новые способы и формы их изучения. Процесс институционализации науки в регионах включал несколько стадий: организацию комиссий и комитетов Академии наук, экспедиционную деятельность и появление первых стационаров и станций, создание на местах секторов и отделов центральных учреждений, организацию отдельных институтов, комплексных научно-исследовательских баз и филиалов.

Формирование советской государственной политики по изучению и освоению производительных сил в 1920–1950-е гг.

После революции 1917 г. власть большевиков была заинтересована в привлечении ученых для разрешения чрезвычайных ситуаций, вызванных социальными катаклизмами. Используя государственные механизмы, в том числе и репрессивный аппарат, власть установила жесткий контроль в сфере науки. В основу государственного управления закладывался механизм мобилизации ученых на решение тех или иных задач.

Надо отметить, что советская власть довольно оперативно сформировала систему управления наукой. Государственную политику в области науки претворяли в жизнь созданные в 1917–1924 гг. отделы Наркомпроса, ВСНХ, СНК. Инициативу диалога с властями взяли на себя организаторы науки А. П. Карпинский, С. Ф. Ольденбург, А. Е. Ферсман, которые полагали, что обеспечить ученым возможность заниматься научной деятельностью – это их долг перед страной, а не перед новым правительством.

Секция Научного совета Наркомпроса во главе с Л. Г. Шапиро разработала «Положения к проекту мобилизации науки для нужд государственного строительства», которые в январе 1918 г. были переданы в Академию наук. Документ подчеркивал, что «к кругу задач мобилизуемой для нужд государственного строительства науки относится изучение естественных производительных сил страны, народнохозяйственного труда, вопросов политики народонаселения». А. Е. Ферсман, который не принимал участия в обсуждении этого документа, прислал в АН записку, в которой предлагал использовать опыт КЕПС по изучению природных производительных сил[549].

20 февраля 1918 г. экстраординарное Общее собрание РАН заявило о готовности Академии взяться «за посильную научную и теоретическую разработку отдельных задач, выдвигаемых нуждами государственного строительства, являясь при этом организующим и привлекающим ученые силы страны центром»[550].

Вскоре народный комиссар по просвещению А. В. Луначарский призвал ученых заняться прикладными проблемами в интересах народного хозяйства и дал понять, что отныне такая деятельность будет приоритетной[551].

Ученые быстро осознали, что демонстрация практической пользы от работы Академии – гарант ее выживания. В марте 1918 г. совет КЕПС подготовил записку для Наркомпроса о плане исследования природных ресурсов России. Ученые выражали готовность содействовать организации исследований в области картографии и статистики, горного дела, запасов ископаемых ресурсов, минеральных вод, племенного состава народов России[552]. Вслед за этим были отправлены дополнительные материалы: смета по всем проектируемым работам КЕПС и обоснование необходимости создания 15 коллегий по различным проблемам[553].

12 апреля 1918 г., после доклада А. В. Луначарского о привлечении ученых к решению народнохозяйственных задач, СНК РСФСР принял постановление «О работах Академии наук по изучению естественных богатств страны». Задачей ученых становилось «разрешение проблем правильного распределения в стране промышленности и наиболее рациональное использование ее хозяйственных сил». Постановление содержало пункт о финансировании работ Академии наук, направленных на изучение и использование природных ресурсов страны[554]. Это означало, что советская власть отныне будет расставлять приоритеты научной политики, сообразуясь с партийно-государственными задачами.

Постановление СНК РСФСР 1918 г. большевики рассматривали как важный этап в налаживании сотрудничества с Академией наук. В этом же году журнал «Народное хозяйство» опубликовал статью Л. Г. Шапиро «Мобилизация науки», в которой раскрыта суть политики государства по отношению к науке: большая близость к проблемам производства; коллективистские формы исследований; государственная централизация научных работ и их регуляция. Вполне естественно, что мобилизационный характер научной политики вызывал отторжение у значительной части ученых страны[555].

Из анализа работы В. И. Ленина «Набросок плана научно-технических работ» можно сделать вывод, что уже в апреле 1918 г. созрел план сделать Академию наук руководящим центром всей советской науки. Академия наук должна была представить план реорганизации промышленности и экономического подъема страны и совместно с ВСНХ разработать предложения о рациональном размещении промышленности вблизи месторождений полезных ископаемых.

В июне 1918 г. в подготовленной для СНК записке «О задачах научного строительства» КЕПС наметила план мероприятий по изучению производительных сил страны, решению задач экономико-статистического характера, исследованию различных отраслей народного хозяйства. Для осуществления этих задач ученые предлагали создать несколько институтов, отвечающих запросам практики[556]. Особо подчеркивалась необходимость организации исследований на местах.

Находясь в составе РАН, комиссия, тем не менее, обладала высокой степенью организационной и финансовой автономии. По мнению Б. И. Козлова, в период, когда мобилизационная модель управления наукой еще не сложилась окончательно, ученые КЕПС могли выстраивать систему организации науки, в центре которой был исследовательский институт, способный комплексно решать широкий круг задач в заданной области фундаментальных и прикладных наук и промышленно-производственной деятельности[557].

В начале 1920-х гг. определились основные задачи и функции КЕПС. Они включали изучение производительных сил страны, обследование их на местах, разработку методов экспериментальных исследований, сводку и описание природных богатств по отраслям и экономическим районам, объединение научных сил для изучения естественных богатств, организацию музеев, выставок, лекций[558].

Первой программой индустриального преобразования России являлся план ГОЭЛРО. В его основу были заложены научно-технические идеи и инженерные проекты, разработанные, а частично даже начавшиеся осуществляться в дореволюционные годы[559]. На новом этапе Н. Н. Колосовский обратился к идее экономического районирования, которая позволила определить основные приоритеты в развитии страны: освоение новых источников сырья и энергии в восточных районах; развитие тяжелой промышленности; создание рациональной системы территориального планирования. Проект охватывал восемь основных экономических районов. В свою очередь каждый район подразделялся на области. В Сибири было выделено пять областей: Западно-Сибирская, Кузнецко-Алтайская, Енисейская, Ленско-Ангарская, Якутская[560].

Масштабные задачи по изучению производительных сил требовали создания новых организационных структур Академии наук. В 1920 г. при КЕПС был создан Комитет порайонного описания во главе с академиком А. Е. Ферсманом. В 1921 г. создана Комиссия по научным экспедициям во главе с академиком С. Ф. Ольденбургом. В 1918–1925 гг. в составе КЕПС созданы ее Московское отделение, несколько институтов и отделов прикладной направленности. В 1926 г. организован Особый комитет по изучению союзных и автономных республик (ОКИСАР) под председательством А. Е. Ферсмана, который спустя два года преобразован в Комиссию экспедиционных исследований (КЭИ).

В середине 1920-х гг. Н. Н. Колосовский представил в Госплан СССР доклад о задачах развития Сибири и Дальнего Востока. Ведущими проектами освоения Сибири были названы создание второй угольно-металлургической базы (Урало-Кузнецкого комбината), Ангаростроя, освоения Сибирского Севера. В докладе впервые сформулирована концепция сдвига производства на восток СССР, которая отражена в первом пятилетнем плане[561].

Необходимость изучения производительных сил страны как непременное условие индустриализации страны стала мощным фактором развития сети учреждений в системе Академии наук. Необходимо отметить, что бурный рост сети учреждений происходил и в других ведомствах и наркоматах, причем темпы роста НИУ отраслевой науки в регионах намного превзошли аналогичный показатель в академической науке.

Формально признавая за Академией наук ее главную роль в организации научных исследований, партийно-государственный аппарат поставил цель – преобразовать Академию в управляемую структуру через систему идеологических, политических и экономических факторов. В 1925 г. Российская академия наук переименована во Всесоюзную и переведена из Наркомпроса в ведение СНК СССР. Началась работа по выработке ее первого Устава. С этого времени все принципиальные вопросы организации деятельности Академии наук становятся объектом пристально внимания Политбюро ЦК ВКП (б) и его комиссий.

Сами ученые рассматривали прикладные исследования как продолжение фундаментальных наук, но ни в коем случае как автономные и самостоятельные. Представители властных структур, не понимая сущности научной деятельности, считали, что фундаментальные исследования не нужны вовсе.

Устав 1927 г. означал существенное ограничение прав и свобод научного сообщества, так как содержал пункт, внесенный по настоянию Политбюро ВКП (б), о лишении ученого академического звания в случае «если его деятельность направлена явным образом во вред Союзу ССР»[562]. Возможность субъективного толкования этого пункта позволяла назвать вредителем каждого, кто по тем или иным меркам не устраивал партийно-государственные структуры.

В Уставе было закреплено название «главного научного штаба страны» – Академия наук Союза Советских Социалистических Республик. Перед учеными ставились новые задачи, в их числе – изучение естественные производительных сил и содействие их использованию[563]. В 1928 г. произошла реорганизация сети научных учреждений АН СССР, произошло «сжатие» гуманитарного блока, а в составе физико-математического отделения организованы четыре кафедры (секции) по техническим наукам, что отражало наметившуюся тенденцию на развитие прикладных дисциплин.

Предполагалось, что масштабные задачи могут быть по силам только крупным коллективам, поэтому партийно-государственные структуры декларировали курс на дальнейшее развитие научных институтов. В целом готовность властей поддержать курс на создание НИИ была воспринята учеными позитивно. Однако в этом вопросе представления ученых и власти существенно расходились.

В. И. Вернадский, Н. С. Курнаков, И. В. Павлов и другие ученые представляли научный институт как расширение личностного начала в науке и кооперацию ученых для достижения значимых результатов внутри коллектива. Советская власть видела в институте носителя новой, коллективистской идеологии. Не человек, а коллектив представлялся основной научной единицей[564], деятельность которого должна была осуществляться в соответствии с планом и контролироваться государством.

Устав 1927 г. вводил плановые начала как основу научной деятельности, причем планы Академии наук должны были утверждаться в СНК СССР. В 1928 г. председатель Госплана СССР Г. М. Кржижановский предложил Академии наук включить в первый пятилетний план развития народного хозяйства страны наиболее актуальные темы в области изучения производительных сил СССР. На специальном совещании Академия наук определила круг задач: изучать возможности использования солнечной и ветровой энергии, освоение нерудных ископаемых, соляную проблему и др.[565] Как видно из этого перечисления, Академия наук не планировала изучение производительных сил восточных регионов, считая, что с этой задачей успешно справляется КЕПС.

Необходимо подчеркнуть, что государственная политика, направленная на введение обязательного планового начала в науке, идеологизацию науки, разрешение избирать в члены Академии партийно-государственных чиновников, свертывание международного сотрудничества не могла не встретить сопротивления научного сообщества. Власть пригрозила научно-технической интеллигенции Шахтинским процессом 1928 г., вслед за этим было сфабриковано Академическое дело, организованы другие репрессивные акции, произведена замена руководящего состава Академии наук.

В 1929 г. представитель СНК СССР Н. П. Горбунов сформулировал два варианта развития событий. Либо Академия наук должна реформироваться, отойти от традиций времен царской России и превратиться в ассоциацию «главнейших научных учреждений», либо ее ожидает «самоумирание, изоляция от советской общественности»[566].

За этим заявлением последовали несколько весьма значимых акций. В 1930 г. Академия наук из СНК СССР передана в ЦИК СССР. В ее составе создана Планово-организационная комиссия во главе с академиком Н. Я. Марром в целях «методологической организационной проработки плана научно-исследовательской деятельности Академии наук и согласования его с общим планом социалистического строительства Союза ССР». В 1931 г. непременный секретарь академик А. П. Волгин уже докладывал Общему собранию АН СССР, что «в среде работников обновленной Академии… отрицание плана, исходящее из мотивов политических, нетерпимо»[567].

Мощным мобилизующим фактором в изучении производительным сил явились директивы XVI съезда ВКП (б) по созданию второй угольно-металлургической базы страны в виде Урало-Кузбасского комбината (УКК). Комиссии по УКК создавались в Госплане, ВСНХ, других структурах. Не стала исключением и Академия наук.

В ранг крупной государственной задачи была возведена Ангаро-Енисейская программа. В 1930-е гг. проблемы развития энергетики разрабатывали свыше десяти академических институтов во главе с Энергетическим институтом АН СССР. «Сибирь является страной великих рек, – подчеркивал академик Г. М. Кржижановский, – и поэтому мы вправе ожидать, что гидроэлектрическое строительство Сибири откроет новую страницу и в этой области»[568].

В планы работы Академии наук включены проблемы изучения и освоения природных ресурсов Урала, Сибири, Казахстана; исследования и освоения энергоресурсов; изучения производительных сил для рационального размещения вновь строящихся предприятий; решения проблем химизации страны; оказания помощи сельскому хозяйству[569].

В 1930 г. в результате слияния КЕПС и КЭИ образован Совет по изучению производительных сил (СОПС), в котором развернул работу Территориальный сектор в составе Европейской, Урало-Сибирской, Дальневосточной секций. Участие Академии наук в осуществлении важнейших народнохозяйственных проектов происходило через организацию экспедиционных исследований, работу различных комиссий, советов, секций, комитетов АН, проведение мероприятий в регионах (выездные сессии АН, конференции по развитию производительных сил, и т. п.), содействие деятельности местных научных сообществ и созданию территориальной сети научных учреждений.

В 1931 г. в Академии наук подготовлен проект об организации научно-исследовательских баз и станций в девяти городах страны, причем в первую очередь планировалось создать комплексные базы в Свердловске, Новосибирске, Иркутске, Хабаровске для усиления научных работ в районах нового промышленного освоения. В июле 1931 г. ЦИК СССР поддержал этот проект и принял постановление о необходимости создания комплексных баз в этих городах[570]. В октябре 1931 г. организована Комиссия по базам во главе с академиком В. Л. Комаровым. Под базой Академия наук понимала комплекс научно-исследовательских учреждений, «основное направление деятельности которых определяется потребностями мест» и из которого со временем вырастет региональное отделение Академии наук[571].

В первой половине 1930-х гг. Академия наук организовала несколько выездных сессий в различных районах страны, доказывая, что академики лично вникают в проблемы организации изучения производительных сил на местах. Однако это не помогло ученым сохранить остатки автономии академического сообщества.

Постановления 1933–1934 гг. о переходе АН СССР в непосредственное ведение СНК СССР и переводе ее в Москву «в целях дальнейшего приближения всей работы Академии наук к научному обслуживанию социалистического строительства»[572] отразили тенденцию к централизации всех сфер государственной, политической, хозяйственной и культурной жизни страны, включая науку. Одной из причин мобилизации науки на решение задач практики являлась необходимость научного сопровождения процессов индустриализации.

Власти взяли курс на создание институтов технического профиля и инвестировали значительные средства в их развитие. В составе ЦК ВКП (б) создан Отдел науки, научно-технических изобретений и открытий во главе с К. Я. Бауманом. В 1935 г. в Академии наук организовано Отделение технических наук. Немалая часть фундаментальных исследований Академии наук была ориентирована на решение технических и прикладных проблем, а ее межведомственные комиссии и комитеты выступали координирующими центрами научных исследований практически по всем отраслям народного хозяйства.

Можно сделать вывод, что в 20-е, а особенно в 30-е гг. XX в. произошло формирование системы учреждений, призванных обеспечить научно-технологическую составляющую модернизационных процессов в стране[573]. Неотъемлемой частью этих процессов являлась необходимость укрепления обороноспособности страны.

Таким образом, на протяжении первых десятилетий советской власти была сформирована мобилизационная модель участия академической науки в решении задач индустриального и промышленного освоения восточных регионов страны и модернизации общества в целом. Такая модель позволяла концентрировать ресурсы на крупных проектах и осуществлять их за относительно короткие сроки.

Формированию государственной мобилизационной политики по отношению к ученым способствовали подготовка плана ГОЭЛРО, довоенных пятилетних планов развития народного хозяйства СССР. Наиболее значимыми проектами в освоении восточных регионов в 1920–1930-е гг. являлись изучение производительных сил Северо-Востока России, дальнейшее строительство Транссибирской магистрали, развитие угольно-металлургической базы Сибири (УралоКузнецкий комбинат), развитие энергетики Сибири (Ангаро-Енисейская программа) и др.

Организация исследований по изучению производительных сил соответствовала мобилизационным требованиям расширяющейся экономики на стадии индустриализации с преобладанием экстенсивных факторов роста. Выводы ученых Академии наук о необходимости создания сети комплексных научных учреждений на местах как условия реализации государственной политики по изучению естественных производительных сил не смогли воплотиться в жизнь в силу целого ряда причин – нехватки финансов, квалифицированных кадров и т. п. Однако без организации экспедиционной деятельности Академии наук, КЕПС и СОПС не удалось бы освоить ресурсный потенциал восточных регионов, который сыграл решающую роль в деле победы СССР в Великой Отечественной войне.

С началом войны в составе Государственного Комитета Обороны (ГКО) появился пост уполномоченного по науке во главе с председателем Всесоюзного комитета по делам высшей школы (ВКВШ) С. В. Кафтановым. При нем создан Научно-технический совет по координации научных работ – центр, аккумулирующий наиболее ценные инновации оборонного значения для внедрения их в промышленность. В мае 1942 г. для более четкой координации работы учреждений науки и образования создан Отдел науки ЦК ВКП (б). Важная роль в организации работ оборонного значения принадлежала также СНК СССР, Госплану СССР, АН СССР, ВКВШ, отраслевым наркоматам. Ведущая роль в координации научных исследований отводилась Академии наук СССР.

Президиум АН СССР обязал все учреждения страны перестроить тематику НИР с учетом оборонных нужд, ускорить завершение исследований, результаты которых можно было немедленно применить в военных целях. В качестве приоритетных определялись следующие научные направления: разработка проблем оборонного характера, включая усовершенствование военной техники; помощь промышленности для оптимизации производства военной продукции; мобилизация местных сырьевых ресурсов[574].

В 1941 г. создана Комиссия Академии наук по мобилизации ресурсов Урала на нужды обороны страны во главе с академиком В. Л. Комаровым, с 1942 г. ее географические рамки расширились, она стала называться Комиссией АН СССР по мобилизации ресурсов Урала, Западной Сибири и Казахстана на нужды обороны страны. В своей деятельности она использовала довоенный опыт КЕПС и СОПС и результаты их экспедиций по разведке и описанию месторождений этих регионов. Необходимость интенсивного комплексного изучения производительных сил в условиях войны привела к созданию первого филиала Академии наук в Сибири.

Деятельность Академии наук по освоению ресурсного потенциала и развитию производительных сил Урала, Сибири, Дальнего Востока в годы войны стала тем фундаментом, на основе которого в послевоенные годы развернулось дальнейшее индустриальное освоение восточных районов. Стремление приблизить научную базу к объектам изучения позднее воплотилось в создании других филиалов АН СССР на востоке страны.

В послевоенное десятилетие мировое сообщество вступило в позднеиндустриальную фазу модернизации, которая предполагала существенное усиление роли науки в технико-экономическом прогрессе. Под руководством президента академика С. И. Вавилова Академия наук наряду с развитием фундаментальных исследований активно включилась в решение практических задач, стоявших перед страной. В эти задачи входило восстановление и развитие индустриального потенциала на основе дальнейшего освоения производительных сил восточных районов, конверсия военных отраслей, укрепление обороноспособности страны на основе разработки новейших образцов техники.

Практически все конкретные научно-технические проблемы, связанные с созданием новой техники, в 1946 г. сосредоточились в Совете министров СССР, в Первом главном управлении (ПГУ) во главе с Л. П. Берией. Политбюро ЦК ВКП (б) по-прежнему контролировало вопросы с назначением руководства Академии наук, академическими выборами и международными научными связями[575].

С начала 1950-х гг. СССР поставил цель достичь паритета в военной сфере и в кратчайшие сроки мобилизовать ресурсы на развитие атомной индустрии, ракетостроения, радиоэлектронной промышленности. При этом был взят курс на создание оборонных научно-производственных комплексов в европейской части страны и на Урале.

Политика, направленная на развитие современного научно-технического потенциала страны и необходимость децентрализации научных учреждений, прослеживается в решениях июльского (1955 г.), декабрьского (1956 г.), февральского (1957 г.) пленумов ЦК КПСС. В них подчеркивалась необходимость перемещения части НИИ из центра на восток, к местам соответствующих отраслей промышленности.

XX съезд КПСС одобрил курс на мобилизацию природных ресурсов восточных регионов – необходимого условия развития производительных сил страны и перехода народного хозяйства на более высокий уровень технического прогресса[576].

Реализация широкомасштабных проектов не могла осуществиться без активного участия Академии наук СССР. В послевоенное десятилетие укрепилась ее материальная и кадровая база, увеличились темпы подготовки кадров по физико-математическим наукам и новым специальностям в области кибернетики, вычислительной и полупроводниковой техники. Однако периферию этот процесс затронул минимально: к примеру, в области физики было создано только два института – в Красноярске (1956 г.) и Новосибирске (1957 г.).

Концентрация значительной части научного потенциала в европейской части страны не соответствовала политике государства, направленной на дальнейшее индустриальное развитие восточных районов. Поэтому руководители АН СССР, при поддержке властных структур регионов, последовательно проводили линию на создание комплексных учреждений на местах.

Процесс «филиализации» и децентрализации науки СССР принял всеобщий и устойчивый характер. Результатом целенаправленного изучения естественных производительных сил страны в первой половине XX в. явилось создание филиалов АН СССР. В 1957 г. из 12 филиалов пять работали в восточных регионах – на Урале, в Западной Сибири и Восточной Сибири, на Дальнем Востоке и в Якутии.

Ученые-организаторы, которые приняли участие в реализации крупных проектов оборонного значения и научились комплексно решать проблему сочетания фундаментальных и прикладных исследований и внедрения инноваций, понимали необходимость перемен в организации советской науки. Они предлагали для решения задач ускоренного освоения восточной макрозоны страны организовать комплексные научные центры на всей территории Сибири и Дальнего Востока. Естественно, что предпочтение было отдано тем городам, в которых действовали филиалы Академии наук СССР.

Обоснование стратегии изучения и освоения производительных сил Западной Сибири в 1920–1950-е гг.

В начале 1920-х гг. местная общественность приняла активное участие в обсуждении перспектив и проблем развития региона в связи с объявленными планами форсированной индустриализации Сибири. Представления об индустриальном освоении региона аккумулировала Сибирская плановая комиссия, которая объединяла в основном профессоров томских вузов. Томские специалисты считали, что индустриальное строительство в Сибири может носить не сплошной, а очаговый характер. В этом они смыкались с мнениями местных представителей Госплана, полагающих, что перспективы Сибирского региона следует связывать не с промышленным, а с сельскохозяйственным производством. Эти вопросы обсуждались на I Всесоюзном совещании плановых работников[577].

В 1925 г. в Новосибирске создано «Общество по изучению производительных сил Сибири», которое выступило инициатором проведения Первого Сибирского краевого научно-исследовательского съезда в декабре 1926 г. Участники съезда обсуждали проблемы изучения и развития производительных сил на секциях: Недра (изучение и использование полезных ископаемых Сибири); Поверхность (энергетические ресурсы и их использование); Связь (состояние и перспективы развития транспорта); Человек (изучение населения Сибири, его истории и культуры); Музейно-архивной секции[578].

Председатель Сибирского отделения Геолкома профессор М. А. Усов подчеркивал, что для эффективной научной работы необходимо объединение государственных, хозяйственных, общественных сил и частных обществ. (Эта идея ранее неоднократно высказывалась также академиком В. И. Вернадским). Томский профессор Б. П. Вейнберг настаивал на создании специальных НИИ по изучению производительных сил, так как вузы не в состоянии выполнить эту работу в полном объеме[579].

Мобилизационные меры государства для выполнения Урало-Кузнецкой программы, которая предусматривала формирование на востоке страны отраслей цветной и черной металлургии, а также угольной, химической и машиностроительной промышленности, требовали адекватной реакции академического сообщества. В 1930 г. в Академии наук была создана комиссия по изучению Сибири во главе с академиком А. Е. Ферсманом, получившая название Сибирской.

В 1931 г. А. Е. Ферсман решил лично провести мониторинг имеющегося научного потенциала на местах, определения направлений дальнейшего изучения производительных сил в конкретных регионах, состояния ресурсной базы для реализации проекта УКК. После поездки он представил впечатляющий отчет о проделанной работе[580]. А. Е. Ферсман встретился не только с учеными, но и руководителями властных структур Урала, Западной и Восточной Сибири. Был сделан вывод, что именно комплексные учреждения АН СССР должны играть ведущую роль в организации исследований производительных сил в регионах.

К проблемам изучения УКК активно подключился СОПС. В 1933 г. в его составе организована Комиссия по Урало-Кузнецкому комбинату под руководством академика А. П. Карпинского. Ее задачей стала разработка проблем развития УКК и координация работ, выполняемых в Академии наук и в других ведомствах, организация экспедиций[581].

Экспедиции СОПС действовали на территориях, где предполагалось активное промышленное освоение. В 1930-е гг. поисками полезных ископаемых занимались отряды различных экспедиций. Это Алтайско-Кузнецкая петрографо-геохимическая, Кузбасская геофизическая, Кулундинская, Ойротская комплексная и другие экспедиции. Во второй половине 1930-х гг. количество экспедиций на территории Сибири сократилось и составляло чуть более 20 % от общего числа[582]. Поэтому характер их работы приобретал комплексный характер – в составе отрядов работали геохимики, биологи, гидрологи, другие специалисты.

В Академии наук отчетливо осознавали, что силами экспедиций невозможно решить стремительно разраставшийся объем задач в деле изучения производительных сил. В ходе обсуждения проекта комплексных баз на местах выяснилось, что местная общественность отдает предпочтение такой форме организации научных исследований как филиал. Контуры Новосибирского филиала определились в ходе переписки руководства Академии наук и Западно-Сибирского Крайисполкома. На филиал предполагалось возложить организацию научных исследований в интересах региона, изучение производительных сил края, в первую очередь тех полезных ископаемых, которые составляли ресурсную базу для УКК (этим изначально определялся ресурсоведческий профиль учреждений), координацию всех проводящихся на местах исследований.

Рубежным в отношении организации изучения естественных производительных сил и развития сети территориальных учреждений Западной Сибири следует считать 1932 г., когда состоялась чрезвычайная выездная сессия Академии наук на Урале и в Западной Сибири. Главными центрами ее проведения были определены Свердловск и Новосибирск, но при этом группы из ведущих ученых Академии (бригады) должны были побывать в других промышленных городах. В Западной Сибири такими городами стали Томск, Омск, Кемерово, Сталинск (Новокузнецк) и Прокопьевск[583].

Для руководства АН СССР выездная сессия имела принципиальное значение. Академии наук важно было показать, что в Урало-Кузбасской программе она не намерена дублировать работу отраслевых НИИ, а намерена проводить и координировать работы комплексного, междисциплинарного характера. Другой задачей ученых являлось предостережение местных властей от переоценки возможностей Академии наук в деле создания новых академических НИИ[584].

На сессии в Новосибирске выступления участников звучали на четырех секциях: химической, химического использования растительного сырья, геологической и сельскохозяйственной. Значительный интерес вызвали доклады: А. Е. Ферсмана – «Ископаемые Западной Сибири в свете геохимии»; А. А. Чернышева – «Электроэнергетические проблемы Урало-Кузбасского комбината»; И. П. Бардина – «О путях развития черной металлургии в Западной Сибири» и др.

В заключительной речи секретаря Академии наук В. П. Волгина отмечалось, что настала пора «перейти от прежних методов экспедиционной работы к методу работы стационарному». Участники сессии приняли решение открыть в Новосибирске филиал Академии наук в составе нескольких институтов, а также организовать научно-исследовательские станции в Кулунде и Абакане[585]. Как показали дальнейшие события, проекты по созданию баз и филиалов АН СССР в Сибири в 1930-е гг. реализовать не удалось[586].

Благодаря мобилизационным механизмам план по реализации Урало-Кузнецкой программы воплотился в жизнь. В 1930-е гг. были введены в эксплуатацию не только Кузнецкий металлургический комбинат, но и около 50 угольных шахт и штолен[587]. В результате создания УКК была в основном достигнута стратегическая цель, связанная с обеспечением индустриальной основы развития экономики Урала и Сибири. Индустриальная база этих регионов стала основной площадкой для организации оборонной промышленности в годы Великой Отечественной войны.

В условиях военного времени восточные регионы СССР объективно превратились в главную экономическую зону страны. Из прифронтовых районов были эвакуированы десятки научных учреждений, вузов, музеев, архивов, библиотек, театров, которые оказали значительное влияние на развитие науки и культуры восточных регионов. Эвакуированные учреждения разместились в основном в Западной Сибири.

Комиссия АН СССР по мобилизации ресурсов Урала, Западной Сибири и Казахстана на нужды обороны страны курировала основные отрасли народнохозяйственного комплекса: металлургическую, угольную, лесную, химическую, строительную, энергетику, водообеспечение, транспорт, сельское хозяйство. В руководящий состав бюро комиссии входили известные ученые: И. П. Бардин, Э.В Брицке, А. А. Байков, С. Г. Струмилин. Членами бюро являлись В. Н. Образцов, Н. В. Цицин, Д. М. Чижиков, В. И. Вейц, А. Е. Пробст, Р. Л. Певзнер, ученый секретарь В. М. Гальперин. Кроме институтов Академии наук, к ее работам были привлечены около 60 местных и эвакуированных научных учреждений и промышленных предприятий. В работе комиссии приняли участие свыше 600 чел[588].

Основная задача Комиссии АН СССР заключалась в создании условий для максимального использования местных ресурсов и увеличения выпуска военной продукции, а главным направлением работы стало изучение новых ресурсов стратегического сырья. Для выполнения конкретных задач формировались временные исследовательские коллективы – комплексные бригады. В составе бригад десятки выдающихся ученых направлялись на заводы, фабрики, электростанции, спускались в шахты и рудники, вели поиски и разведку полезных ископаемых[589].

Работа Комиссии АН СССР на территории Западной Сибири наиболее активно протекала в 1942–1943 гг. Она опиралась на потенциал вузов и региональных НИУ, эвакуированных в Сибирь научных коллективов. Проводником решений Комиссии АН СССР на местах выступали комитеты ученых Томска, Новосибирска, Омска, Кемерово, Прокопьевска, Сталинска (Новокузнецка). В составе комитетов были созданы секции транспорта, энергетики, металлургии и металлообработки, химии, геологии, и т. п. Руководителями комитетов ученых, как правило, были профессора местных вузов.

Своеобразным «штабом» томских ученых стала лабораторная база Сибирского физико-технического института при ТГУ. Довоенные разработки под руководством профессора В. Д. Кузнецова стали основой для внедрения инноваций на предприятиях машиностроения и металлообработки. Комитет ученых г. Новосибирска во главе с академиком С. А. Чаплыгиным содействовал организации аэродинамической базы для нужд обороны страны. Аэродинамическая лаборатория ЦАГИ стала первой ячейкой организованного в 1946 г. СибНИА.

Совместными усилиями ученых из центральных учреждений страны и сибирских ученых удалось решать проблемы оборонного значения в сжатые сроки. Бригада Комиссии АН СССР по главе с Н. Н. Колосовским совместно с преподавателями транспортных вузов Томска и Новосибирска разработала оптимальную транспортную схему для железных дорог региона. Бригада Комиссии АН СССР под руководством чл. – корр. АН СССР В. И. Вейца при участии профессоров сибирских вузов И. Н. Бутакова, В. К. Щербакова и др. разработала рекомендации по расширению Кузнецкой и Новосибирской энергосистем, оказала помощь при прокладке новых линий электропередач.

Решением проблем металлургии занималась бригада Комиссии АН СССР во главе с академиком И. П. Бардиным. При опоре, в основном, на томских ученых составлена карта прогнозов по редким металлам Кузнецкого Алатау, приняты меры по скорейшему расширению полиметаллической базы Рудного Алтая. Член Комитета ученых профессор Ю. В. Грдина возглавил экспертно-консультативную помощь КМК и оборонным заводам.

Объектом особого внимания ученых являлся Кузбасс – основная угледобывающая база страны. Комплексная бригада во главе с академиком А. А. Скочинским при участии ученых А. Е. Пробста, А. П. Судоплатова, В. И. Белова, Н. А. Чинакала и др. оптимизировала работу шахт по увеличению добычи угля. Решающее значение имело применение технологии профессора Н. А. Чинакала, которая давала возможность без закладки новых шахт повысить добычу угля в 4–5 раз.

В формирование ресурсной базы значительный вклад внесли профессора-геологи томских вузов. Ф. Н. Шахов руководил поисковыми работами золота в Горной Шории, Ю. А. Кузнецов открыл на Алтае крупное месторождение золота, сразу сданное в эксплуатацию. В. А. Кузнецов обосновал закономерности образования и размещения месторождений Алтае-Саянской рудной провинции, исследовал тектонику Западной Тувы. Коллектив во главе с профессором М. К. Коровиным выявлял перспективы нефтегазоносности Западной Сибири и определял области для добычи нефти и газа.

Томские ученые Н. В. Вершинин, В. В. Ревердатто, Д. Д. Яблоков и др. внесли большой вклад в изучение новых лекарственных растений Сибири и внедрению лекарственных препаратов в военно-полевых условиях.

Результативность практического использования научных разработок стала весомым аргументом в пользу создания первого академического центра в Западной Сибири. Однако вопрос о том, в каком городе должен находиться центр, вызвал дискуссии. Профессора старейших томских вузов еще до войны разработали проект Сибирского филиала и надеялись, что он будет создан в Томске. В 1943 г. документы, обосновывающее это мнение, были направлены в СНК СССР и Отдел науки ЦК ВКП (б)[590]. Президиум АН СССР поддержал проект Новосибирского облисполкома и обкома ВКП (б), в котором разъяснялась «абсолютная необходимость и полная возможность» организации филиала АН СССР в Новосибирске[591]. Центральная власть отдала предпочтение Новосибирску, и объяснялось это тем обстоятельством, что в годы войны геополитическая роль города необычайно возросла.

Перед первым академическим центром ставилась задача комплексной разработки проблем, связанных с освоением природных ресурсов и наращиванием темпов индустриализации Западной Сибири. К этому времени Комиссия АН СССР под руководством академика В. Л. Комарова уже завершала свою работу, и филиал, по мнению ведущих ученых, мог продолжить ее дело по изучению производительных сил региона в послевоенный период[592].

21 октября 1943 г. СНК СССР постановил организовать в Новосибирске Западно-Сибирский филиал (ЗСФ) Академии наук. 8 февраля 1944 г. Президиум АН принял постановление «Об организации Западно-Сибирского филиала АН СССР» в составе четырех институтов: Транспортно-энергетического; Химико-металлургического; Горногеологического; Медико-биологического. Первым руководителем филиала был назначен академик А. А. Скочинский[593].

Важнейшие научные проблемы ЗСФ АН СССР были сформулированы следующим образом: изучение ископаемых богатств Западной Сибири, с целью подготовки и расширения сырьевой базы черной и цветной металлургии; создание эффективных способов добычи полезных ископаемых и разработка новых технологических процессов извлечения металлов; разработка научных основ некоторых отраслей химической промышленности (углехимии, органического синтеза); изыскание путей и способов наиболее целесообразного использования громадных энергетических ресурсов и развития транспортных связей; изучение растительных богатств Западной Сибири и ее животного мира[594].

Хотя направления исследований филиала в значительной степени определялись экстремальными условиями военного времени, можно утверждать, что они отразили ведущие тенденции в области изучения естественных производительных сил[595]. На филиал возлагались задачи изучения и освоения природных ресурсов Западной Сибири, внедрения в практику достижений науки и техники. Для выполнения этих задач филиал был обязан координировать свою деятельность с другими ведомствами, а для консультаций привлекать институты Академии наук. В сферу влияния филиала включались Алтайский и Красноярский края, Кемеровская, Новосибирская, Омская, Томская и Тюменская области.

За 15 лет своей деятельности Западно-Сибирский филиал вырос в крупный научный центр и по ряду научных направлений координировал исследования во всей Академии наук. Президент АН СССР А. Н. Несмеянов отмечал, что эффективность исследований филиала в области горного дела оправдала все затраты Академии наук на организацию деятельности остальных филиалов[596].

В 1957 г. в составе ЗСФ находились шесть институтов (Транспортно-энергетический, Радиофизики и электроники, Геологии, Горного дела, Химико-металлургический, Биологический), два отдела (экономических исследований и механизации сельского хозяйства) и Ботанический сад. Общая численность работающих составила 905 чел, в том числе научных сотрудников – 355[597].

Институты ЗСФ: Биологический (ныне Систематики и экологии животных), Химико-металлургический (ныне Химии твердого тела и механохимии), Горного дела, Центральный сибирский ботанический сад сохранили самостоятельный статус и получили возможности для более динамичного развития в Сибирском отделении АН СССР. В 1959 г. ЗСФ был упразднен как организационная структура. Все институты филиала вошли в состав Сибирского отделения АН СССР, впоследствии часть из них была реорганизована или передана в другие ведомства. С современных позиций очевидно, что в успешном развитии самого крупного центра СО АН СССР в Новосибирске большую роль сыграл накопленный филиалом исследовательский и кадровый потенциал.

Необходимо подчеркнуть уникальность Западно-Сибирского филиала и его отличие от других филиалов Академии наук, созданных в Сибири и на Дальнем Востоке. Филиал создавался в условиях войны, когда в Новосибирске оказалась большая группа эвакуированных ученых из центральных учреждений страны. При их непосредственном участии произошла координация усилий местных научных сил, которая и позволила выработать основные направления исследований ЗСФ по изучению производительных сил региона.

Обоснование стратегии изучения и освоения производительных сил Восточной Сибири в 1920–1950-е гг.

Проект Ангаро-Енисейской программы был самым крупным экономическим проектом Восточной Сибири предвоенных десятилетий. Его реализацию предполагалось осуществить в двух направлениях: 1. использование Ангары и Енисея в качестве транспортных магистралей; 2. использование ресурсов Ангары для гидроэнергетического строительства. В рамках программы большое внимание уделялось геологическому изучению углей Канско-Ачинского и Минусинского угольных бассейнов. Высказывалась идея создания на их базе первого топливно-энергетического комплекса[598].

Организованное усилиями КЕПС и СОПС изучение производительных сил Восточной Сибири, которое осуществляли Саянская, Байкальская геохимическая, Байкало-Амурская комплексная и другие экспедиции опровергло ошибочное мнение, что Приангарье не имеет крупных запасов полезных ископаемых.

В 1931 г. в Иркутске состоялся первый Восточно-Сибирский краевой научно-исследовательский съезд под руководством академика А. Е. Ферсмана. Его участники пришли к единодушному мнению, что Восточная Сибирь должна стать третьей индустриальной базой СССР, в связи с чем была обоснована необходимость создания комплексного академического учреждения в регионе. В 1932 г. Ангаро-Енисейская программа обсуждалась на совещании ученых в Москве. Перспективы реализации программы живо интересовали также участников первой Всесоюзной конференции по размещению производительных сил – И. Г. Александрова, В. А. Обручева, А. Е. Ферсмана, Н. Н. Колосовского, В. М. Малышева, других ученых.

По поручению АН СССР и Сибирской плановой комиссии академик И. Г. Александров разработал комплексный план исследований Ангарской проблемы, согласно которому в бассейне Ангары предполагалось сооружение шести гидростанций. Начать реализацию плана ученый предлагал со строительства тепловых электростанций, в частности, Черемховской ТЭЦ с пуском первой очереди в 1933 г.[599]

Систематическое изучение Ангарской проблемы началось в 1930 г. после создания Ангарского бюро Государственного института по проектированию электростанций НКТП СССР. При участии Н. Н. Колосовского и В. М. Малышева разработан проект Прибайкальского индустриального комплекса на базе использования гидроэнергетических ресурсов Ангары и черемховских углей[600].

На основе предложений ученых формировалась концепция долговременного развития региона, в которой отразилась идея комплексного развития территории. Несмотря на то, что реализацию проектов Ангаро-Енисейской программы до войны осуществить не удалось, разработки тех лет оказались востребованными в конце 1940-х – 1950-е гг.

В годы войны в Иркутск эвакуировали ученых из европейской части страны (С. С. Смирнова, В. С. Соболева, М. К. Азадовского, С. Я. Лурье и др.), при содействии которых проводились исследования, позволившие по-новому оценить потенциал природных ресурсов Восточной Сибири. В изучение производительных сил региона значительный вклад внесли ученые Иркутского университета: Н. А. Флоренсов, Е. В. Павловский, М. М. Одинцов и др.[601]

Создание Западно-Сибирского филиала АН СССР в Новосибирске подтолкнуло научную и партийно-государственную элиту Иркутска вновь поставить вопрос о создании подобного филиала в Восточной Сибири. В 1946 г. группа иркутских ученых при поддержке секретарей Иркутского обкома ВКП (б) и руководителей облисполкома обратились в Президиум АН СССР с предложением создать Восточно-Сибирский филиал (ВСФ).

Специально созданная комиссия Академии наук признала целесообразным открыть филиал после проведения конференции по изучению производительных сил Иркутской области. В 1947 г. известные ученые И. П. Бардин, А. В. Винтер, А. А. Григорьев, В. В. Звонков, В. Н. Образцов, С. Г. Струмилин, Л. Д. Шевяков и др. при участии научной общественности Восточной Сибири определили основные направления дальнейшего изучения и освоения гидроэнергетических, топливных и минерально-сырьевых ресурсов региона. Участники конференции единодушно высказались за создание филиала Академии наук в Иркутске.

Восточно-Сибирский филиал открылся в 1949 г., его первым руководителем стал чл. – корр. АН СССР В. В. Звонков. В состав ВСФ вошли два института – Геологии, Энергетики и химии, и два сектора (затем отдела) – географо-экономический и биологический. Позднее ему были переданы Байкальская лимнологическая, магнитно-ионосферная и сейсмическая станции.

Главные направления деятельности филиала были определены как изучение природных ресурсов и содействие развитию основных отраслей народного хозяйства региона. Приоритетными объявлялись исследования в области геологии, биологии, химии и энергетики. ВСФ координировал изучение производительных сил трех территорий: Иркутской и Читинской областей, а также Бурятской АССР.

В 1958 г. состоялась вторая конференции по изучению производительных сил Восточной Сибири, которая подтвердила необходимость реализации довоенной Ангаро-Енисейской программы. О проблемах энергетики региона и ее роли в экономике страны подробно рассказали чл. – корр. АН СССР В. И. Вейц и проф. А. Н. Вознесенский, о развитии топливного сектора – проф. А. Е. Пробст. Первоочередной задачей конференция признала создание мощной энергетической базы на основе использования дешевых углей Канско-Ачинского и Иркутского угольного бассейнов и гидроэнергии Ангары и Енисея. Конференция высказалась за приоритетное развитие Ангаро-Енисейского ТПК, энергоемких и топливных отраслей, одобрила план развития сети научных учреждений Восточной Сибири[602].

В дальнейшем из подразделений филиала выросли самостоятельные институты Сибирского отделения АН СССР/РАН: Институт земной коры, Институт географии им. В. Б. Сочавы, Лимнологический институт, Институт солнечно-земной физики, Институт систем энергетики им. Л. А. Мелентьева, Сибирский институт физиологии и биохимии растений.

Становление академического центра Восточной Сибири произошло во многом благодаря научным школам Иркутского университета. Он интегрировал вузовские и академические исследования и готовил кадры для региона, включая академические НИУ. В течение первого десятилетия своего существования ученые ВСФ внесли существенный вклад в изучение минерально-сырьевых ресурсов региона и способствовали развитию производительных сил Восточной Сибири. Учреждения ВСФ, кадровый потенциал которых в 1957 г. состоял из 368 чел, в том числе 154 научных сотрудников[603], стали частью Сибирского отделения АН СССР. На основе ВСФ в дальнейшем был создан второй по численности научных учреждений Иркутский научный центр СО АН СССР.

Обоснование стратегии изучения и освоения производительных сил Севера в 1920–1950-е гг.

Изучение Севера связано с деятельностью основанной еще до 1917 г. Постоянной полярной комиссии Академии наук во главе с А. П. Карпинским. Советское правительство осознавало стратегическое положение Арктики и мобилизовало ученых на продолжение комплексных исследований. В 1918 г. создан отдел по исследованию Севера в составе КЕПС, в 1919 г. появился Сибирский отдел в составе Комиссии по изучению племенного состава населения России (КИПС).

В 1920-е гг. для изучения северных районов Сибири организовано несколько экспедиций: Западно-Сибирская, Североуральская, Гыданская, Таймырская[604]. Наиболее масштабной акцией Академии наук оказалась Якутская комплексная экспедиция 1925–1930 гг.[605] Инициатором ее проведения являлся один из национальных лидеров и основателей якутской государственности М. К. Аммосов. В апреле 1924 г. он обратился к непременному секретарю Академии наук С. Ф. Ольденбургу с просьбой организовать экспедицию для изучения естественных производительных сил Якутской республики. В мае 1924 г. создана специальная академическая комиссия, которая в сжатые сроки провела работу для подготовки правительственного решения – постановления СНК СССР от 7 апреля 1925 г. об организации Якутской экспедиции Академии наук СССР[606].

К разработке научных программ экспедиции были привлечены крупнейшие ученые – С. В. Обручев, А. П. Карпинский, Н. И. Вавилов, А. А. Борисяк, В. Ю. Визе, Л. С. Берг, А. А. Григорьев, Б. Д. Греков и др. Специализированные отряды экспедиции внесли неоценимый вклад в изучение природных ресурсов республики. Исследования проводились на обширной территории – от южных границ республики до Колымы, Верхоянья и Новосибирских островов. Полученные результаты легли в основу написания фундаментальных научных отчетов и монографий. Закономерно, что материалы экспедиции использовались при определении перспектив развития экономики Якутии и других регионов страны.

Несмотря на результативность экспедиции, ее работа была свернута. По мнению академика А. Г. Гранберга, в государственной политике на рубеже 1920–1930-х гг. появились новые прагматические приоритеты в размещении производительных сил страны: создание Урало-Кузнецкого комбината, реализация Ангаро-Енисейской программы, формирование дублирующих промышленных комплексов с целью повышения экономической безопасности страны, и т. п.[607]

Позитивные последствия от работы Якутской комплексной экспедиции имели долговременный характер. Она провела «инвентаризацию» природных ресурсов, заложила основы для организации дальнейших экспедиционных исследований, дала импульс росту национальной интеллигенции и процессу формирования сети научных учреждений Якутии. Одним из первых в республике в 1935 г. возник Научно-исследовательский институт языка и культуры при СНК ЯАССР (ныне – Институт гуманитарных исследований и проблем малочисленных народов Севера СО РАН).

Задачи интенсивного хозяйственного освоения северо-востока страны поставили на повестку дня новые вопросы. Одна из проблем заключалась в создании транспортных коммуникаций. В начале 1930-х гг. Полярная комиссия АН СССР участвовала в разработке проекта сооружения Великого Северного пути. Ученый секретарь комиссии А. И. Толмачев принял участие в совещании Госплана РСФСР по вопросам изучения северных территорий и пришел к выводу, что в этом вопросе нужна координация деятельности Академии наук, других ведомств и местных организаций[608].

Второй крупной проблемой был феномен вечной мерзлоты. Как оказалось, строительство промышленных зданий и сооружений в северных районах невозможно было осуществлять без учета знаний о мерзлых грунтах. В конце 1930-х гг. экспедиция СОПС во главе с М. И. Сумгиным разработала программу изучения вечной мерзлоты Якутии. В 1941 г. на базе экспедиции была создана Якутская научно-исследовательская станция Института мерзлотоведения им. В. А. Обручева АН СССР (ЯНИМС) – первое постоянное академическое учреждение Якутии. На ее основе впоследствии возник институт, который ныне известен как Институт мерзлотоведения им. П. И. Мельникова СО РАН[609].

В условиях послевоенного восстановления экономики возникла объективная потребность выявить имеющиеся в стране природные ресурсы северо-востока России и обосновать целесообразность их освоения. Чтобы мобилизовать ученых на решение этих задач, Совет министров Якутской АССР подготовил ходатайство о создании Якутской научно-исследовательской базы АН СССР (ЯНИБ). Президиум АН СССР принял положительное решение об организации сначала базы (1947 г.), а затем филиала Академии наук (1949 г.). Работу по изучению производительных сил северо-востока России поручалось курировать таким корифеям отечественной науки как С. В. Бахрушин, С. Н. Вернов, И. П. Герасимов, А. А. Григорьев, С. Е. Малов, И. И. Минц, С. С. Смирнов и др.

Включение в состав первого комплексного учреждения Якутии гуманитарного института, химической лаборатории, станции по изучению космических лучей, ряда секторов означало, что исследования задумывались по широкому спектру проблем. Первым руководителем базы, а затем Якутского филиала являлся чл. – корр. АН СССР Н. А. Цытович. Задачами филиала являлись изучение природных ресурсов республики, истории, языка и культуры населяющих ее народов, объединение и координация научных работ по изучению естественных производительных сил региона.

Якутский филиал являлся основным стационаром для развертывания работ второй комплексной экспедиции СОПС (1950–1955 гг.) по изучению производительных сил Якутии. Общее руководство экспедицией осуществляли академики И. П. Бардин, В. С. Немчинов, Д. С. Коржинский, В. А. Обручев. На основе данных якутских ученых организованы работы по выявлению месторождений алмазов, золота, каменного угля, корунда, молибдена и других полезных ископаемых[610]. Важнейшим результатом второй комплексной экспедиции стал вывод о том, что железорудные и угольные месторождения Южной Якутии могут быть основой для развития черной металлургии на северо-востоке страны.

В 1956 г. Академия наук организовала в Якутии третью комплексную экспедицию по изучению природных ресурсов бассейна р. Вилюя в связи с развитием в этом регионе алмазодобывающей промышленности. Результаты экспедиции послужили основой для вывода о необходимости разработать комплексный проект освоения Южно-Якутского каменноугольного бассейна и построить новые угледобывающие предприятия на Чульманском и Нерюнгринском месторождениях коксующихся углей[611].

Совместные исследования, проведенные отрядами экспедиций и якутскими учеными, способствовали расширению тематики научных изысканий и организации Института геологии (ныне Институт геологии алмаза и благородных металлов СО РАН), новых структурных подразделений в Якутском филиале.

В 1957 г. в Якутском филиале работали 386 чел, в том числе 128 научных сотрудников[612]. С организацией Сибирского отделения подразделения филиала вошли в его состав. В отличие от новосибирских, якутские институты «филиальского» периода не были реформированы и действуют до сих пор.

Середина 1950-х гг. является тем рубежом, который означал новый этап в развитии академической науки страны. Уровень исследований, достигнутый учеными сибирских филиалов, позволял выстраивать перспективные планы по их дальнейшему развитию. Руководство Академии СССР предлагало испытанный вариант постепенного, эволюционного укрепления восточных филиалов с созданием единичных структур фундаментального профиля. Иную концепцию предложили ученые во главе с академиком М. А. Лаврентьевым.

Обоснование стратегии изучения и освоения производительных сил Сибири в конце 1950-х – 1880-е гг.

В 1957 г. по инициативе академиков М. А. Лаврентьева, С. А. Христиановича, С. Л. Соболева организовано Сибирское отделение Академии наук СССР – первое отделение, организованное по территориальному принципу. В основу его развития заложена знаменитая формула «Наука – кадры – производство», так называемый треугольник Лаврентьева[613].

Приоритетными задачами Сибирского отделения Академии наук являлись: комплексность входящих в его состав научных центров; организация фундаментальных и прикладных исследований в области физико-технических, естественных и экономических наук; развитие инноваций; подготовка кадров по новейшим направлениям научного поиска; изучение и развитие производительных сил Сибири и Дальнего Востока.

Эти задачи творчески претворяли и претворяют в жизнь председатели Сибирского отделения академики М. А. Лаврентьев, Г. И. Марчук, В. А. Коптюг, Н. Л. Добрецов, А. Л. Асеев.

Программа по созданию академического потенциала в этих регионах была включена в число важнейших государственных проектов и реализовалась в ускоренные сроки. Решающую роль в успехе этого смелого эксперимента сыграло то обстоятельство, что ради становления нового научного центра десятки известных ученых Москвы, Ленинграда, Киева, Львова, других городов переехали в Сибирь вместе с учениками.

Организацию Сибирского отделения можно назвать одним из феноменов в истории отечественной науки середины XX вв., определившим её непосредственное участие в социально-экономическом и социокультурном развитии Сибири.

Первоначальной базой для развития СО АН СССР стали подразделения Академии наук: филиалы в Новосибирске, Якутске, Иркутске, красноярский Институт физики, дальневосточная группа НИУ (в дальнейшем она вошла в состав Дальневосточного отделения АН СССР).

В конце 1950-х – 1960-е гг. в результате активного развития сети новых институтов оформились научные центры СО АН СССР в Новосибирске (знаменитый на весь мир Академгородок), Иркутске, Якутске. В конце 1960-х – 1970-е гг. появились центры в Улан-Удэ, Томске и Красноярске. В 1990 г. открыты научные центры в Кемерово, Тюмени и Омске. Кроме того, действуют институты в Барнауле, Бийске, Кызыле и Чите. На всей территории Сибири создана уникальная сеть геосферных и биосферных станций, оснащенных уникальными установками.

Научные центры стали «опорными пунктами» академической науки на всей обширной территории Сибири[614]. Содействие развитию производительных сил региона являлось одной из главнейших задач Сибирского отделения. Она решалась путем разработки стратегии экономического и социального развития отдельных территорий и Сибири в целом, обоснования крупных народнохозяйственных проектов, базирующихся на развитии богатейших природных ресурсов и использовании геополитического положения региона. В этом отношении накоплен большой опыт взаимодействия с региональными властями, проведения региональной научно-технической политики, отработаны эффективные организационные формы при реализации новых технических и технологических решений.

В 1977 г. по инициативе Президиума СО АН СССР и его председателя академика Г. И. Марчука была разработана «Программа научных исследований и разработок по комплексному использованию природных ресурсов и развитию производительных сил Сибири» (получившая краткое название – программа «Сибирь»), которая стала играть ведущую роль в определении перспектив индустриального освоения региона. В ее разработке и реализации участвовала вся региональная элита. В областях и краях Сибири, в Якутской и Бурятской АССР состоялись расширенные партийно-хозяйственные активы с участием членов Президиума СО АН СССР. В результате их работы наука получила своеобразный социальный заказ, учитывающий потребности экономики отдельных районов.

После многочисленных согласований и обсуждений определились основные разделы программы «Сибирь» и их координаторы: минерально-сырьевой (академик А. А. Трофимук); биологический (академик Д. К. Беляев); экономический (академик А. Г. Аганбегян). В феврале 1978 г. эта программа была одобрена участниками Общего собрания СО АН СССР[615].

То обстоятельство, что во главе программы «Сибирь» встали ученые, известные своим вкладом в фундаментальные проблемы науки и прикладные разработки в интересах развития регионов, уже на первом этапе предопределило четкую координацию их действий по формированию отдельных направлений.

Академик А. А. Трофимук – директор крупнейшего в стране академического Института геологии и геофизики СО АН СССР, специалист в области генезиса углеводородов, прогноза нефтегазоносности, нефтяных и газовых месторождений. В конце 1970-х гг. он являлся первым заместителем председателя СО АН СССР, координировал работу институтов геологического профиля в Сибирском отделении, отчетливо представлял приоритетные направления поиска в минерально-сырьевой отрасли.

Академик Д. К. Беляев – директор Института цитологии и генетики СО АН СССР, специалист в области общей биологии, генетики, теории эволюции и селекции животных. С 1976 г. он был заместителем председателя СО АН СССР, осуществлял координацию деятельности институтов биологического профиля в Сибири, понимая всю важность комплексных исследований природных ресурсов региона.

Академик А. Г. Аганбегян – директор Института экономики и организации промышленного производства (ИЭиОПП) СО АН СССР, специалист в области проблем социально-экономического развития СССР, размещения производительных сил, разработки и использования экономико-математических моделей в экономических исследованиях. По его инициативе экономические подразделения были созданы в основных промышленных центрах Сибири[616].

По мере разработки структурной основы программы «Сибирь» становилось очевидным, что направления поиска не могли опираться только на исследования геологов, биологов и экономистов. В Сибирском регионе на повестке дня стояли вопросы, которые требовали комплексного подхода в их изучении. Привлечение новых участников программы – математиков, физиков, химиков, гуманитариев, специалистов-инженеров с производства позволило расширить тематику программы «Сибирь» и осуществлять проекты на междисциплинарной основе. Для этого имелись возможности. В 1975 г. в Сибирском отделении АН СССР числилось около 50 научно-исследовательских и опытно-конструкторских организаций, представляющих основные направления естественных и гуманитарных наук, работали 35 тыс. чел, в том числе 16 тыс. чел научных и научно-технических работников[617].

В 1979 г. был сформирован Научный совет по программе «Сибирь» во главе с академиком А. А. Трофимуком, который активно работал над усовершенствованием ее структуры. В 1980 г. шесть секций Научного совета (минеральных ресурсов, биологических ресурсов, регионально-экономических программ, программ особой сложности и масштаба, технических и технологических программ, «Энергетика Сибири») обеспечивали координацию исследований и разработок специалистов из различных ведомств.

Каждая секция объединяла программы, которые в совокупности и составляли комплексную мегапрограмму освоения природных ресурсов и развития производительных сил Сибири. Координаторами отдельных программ являлись признанные специалисты из академических и отраслевых институтов.

С первых лет в реализации программы «Сибирь» были задействованы практически все институты Сибирского отделения АН СССР. В 1980 г. она объединяла более 400 организаций из 60-ти министерств и ведомств[618], в дальнейшем их число продолжало возрастать. В процессе исследований складывались неформальные творческие коллективы из представителей академической, отраслевой и ведомственной науки, специалистов-производственников, которые обеспечивали реализацию инновационного цикла – от зарождения научной идеи до ее внедрения в производство.

Емкое определение программе «Сибирь» дал академик А. А. Трофимук: «Если бы понадобилось выделить главнейшую черту разработанной нами программы, определить ее внутренний смысл, то можно было бы для такой характеристики использовать одно слово – связь. Но не в обиходном его значении, а в производственном и экономическом. В этом значении понятие «связь» прямо соотносится с понятием «комплексность», явлением, которое вне хозяйственных связей не существует. …Высокая экономическая эффективность производства, развиваемого в Сибири, и есть одна из главных целей нашей программы»[619].

Тенденции индустриального развития Сибири в значительной степени определялись разработками в рамках Секции минеральных ресурсов Сибири. Она объединяла 14 программ: Нефть и газ Западной Сибири; Нефть и газ Восточной Сибири; Уголь Кузбасса; Угли Канско-Ачинского бассейна; Алмазы Якутии; Рудное золото Сибири, Благородные и редкие металлы, медь и никель Красноярского края (Норильский горно-металлургический комбинат); Цветные металлы Красноярского края; Цветные металлы Бурятской АССР (Озерное месторождение); Медные руды Удокана; Железные руды Сибири; Ультракалиевые алюмосиликатные руды Сыннырского месторождения; Фосфориты, апатиты и другое фосфатное сырье; Калийные соли.

Секция «Энергетика Сибири» состояла из трех программ: Топливно-энергетический комплекс Сибири; Методы производства электроэнергии и тепла и создание нового энергетического и электротехнического оборудования; Вторичные энергоресурсы[620].

Секция регионально-экономических программ определила основы формирования главных ТПК Сибири: Братско – Усть-Илимского, Нижне-Ангарского, Саянского, Верхне-Ленского, Южно-Якутского. Координатором секции являлся академик А. Г. Аганбегян, координатором программы «Южно-Якутский ТПК» выступил чл. – корр. АН СССР Н. В. Черский[621]. Кроме того, проблемы ТПК были включены в программы секции минеральных ресурсов: перспективы развития ЗападноСибирского нефтегазового комплекса (ЗСНГК) в качестве отдельного направления рассматривались в программе «Нефть и газ Западной Сибири»; КАТЭКа – в программе «Угли Канско-Ачинского бассейна»; и т. д.

Ученые отстаивали принцип повышения уровня жизни сибиряков как необходимого условия развития экономики региона и планомерного регулирования демографических процессов. Вторым принципом комплексного развития Сибири было провозглашено достижение баланса добывающих и перерабатывающих отраслей в регионе при максимально возможной эффективности производства, сокращении транспортных затрат, и т. п.

В программе «Сибирь» впервые был поставлен вопрос о комплексном решении экологических проблем. Проекты индустриального развития Сибирского региона в течение нескольких десятилетий XX в. игнорировали вопросы экологии и рационального природопользования, поскольку масштабы региона позволяли до какой-то степени пренебрегать решением экологических проблем. Однако ученые прогнозировали их обострение. Особенно пагубное воздействие на окружающую среду оказывало энергетическое строительство, в ходе которого подвергались затоплению крупные площади лесных массивов и земельных угодий сельскохозяйственного назначения. Огромный урон территориям наносили нефте– и газоразработки, последствия которых были особенно пагубными для северной природы.

Ситуация с изучением проблем экологии стала меняться с организацией в Сибири академических институтов, в сферу интересов которых входило изучение богатейших природных ресурсов региона. В институтах Иркутска, Красноярска, Якутска, Улан-Удэ, Кемерово, Новосибирска был накоплен серьезный задел по их комплексному изучению. В справке, подготовленной в Госплан СССР в 1978 г., было названо 40 готовых к внедрению разработок институтов СО АН СССР, имеющих природоохранное значение. Дополнительным импульсом для развертывания исследований экологической направленности стало постановление ЦК КПСС и СМ СССР от 1 декабря 1978 г. «О дополнительных мерах по усилению охраны природы и улучшению использования природных ресурсов».

Программа «Экология, охрана природной среды Сибири» (ее работу курировала Секция программ особой сложности и масштаба программы «Сибирь») включала четыре подпрограммы: Общие вопросы оценки состояния и прогноза изменений природной среды; Рациональное использование природных ресурсов и охрана природной среды в связи с развитием производительных сил; Разработка новых технологических методов и средств защиты природной среды от техногенных воздействий; Рациональное использование, реконструкция и охрана растительного и животного мира Сибири.

Кроме того, природоохранные проблемы являлись составной частью биологических, технических и технологических, энергетических, а также региональных социально-экономических программ. Природоохранная тематика программы «Сибирь» впервые задавала ограничения при выборе стратегии освоения новых районов или использования минеральных и других ресурсов и включала три уровня проблем: общий и методический; отраслевой; региональный, которые были тесно увязаны между собой[622].

Итоги реализации первого этапа работы по программе «Сибирь» были подведены на Всесоюзной конференции по развитию производительных сил Сибири, проходившей в 1980 г. в Новосибирске. Она была посвящена проблемам региональной научно-технической политики и перспективам развития региона. На ней было отмечено, что наука удачно вписалась в развитие производства и смогла определять не только основные направления дальнейшего научного поиска, но и практическую реализацию предложенных проектов. Конференция приняла решение по переводу программы на новый этап развития, цель которого – расширить исследования и теснее увязать их с перспективными и текущими планами развития страны и потребностями отдельных ведомств и субъектов[623].

Конференция проходила в период, когда определялись долгосрочные планы развития страны. Поэтому, подводя итоги, важно было выдвинуть научно обоснованные предложения по дальнейшему развитию региона. Опыт работы над отдельными блоками программы «Сибирь» как раз и давал представление, по каким приоритетным направлениям следует развивать производительные силы Сибири. Опыт реализации программы «Сибирь» позволил Сибирскому отделению АН СССР с 1980 г. возглавить разработку регионального раздела общесоюзной «Комплексной программы научно-технического прогресса» на 20-летний период.

Программа «Сибирь» оказалась эффективным механизмом организации совместных исследований и концентрации усилий на актуальных проблемах развития научно-технического прогресса в регионе и действовала с различной интенсивностью 17 лет (с 1978 по 1995 г.). Она предвосхитила появление многих организационных форм, появившихся в России в начале XXI в. Среди них: конкурсное программно-целевое планирование и финансирование исследовательских работ; мегапроекты, технологические платформы, создание межведомственных творческих коллективов, разрабатывающих проблему от фундаментальной идеи до внедрения; эколого-экономические экспертизы крупных народнохозяйственных проектов; регулярное проведение всесоюзных конференций по выработке стратегии развития Сибири с участием представителей государственных органов страны, регионов Сибири, научных учреждений[624].

Выводы. Государственная политика по изучению производительных сил на протяжении нескольких столетий вырабатывала курс на освоение ресурсов огромных восточных территорий и интеграцию их в общий потенциал государства. Комплексное и постепенное изучение естественных производительных сил позволило нарастить знания об отдельных территориях и их богатейших ресурсах, которые государство использовало для решения задач модернизации общества. Мобилизация ученых на отдельных направлениях научного поиска позволила создать поистине «прорывные» технологии в оборонной и космической отрасли, создать мощный ресурсный потенциал – основу экономической стабильности страны на протяжении многих десятилетий.

Естественным продолжением процесса изучения производительных сил являлось развитие на местах сети научных учреждений, призванных наиболее полно вовлекать в народнохозяйственный оборот минеральные ресурсы и содействовать разработке технологий их использования. Стремление «выжать» из науки максимум практической пользы в советский период не учитывало логики развития научного знания, необходимости организации фундаментальных исследований как основы для получения прикладных результатов. Мобилизация филиалов на решение текущих потребностей экономики не способствовала развитию в их структуре фундаментальных исследований. Тем не менее, объективные процессы развития научного знания неизбежно давали «ростки» фундаментального свойства. Разведка полезных ископаемых была невозможной без теоретических познаний об общих закономерностях развития геологических и геофизических процессов; разработка технологий на производстве – без теоретического фундамента в области материаловедения; и т. п.

На следующем этапе организации науки, в процессе создания комплексных научных центров Сибирского отделения РАН, это противоречие впервые было преодолено за счет реализации новой концепции развития региональной науки. Концепция академиков М. А. Лаврентьева, С. Л. Соболева и С. А. Христиановича предлагала развитие фундаментальных наук, в том числе междисциплинарного свойства, и уже на их основе предполагалось получать прикладные результаты с выходом в практическую плоскость. Реализовать эту концепцию было невозможно без организации системы подготовки кадров на новых принципах. Поэтому сопутствующей и важной задачей являлась подготовка кадров по самым современным направлениям научного знания.

Проведение серии конференций по изучению производительных сил Сибири и Дальнего Востока, международное сотрудничество в научно-технической сфере, реализация не имеющей аналогов комплексной программы «Сибирь», создание сети научно-внедренческих организаций, другие мероприятия позволили организовать изучение производительных сил региона в совершенно иных масштабах и на новом теоретическом и практическом уровне.