— Консервный завод! — резко выкрикнул майор Яматоя.

— Что?

— Консервный завод — в Хатасиме! — разъяренно проорал Яматоя.

На другом конце провода, в Сендае, полицейский инспектор замолчал, потом озадаченно промолвил:

— Я не понимаю…

— Рыба, которую выловили рыбаки в Хатасиме, — со вздохом сказал майор Яматоя, утирая носовым платком внезапно взопревший лоб. — Позавчера днем к причалу пристали несколько лодок с рыбой. Эту рыбу доставили на консервный завод и переработали. Она ведь тоже может оказаться зараженной!

— Каким образом?

— Не ваше дело. Мы должны срочно проследить за всеми партиями консервов, которые развезли с этого завода в течение последних четырех дней. Вы поняли? Приступайте! Не теряйте ни минуты.

— Но…

— Болван! Рыба может быть заражена. Ее обрабатывали смертельно больные люди. Вот все, что вы должны знать. Куда поступают консервы и остальная рыба из Хатасимы?

— Прямо сюда, в Сендай, Яматоя-сан. Я проверю все склады и оповещу все торговые компании. Вся беда в том, что свежую рыбу уже наверняка распродали по магазинам, лавкам и ресторанам…

— Приступайте к работе, — сказал Яматоя. — Днем я должен знать, кому продали все продукты, поступившие из Хатасимы за эти четверо суток. В противном случае, инспектор, вам самому придется торговать рыбой до конца жизни. — Чуть подумав, он добавил: — Если останетесь в живых.

— Извините, не понял, Яматоя-сан.

— Ничего. Я сам с собой говорю.

Яматоя положил трубку и уставился на свои дрожащие руки, словно видел их впервые в жизни.