Асфальт – стекло.

                                   Иду и звеню.

Леса и травинки —

                                     сбриты.

На север

                 с юга

                           идут авеню,

на запад с востока —

                                        стриты.

А между —

                    (куда их строитель завез!) —

дома

         невозможной длины.

Одни дома

                     длиною до звезд,

другие —

                  длиной до луны.

Янки

          подошвами шлепать

                                                  ленив:

простой

                и курьерский лифт.

В 7 часов

                  человечий прилив,

в 17 часов —

                        отлив.

Скрежещет механика,

                                          звон и гам,

а люди

             немые в звоне.

И лишь замедляют

                                     жевать чуингам,

чтоб бросить:

                          «Мек моней?»

Мамаша

                грудь

                          ребенку дала.

Ребенок,

                 с каплями из носу,

сосет

          как будто

                            не грудь, а долла́р —

занят

           серьезным

                                бизнесом.

Работа окончена.

                                  Тело обвей

в сплошной

                       электрический ветер.

Хочешь под землю —

                                         бери собвей,

на небо —

                   бери элевейтер.

Вагоны

              едут

                      и дымам под рост,

и в пятках

                    домовьих

                                       трутся,

и вынесут

                    хвост

                              на Бруклинский мост,

и спрячут

                  в норы

                               под Гудзон.

Тебя ослепило,

                             ты

                                  осовел.

Но,

      как барабанная дробь,

из тьмы

               по темени:

                                    «Кофе Максве́л

гуд

      ту ди ласт дроп».

А лампы

                как станут

                                    ночь копать,

ну, я доложу вам —

                                    пламечко!

Налево посмотришь —

                                            мамочка мать!

Направо —

                     мать моя мамочка!

Есть что поглядеть московской братве.

И за́ день

                  в конец не дойдут.

Это Нью-Йорк.

                              Это Бродвей.

Гау ду ю ду!

Я в восторге

                       от Нью-Йорка города.

Но

      кепчонку

                        не сдерну с виска.

У советских

                       собственная гордость:

на буржуев

                     смотрим свысока.