Как днище бочки,

                                   правильным диском

стояла

             луна

                      над дворцом Ливадийским.

Взошла над землей

                                     и пошла заливать ее,

и льется на море,

                                на мир,

                                              на Ливадию.

В царевых дворцах —

                                         мужики-санаторники.

Луна, как дура,

                             почти в исступлении,

глядят

            глаза

                      блинорожия плоского

в афишу на стенах дворца:

                                                   «Во вторник

выступление

товарища Маяковского».

Сам самодержец,

                                 здесь же,

                                                  рядом,

гонял по залам

                             и по биллиардам.

И вот,

           где Романов

                                   дулся с маркёрами,

шары

           ложа́

                    под свитское ржание,

читаю я

               крестьянам

                                     о форме

стихов —

                 и о содержании.

Звонок.

               Луна

                         отодвинулась тусклая,

и я,

       в электричестве,

                                       стою на эстраде.

Сидят предо мною

                                    рязанские,

                                                         тульские,

почесывают бороды русские,

ерошат пальцами

                                 русые пряди.

Их лица ясны,

                            яснее, чем блюдце,

где надо – хмуреют,

                                       где надо —

                                                            смеются.

Пусть тот,

                   кто Советам

                                          не знает цену,

со мною станет

                             от радости пьяным:

где можно

                    еще

                            читать во дворце —

что?

        Стихи!

                     Кому?

                                  Крестьянам!

Такую страну

                         и сравнивать не с чем, —

где еще

              мыслимы

                                подобные вещи?!

И думаю я

                    обо всем,

                                      как о чуде.

Такое настало,

                            а что еще будет!

Вижу:

           выходят

                           после лекции

два мужика

                      слоновьей комплекции.

Уселись

               вдвоем

                             под стеклянный шар,

и первый

                  второму

                                 заметил:

– Мишка,

оченно хороша —

эта

      последняя

                          была рифмишка.

И долго еще

                        гудят ливадийцы

на желтых дорожках,

                                        у синей водицы.