«Они меня не тронут. Не посмеют. Свет пугает их. Это все сон, дурной сон, он скоро закончится»

Открывай!

Амадея лежала у стены, свернувшись в калачик, и казалось, не дышала. Ее великолепные волосы сбились в колтун, рубашка была разорвана, руки покрывали синяки, из раны на запястье натекла небольшая лужица крови.

Мясссо, - прошипела, облизываясь, «горничная».

Ее таза затянули бельма, пальцы скрючились, изо рта текла слюна, она встала на четвереньки и поползла к Амадее.

Сдохни, тварь! - закричала Элиза, с силой опуская железный канделябр на голову обезумевшей от запаха крови зомби.

Свечи вылетели из подсвечника, поджигая лохмотья, но существо, уже совершенно не похожее на человека, словно не замечало, что горит Оно взвизгнуло, но не остановилось, а Элиза била и била, крича и плача, но только когда затылок превратился в гнилое кровавое месиво, зомби затихла. Запах горящей плоти смешался с запахом крови и разложения Элизабет согнулась, и ее вырвало желчью

«Не время, не время раскисать», — командовала она себе, оттягивая Амадею к окну, подальше от догорающего тепа.

-Амадея! Графиня Синек! Очнись!

Амадея открыла глаза.

Я здесь. Просто двигаться не могу, - тихо прошептала она - Она пришла сразу, как ты ушла. Я ничего не могла сделать Ничего. Она пипа мою кровь. Сказала, что придет еще, как сядет солнце Сказала, что сделает меня своей рабыней. А потом отдаст низшим, таким, как та, что ты сожгла. На мясо.

Кто она?

Элизабет оторвала от нижней юбки длинную полосу и перевязала графине руку

- Вампирша. Сказала, что теперь, когда вернулся их предводитель, они завоюют мир.

Шиш им, а не мир! Три, пятнадцать, два! Шеол их на коп посадит!

Элизабет села на пол и положила голову Амадеи на колени.

Мы сбежим. Разобьем окно, сожжем ставни и сбежим. Ты только встань

Ты не бросила меня, - прошептала Амадея и прикрыла глаза.

Элизабет вспомнила, как она с легкостью отдала служанку на корм Лестару, и почувствовала такой стыд, что вьть захотелось. За все приходится расплачиваться. За эгоизм, глупость, себялюбие. Только бы выбраться! И только бы мужья не попали в ловушку!

Она помогла Амадее сесть, а затем подтащила единственный диван к люку. Будет сюрприз для того, кто попытается проникнуть в помещение.

Со звоном разлетелось оконное стекло, и Элизабет прильнула к тонкой щели в ставнях. Степь, вдали горы. На улице разгорался рассвет. Она размахнулась и ударила канделябром по ставням, толстые доски затрещали, но устояли. Элиза продолжала до тех пор, пока поднимались руки. Ей удалось расплющить дерево в одном месте, именно туда она и поднесла чудом не погасшую свечу, моля Богиню, чтобы пламя взялось.

Подожги шторы

Амадея сидела у стены. Глаза ее нервно блестели, на лбу выступила испарина, выглядела графиня очень нездорово, но настроена была решительно. Элиза согласно кивнула, сдернула со стены ткань и уложила ее на подоконник. Горело очень хорошо, а дымило еще лучше, поэтому, когда они, наконец, смогли выбраться на улицу, обе кашляли, глаза покраснели и слезились, руки и одежда были перепачканы сажей, но девушки нс обращали на это внимания. Ухватившись за руки, они бросились бежать в сторону гор

Пока светло, нам нужно пройти как можно дальше и найти место, где мы сможем укрьться на ночь.

Амадея ничего не ответила, только сильнее вцепилась в руку Элизы холодной и потной ладонью.

Элиза оглянулась. Дом, из которого они сбежали, издали выглядел, как разрушенное поместье. Правильно, наверху была только одна комната, зато под землей целый город. Ничего, придет Шеол, он здесь все сожжет! В старшего мужа Элизабет верила безоговорочно, а о младшем даже думать не хотела. Хотя, если все, что сказал Эдвард, не ложь, то старший как раз Эриндриэль. Вспомнились слова тетушки Сагхи о том, что Шеол сразу родился воином. Неужели, это правда? И она замужем за принцем Эриндриэлем? И отчего сбывшаяся мечта вызывает только горечь и слезы?

Они шли, пока Амадея не упала.

Не могу больше.

Нужно идти! Пока светло нужно идти!

Элизабет ломота ей подняться и крепко ухватив за руку потащила дальше Ей тоже было тяжело, юбка путалась в ногах, узкий корсет не давал дышать полной грудью, да и черный цвет притягивал солнечные лучи. Но она шла, стиснув зубы, и вела за собой Амадею.

Горы были совсем близко, добраться бы до них, найти укромное местечко и затаиться до утра. А еще нужна вода. Жажда пришла вместе с полуденным солнцем, и мысль о воде свербела в голове рядом с мыслями о мужьях и их обмане почти так же мучительно

Как думаешь, где мы?

В Алмазных горах, - безразлично ответила Амадея, вяло махнув рукой в сторону высокого пика - Видишь эту гору, похожую на голову орла? Ее изображение есть во всех учебниках географии. Погоди, - в голосе графини появилась надежда - У подножия этой горы находится гномья крепость «Две секиры».

Отлично! Вот и цель появилась - добраться до крепости.

«Элиза!»

Голос в голове! Голос Эдварда!

« Вернись!»

Даже не подумаю!

Ты тоже слышишь? - плачущим голосом спросила Амадея, обхватывая голову ладонями. - Он велит мне возвращаться!

Она развернулась и, словно сомнамбула, пошла обратно.

Да пошел он на двадцать девятое слово!

Элиза разозлилась и показала кукиш в сторону, откуда они пришли.

«Если не вернешься, я сам приду за тобой»

Попробуй, труп ходячий! - закричала она небу и, схватив Амадею за руку, из последних сил побежала в сторону гор.

Отпусти, мне надо вернуться! - заплакала Амадея, пьтаясь вырваться. - Не отпускай! Только не отпускай! - спусти мгновение испуганно закричала она. - Я не справлюсь одна!

Элиза только сильнее стиснула зубы.

Шеол, гад, где ты? Почему тебя нет рядом, когда нужна помощь?

Они успели добраться до россыпи валунов, когда небо озарила вспышка. Беглянки испуганно оглянулись, ожидая увидеть толпу преследователей, но увидели далеко позади овал портала, из которого выезжали орки и люди. Даже с такого расстояния Элиза узнала Шеола. Рядом с ним в сиянии золотого света ехал Владыка Игурбарда, а навстречу орде клубился черный туман, застилая долину до самого горизонта

Значит, Эдвард не соврал

Она сама удивилась, как спокойно прозвучал голос.

Надо вернуться, - прошептала Амадея и рухнула без чувств.

Элизабет вздохнула и опустилась рядом. Сейчас вампирам не до них, можно сесть и подумать, как быть дальше. Как вести себя с ханами? Было горько и обидно, не хотелось никого видеть, ни Шеола, ни Дри. И совершенно не хотелось общаться с Эриндриэлем. Все слова любви были ложью? Нежности, прикосновения, шутки, разговоры и признания — все ложь? Она всхлипнула, закрыла ладонями лицо и наконец-то позволила чувствам и эмоциям выплеснуться со слезами. Когда никто не видит, то можно.

Эй ты, покажи зубы! - раздался низкий глухой голос. - И учти, ежели мне твой прикус не понравится, ткну в тебя этой железякой!

Из-за большого валуна показался наконечник копья, а затем и его владелец, коротконогий бородач в кожаном доспехе, усиленном железными бляхами. Этакий бочонок на ножках. Элиза истерично хихикнула и широко улыбнулась.

И что такие красавицы делают на землях диких вампиров?

Гном оперся на копье, с интересом рассматривал девушек.

Она ранена?

Ее покусали

От горе, кирку им в печенку! Красивая деваха, а так не свезло. Накось подержи, да не покоцай! Сам ковал!

Гном сунул Элизе копье и, легко взвалив бесчувственную Амадею на плечо, потопал в сторону гор.

Наши пекари знают, как с напастью справиться, с помощью зелий да Владыки Подземных Троп спасем девку от клыкастости, - басил он через плечо, легко ступая по камням - У томов самые сильные лекари, не сравнить с этими задаваками эльфами Те, что могут? Только травки заваривать да самокрутки крутить! Ну, еще девок портить. Тут им равных нет. Дай только девку какую в траву завалить да потешить. Никакого понятая об уважительном отношении к женщинам. Не то что мы, гномы! Мы народ основательный, пять лет ухаживаем, на шестой с родней знакомимся. Копь по душе родня приходится, тогда можно и о свадьбе сговариваться. А вот как сговоришься, так надобьть приступать к подаркам для невесты. Ювелирку там, ковку чудную.. Работы много! Но даже самый ленивый за десять лет сундук украшениями забьет. Вот тогда и за свадебный пир! А то... В траву повалил, да исчез! Эльфы!

Он сплюнул и перевалил Амадею на другое плечо.

Так что наши лекари утрут нос любому эльфу! Гномы ведают целебное свойство любого камня. Вот ты знаешь, что лунный камень от оборота помогает? Ежели оборотень за задницу цапнет, то надобно к тому месту лунный камень приложить. Печет, зараза, но всю скверну вытягивает, а вот змеевик от порчи да от сглаза хорош..

Элизабет не слушала гнома, она бездумно плелась за ним, с радостью и облегчением свалив на неожиданного спасителя заботу об Амадее, поэтому и не услышала предупреждения, что впереди ступеньки, с визгом пролетела мимо прижавшегося к стене тома и рухнула на идеально крутую каменную площадку

Копьем не поранилась? Ну что за бестолковка, сталактит тебе на голову!

Гном степенно и неспешно спустился следом и со смехом вылупился на поднимающуюся Элизабет.

Нет, только колено разбила да барготово платье порвала.

Зато боль отвлекла от печальных мыслей и вернула ощущение жизни. Сколько можно предаваться жалости к себе? Она молодая, красивая, богатая. Да пошли эти орки с их интригами куда подальше! А книги Эриндриэля она прикажет спалить! Вот вернется к папеньке и сразу избавится от всех напоминаний об этом лгуне!

А куда мы идем?

Да уже пришли. Отойди в сторонку.

Гном пошарил по каменкой стене, на что-то нажал, под нотами вздрогнуло, Элиза охнула и крепче уцепилась за копье.

Ты лучше сядь, а то для людишек непривычно это.

Девушка решила в этот раз послушать спутника и села на камни, прижав к груди коленки и натянув на них подол платья. Площадка еще раз вздрогнула и бесшумно начала опускаться.

Лифт, - гордо сообщил гном

Он стоял с Амадеей на плече, широко расставив крепкие ноги, и самодовольно ухмылялся в бороду.

Прямиком в «Две секиры» прибудем А там пекари да портал стационарный. Сдам вас да назад. Наши с орками вампирюг бить пошли, да как без меня закончат? Непорядок Фэю Длиннобородому в стороне от драчки находиться Фэй - это я, если чо. А у тебя имя есть, красавица?

Маркиза Элизабет Рауль. Мой отец отблагодарит тебн за наше спасение.

Да что там есть у человека, чего нет у гнома? - искренне удивился Фэй. - Скажешь спасибо, да и хватит. Сбежали-то как?

Повезло.

Элизабет совершенно не хотелось рассказывать. Хотелось лечь и заснуть, чтобы забыть все, что с нею произошло. Забыть... вычеркнуть из сердца. Разлюбить.

Она подняла голову. Словно в колодце, только и виден круг голубого неба и волчья голова на его фоне. Ми Волк опустил голову и протяжно завыл.

Поздно.

Прибыли, - Фэй первым шагнул в боковой проход, Элизабет еще раз посмотрела на скулящего волка и решительно шагнула следом.

Да пошли вы!

14. О причинах и следствиях. Эпилог

... Лукавый взгляд: трепет ресниц:      приоткрытый в восхищении ротик. Ее

грудь реагирует на каждое прикосновения. Я вожу кончиками пальцев по нежной коже, рисуя узоры, дразня, завлекая и увлекаясь сам. Мне не хочется торопиться, хочется долго и чувственно исследовать каждый миллиметр, каждую складочку, каждый изгиб идеального тела. Хочется покрывать поцелуями длинную шею, восхитительные холмики небольших грудей, целовать животик, припасть к горячей пульсирующей в такт ударов моего сердца плоти, чтобы терзать запретный плод наслаждения, пока возлюбленная не запросит пощады.

Что же ты делаешь со мной, любимая?

Какой коварный и прекрасный подарок твоя любовь. Руки, лежащие на плечах, обжигающие, ласковые. Живое податливое тело, теплое и упругое, дрожь собственного желания на кончиках пальцев. Как хочется прижаться обнаженной кожей к твоему телу, чтобы ощутить горячее прикосновение, припасть губами к маленьким холмикам грудей. Как хочется разгадывать твою тайну, тонуть в чуть безумных от вожделения глазах, касаться нежных губ - настойчивых и зовущих, целовать гладкие колени...

Хочу задыхаться от страсти в твоих объятиях.

Как я жил без тебя все эти века?

Ложь убивает любовь.

Простишь ли ты меня...

Не могу писать! - Эриндриэль отложил в сторону свиток и потянулся за чайником.

Буквы застревают на кончике пера не желая складываться в слова. Я постоянно думаю о ней.

Чувствуешь себя последней сволочью?

Шеол отступил на несколько шагов, увеличивая расстояние между собой и мишенью, и потянулся за очередной стрелой.

Она передала через графа Сореса, что расцарапает мою «мерзкую самодовольную орочью физиономии», если я появлюсь в зоне досягаемости. Но я планирую проверить. В конце концов, она не запретила мне появляться. - Шеол довольно усмехнулся.

В отличие от меня. Мне она просила передать, что не знает никакого Эриндриэля и знать его не желает. А новый роман, который мой издатель отправил Элизе в подарок, она велела отдать слугам, чтобы они использовали бумагу, в тех целях, которой она достойна. Хорошо, что листы мягкие.

Это который? «Принц Эриндриэль и вампиресса»? Ну, она еще нежно с нею поступила. Я бы заставил автора сожрать весь тираж. «Она пила мою кровь, а я пил наслаждение из источника вечной жизни, спрятанного в зияющей тьме алчущей плоти» - процитировал он. - Бред!

Между прочим, этот роман побил все рекорды предыдущих изданий! Его полностью раскупили в первые два дня продаж! Издатель готовит дополнительный тираж.

Ну что я могу сказать. Мне не понять твой успех у баб.

... Я никогда не видел существа прекраснее этого. Белокурая вамп в алом как кровь платье сидела, широко расставив ноги и прикрыв глаза. Виолончель в ее руках пела и стонала, пробуждая самые порочные желания. Тонкие длинные пальцы порхали по грифу, то обнимая его страстно, то поглаживая, то сжимая, словно в ее руках было не дерево, а плоть возлюбленного. О, как я хотел в этот момент, чтобы она сыграла чувственную мелодию экстаза и страсти на моем смычке. Ее большая налитая грудь вздымалась и опадала, словно корабль на волнах штормового океана. Нега разливалась в воздухе, и когда чарующая музыка любви утихла, мое сердце умерло вместе с нею. Я принял от нее виолончель, отставил в сторону и пал на колени перед этим совершенством. Мои руки блуждали по длинным ногам, оглаживая изящные лодыжки, круглые колени, упругие бедра. Я нетерпеливо рвался к разверзнувшейся передо мной бездне. Черная дыра поглотила мой немаленький мир, несущийся в ее коварные объятия! Я был одинокой звездой готовой погаснуть от столкновения с хаосом мироздания! Мой метеорит притягивала ее планета. Он рвался навстречу неминуемой гибели - твердый, как камень, упрямый и своенравный. Мой храбрый нетерпеливый дружок. Бездна звала, и я вошел во тьму. Удар! Еще удар! Еще! И она не выдержала напора. Взорвалась и рассыпалась в оргазме, рождаясь и умирая в моих космических объятиях...»