Усталый, Джадд вышел из машины и поднялся по ступенькам в дом. Забавно, как быстро он начал чувствовать себя как дома в этом здании. Вероятно, его влечет сюда женщина, которая его ждет. Он знал, что Анна уже уехала из офиса и будет ждать дома его отчета о состоянии здоровья Чарльза.

Он чувствовал себя лицемером, посещая старика в больнице. Самочувствие Чарльза, который по-прежнему был в коме, ухудшилось. Даже без сознания его отец был невыносимым пациентом.

У Джадда был тяжелый день. Он решил переговорить с Нейтом Хантером после того, как Чарльз грубо обошелся с Николь в больнице. Почти все утро Джадд пытался назначить встречу с Нейтом, но тот оказался неуловимым, словно ртуть. Джадд не хотел оставлять сообщение сотрудникам компании, потому что Николь могла перехватить его, и тогда Джадду вообще не удалось бы связаться с Нейтом. Может быть, завтра ему повезет.

Джадд подумал о документах в своем портфеле. Он не решился оставить их в офисе, потому что Анна могла прочесть их до того, как он реализует свой план. Она не обрадуется его затее, и их отношения легко пострадают. Анна должна быть рядом с ним. Она поймет, почему он так поступает с Чарльзом.

Войдя в вестибюль, Джадд услышал женские голоса из главного зала. Поставив портфель у стола в вестибюле, он стиснул зубы и попытался изобразить на лице приветливую улыбку. Меньше всего ему сейчас нужна компания, однако следует быть вежливым.

Он не поверил своим глазам, когда открыл дверь зала.

– Мама?

Синтия поднялась со своего места и протянула руки сыну. Джадд машинально подошел к ней и позволил себя обнять.

– Мой мальчик, я скучала по тебе, – сказала она.

– Почему ты здесь?

Синтия надула губы:

– Как? Ты по мне не соскучился?

– Конечно. – Джадд отмахнулся от ее слов.

Синтия была последним человеком, с которым он хотел иметь дело прямо сейчас. Ему следует тщательно реализовывать свой план, связанный с «Вина. Уилсон», и он не желает, чтобы мать устроила в доме ремонт.

Он бросил взгляд на Анну. Она была бледна и сидела с прямой спиной. Ее карие глаза были омрачены эмоциями, которые он не смог угадать. Анна была в хорошем настроении, когда он говорил с ней в офисе перед тем, как отправиться в больницу. Значит, ее могла расстроить только Синтия. Интересно, что она ей наговорила?

– В офисе все в порядке? – спросил Джадд.

– Конечно, – ответила Анна. – Я привезла тебе документы. Посмотри их, когда будет время.

– Забудьте о работе на один вечер, – встряла. Синтия. – Я только что приехала и хочу услышать о том, что здесь происходило.

– Я оставлю вас одних, – хладнокровно сказала Анна, вставая со своего места. – У меня дела.

– Тебе не нужно уходить, – произнес Джадд, не понимая, почему Анна жаждет поскорее от него отдалиться.

– Пусть идет. – Синтия обхватила длинными пальцами его предплечье. – Будет замечательно, если мы с тобой поужинаем вдвоем, не так ли?

У Джадда было иное мнение. Он чувствовал, что что-то случилось, но не понимал, что именно.

– Я переговорю с тобой позже, – сказал он Анне. – Ты уверена, что не хочешь к нам присоединиться?

Анна усмехнулась:

– О, я уверена. Я оставлю документы в твоей комнате.

Джадд наблюдал, прищурившись, как Анна выходит из зала и закрывает за собой дверь. Ему стало тошно в ту же минуту, как только она ушла.

– Зря ты не предупредила меня, что приедешь, – сказал Джадд своей матери, когда они уселись за стол.

– Я надеялась сделать тебе сюрприз.

Джадд рассердился. Сюрприз? Сейчас, когда все висит на волоске, сюрпризы ему нужны меньше всего.

– Ну, он тебе удался, – сказал он с сожалением. – Ты надолго приехала?

– На неделю, может быть, – ответила Синтия. – Если потребуется, то дольше.

– Дольше? – не сдержавшись, произнес Джадд. Он слишком устал, чтобы мыслить рационально.

– В чем дело, Джадд? Ты же знаешь, что мы запланировали.

– Да, но ты должна была ждать моего сообщения о том, когда можно приехать.

– Я узнала, что твой отец смертельно болен. Между прочим, узнала не от тебя.

– Он болен, мама, но он не умер.

– Ну, так или иначе, – беспечно сказала Синтия и взмахнула руками, – если ты хочешь, чтобы он узнал о твоей мести, то тебе следует поторопиться. Ты должен отобрать у него все и распорядиться этим по своему усмотрению. И ты должен отдать этот дом мне, не так ли?

Джадд неохотно напомнил себе, что таков был его план с самого начала. Он вырос в семье Мастерз, но никогда не чувствовал себя среди них на своем месте. Как ни странно, в доме Чарльза и в его компании он ощущал себя на своем месте.

За ужином он перевел разговор матери на обсуждение родственников Мастерз, остро ощущая отсутствие Анны за столом. Поужинав, Джадд сослался на дела и вышел в вестибюль за портфелем.

Он удивился, увидев чемоданы у входной двери. Услышав шаги на лестнице, он обернулся и увидел Анну. Одна сумка висела у нее на плече, а другую она держала в руке.

– Что это? – Он махнул рукой на чемоданы у двери.

Он услышал, как к дому подъехал автомобиль и водитель посигналил.

– Мои вещи. Я переезжаю. Мистер Эванс поможет мне вынести чемоданы. – Анна прошагала мимо Джадда, открыла входную дверь и вынесла чемодан на крыльцо. – Спасибо, что пригнали мою машину, – сказала она мистеру Эвансу, который поднялся за ее чемоданами.

– Что значит, ты переезжаешь? – спросил Джадд.

– Только то, что я переезжаю. – Она повернулась к Эвансу и указала на остальные вещи в вестибюле. – И это тоже, пожалуйста.

– Подожди минутку. Куда ты едешь? А главное, почему?

Анна покачала головой:

– По-моему, ты знаешь, почему. Скажи, ты действительно вернулся, чтобы отомстить своему отцу? Ты с самого начала планировал отдать этот дом своей матери?

Джадд молчал. Ему было невыносимо смотреть в глаза Анны, затуманенные обидой и горем.

Она хрипло произнесла:

– Ты всегда думал обо мне худшее, но мне не приходило в голову, что ты способен на такой шаг. Мне не верится, что ты настолько расчетлив, но, оказывается, я ужасно заблуждалась по поводу тебя. Я действительно тебя не знаю.

Эванс отнес последний чемодан Анны и теперь ждал ее у машины. Анна направилась к двери. Джадд хотел позвать ее, не позволить ей уйти, но он знал, что не имеет на это права. Он в самом деле планировал отдать этот дом своей матери и собирался отомстить Чарльзу. Однако сейчас все это показалось ему не важным.

В его душе закипала ярость. Он никогда не терял контроль над ситуацией. А теперь все, над чем он упорно трудился последние недели, начинало рушиться. Он потер глаза, не в силах забыть страдальческий взгляд Анны.

– Так лучше, Джадд, – послышался у него за спиной голос матери.

Джадд резко повернулся к ней:

– Что лучше? Почему ты в этом уверена?

У нее были планы по поводу тебя, и она рано или поздно опустила бы тебя до своего уровня. Разве ты этого не понимаешь? Посмотри, что ее мать сделала для Чарльза. Ничего. Она была удобной любовницей и сносной домработницей. Без сомнения, Анна научилась у матери умению пробраться к богатству Чарльза через его постель. – Синтия подошла ближе и крепко схватила Джадда за руку. – Поверь мне, Джадд, без нее тебе будет лучше.

Он смотрел на материнские пальцы. Перед ним было физическое проявление ее власти над ним. Она всю жизнь пыталась им руководить. Размышляя над заявлениями матери, которые совершенно не соответствовали действительности, Джадд задался вопросом, что еще его мать сказала ему, чтобы исказить его представление об отце и удовлетворить собственные амбиции.

– Ты сказала ей?

– О доме? Конечно я сказала. Ей нужно об этом знать, Джадд. Она не должна здесь больше жить.

– Она была здесь желанным гостем, – сказал он.

Синтия побледнела:

– Мне не нравится подтекст в твоих словах, Джадд.

– Нравится он тебе или нет, но дом принадлежит мне.

– Это простая формальность. Ты же знаешь, как он мне дорог.

– Я знаю об этом лучше других, – ответил он.

Джадд почувствовал усталость от осознания того, что у Синтии нездоровая одержимость этим домом. Она была убеждена, что дом причитается ей за все, что она потеряла, когда была моложе, и за все пережитое во время ее брака с Чарльзом и за ее последующее изгнание обратно в Австралию. Джадд рассердился на себя за то, что не замечал нездорового интереса матери.

Синтия есть Синтия. Она никогда не притворялась и говорила все, что думает. Хитрость никогда не была ее стилем, поэтому Джадд считал, будто она говорит ему правду. Только теперь он понял, что, хотя Синтия не лгала, обида и горечь заставляли ее придумывать всякие небылицы. Подумав о том, что ему следовало осознать это раньше, Джадд пришел в ярость.

Она навсегда останется его матерью, и он будет любить ее такой, какая она есть. Но прямо сейчас ему не нравится, какой она стала. Ему нужно побыть одному, чтобы не наговорить ей грубостей, о чем он после пожалеет.

Душой он стремился поехать за Анной, но был вынужден признать, что понятия не имеет, куда ехать и где ее искать. На него нахлынуло разочарование. Даже если бы он знал, где она, Анна вряд ли согласилась бы выслушать его. Он отдернул руку и отошел от матери в сторону, словно освобождаясь от нее и физически, и эмоционально.

– Слушай, уже поздно, а мне нужно работать. Утром мы обсудим твое возвращение в «Мастерз».

– Мое возвращение? – спросила она. – Но я только приехала…

– Мы поговорим утром, – твердо сказал Джадд, взял свой портфель и поднялся на второй этаж.

Анна не знала, как долго выдержит. Ей было не по себе от мысли, что она работает с Джаддом, влюблена в него, но совершенно не подозревала, насколько он безжалостен на самом деле. В выходные она почти не спала. Дешевый мотель, в который она переехала в пятницу вечером, едва можно было назвать уединенным. Кроме того, ей мешал спать постоянный шум транспорта и музыка из соседнего бара и ночного клуба.

Уезжая из дома Чарльза в пятницу, Анна была слишком расстроена, чтобы тщательно подумать, куда она направляется. В конце концов, чтобы избежать аварии, она остановила автомобиль у мотеля, думая, что проведет в нем только одну ночь, а потом найдет квартиру в городе. Но в выходные она навещала Чарльза, старательно избегая встречи с Джаддом, а остаток времени маялась от жалости и отвращения к себе. Она не понимала, как могла оказаться настолько глупой, чтобы влюбиться в такого холодного и неумолимого человека, как Джадд. Уилсон.

Анна всю жизнь твердила себе, что она заслуживает гораздо большего, чем ее мать. Но в конце концов она начала повторять ее судьбу. Она влюбилась в мужчину, который никогда не станет ей ровней и ни за что не предложит ей ничего, кроме работы и своей постели.

Жаль, что Анна не сможет отмахнуться от своих чувств так же легко, как это делает Джадд. Он пришел в офис в понедельник утром, выглядя сдержанно и деловито. Анна подумала, что должна благодарить его за холодность, когда принесла ему почту.

Джадд разговаривал по телефону, когда она положила корреспонденцию ему на стол и повернулась, чтобы уйти. Однако он тут же взял ее за руку, останавливая. Как только он прикоснулся к ней, она вздрогнула, а он нахмурился. Анна попробовала высвободить руку, но он продолжал крепко ее удерживать.

Прикосновение его пальцев казалось ей пыткой. Она уже сбилась со счета, сколько раз эти пальцы ласкали ее тело, даря удовольствие, о котором она не подозревала. Она одернула себя, заставляя образумиться.

Наконец Джадд закончил телефонный разговор и отпустил ее руку.

– Собери свои вещи. Мы поедем в больницу, – сказал он тоном не терпящим возражений.

– Как Чарльз? – испуганно спросила она; при виде серьезного выражения лица Джадда у нее сдавило горло.

– Он вышел из комы и просит, чтобы мы приехали. Оба.

Поездка в больницу показалась Анне вечностью. А может быть, она чувствовала себя так потому, что находилась в небольшом пространстве автомобиля вместе с Джаддом. Каждой клеточкой своего тела она ощущала его присутствие, начиная с крепкой хватки его рук на руле и заканчивая его стиснутыми зубами. И еще запах тела. Запах, который коварно напоминал ей страстные ночи, когда они занимались любовью.

Анна облегченно вздохнула, когда Джадд остановил машину на стоянке и у нее появилась возможность отойти от него подальше.

– Заходите по одному и только на пять минут, – сообщила медсестра.

– Иди первая, – сказал Джадд Анне. – Я знаю, как он важен для тебя. И как ты из-за него волнуешься.

Анна молча обдумала слова Джадда, стараясь найти в них подтекст. Поняв, что он говорит искренне, она кивнула и вошла в палату Чарльза. Он был подключен к различным приборам. Открыв глаза, он слабо улыбнулся.

– О Чарльз. – Она присела на стул, в ее глазах стояли слезы. – Мы о вас беспокоились.

– Ах, Анна, ты по-прежнему суетишься? – спросил он.

Чарльз протянул ей руку, и она сжала ее, удивляясь его крепкому рукопожатию.

– Конечно, я буду не я, если не стану суетиться.

Он вздохнул и шире растянул губы в улыбке.

– Ах, моя девочка. Как твои отношения с моим мальчиком? До этого небольшого инцидента со мной мне казалось, что между вами рождается что-то особенное.

Анна не хотела говорить с ним о Джадде. Не сейчас.

– Вряд ли этот инцидент маленький, Чарльз. Вы должны лучше о себе заботиться. На самом деле я уже наняла вам медсестер, которые будут с вами, когда вы вернетесь домой.

Анна затихла, когда поняла смысл своих слов. Если Синтия Уилсон добьется своего, Чарльз никогда не вернется в дом, который знает и любит. На самом деле, если в прошлую пятницу Синтия сказала правду, у Чарльза больше нет дома. Новость об этом подорвет его силы и лишит шанса на выздоровление. Анне придется убедить Джадда, что его отец должен доживать оставшиеся ему годы в доме, в котором провел более тридцати лет. Ей было страшно, но она старательно следила за выражением своего лица. Несмотря на болезнь и слабость, Чарльз по-прежнему очень проницателен. Он сразу поймет, что возникли проблемы, если Анна не будет себя контролировать.

– Тьфу! – язвительно ответил он. – Эти медсестры. Я вышел из комы несколько часов назад, а они уже меня доконали. Но ты не ответила на мой вопрос о тебе и Джадде. Что между вами происходит?

– Мы работаем вместе, – уклончиво ответила Анна.

– Совместная работа – это хорошо. – Он говорил так, словно ему было неприятно. – Похоже, влюбленные поссорились, да? Знаешь, я надеюсь, что вы с ним преодолеете размолвку. Я понимаю, что у тебя не было лучших образцов для подражания. Ты знала, что я не предлагал твоей матери долгосрочных отношений. Боже, я отвратительно к ней относился. Она осталась со мной, поддерживала и любила меня, хотя я этого не заслуживал. Я был обязан дать ей намного больше, чем товарищеские отношения, но я не мог ей этого дать.

– Мама была счастлива с вами, Чарльз, правда. – На глаза Анны навернулись жгучие слезы.

– Ах, ты всегда хочешь всех примирить. Ты заслуживаешь большего, чем я дал твоей матери, Анна. Запомни это.

Краем глаза Анна увидела медсестру.

– Мои пять минут вышли, и я не хочу использовать время Джадда. Мы поговорим с вами позже.

Намного позже. А может быть, никогда. Анна наклонилась и целомудренно поцеловала его в щеку.

– Как быстро пролетели пять минут, – проворчал Чарльз.

– Я приду завтра, хорошо?

– Сегодня вечером. Приходи сегодня вечером.

– Если я смогу, – пообещала она. – А вы слушайтесь врачей. Обещаете?

В ответ Чарльз лишь хмыкнул. Проходя мимо Джадда, стоящего в дверях, Анна постаралась к нему не прикасаться.

– Я буду ждать тебя внизу, – сказала она Джадду, жаждая выйти на свежий воздух.

* * *

– Сядь, сядь. – Чарльз указал Джадду на стул у кровати.

Джадд сделал так, как просил его отец. Он испытал явное облегчение, увидев Чарльза, хотя не понимал, почему. Хотел ли Джадд, чтобы его отец получил полное представление о подготовленной мести?

– Что? Тебе нечего мне сказать? – хохотнув, спросил Чарльз.

– Я рад, что тебе полегчало, – сухо сказал Джадд. Чарльз фыркнул:

– Я признаю, что, вероятно, я все это заслужил. Перед лицом смерти я наконец многое осознал. Хочется разобраться, что я сделал неправильно. И поверь мне, я нередко поступал неправильно.

– Важнее всего, как мы потом исправляем свои ошибки, – ответил Джадд, стараясь говорить сдержанно. Вероятно, отец решил перед ним извиниться. Неужели он думает, что слов извинений будет достаточно?

– Вот почему мне нужно поговорить с тобой сейчас, – произнес Чарльз. – Ты должен знать правду о своей матери и обо мне.

– По-моему, я знаю достаточно, – возразил Джадд.

– Нет, ты не знаешь и половины. Я признаю, я виноват в том, что наш с ней брак не удался. Она была намного моложе меня и заслуживала гораздо большего, чем мог предложить ей более зрелый мужчина. – Чарльз вздохнул и погрузился в молчание.

Джадд поерзал на стуле, ожидая, когда старик выскажется до конца. Ему не пришлось ждать слишком долго.

– Я не буду ходить вокруг да около, мой мальчик, – сказал Чарльз. – Я был ей плохим мужем. Теперь можно говорить об этом без смущения. Я знаю, что дети не хотят слышать о сексуальной жизни своих родителей. – Он состроил гримасу. – Я обещаю говорить корректно. Ты в курсе, что такое диабет?

– В общих чертах, – ответил Джадд.

– Мой диабет диагностировали слишком поздно. Вот почему я здесь. Те, кто страдает этим заболеванием, становятся импотентами. Мне было тридцать пять лет, когда я женился на твоей матери, и у меня начались проблемы. Ей было всего девятнадцать, когда я влюбился в ее красоту. Я хотел достать для нее с неба луну и звезды. Я был готов сделать все, чтобы ее удержать. Но потом у нас начались проблемы в спальне, и мне стало стыдно. Я не желал ни с кем говорить об этом: ни с ней, ни с моим лучшим другом, ни с моим врачом. Я просто ушел с головой в работу. К тому времени, когда родилась. Николь, мы с твоей матерью почти не были близки.

Я продолжал работать, обеспечивая благополучие. Синтии. У нее был дом, она воспитывала тебя и твою сестру. Я, вопреки всему, зарабатывал деньги, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы ее удержать. Она не была счастлива, но я не знаю, что я мог сделать, чтобы изменить ситуацию к лучшему. Твоя мать и мой лучший друг всегда отлично ладили. Казалось, Томас был одержим желанием ее развеселить. Я стал ее ревновать. Я стал подозревать их в любовной связи.

Однажды я рано вернулся домой с работы, – продолжал Чарльз. – Томас уже уехал из офиса, и я нашел его в комнате твоей матери. Он обнимал ее, словно они собирались заниматься любовью. Я обвинил их во всех смертных грехах. Я не слушал их, когда они пытались объясниться. Оказывается, она была ужасно несчастна, а он просто ее утешал. Но тогда я этого не понимал. В тот день я потерял свою жену, лучшего друга и сына.

– Не надо было нас прогонять, – с горечью сказал Джадд. – Ведь она не изменяла тебе?

– Нет. – Чарльз ответил так тихо, что Джадду пришлось наклониться вперед, чтобы его услышать. – Она мне не изменяла. Но она позволила мне поверить, что была мне неверна. Она сказала мне, что ты ребенок Томаса. Что она и Томас любовники уже многие годы, и он удовлетворяет все ее желания. Она точно знала, как сильнее меня обидеть.

Остальное ты знаешь. Я был вне себя от ярости. Я сказал ей, что она может уезжать вместе с тобой. Я не желал никогда больше видеть вас обоих. Когда. Томас узнал, что я сделал, он попытался образумить меня и заставить поверить в истину, но ложь Синтии уже затуманила мне разум. Я не стал слушать. Томаса, и мы с ним с тех пор больше не разговаривали.

Он умер чуть больше года назад, – произнес. Чарльз. – Его адвокаты передали мне его письмо. В нем он назвал меня идиотом и признался, что ни разу не прикоснулся к Синтии. Я понял, что если. Томас говорит правду, то я потратил двадцать пять лет на ненависть, которая была ничем не оправдана. Мне следовало узнать правду. Но сначала врачи сообщили мне о моем здоровье. Я набрался мужества и связался с тобой. Мне было нелегко это сделать.

Джадд не знал, что сказать. Все, о чем рассказал ему отец, было разумно. Джадд интуитивно понимал, что должен ему верить. Однако ему было невдомек, зачем Синтия, переполняясь злобой и обидой, так долго лгала собственному сыну. Почему она так легко бросила своего мужа? Неужели она ни разу не задумывалась о том, что чувствовал Джадд, когда отец отверг его? Неужели она не думала о Николь, которая выросла без матери?

– Джадд? – Чарльз протянул ему руку. Джадд взял отца за руку, отчетливо чувствуя, насколько старик слаб. Он вспомнил, какими сильными и теплыми были руки отца, когда он учил его ездить на велосипеде. – Я хочу попросить у тебя прощения, сынок. Мне очень жаль, что я заставил тебя страдать. Я был упрямым и горделивым дураком. Я не могу вернуть потерянные годы, но я надеюсь, что теперь, когда ты знаешь правду, ты сумеешь меня простить. И возможно, мы с тобой начнем все сначала.

На глаза Джадда внезапно навернулись жгучие слезы. Наконец-то он дождался от отца тех слов, которые так долго ждал. Его отец старается загладить свою вину за прошлое. Чарльз говорил о потерянных для него двадцати пяти годах. Но ведь Джадд почти всю свою жизнь ненавидел отца, и эта ненависть чуть не разрушила его жизнь.

– Так вот почему ты предложил мне контрольный пакет акций компании и дом? – спросил Джадд. – Ты хотел передо мной извиниться? Ты в самом деле считал, что этого будет достаточно?

Чарльз кивнул:

– Я надеялся на это. Я знал, что ты успешно работаешь в компании «Мастерз». Я хотел заманить тебя в твой собственный дом. Я думал, что после твоего приезда мы сумеем помириться и научимся быть отцом и сыном.

Джадд едва не уничтожил все, что с таким трудом создавал его отец.

– Спасибо, что рассказал мне, – произнес Джадд. – Мне нужно привыкнуть к тому, что я услышал спустя столько лет. Я злился на тебя почти всю свою жизнь.

– Я заслужил такое отношение, – ответил. Чарльз. – Ты по-прежнему сердишься?

– Да, но теперь это скорее не гнев, а сожаление. И разочарование. Я просто думаю о том, что все могло быть иначе.

– Мы можем все исправить.

– Да. – Джадд нежно сжал руку отца. – Да, папа. Мы сможем.

Когда Джадд вышел из больницы, Анна уже немного успокоилась. По крайней мере, внешне ее беспокойство не проявлялось. Джадд был с отцом дольше, чем она ожидала.

– Как он? – спросила она, когда они пошли обратно к машине.

– Он держится молодцом. – ответил Джадд. – Я уверен, он проживет еще несколько лет.

– А медсестра не сказала тебе, когда он может вернуться домой? Хотя вряд ли ему будет куда возвращаться.

Произнеся эти слова, Анна упрекнула себя за несдержанность. Но было уже поздно. Ее слова повисли в воздухе.

– Почему ты решила, что ему некуда возвращаться? – спросил Джадд.

Она недоверчиво на него посмотрела:

– Ты шутишь, да? Синтия и Чарльз под одной крышей? Она никогда этого не допустит.

– Мне все равно, что она допустит или не допустит, – твердо сказал Джадд, когда они подошли к машине.

– По-моему, она убеждена в обратном.

– Ну, мало ли в чем она убеждена? Люди не всегда верят в истину, – произнес он.

Его уклончивый ответ заставил Анну спросить:

– Ты хочешь сказать, что Синтия лгала мне в пятницу вечером? Ты не планировал выгнать Чарльза из дома и вернуть туда свою мать?

– Я ничего не признаю и не отрицаю. Знай, что у. Чарльза будет дом, куда он вернется после больницы.

Анна погрузилась в молчание, разочарованная скрытностью Джадда. Когда они подъехали к офису компании, она снова заговорила:

– Я подыщу себе другую работу. Я не могу работать с тобой. Не сейчас. Я совсем не знаю, что ты за человек.

– Тебе решать, – сказал он. – Но неужели ты действительно думаешь, что сейчас самое время уходить из компании? Ты столько здесь проработала и отлично знаешь стратегию компании. Можно подумать, что ты хочешь, чтобы «Вина Уилсон» пошла ко дну.

– Ты несправедлив. Ты не можешь ожидать, что я буду и дальше работать с тобой после того, как мы…

– Что ты хотела сказать, Анна?

– Ничего.

– И когда ты увольняешься?

– Я подожду, когда Чарльзу станет лучше. Это все, что я тебе обещаю.

Мысль об увольнении из компании «Вина Уилсон» – единственной фирмы, в которой она когда-либо работала, пугала Анну. Но она не могла работать там с Джаддом, видя его каждый день и желая его каждую минуту.