И снова Даррелл спал, просыпался и опять проваливался в сон. Он смутно сознавал, что едет в машине вместе с доктором Фрилингом, майором Яматоей и Дид-рой. Затем какие-то люди в белых халатах обмывали, смазывали и перевязывали его раны. Потом ему дали виски и он уже достаточно очнулся, чтобы сделать несколько глотков, благодарно ощущая, как по телу разливается животворное тепло. И снова уснул.

Потом его разбудили и провели по улице в какой-то японский дом. Там Даррелла раздели и заботливо уложили в теплую постель.

Кто-то спросил:

— У него хатасимская лихорадка?

— Да.

— Тяжелая?

— Очень.

Дарреллу казалось, что он умирает. Его мучили кошмары, все тело раздирали чудовищные пытки. В воспаленном мозгу звучали неведомые голоса. Руки и ноги кололи раскаленные иголки. Любое прикосновение к телу вызывало страшную боль. Он не мог глотать, а порой казалось, что больше не может и дышать.

— Он поправится?

— Посмотрим.

— Но ведь сыворотка…

— На это нужно время.

Даррелл любил Дидру всепоглощающей любовью. Даже в горячечном бреду он жаждал ее, но ее не было. Он слепо мчался по бесконечному темному тоннелю, в конце которого всякий раз оказывался ухмыляющийся По, поигрывавший средневековыми пыточными орудиями.

— Ты меня убил, Даррелл, — говорил он. — Теперь настал мой черед. Добро пожаловать в мою личную преисподнюю.

Порой Даррелл осознавал, что бредит. В другое время бред казался явью. Он снова бродил по заводям и гротам залива Чезапик, охотился на уток, плавал на яхте. В уютном доме из розового кирпича ждала Ди. Они были счастливы.

— Доктор Фрилинг?

— Сэм выздоровел. Можете разбудить его.

Даррелл открыл глаза. В ноздри ударил сладостный аромат. Он повернул голову — на подушке рядом с ним раскинулись черные кудри. Ди!

Дидра— чудесная, любимая, обожаемая Дидра — оперлась на локте и с улыбкой посмотрела на него. Как приятно было снова оказаться с ней в одной постели. Даррелл обвел глазами комнату и понял, что находится у себя дома, в Токио. За окнами было темно. Он даже не представлял, сколько времени проболел. Тело еще ныло, но не слишком сильно. Даррелл посмотрел на свою, уже ставшую привычной, японскую мебель, потом перевел взгляд на багряный клен, высившийся в саду за окном. И улыбнулся Дидре.

— Привет, — сказал он.

— Здравствуй, ленивый любовничек, — улыбнулась она в ответ.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как никогда замечательно. Готова, хочу и могу.

— А Билл?

— Он уже вышел на работу. В течение ближайшей недели он заменит тебя в конторе, так что пока нам с тобой заняться нечем, кроме сам знаешь чем. — Она многозначительно улыбнулась и скинула прозрачную рубашечку. — Я соскучилась и сгораю от нетерпения.

Даррелл ухмыльнулся и провел пальцами по подбородку. Он зарос недельной щетиной. Но Дидра не стала баловаться, когда он поцеловал ее.

— А что с чумой? — спросил он.

— Ее обуздали. За последние три дня никто не умер. Доктору Фрилингу удалось сотворить чудо с помощью крови Иоко. Этому дьявольскому вирусу конец.

— А Йоко?

— Она с Биллом. Где ей еще быть?

— По?

— Майор Яматоя потратил много времени на поиски его тела. Почти два дня. От него не много осталось. — Дидра рассмеялась и поцеловала его. Ее атласное тело прижалось к нему. — Господи, Сэм, зачем нам сейчас болтать о всякой ерунде? У нас впереди целая неделя. А то и больше. Если, конечно, генерал Дикинсон Мак-Фи не придумает тебе новое задание. Но неделя у нас есть.

— Я голоден, — пожаловался Даррелл.

— Замечательно. Это хороший признак. Я тебя накормлю — потом!

Даррелл зевнул. За окном зажглись фонари. Защебетали потревоженные птички. Кто-то бранился по-японски.

— Сэм!

— М-мм?

— Я здесь, Сэм!

— Да, милая.

Он снова зевнул и крепко уснул.