– Себастьян! Себ! – Громко стуча каблучками по древним камням узкого коридора, Флер Дефо пыталась нагнать брата.

Когда она поравнялась с ним, он повернул голову и, сдерживая нетерпение, постарался проговорить как можно мягче:

– Не сейчас, Флер.

Сестра ухватила его за руку, учащенно дыша.

– Что происходит? – не скрывая любопытства и тревоги, спросила она.

На его губах появилась ироничная улыбка, отчего мрачное лицо немного смягчилось. Себ неохотно остановился и привалился спиной к стене.

– Хотел бы и я это знать.

Она прочитала что-то о свадьбе и подумала: «Почему нет?» Или какое-то происшествие нажало некий спусковой крючок? Себ не исключал и возможности того, что эта женщина выполняла чье-то поручение или заказ – врагов у него хватало. Многие были бы счастливы, если бы сделка с королевской семьей сорвалась.

– Люди задают вопросы, Себ.

Его темные брови поднялись, улыбка стала циничной.

– И сами же на них отвечают.

– Они спрашивают, состоится ли свадьба?

Себ отстранился от стены и, продолжая размышлять, произнес вслух:

– Быть может, она просто спятила.

– Что? – переспросила Флер.

Она была вынуждена бежать рысцой, чтобы не отстать от Себа, когда он снова зашагал вперед, расслабляя узел галстука.

– Нет, свадьбы не будет.

– С тобой все в порядке?

Флер не могла решить, радоваться ей или тревожиться за красавца брата: вид у него рассеянный, но не похоже, что сердце его разбито.

– Все нормально, – машинально ответил Себ, думая о своем.

Его переговоры по сделке на Ближнем Востоке достигли кульминации. Королевская семья, в общем, отличалась прогрессивным мышлением, однако они не желали быть хоть как-то вовлеченными в скандал. Сейчас здесь находилось с полдюжины членов этой семьи, ставших свидетелями безобразной сцены.

Себ прилагал усилия, чтобы сдержаться. Гнев был недопустимой для него роскошью. Ему требуется холодная голова, если он хочет по крайней мере спасти сделку, какая бывает только раз в жизни. А для этого нужно располагать фактами и быть уверенным в том, что впереди его не ждут другие «сюрпризы». После можно будет придушить эту рыжую… или, может, поцеловать ее. Он подумал о ее губах и почувствовал, как его охватывает вожделение.

Перед глазами Себа возникло ее лицо. Его удивило, что спустя столько лет оно было живо в его памяти до малейших деталей. Какое сильное впечатление эта женщина произвела на него! Правда, похоже, он произвел на нее еще большее впечатление.

– Как ты с ней познакомился?

– С кем? – спросил Себ, вполуха слушая сестру.

Он сбавил шаг, но Флер все равно за ним не поспевала.

– С Мари, сестрой Марка.

Он замер и резко повернулся к ней. Сестра чуть не врезалась в него. Она выжидающе посмотрела на Себа.

Морщина между его темными, четко очерченными бровями стала глубже.

– Марка? Твоего бойфренда прошлого месяца?

Себ напряженно пытался восстановить в памяти лицо этого парня. Приятели Флер были легко взаимозаменяемы. И их было много. Этот, например, из кожи вон лез, чтобы понравиться Себу. Положившись на свою мальчишескую улыбку, которая, возможно, имела успех у слабого пола, он бездарно пытался продать свое последнее деловое начинание.

– Ты говоришь так, словно я… Ну ладно, да, – сдалась Флер с печальной гримасой. – Он долго не продержался. Марк так резко взял с места в карьер, что мне пришлось его охладить. Мари – его сестра-близнец. Она вообще-то классная.

– Ты с ней встречалась?

Флер покачала головой.

– Нет, но Марк показывал ее фотографии. Эти волосы нельзя спутать ни с чьими другими. Но почему ты об этом спрашиваешь у меня? – удивилась она. – Ты должен это знать, если ты…

Себ стиснул зубы и процедил:

– Я с ней не сплю!

– Серьезно? – Флер заметила ледяной взгляд брата и вскинула руки, сдавалась. – Хорошо, я верю тебе.

Возможно, усмехнулся он про себя, его сестра – единственный человек, который ему верит. Себ зашагал дальше.

– Почему нет?

Он бросил через плечо:

– Что «почему нет»?

– Почему ты с ней не спишь? Она весьма эффектна.

– Еще несколько минут назад я был обручен. А с этой женщиной я встретился лишь однажды, шесть лет назад.

Глаза Флер расширились.

– Шесть?! Ну и ну, похоже, ты произвел впечатление. Что ты натворил? – поинтересовалась она.

Совсем не то, о чем можно было бы рассказывать с гордостью.

– Она вела себя так, словно ненавидит тебя, Себ.

– Ты и это заметила?

– Но в общем не похоже, чтобы у вас были отношения. Она не в твоем вкусе, верно?

Разочарование в ее голосе задело его за живое.

– Благоразумная, ты хочешь сказать, – отрезал Себ и иронично осведомился: – В семье твоего бойфренда никто не страдает психическими расстройствами?

– Он не мой бойфренд, но вообще-то он… они не знают, кто их родители. Когда они были еще младенцами, их нашли на ступеньках церкви. В свое время это наделало много шума – Марк показывал мне вырезки из газет.

– Они не знают, кто их родители? – Себ сделал мысленную заметку, однако сомневался, что эта информация может оказаться полезной.

Флер покачала головой:

– Нет. У них есть только они сами. Почти как мы с тобой.

* * *

Сквозь туман, в котором пребывала Мари, до нее донеслись мужские голоса. Это озадачивало. Она знала, что туман может рассеяться в любую секунду. И она также знала, что не хочет этого.

– Она пришла в себя?

Мари не открывала глаза, но она чувствовала вспышку света на своих веках. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь открыл окно – неподвижный тяжелый воздух был пропитан запахом хризантем и ладана. У мужчины, задавшего вопрос, был глубокий голос. Если бы голос обладал цветом, он походил бы на полуночное небо. От этой ассоциации волоски на ее шее зашевелились.

– О да, это просто обморок, ничего серьезного. Она приземлилась на чью-то шляпу.

– Спасибо, дальше я справлюсь сам.

– Ты уверен, Себ? Я мог бы остаться.

Мужчины заговорили шепотом, и Мари не разобрала, о чем идет речь. Дверь открылась и закрылась.

– Вы вполне можете встать. Я не сомневаюсь, что вы притворяетесь.

В голосе звучала скука. Мари возмутилась. Ничего она не притворяется!

– Где я?

Девушка медленно повернула голову и поняла, что ее голова лежит на пыльной подушке. Стиснув зубы, она открыла глаза. Казалось, к ее ресницам подвесили груз. Ей пришлось несколько раз моргнуть, чтобы сфокусировать взгляд на разговаривающем с ней мужчине. Кроме них, в комнате никого не было. Он стоял у окна с витражным стеклом. С улицы проникали солнечные лучи, освещая его лицо голубым мерцающим светом.

Даже без светового шоу лицо у него было примечательное. Комбинация высокого и широкого лба с прорезавшими его морщинами, аристократических скул и чувственных губ была завораживающей. Однако его тяжелый мрачный взгляд едва не заставил Мари запаниковать.

– Ну и что означают ваши слова? – протянул он.

Воспоминание о том, что предшествовало ее обмороку, во всех подробностях вспыхнуло в голове.

Она сделала это. В самом деле сделала… О боже!

Разве она не должна ощущать триумф или хотя бы мстительное удовлетворение? Но удовлетворения не было.

Стараясь оставаться спокойной, Мари облизнула губы кончиком языка и прочистила горло.

– Разве вы не должны жениться?

В замкнутом помещении от окружающей его ауры мужественности некуда было деваться. По ее коже начали бегать мурашки.

– Должен. Был.

Мари, досадуя на своевольные гормоны, с трудом отвела взгляд от горла Себа – верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, узел галстука растянут.

– Вы хотите сказать, что вы не…

– Свадьба не состоялась. Разве вы преследовали не эту цель? – Он поднял бровь.

Мари опустила ресницы, чтобы скрыть отражавшиеся в глазах чувства, вызванные пронзительным взглядом Себастьяна. Она хотела унизить его так, как он унизил ее, и не задумывалась о последствиях. Мари весьма смутно представляла, как она сбросит его с пьедестала или по крайней мере заставит осознать, что у него нет прав вмешиваться в жизнь близнецов Джонс.

Н-да, не сработало…

Этот тип непоколебим, и дело не только в его железобетонной мускулатуре. Он словно отлит из стали. Понимая, что она начинает откровенно на него глазеть, Мари сделала глубокий вдох и села. Она обеими руками откинула пламенеющие пряди с лица и спустила ноги на пол.

– Не совсем.

– Тогда чего вы ожидали? – Она пожала плечами. На его худой щеке дернулся мускул. – Значит, далеко вы не загадывали?

– Мне даже в голову не могло прийти, что она упустит такого богатого мужчину, как вы. – Мари услышала его резкий вздох, с вызовом посмотрела на него и добавила: – И мне не жаль.

– Вы это уже сказали. Но все может измениться.

Это было предупреждение, хотя говорил он достаточно дружелюбно. Мари внезапно стало холодно и она обхватила себя руками, чтобы согреться.

Себ не думал, что она может побледнеть еще сильнее, но это случилось. Ее кожа была прозрачной, и это завораживало… или дело было в нем самом? Он отмахнулся от этой мысли. Если он признает, что в броне его контроля есть брешь, значит, тем самым признает, что у него есть и слабости. Еще в молодости, когда его сверстники позволяли девушкам себя дурачить, Себ гордился тем, что женщины нажимают лишь на те кнопки, на которые он позволяет им нажимать. А ведь он уже давно не юноша.

Ее округлый подбородок с намеком на ямочку вызывающе приподнялся, выразительные глаза засверкали.

– Это угроза?

Себ любовался, как изгибается тонкая бровь. За исключением губ, черты ее лица были тонкими и изящными, и это составляло соблазнительный контраст.

– Ах да, вообще-то это был риторический вопрос. Я не совсем идиотка. Если вы хотите, чтобы меня арестовали, то пожалуйста.

Себ перевел взгляд на руки, которые она протянула, скрестив их в запястьях.

– Вообще-то наручники не в моем стиле, – заметил он. – Но, может, в вашем?

Какой у него стиль?

Стоило этому вопросу возникнуть в мозгу, как перед глазами Мари замелькали разнообразные и далеко не приличные картины. Ее обдало жаркой волной.

Зачем она об этом подумала?

Ощущая, как щеки пылают от стыда, она отвела глаза в сторону, чтобы не смотреть на его руки с длинными красивыми пальцами. Интерес к ним иначе, как нездоровым, назвать было нельзя. Мари потирала запястья, старательно отгоняя упрямо возникающие в голове и не имеющие права на существование образы. Ни в одной из воображаемых сцен она не пыталась высвободиться из плена этих рук.

– У вас отвратительное воображение, – заявила она.

– Кто бы говорил, Мари…

– Вы грубиян.

– Похоже, вы получаете удовольствие, – усмехнулся Себ. – Вы оказались правы, однако люди могут сказать, что удача просто повернулась к вам лицом. Вы могли бы выкинуть ваш фокус, а затем выяснить, что на самом деле я добрый и душевный человек. Вообще-то я глубоко польщен тем, что произвел на вас такое впечатление шесть лет назад.

Мари рассмеялась – намеренно грубо и презрительно – и… опустилась на колени.

– Я помню вас так же, как посетитель ресторана – то блюдо, которым отравился. – Ее локоны упали на плечи и запрыгали, что заставило Себа зачарованно уставиться на них, пока Мари искала что-то под диваном. – Где мои туфли? – поинтересовалась она. – Я хочу домой.

– И все?

Она отчаянно пыталась скрыть накативший на нее страх, от которого ее пробрала дрожь.

– Вы не посмеете меня остановить. – Она прикусила полную нижнюю губу и взглянула на него из-под полуопущенных ресниц, ненавидя свой неуверенный голос.

– Вы задолжали мне по крайней мере объяснение, или я не прав?

– Я вам ничего не должна! – огрызнулась Мари.

– Вы всерьез считаете, что можете выкинуть такой фокус и спокойно уйти? – спросил Себ, поворачиваясь к окну, о которое беспомощно билась бабочка. Он открыл его, подтолкнул бабочку к свободе, после чего снова повернулся к Мари, которая следила за каждым его движением. – Вас кто-нибудь надоумил?

Девушка заморгала. В том, как двигался этот мужчина, было что-то гипнотическое.

– Я не понимаю, о чем вы. А нет, понимаю! Вы один из тех, кому враги мерещатся за каждым углом. – Она одарила его снисходительной улыбкой. – Кажется, это называется паранойя.

– Вы надеетесь, что я поверю, будто через шесть лет – шесть! – вы решили отплатить мне только потому, что я испортил ваш грязный уик-энд с женатым любовником? – Себ поморщился, вспомнив Адриана, который ныне был уже бывшим мужем Элис. – Скажите, время и опыт улучшили ваш вкус?

Из груди Мари вырвался смешок. Опыт… Может, когда-нибудь ей встретится мужчина, который захочет двигаться вперед ее шажками, но в настоящий момент шансы на это были такие же, как выигрыш в лотерею.

– Вы будете виноваты, если я никогда… – Мари в ужасе осеклась, поняв, как близка она к тому, чтобы разболтать свой секрет. Она закрыла глаза. Может, наилучшим мщением стала бы отправка ему счетов за посещение психотерапевта?

«Это ненормально, – мрачно размышляла она. – Единственный мужчина, с которым я когда-либо представляла себя в постели, это он».

Себ изогнул черную бровь.

– Никогда?..

Мари откинула волосы назад. Комок встал у нее в горле.

– Вы все начали. Вы повели себя, как судья, решив, что вправе унизить меня перед…

– Перед горсткой людей, которые вас не знали, а не перед несколькими сотнями тех, кто знает меня. Если для вас это «око за око», я считаю это явным перебором. Может, вам не понравились мои слова, но это правда.

– Правда в вашем понимании! – сверкая глазами, возразила она.

– Чтобы доказать, что я был не прав, вы избрали странный способ: с ангельским личиком солгали в церкви в присутствии множества людей, – парировал Себ. Его взгляд опустился на ее плоский живот. – Вы в самом деле беременны? – осведомился он.

– Как вы смеете?! – возмутилась Мари.

– Смею? – эхом отозвался Себ, недоверчиво хохотнув. – Вы объявили, что я отец вашего будущего ребенка, так что я смею. Вы отдаете себе отчет в том, что ДНК-тест не подтвердит мое отцовство? Если же вы продолжите настаивать на своем, я обращусь к адвокатам – лучшим в своем деле, – которые завалят вас исками и добьются судебного запрета на освещение этого процесса в таблоидах. И учтите – на шантаж я реагирую плохо.

– А я плохо реагирую на угрозы, – отрезала Мари. – И я не беременна. А если бы была, – добавила она, – вы были бы последним человеком на свете, которого я хотела бы видеть отцом своего ребенка!

Себ словно не заметил этого оскорбления.

– Ребенка нет?

Значит, одной проблемой меньше.

– Я не хочу детей.

Он пожал своими внушительными плечами.

– Отсутствие материнских чувств?

Мари ничего не знала о материнских чувствах, но она точно знала, что в мире хватает детей, которым требуется дом. А таких людей, как их с Марком приемные родители, готовых этот дом предложить, немного. Она уже давно решила, что, если она когда-нибудь сможет предоставить ребенку дом, это будет брошенный малыш.

– Это сильнее вас, верно? – ехидно поинтересовалась девушка. – Вы обожаете судить других.

– Я вас не осуждал.

«Элиза хотя бы была честна», – размышлял Себ.

Он вспомнил ее слова: «Я не собираюсь заводить ребенка. Не хочу испортить фигуру».

Молчаливый поединок голубых и черных глаз продолжался. Напряжение между ними стало почти осязаемым. В дверь постучали.

На пороге появилась девушка, которую любил Марк. На фотографии в его телефоне она выглядела привлекательной, но фотография не могла передать исходящую от нее жизненную силу и озорные искорки в больших карих глазах.

– Чай с двумя ложками сахара хорошо помогает в шоковом состоянии. Сэндвич тоже не помешает. Это самое большее, что я могу сделать. Привет. – Флер помахала Мари рукой. – Как дела у Марка?

Этот неожиданный вопрос был равносилен соли, посыпанной на рану.

С обескровленных губ Мари слетело полурыдание-полусмешок, а по телу пробежала дрожь. Сдержав себя, она с горечью, порожденной отчаянием, бросила:

– Человек врезался в фонарный столб, и ему сказали, что, возможно, ходить он больше не будет. Как у него дела?

Все, что последовало потом, происходило как в замедленной съемке. Живое, милое девичье личико осунулось, но слезы, задрожавшие на ресницах Флер, не успели упасть, когда она оказалась в объятиях брата. Себ вывел ее из комнаты. Он обернулся, и взгляд, которым он одарил Мари, обещал расправу. Девушка прикусила дрожащую губу. Возможно, она ее заслужила.

Тяжелая дверь была закрыта неплотно. Мари слышала их голоса, но слова разобрать не могла.

Слезы были готовы политься градом, в горле встал ком. Мари беспомощно оглядела комнату с белыми голыми стенами. Лишь на двух стенах висели канделябры с наполовину сгоревшими свечами. Кроме кушетки, на которой она сидела, и массивного темного деревянного шкафа, в комнате был только стул с плетеной спинкой.

Мари напряглась, когда дверь открылась и бесшумно закрылась. Себ все сделал бесшумно. Его походка ассоциировалась у нее с походкой крупного хищника семейства кошачьих.

Себ остановился прямо перед ней, но продолжал молчать. Молчание действовало на ее натянутые до предела нервы, и Мари хватило лишь на двадцать секунд. Она сдалась и нарушила тишину первой.

– Я не хотела… – начала она и умолкла, вспомнив, что пришла сюда не для того, чтобы извиняться. Но и не для того, чтобы задеть его сестру. Единственная вина Флер Дефо состояла в том, что у нее был брат, обожающий манипулировать людьми. – Я не хотела расстраивать вашу сестру. С ней все в порядке?

Себу с относительным успехом удавалось сдерживать гнев.

– Вы спрашиваете, потому что вам не все равно? Сомнительно, раз вы напали на меня. Но я в состоянии постоять за себя. – Он подался вперед, понизив голос до вкрадчивого мурлыканья, которое было страшнее, чем рык. – Однако, если вы решите отыграться на моей сестре, советую дважды подумать, потому что вам придется иметь дело со мной.

– Мне стоит испугаться? – Ему это удалось. Лишь гордость удерживала Мари на месте. Ей безумно хотелось сбежать от темных глубоко посаженных глаз, в которых сверкала холодная угроза. – Зачем мне расстраивать вашу сестру? Я хотела задеть вас!

«Может, с честностью ты переборщила, Мари», – промелькнуло у нее в голове, пока она ожидала его реакции. Тот факт, что Себ никак не отреагировал на это заявление, за исключением приподнятой брови, а его лицо стало задумчивым, скорее настораживал, чем успокаивал.

К тому же трудно держаться с достоинством босой и в платье, которое словно стало тесным – по крайней мере, в прошлый раз оно не так сильно обтягивало ее бедра. Да, такова цена за выбор успокоительного средства – шоколада… Даже на каблуках Мари нужно было запрокидывать голову, чтобы взглянуть Себу в глаза. Пока же между ее ступнями и каменным полом ничего не было, и она чувствовала… Что ж, пару раз она действительно задавалась вопросом, каково это: чувствовать себя миниатюрной и хрупкой? Сейчас она осознала это, и ощущение ей не понравилось.

Проигнорировав нервные спазмы в желудке и сами собой поджимающиеся пальцы ног, Мари подумала: «На что самое худшее он способен?» И сразу же пожалела об этом, потому что ее живое воображение сразу нарисовало возможную картину.

Себ, чей гнев понемногу остывал, невольно восхитился. Ее поистине королевское достоинство резко контрастировало с божественно спутавшимися волосами и босыми ногами. Его глаза помимо воли опустились ниже, проследив плавные, округлые изгибы ее тела, которые с такой любовью облегало голубое шелковое платье. Она решила сыграть роль жертвы, решившейся на мщение, однако выглядела неотразимой, чарующей соблазнительницей.

– Невеста вас не бросит, – сказала Мари.

– Это извинение?

– Нет, это…

Себ вытащил из кармана требовательно звеневший телефон. Взглянув на экран, он на что-то нажал и положил телефон обратно.

– Я ненадолго.

– Не буду вас задерживать.

Едкий ответ снова привлек его внимание к Мари.

– То, что вы сказали о вашем брате, – правда? Она мгновенно вскинулась:

– Разве по такому поводу можно лгать?

– Разве можно лгать, что я отец вашего ребенка?

– Я вам объяснила.

– Я знаю. Чтобы испортить мне свадьбу, так? – Себ склонил голову и лениво поаплодировал. – Что ж, вы преуспели, и не только в этом. – Он опустил руки и подверг ее пронизывающему насквозь осмотру. – Что именно случилось с вашим братом?

То, что заставило ее решиться на сегодняшнюю выходку.

– Он, он… – Чувствуя, что беспомощно лепечет, Мари сглотнула и заморгала, отгоняя подступившие к глазам слезы. – Марк может провести остаток жизни в инвалидном кресле. Почему вы спрашиваете? Ведь вам все равно.

– Я бы любому в такой ситуации пожелал только выздоровления.

Мари невесело засмеялась.

– Даже тому, кому не повезло и в ком не течет голубая кровь, позволяющая жениться на вашей сестре?

Темные брови Себа сошлись вместе над прямым носом. Он свысока взглянул на нее:

– А ну-ка назад. И полегче на поворотах!

Мари пожалела, что не может выполнить первую половину его распоряжения буквально. Несколько футов между ними, чтобы не чувствовать его подавляющее превосходство, пришлись бы очень кстати, но отступать ей было некуда.

– Кто сказал, что ваш брат помышляет о женитьбе?

Мари скрипнула зубами.

– Не затрудняйтесь, я знаю, что вы сделали.

Себ сардонически ухмыльнулся. Каждый раз, когда она что-то говорила, у него появлялось ощущение, что он все дальше и дальше уходит в лабиринт.

Он медленно, со свистом выдохнул, обуздывая свой темперамент и… желание сжать Мари в объятиях. Искры, проскакивавшие между ними, дразнили его.

Себ знал об этом с того самого момента, как увидел ее в соборе. Он хотел эту женщину. И если он коснется ее сейчас, все остальное отступит на второй план.

Разве не говорят, что нужно верить своему сердцу? Впрочем, в данном случае этот орган никак не влиял на его желания. Но лучше от этого он себя не чувствовал – были только досада и отвращение к самому себе.

– Будем исходить из того, что я не имею понятия, о чем вы говорите.

– Между ними была любовь. – Мари помедлила, отвлекшись – на его щеке дернулся мускул. – Вы… вы… – пробормотала она. Ему стоит носить знак, предупреждающий о том, что женщинам опасно находиться рядом с ним. – Вы положили ей конец, потому что вы высокомерный сноб, который судит о людях, не зная их. У вас нет сердца!

Бросив дрожащим голосом это обвинение, Мари сосредоточила свой презрительный взгляд на его груди… Она прижимает ладонь к его теплой коже, чувствует, как под пальцами бьется его сердце… Видение застало ее врасплох. Донельзя потрясенная, она тряхнула головой, прогоняя его и стараясь не обращать внимания на окатившую ее теплую волну.

Брови Себа поползли вверх. Она была абсолютно неотразима, пытаясь задеть его, со сверкающими глазами и поджатыми губами.

– Если бы между ними существовала… любовь, разве она не преодолела бы все препятствия? Разве в конце концов любовь не торжествует?

Мари обвинила его напрасно, однако Себ был уверен: если бы существовала реальная опасность того, что Флер выйдет замуж за в общем-то неинтересного парня, с которым он познакомился, он сделал бы все, чтобы воспрепятствовать этому. Но он действовал бы тонко.

Воспоминание о том, какую реакцию у Флер вызвал однажды его прямой запрет, заставило уголки его губ поползти вверх.

При виде его улыбки гнев Мари вспыхнул с новой силой.

– Для вас это всего лишь шутка, верно?! – воскликнула она, объятая яростью. – Вам не хватает смелости признать, что вы натворили, потому что мой брат не окончил подходящую школу и вкалывал, чтобы добиться хоть чего-то. В отличие от вас, которому все было преподнесено на серебряном блюдечке. Даже не пытайтесь опровергать это!

Себ невесело усмехнулся:

– Я и не собирался.

Мысль о том, что ему нужно объяснять свои поступки рыжеволосой ведьме, у которой своих грехов хватает, оскорбляла его.

– До того как Флер пригласила его домой, чтобы познакомить с вами, у них все было хорошо.

– Каждый день чьи-то отношения заканчиваются, – нетерпеливо оборвал ее Себ. – Вы решили, что я разбил сердце вашего брата. Вы заблуждаетесь. А что касается аварии… У меня весьма смутные представления о том, почему я виноват в ней. С ним произошел несчастный случай?

– После того как Флер сказала, что между ними все кончено, Марк приехал ко мне. Он был сам не свой. Если бы ему было все равно, он не стал бы пить.

– А он пил?

Услышав презрение в его голосе, Мари поспешила встать на защиту брата.

– Просто выпил немного больше нормы.

Себ отреагировал улыбкой, в которой сквозило пренебрежение.

– К тому же был туман. – Ее голос упал. Мари знала, что оправдания брату нет. – Обычно Марк не пьет. В тот вечер он выпил из-за вашего вмешательства. Если бы не вы, ничего такого не случилось бы!

Мари закрыла глаза и зажала уши, чтобы не слышать его насмешливый голос, потому что это было невыносимо.

Себ смотрел на Мари. Она начала покачиваться взад-вперед с закрытыми глазами. Неожиданно он понял, что тревожится за нее. Тревогу Себ не желал испытывать.

– С вами все в порядке? – грубым голосом спросил он.

Мари распахнула голубые глаза. Они сверкали от непролитых слез и отвращения к нему.

– Не переживайте, я не собираюсь снова хлопнуться в обморок. – Она всхлипнула и потерла ладонью влажные глаза.

Хотя Себ был уверен, что женские слезы оставляют его безучастным, в нем что-то дрогнуло. Он ощутил легкое… беспокойство. Нет, это слово не совсем верно отражало то, что он испытывал. Он поспешил отмахнуться от предположения, что ее всхлип задел в нем какую-то струну, заверяя себя, что у него нет струн, которые можно задеть.

– Сядьте! – велел он, скрывая тревогу.

Проявление участия к человеку, который намеренно привнес хаос в его жизнь, было бы доказательством иррационального мышления, а Себ считал, что руководствуется исключительно логикой.

И вообще, он не хотел, чтобы Мари снова свалилась. К его ногам.

– Мне незачем сидеть, – огрызнулась она. – Я поехала домой.

Мари успела сделать только два шага, как ехидный голосок в ее голове спросил: «Бежишь?»

Нет, убедила себя Мари, никуда она не сбегает. Какой смысл стоять здесь? Но последнее слово должно остаться за ней.

– Я объясню, почему я это сделала. Почему ваша жизнь должна быть безоблачной, если жизнь моего брата из-за вас искалечена?