Мари была шокирована почти так же, как две с лишним сотни пар глаз. Все уставились на нее – акустика здесь была отличная.

– Я крайне возражаю. – Осознавая, что голос слабеет, она распрямила плечи и повторила с такой силой, что ее слова эхом отразились от стен. – Крайне!

Грамматически это было неверно, но, несомненно, привлекло внимание. Мари находилась в состоянии, которое можно описать, как ощущения игрока в регби с мячом в руках, когда на него набрасываются соперники. Или, может, это состояние, подпадающее под закон о психическом здоровье. Как там говорится? Представляет опасность для себя и окружающих? Был только один человек, для которого она представляла угрозу, тот, который…

Прекрати думать, Мари! Вот он, твой момент, – не позволь ему ускользнуть!

– Он!..

Драматическая пауза не была умышленной. Когда человек, который повернулся последним, – ее предполагаемая жертва – взглянул на нее, горло Мари превратилось в пустыню.

В голове мелькнула одна мысль: опасность!

Во многом он выглядел так же, как шесть лет назад: высокомерный, непомерно гордый, с прямым тонким носом, высокими скулами и чувственным ртом. Рот почему-то вызвал у нее ассоциацию с жестокостью. Он был похож на какого-то языческого вождя. Или хищника. Однако Мари ощутила собственную унизительную реакцию на исходящую от него грубую чувственность. Даже кожу на голове стало покалывать от охватившего ее сексуального напряжения, отозвавшегося сокращением мышц внизу живота.

На Мари накатил стыд, и на мгновение девушка смешалась, почти забыв, ради чего она пришла сюда. Вздернув подбородок, она проигнорировала возникшую в животе жаркую волну. Мари хотела, чтобы он почувствовал горечь собственных таблеток, побывал в ее шкуре. Интересно, понравится ему, когда его прилюдно унизят, или нет?

Однако Себастьян держался так, словно ничего не почувствовал. По нему никак нельзя было сказать, что его унизили. Глаза под тяжелыми веками удерживали ее взгляд, и это были глаза хищной птицы, следящей за добычей.

Но она не добыча!

Не в этот раз. А если у него другие соображения на этот счет… Мари опустила голову, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Затем, с сильно бьющимся сердцем, она снова вскинула голову и протянула к нему руку, заставляя при этом свои пальцы дрожать.

– Ты не можешь так поступить, Себастьян, – с мольбой произнесла она, кладя вторую руку на живот. – Нашему ребенку нужен отец.

Эта женщина оказалась в центре внимания, как только открыла рот. Она говорила с отчаянием, наводившим на мысль, что сердце ее разбито. Когда она умолкла, Себ почувствовал, что в центр внимания угодил он. У него не было достаточно времени на то, чтобы оправиться от шока. Он узнал ее.

Выражение его лица рефлекторно – сказались годы практики – стало невозмутимым, и не столько потому, что это поможет свести ущерб к минимуму, сколько из-за нежелания становиться объектом развлечения для толпы.

Себ увидел, как зашевелились ее губы, и прочитал: «Ты знаешь, кто я?»

Знает ли он?..

В других обстоятельствах он расхохотался бы. Количество ситуаций, когда он терял над собой власть, можно пересчитать по пальцам одной руки, а уж ту историю он точно не забудет. И женщину, заставившую его устроить сцену.

Но даже если каким-то чудом ему удалось бы благополучно стереть инцидент из памяти – а это был не самый лучший момент в его жизни, – Себ никогда не смог бы забыть, какие почти животные чувства она в нем вызвала. При виде ее каждая его клеточка словно наэлектризовалась. Ни до, ни после этого его реакция и близко не подходила к той, какую вызвала в нем врожденная чувственность этой рыжей.

Может быть, она вызывает примитивную реакцию у всех мужчин? Мужчин, которые, в отличие от него, не считают такую реакцию на женщину слабостью. Мужчин, которые идут на поводу у страсти, позволяя ей управлять их жизнями. Мужчин, которым недостает его самоконтроля, без которого он стал бы похож на своего отца.

Себ не сводил с женщины глаз, медленно впитывая в себя все детали ее фигуры, начиная с роскошных пламенеющих локонов, навевающих ассоциации с картинами прерафаэлитов. Локоны обрамляли овальное личико. Не остались без его внимания и ее невероятно длинные ноги, и плавные, вводящие в соблазн изгибы. Все это подчеркивалось платьем, которое, возможно, запретили бы носить в некоторых странах. Или все дело в том, какое тело под ним скрывается?

Себа обуревала похоть. Трудно представить более неподходящую реакцию в этих обстоятельствах. Он стремительно вернулся в реальность и позволил взыграть гневу.

– Что, черт побери, вы устраиваете?! – яростно осведомился он, боковым зрением отмечая движение в ряду, зарезервированном для представителей королевской семьи. Дьявол, это же катастрофа! Куда смотрела служба безопасности?!

Ее шелковая улыбка – сущая провокация – вынудила его невольно шагнуть к ней. На какую-то – фатальную – долю секунды злоба заволокла мозг, лишив Себа возможности мыслить логически.

– Вот теперь вы знаете, каково это! – с бравадой, которую она вовсе не испытывала, бросила ему Мари.

Вообще-то чувствовала она себя довольно странно.

Последнее, что она увидела до того как впервые в жизни потеряла сознание, были черные, неумолимо взирающие на нее глаза, которые проникали в душу.

Когда она упала, Себ был абсолютно уверен, что элегантное падение было таким же фальшивым, как и разыгранный ею спектакль.

Но она не двигалась… Если она в самом деле потеряла сознание, это лишает его удовольствия заставить ее подавиться своими словами. Но даже если рыжая опровергнет то, что сказала, это не сможет полностью ликвидировать ущерб, который она нанесла.

Многие годы Себ потратил на то, чтобы имя Дефо имело какой-то вес, стало брендом, внушающим уверенность, а сейчас, за какие-то несколько секунд эта женщина обратила все его усилия в прах.

Да уж, ну и ирония! Он-то думал, что отсутствие родителей, не пожелавших прервать кругосветный круиз ради свадьбы сына, послужит гарантией того, что этот день пройдет без сцен.

Секунды шли. Все собравшиеся, казалось, затаили дыхание. Но кто-то обязан действовать.

Просунув одну руку под колени рыжей, другой поддерживая ее за спину, Себ поднял женщину, прикидывая про себя, сколько камер телефонов запечатлевают этот момент. Его поступок, похоже, наконец вывел людей из ступора. Публика зашевелилась, послышался негромкий гул, завязались оживленные разговоры. И в них потонул негромкий стон, сорвавшийся с губ женщины, которую он держал на руках.

Ее голова прижалась к его плечу, буйные рыжие волосы оказались повсюду. Себ выплюнул несколько волосков, попавших в рот, и устремил взгляд, в котором горела едва сдерживая ярость, на ее лицо, изумляясь про себя, как такая красота может таить в себе столь разрушительную силу.

Веки с голубыми жилками дрогнули, но по-прежнему прикрывали ее глаза, а вместе с очередным негромким стоном с ее губ сорвалось слово, похожее на «Марк».

Еще одна жертва?..

Непостижимо, но без сознания она выглядела ранимой, непохожей на мстительную драматическую королеву, какой была несколько минут назад.

Только разрази его гром, если он понимает, почему она это сделала?!

«Вот теперь вы знаете, каково это!» Вроде бы обычная месть. Себ представлял, какой привлекательной может быть жажда мести, но кто ждет шесть лет? В его мозгу, сменяя друг друга, мелькали предположения, пока он шагал, провожаемый взглядами всех присутствовавших, к своей невесте. Его ярость раскалилась добела. Руки Себа были заняты обезумевшей женщиной с помутившимся рассудком. Или она являлась воплощением зла? Однако при этом рыжеволосая ведьма восхитительно пахла.

– Не двигайтесь! – процедил он сквозь зубы, когда она шевельнулась и повернулась так, что ее груди расплющились о его грудь.

Себ поравнялся с Элизой, и его суровое лицо смягчилось. Ему стало стыдно, что он не подумал о ней. Эгоистичный подонок!

Бедная Элиза… Если это было непросто пережить ему… Можно только догадываться, что испытывала она, скрытая фатой. Если и существовала ситуация, при которой он мог бы оправдать женскую истерику, то только такая. Однако Элиза вела себя с достоинством, которое резко контрастировало с поведением женщины, только что пошатнувшей его репутацию, которую он восстанавливал столько лет. Себ ощутил презрение к себе, потому что мысленно рисовал рыжую обнаженной.

– Мне жаль.

Его негромкое извинение совпало с внезапно наступившим в соборе затишьем. Вполне возможно, в дальних рядах кто-то его и не услышал. Однако те, кто находился поблизости, несомненно, сочли это признанием вины.

Себ стиснул челюсти. Отлично! Чувствуя, как усиливается раздражение, он опустил глаза на причину своих бед и увидел пару голубых глаз, устремленных на него.

– Мне не жаль, – прошептала она, после чего черные ресницы, обрамлявшие эти изумительные глаза, опустились дрожащим опахалом на гладкую, очень бледную кожу щек. А затем, что-то невнятно пробормотав, рыжая прижалась к нему.

«Ты еще пожалеешь», – поклялся Себ, стараясь сконцентрироваться на гневе, а не на беснующихся гормонах. Но они не подчинялись разуму, реагируя на мягкое чувственное тело в его руках.

Даже не глядя, он ощущал кинжальные взгляды Элизы, бросаемые на него из-под фаты. Кто может ее винить? Точно не он. Только сейчас Себ понял, что он недооценивал ее выдержку. Девяносто девять женщин из ста на ее месте бились бы в истерике.

– Джейк, дверь…

Шафер, стоявший рядом, моргнул, словно выходя из транса, и открыл дверь справа от него.

– Присмотри за Элизой, – сказал Себ, проходя мимо Джейка. – Уведи ее… куда-нибудь. Скажи, что я скоро вернусь, и пошли за…

– Уже сделано. На свадьбе присутствуют три врача. Что-нибудь еще?

– Среди них есть психиатр? – пробормотал Себ, кивком ответив на хлопок ладони по своему плечу. – Здесь найдется место, святой отец, где я смогу?..

– Сюда.

Себ проследовал за священником в небольшую комнатку. Когда он положил рыжеволосую женщину, по-прежнему находящуюся без сознания, на маленький диван, появился Джейк, за которым следовал еще один мужчина.

– Том, жених Люси, хирург-травматолог, – представил его он.

Себ, которого мало интересовали эти подробности, обменялся с мужчиной коротким рукопожатием.

– Осмотрите ее, пожалуйста. – Он повернулся к шаферу. – Джейк, где Элиза?

– На каком она сроке беременности?

Взгляд Себа метнулся к врачу. Стиснув зубы, он пытался справиться с собой. Если он утратит самоконтроль, эта женщина его одолеет… или она уже одержала над ним верх?

– Понятия не имею. Эта женщина… – Готовый заявить, что он видит ее впервые в жизни, Себ умолк и резко закончил: – Бредит.

И повернулся к Джейку. Тот в ответ на его вопросительный взгляд поторопился ответить:

– Вниз по лестнице, третья дверь направо… нет, налево.

Нужная ему дверь оказалась справа.

Комната, в которую вошел Себ, была больше и обставлена лучше, чем та, которую он только что покинул.

Его невеста, откинув фату, – выглядела она очаровательно, – стояла у витражного окна. Ее мать, которая никогда не вызывала у него теплых чувств, сидела в кресле. Она умолкла, когда он появился, однако Себ услышал слово «адвокат».

– Сандра. – Он склонил голову.

– Меня еще никогда так не унижали! – заявила та.

Ее голос всегда действовал ему на нервы.

Себ повернулся к невесте. Она силилась улыбнуться.

– Ты звезда, – тепло произнес он. – Прежде всего: все, что она сказала, – ложь.

Пожилая женщина фыркнула.

– Мама, это не поможет ситуации. – Элиза подняла руку, ее лицо исказила мука, но затем на губы вернулась улыбка. – Пожалуйста, Себ, в самом деле, нет необходимости в объяснениях. Я думала, ты это понимаешь. Я полностью доверяю твоей способности разобраться с таким безобразием.

– Все имеет свою цену.

Себ повернулся к будущей теще.

– Благодарю вас за этот вклад, Сандра. – Его сарказм до нее не дошел. – Я не сделал ничего, за что должен заплатить.

– Мама, Себастьян более чем способен со всем разобраться.

– Он позволил этому произойти!

Себ не стал обращать внимание на обвинение, произнесенное визгливым голосом.

– Ты веришь мне, Элиза?

Она отвела глаза:

– Я считаю, что абсолютно несущественно, правда это или ложь, Себастьян.

– Значит, ты допускаешь, что я сделал другой женщине ребенка и благополучно ее бросил? – протянул он.

– Ты предпочел бы, чтобы я играла роль оскорбленной жертвы?

Себ взглянул на ее руку, лежащую поверх его руки, и спустя секунду Элиза ее убрала. На щеках девушки сквозь безупречный макияж проступил румянец, улыбка стала натянутой.

– Послушай, я знаю, – начала она, – что ты разделяешь мою неприязнь к некрасивым сценам. Но твое поведение любого может навести на мысль, что ты хочешь, чтобы я устроила сцену.

«Хорошее замечание. Так, как ты хочешь, Себ?»

– Я могла бы, но чего бы я этим достигла? Я реалистка. Мы оба реалисты. Нам нужно вернуться туда, нацепив на лица маски гордости, и показать всем, что мы – команда.

Что ж, предложение было весьма дельным.

– Сейчас необходимо свести ущерб к минимуму. Мама права: просто заставь ее молчать.

Он уже давно понял, к чему все идет. Себ тряхнул головой, словно от этого должно было проясниться в глазах. Не прояснилось.

– Как я это сделаю?

Элиза утратила остатки спокойствия и воскликнула:

– Ради бога, не притворяйся тупым! Подкинь ей немного чертовых денег – у тебя их достаточно! Сегодня мой день, и я отказываюсь… – Она сделала глубокий вдох и понизила голос, причем в нем зазвучали стальные нотки. – Я категорически отказываюсь позволить чему-либо или кому-либо его испортить, особенно какой-то дешевке, которую ты обрюхатил!

– Позволь мне уточнить. Ты закроешь глаза на мою промашку и будешь ожидать, что я окажу тебе ответную услугу?

Элиза моргнула, затем глаза ее расширились в преувеличенном удивлении, и она нетерпеливо бросила:

– Ну разумеется, Себастьян. Я думала, это ясно и без слов.

Задумчивая улыбка Себастьяна была полна насмешки, но насмешка адресована ему самому. Он повернулся к Сандре:

– Не могли бы вы нас оставить?

– Я никуда…

– Вон. – В деловой обстановке негромкая угроза никого не удивила бы – его репутация была хорошо известна, – но женщина, которой она была адресована, остолбенела и открыла рот.

Себ подождал, когда она выйдет, и повернулся к невесте, пытливо глядя ей в лицо.

– Ты меня не любишь?

– Ты хочешь сказать, я не удовлетворяю тебя в постели?

– Я не имею в виду твою компетенцию в вопросах любви. Я говорю о… – Он помолчал. – Я тоже тебя не люблю, но проблема не в этом. Похоже, мне нужно больше, чем ты готова мне дать.

Ему не требовались рабская преданность или неистовая страсть, но как минимум была необходима жена, которой было бы не все равно, если бы она решила, что он загулял.

– Что-нибудь еще? – усмехнулась Элиза. – Может, секс втроем? Я женщина широких взглядов, Себастьян.

«А я очень богат», – подумал он, испытывая отвращение к себе.

– Что мне нужно сделать, Элиза, чтобы ты сочла меня неподходящим мужем?

– Почему ты ведешь себя так, будто напортачила я?

– Ты права, – медленно проговорил Себ.

Он сам виноват. Он подгонял факты так, чтобы они соответствовали тому, что ему хотелось видеть. На первый взгляд Элиза казалась идеальной женой, и он не стал смотреть глубже.

– Я виноват во всем. Похоже, я не из тех, кто женится.

Ярость исказила лицо Элизы, когда она поняла, что блестящее будущее ускользает от нее.

– Ты меня бросаешь?

– Полагаю, да.

В жизни Себа ошибок хватало, но, закрывая за собой дверь, он понял, что только что избежал самой большой из них.

В теории, жена, которой все равно, где и с кем вас черти носят, пока она живет в большом доме, носит дизайнерские наряды и бриллианты, является идеалом для мужчин, которым только это и нужно. Себ считал, что он принадлежит к таким мужчинам, но оказалось, что это не так.

Вообще-то Себ был готов смириться в браке со многим, но сегодня выяснилось, что он не может согласиться с отсутствием в нем обоюдного уважения.