Кристиан лежал на кровати в квартире Алессандры, прижимая ледяной компресс к переносице. Глаза его были закрыты, но он слышал, как Алессандра разлила кофе по чашкам и поставила их на стеклянный столик рядом с ним.

Там, в офисе Рокко, Габриэль все-таки сбегала за льдом. Сам Рокко ушел из здания.

Он раскрыл их обман мгновенно. Кристиан так и предполагал.

– Ты ведь специально позволил ему ударить себя?

Открыв глаза, он посмотрел на Алессандру. Она запачкала джинсы кровью и поэтому переоделась в короткую черную юбку. Ее ноги сияли восхитительной наготой.

Приподнявшись, он отложил лед:

– Да, специально.

– Почему?

– Лучше сейчас, чем во время свадьбы.

– На свадьбе его не будет. Я сказала, что не хочу его там видеть.

– Ты еще передумаешь, – усмехнулся Кристиан. Он знал, насколько близки брат и сестра Монделли.

– Я уже говорила тебе: не пытайся мною командовать! Мне вполне хватило брата, вечно считавшего, что он имеет право управлять моей жизнью. – Она плюхнулась на диван и потерла глаза, размазывая макияж. – Ты в курсе, что я всегда отказывалась работать с Домом Монделли?

– Да, Рокко на это жаловался.

– Жаловался? – Алессандра поморщилась. – Несколько месяцев назад он попросил меня провести съемки к запуску новой линии. Впервые в жизни я согласилась. Я полагала, что уж теперь-то он относится ко мне как к равной, а не как к младшей несмышленой сестричке. Я думала, что меня пригласили из-за качества моей работы, а не из-за родства. Но я ошибалась. Он по-прежнему думает, что лучше меня разбирается во всем. – Она тяжело вздохнула. – Я люблю брата. Но он должен понять, что я уже не ребенок. Я сама принимаю решения. Они не обязаны ему нравиться, но он должен как минимум их уважать. А если он на это не способен, пусть держится от меня подальше.

– Мы просто шокировали его своей новостью. Он придет на свадьбу.

– Пусть делает что хочет. – Алессандра нервно сглотнула. – Ничего себе, избежали скандала! Журналисты мигом узнают, что он избил тебя!

– Не обязательно.

Она приподняла красиво изогнутую бровь:

– По меньшей мере десять человек видели, как мы выходили из офиса Монделли и как ты прижимал к носу пакет со льдом. А сейчас у тебя синяки под глазами. Как ты собираешься это объяснять?

– Я всегда ношу темные очки, так что моих глаз никто не увидит.

– Это даже не смешно!

Видя, как нервничает Алессандра, Кристиан наклонился к ней и проговорил, стараясь вложить в свои слова как можно больше убедительности:

– Скандала не будет. Мы замнем его в самом начале.

– Как?

– Мы прямо сейчас объявим о свадьбе. Разошлем сообщение прямо сегодня.

– Но тогда пресса просто сойдет с ума!

– Конечно. Но тогда им будет о чем писать, и это отвлечет их от слухов про твоего брата и меня. Тебе придется сейчас же полететь в Афины, заранее, вместе со мной…

– Ни за что!

– Но мы же договорились, что ты прилетишь туда ко мне…

– Но я не соглашалась провести с тобой там лишнюю неделю!

– Так будет безопаснее. Здесь тебя будут преследовать папарацци…

– Ну и что! – Ее глаза засверкали. – Я не могу вот так взять и уехать! У меня полно работы. Мне и так было непросто освободить время для свадьбы и медового месяца. Но, по крайней мере, я могла заранее предупредить редакторов и модельеров, с которыми работаю. Если улечу сегодня, я подведу их, причем в самую последнюю минуту.

– А какие у тебя варианты? Остаться здесь, в Милане, и в одиночку общаться с репортерами? Ты же просила у меня поддержки? Вот я и пытаюсь тебя поддержать!

– Почему именно мне надо уезжать? Почему бы тебе не остаться здесь?

– Я должен быть в Афинах. У меня важные дела на следующей неделе.

– Значит, твои дела важнее моих?

– Нет. – Выругавшись сквозь зубы, он взял в руки кружку с кофе. – То есть да.

Подняв взгляд на Алессандру, он понял, что она готова ударить его. Сколько же в ней пыла! А ведь со стороны она всегда казалась воплощением холодного благоразумия. При мысли о том, что ему, единственному из мужчин, удалось пробить стену ее холодности, его грудь наполнилась страстью.

Пройдет совсем немного времени, и он вновь заключит ее в объятия. Он не сомневался, что она по-прежнему хочет его.

При мысли о том, что она вновь окажется в его постели, страх перед свадьбой уступал место куда более приятным чувствам.

Но сейчас мысли о сексе с Алессандрой могли подождать. Он обещал, что не притронется к ней до свадьбы, и намеревался сдержать слово.

– Позднее мы с тобой согласуем наши планы, что бы ничьи обязательства не пострадали. – Он вернулся к разговору. – Но сейчас, боюсь, мои дела действительно важнее.

Один из крупнейших греческих банков, сильнее других пострадавший от кризиса, столкнувшись с серьезными финансовыми проблемами, обратился к Кристиану за советом и рекомендациями. У него болела душа за страдания соотечественников, живущих в той же нищете, что и он когда-то, и вынужденных день за днем бороться за выживание. Поэтому он с радостью согласился помочь.

– Это просто…

– Впрочем, есть еще один вариант, – откликнулся он, понимая, что Алессандра тут же отвергнет его предложение. – Ты можешь остаться на вилле Монделли. Она хорошо охраняется, и репортерам туда не пробраться.

– С братом?! Да я лучше укроюсь в монастыре!

– Что ж, я предложил тебе два варианта. Но у тебя остается и третий – остаться в Милане и общаться с журналистами.

– Я останусь.

«Theos, дай мне терпение!» – взмолился про себя Кристиан. Эта женщина была еще упрямее, чем ее брат!

– И будешь в одиночку отвечать на вопросы репортеров?

– Это будет легче, чем в прошлый раз. Пусть уж лучше задают мне вопросы о нашей свадьбе, чем пересказывают, кто еще назвал меня шлюхой!

– Они так говорили с тобой? – удивился Кристиан. Он знал о разразившемся когда-то вокруг нее скандале, но представлял его содержание лишь в общих чертах.

– Именно так. А сейчас я в безопасности. По крайней мене, ко мне в квартиру их не пропустит консьерж.

– И кто же называл тебя шлюхой? – настойчиво спросил он, не в силах отделаться от этой шокирую щей новости. Кто бы то ни был, он заставит их за платить за это.

Поймав себя на этой мысли, он удивился собственной кровожадности. Он редко дрался даже в детстве и, когда соседские мальчишки, объединяясь в шайки, шатались по улицам, предпочитал проводить время, зарывшись в книги, мечтая выбраться из этой среды. Его считали чокнутым и поколачивали при каждом удобном случае, хотя он каждый раз давал обидчикам сдачи. Но в шестнадцать лет он за несколько месяцев вырос чуть ли не на голову. Кроме того, в то время он подрабатывал на рыбном рынке, перетаскивая тяжелые ящики со свежевыловленной скумбрией и сардинами, и его крепкие мускулы вполне гармонировали с высоким ростом. Его мучители быстро поняли, что он уже не тот худощавый слабак, зарывшийся в книги. После того, как он сломал нос главному зачинщику и поставил пару фингалов его подручным, его наконец оставили в покое.

Впервые с той далекой поры он захотел ударить человека.

Никто не смел называть Алессандру шлюхой.

– Многие. – Она пожала плечами.

– Как они могли? Ты же была еще ребенком.

– Мне было семнадцать. Я вполне могла лучше думать о том, что делаю.

– Неужели ты винишь себя?

– Только в том, что поверила лжи, которой потчевал меня Хавьер. – Она смотрела куда-то сквозь Кристиана. – Нельзя доверять тому, что говорит мужчина.

– Не все мужчины – лжецы, – убежденно произнес он.

– Кроме моего брата, я не встречала ни одного мужчины, который не лгал бы. Поверив Хавьеру, я потеряла все. Дед следил за мной, как тюремщик, друзья отвернулись от меня: родители запрещали им со мной общаться, чтобы я не испортила их. Рокко прошел через массу унижений, читая лживые гнусные комментарии о своей младшей сестре. Прости, Кристиан, но я никогда не смогу поверить тебе. Максимум – я буду стараться. И надеяться, что ты будешь не слишком часто позволять себе опрометчивые поступки.

– Я никогда не подвергну тебя унижению или неуважению. – Приподнявшись на кровати, он потянулся к ней и погладил ее по шее.

Theos! Лишь на миг он коснулся ее мягкой кожи, вдохнул ее запах, – и возбуждение жаром охватило его. Его член напрягся от воспоминаний о том, как их тела сливались воедино…

– Ты будешь моей женой, и я намерен всерьез от нестись к своим супружеским обетам.

– Уверена, Хавьер говорил своей жене то же самое.

Алессандра пристально посмотрела ему в глаза. Его рука все еще лежала на ее шее, до нее донесся запах его тела, и вдруг она потеряла нить разговора, погрузившись в воспоминания о той ночи два месяца назад…

Моргнув, она вернулась к реальности:

– Когда жена Хавьера увидела те фотографии, на которых он целовался с девушкой раза в два моложе его, ее сердце, должно быть, было разбито.

Эти ужасные, обличительные фотографии.

Ее дед и брат поехали по делам в Нью-Йорк. Экономка виллы Монделли взяла выходной. Алессандра оказалась в доме вдвоем с мужчиной, который, как все полагали, должен был давать ей уроки математики во время летних каникул.

Именно она предложила ему отправиться пообедать в уединенный отель неподалеку. Хавьер жил далеко от этих мест, и его никто не мог узнать.

Она отчаянно хотела делать то, что делают все нормальные пары, не скрывая своих чувств. Это была отличная возможность. Она доверилась ему, когда он предложил держать их любовь в секрете до той поры, когда ей исполнится восемнадцать и она окончит школу.

Какой взрослой она себя чувствовала, прогуливаясь рука об руку с мужчиной, который в будущем должен был стать ее возлюбленным! Как же наивна она была!

Они пообедали в шикарном отеле, и она оплатила счет. Они не обратили внимания на то, что в холле отеля слонялось как минимум полдюжины папарацци, ожидая прибытия одного из самых перспективных голливудских холостяков. Но они сразу опознали ее. Их обличительные снимки на следующий день вышли во всех итальянских газетах. На этих фотографиях они держались за руки и целовались украдкой, и их торопливые поцелуи выглядели куда менее невинными, чем они были в действительности.

В тот день она видела этого труса в последний раз. Дед и брат были в Нью-Йорке, и до конца выходных она одна держала осаду против репортеров. Они толпились у входа, когда на виллу приехала жена Хавьера. Она колотила в дверь до тех пор, пока Алессандра, придавленная чувством вины, не открыла дверь, желая принести искренние извинения. Но ей не дали шанса сказать хоть слово. Как только она открыла дверь, женщина плюнула ей в лицо, ударила ее по щеке и выкрикнула слово puttana – проститутка. Папарацци не упустили ни единого кадра.

Когда брат и дедушка вернулись, ничего уже нельзя было исправить.

– Почему ты не попыталась оправдаться? – спросил Кристиан.

– Рокко и nonno запретили мне. – Она вымученно засмеялась. – Они были страшно злы на меня.

– На тебя? Твой учитель воспользовался твоей неопытностью. Было бы разумнее злиться на него.

– Да, они были в ярости от его поведения. Но это не отменяло того факта, что я шаталась где-то с мужчиной вдвое старше меня. Они запретили мне общаться с прессой, заявив, что я и так навлекла на семью достаточно позора.

Пробормотав ругательство, Кристиан поднялся. Ее шее, где только что лежала его ладонь, внезапно стало холодно. Вздрогнув, она поднялась и встала перед ним:

– Если я улечу с тобой сегодня, моя карьера рухнет. Ни один редактор, ни один модельер больше не согласится мне доверять. А работа – единственное, что для меня важно, единственное, что придает моей жизни смысл.

– А как насчет нашего ребенка? Ему в твоей жизни найдется место?

– Не переворачивай мои слова с ног на голову. Когда родится ребенок, все изменится, я это отлично понимаю и готова к этому. Но сейчас я здорова и вполне могу работать.

– Меня это беспокоит. Ты не должна рисковать своим здоровьем.

В своей жизни я сама принимаю решения. Не надо так навязчиво заботиться о моем здоровье. Ты сам помнишь, что сказал врач: я вполне здорова и могу жить обычной жизнью. В конце концов, я найму телохранителя и буду выходить из дома лишь в его сопровождении. Я обещаю, что сумею защитить ребенка.

– Я сам найму тебе телохранителя. – Кристиана не слишком успокоили ее слова. – И дай мне честное слово, что при любых опасениях ты тут же позвонишь мне.

– Обещаю.

Он посмотрел на нее долгим, испытующим взглядом, затем кивнул:

– Что ж, придется поверить, что ты сдержишь слово.

Она заслужила эти слова.

«Добро пожаловать в Афины!» – подумала Алессандра.

Как только Алессандра сошла с трапа частного самолета, принадлежавшего Кристиану, как два охранника, словно материализовавшись из воздуха, подхватили ее багаж и вместе с ней двинулись к пуленепробиваемому автомобилю с затемненными стеклами.

Еще неделю назад она считала бы, что это слишком. А она-то считала своего брата и деда склонными к гиперопеке! После истории с Хавьером они не спускали с нее глаз. Многие годы она потратила на то, чтобы обрести свободу, и, наконец добившись ее, начала сама распоряжаться своей жизнью. И вот теперь она оказалась во власти мужчины, который желает взять ее жизнь под такой же контроль, от которого она бежала!

Кристиан возвел гиперопеку в ранг искусства.

Он не просто прикрепил к ней телохранителя. Он нанял целый элитный взвод суровых отставных вояк. Они были неотличимы друг от друга, никогда не улыбались и не позволяли себе обменяться с ней хотя бы невинной шуткой. Стоило ей переступить порог квартиры, как один из них неслышно возникал рядом с ней. Их присутствие смущало Алессандру, и все же, несмотря ни на что, она была благодарна Кристиану. Пресса бушевала куда сильнее, чем в то время, когда ей было семнадцать. Тогда, восемь лет назад, ее осаждали в основном итальянские репортеры да немного британцев. В этот раз вокруг нее толпились журналисты из Греции, Америки, Франции… Она могла поклясться, что однажды ей пытался задать вопрос какой-то японец. Она заранее знала, что новость о ее помолвке с Кристианом вызовет бурю, но не была готова к подобному безумию.

Внучка великого Джованни Монделли, сестра Рокко Монделли, знаменитого и весьма успешного главы модного дома, только что женившегося на одной из знаменитейших супермоделей, Алессандра Монделли, знаменитый модный фотограф, еще в семнадцать лет оказавшаяся в центре скандала, выходит замуж за выходца из низов, греческого миллиардера, финансового гения с внешностью голливудской звезды!.. Для репортеров это была просто-таки история мечты.

Для Алессандры это был сущий кошмар. На людях она не снимала темных очков, успевая ответить едва ли на один вопрос из сотни обращенных к ней.

– Вы радуетесь предстоящей свадьбе?

– Конечно. – Она старательно изображала загадочную улыбку.

Точно так же репортеры осаждали Кристиана, тоже не снимавшего темных очков, и Рокко, который их просто-напросто игнорировал. Слухи о драке между двумя мужчинами, появившиеся несколько дней назад, подогревали ажиотаж.

Радуясь, что она наконец выбралась из этого кошмара, Алессандра откинулась на сиденье и стала разглядывать Афины. Старинные стены – некоторые не тронуты временем, другие покрыты трещинами, уродливые многоэтажки и великолепные виллы… Этот город одновременно был космополитичным и древним. Воистину город контрастов!

Она ощутила, как радостное волнение овладевает ею.

Ей предстояло провести в Афинах шесть дней, оставшихся до свадебной церемонии. Она опасалась, что, не зная здесь никого, будет отчаянно скучать. Но теперь она поняла, сколько возможностей таит в себе этот город. Разумеется, если она сумеет хоть куда-нибудь добраться. Ей начинало казаться, что им вряд ли суждено попасть в гостиницу до заката. А она-то считала, что в Милане ужасное движение!..

Однако в конце концов автомобиль притормозил перед воротами с охраной, которые медленно раздвинулись, открыв огромное белое здание с колоннами по обе стороны двери. Казалось, именно в таком доме могли жить греческие боги.

Стоило машине остановиться, как ее багаж подхватили и унесли, а ее препроводили в холл.

– Мне нужно регистрироваться? – спросила она у встречавшей ее управляющей отеля.

– Нет, despinis, – откликнулась та. – Все уже сделано.

«Это все Кристиан», – подумала она, и от мысли, что она скоро встретится с ним, в животе у нее потеплело. Всю эту неделю она была очень занята, и все же мысли о нем приходили в голову регулярно. «Это все беременность, гормоны», – твердила она себе.

– Где же остальные гости? – спросила она управляющую по пути к лифту.

– Они начнут прибывать завтра. Сегодня вы – единственная гостья.

Странно. Она никогда не слышала об отелях с одним-единственным постояльцем.

Ее люкс был одним из двух номеров на верхнем этаже. Другой, как она догадывалась, предназначался для Кристиана.

Войдя в номер, она не смогла сдержать радостного изумления при виде богатой и изысканной мраморной кладки и великолепных видов из окон. Одно из окон выходило прямо на Парфенон.

За свою жизнь она останавливалась во многих шикарных отелях, но богатство и изысканность этого места казались воистину сказочными.

– Вы пообедаете в номере или предпочтете спуститься в ресторан? – поинтересовалась управляющая.

– Я поем на балконе, – отозвалась Алессандра. Бегло просмотрев меню, она выбрала салат из помидоров с гренками – простое и здоровое блюдо, которое поможет ей не испытывать голода до вечера, когда к ней присоединится Кристиан…

При мысли о нем у нее бешено заколотилось сердце.