Когда Алессандра вышла из ванной, единственным звуком, который слышал Кристиан, были гулкие удары его собственного сердца.

Раздевшись, он сидел на кровати, в тусклом свете ночника, накинув простыню на бедра. Алессандра, вся в белом, медленно подошла к нему.

– Сними халат, – хрипло проговорил он.

Алессандра понимающе улыбнулась. Дрожащими руками она развязала пояс, и одежда упала к ее ногам.

Кристиан не мог отвести от нее взгляд. Он хотел записать этот момент в своей памяти, чтобы можно было переживать его снова и снова.

Theos, она была еще красивее, чем представлялась ему в мечтах! Белое кружево белья резко выделялось на ее золотистой коже. Груди были полными, набухшими, и кружевной бюстгальтер, подчеркивавший ложбинку между ними, едва скрывал ее темные соски, которые он так хорошо помнил.

Приподнявшись, он протянул руку к ее округлому бедру, просунув палец под пояс, поддерживавший чулки. Другой рукой он провел по мягкой коже ее живота, лишь слегка округлившегося со времени их последней встречи.

Она положила руку ему на плечо, и его окутал ее знойный аромат. Никогда в жизни он не встречал еще такого запаха, который к тому же так подходил его обладательнице – сладкий, мускусный и сильный.

Обеими руками он взял ее за бедра и притянул к себе. Глубоко втянув ноздрями ее аромат, он поцеловал изгиб ее шеи и почувствовал, как она дрожит.

Ноющая боль в паху, которую он всегда испытывал в ее присутствии, сейчас усилилась многократно. Возбуждение его разгоралось все сильнее. Когда они впервые занимались сексом, он вошел в нее безо всяких церемоний. Узнав, что она девственница, он был шокирован прежде всего мыслью о том, что мог сделать ей больно. Он гладил ее по волосам, по телу, осыпал поцелуями – до тех пор, пока не почувствовал, что она наконец расслабилась.

Она отзывалась на каждое его движение, так стремилась дарить наслаждение ему в ответ… Она была истинным откровением.

Сейчас он хотел наслаждаться каждым моментом, впитать в себя ее вкус.

В этот раз боли не будет. Только удовольствие.

Обняв ее и поглаживая по волосам, он уложил ее рядом с собой и прижался губами к ее мягким, пухлым губам. Глубоко вздохнув, она вцепилась руками в его плечи, царапая их, и открыла рот, пропуская его язык в жар своего дыхания. Его пальцы шарили по ее спине, вновь и вновь прикасаясь к ее шелковистой коже, спускались к ее бедрам до самых чулок.

Оторвавшись от его рта, Алессандра провела губами по его шее, щекоча его распущенными волосами.

– Ты божественно вкусен, – промурлыкала она, и от этих слов грудь его наполнилась гордостью. Схватив ее волосы, он оттянул ее голову назад, посмотрев ей прямо в глаза:

– Это ты божественна.

Она улыбнулась почти застенчиво и тут же приникла к нему с поцелуем. Она целовала его глубоко, страстно, проводя пальцами по его волосам.

Кристиан расстегнул застежку на ее бюстгальтере. На секунду оторвавшись от него, Алессандра вынула руки из лямок и бросила бюстгальтер на пол.

Еще в первую их встречу он был заворожен ее грудью – размером, вкусом, тем, сколь идеально она ложилась в его ладонь. От беременности ее груди набухли. Он не знал, игра ли света тому причиной, но теперь ее соски казались темнее, ярко выделяясь на бледной коже.

Он был единственным человеком на земле, знавшим, что груди Алессандры – самая бледная часть ее тела.

Слегка приподняв ее грудь руками, он наклонился и взял в рот один из сосков. Алессандра, застонав, вцепилась пальцами в его волосы и откинулась, подаваясь грудью к нему. Он поддержал ее под спину ладонью. Другая рука шарила по ее бедрам, нащупывая застежки чулок. Перед тем как стянуть их, он нежно погладил невероятно нежную кожу над резинками пояса. Он вновь ухватил ее за волосы и впился в ее губы, наслаждаясь их сладким, терпким вкусом, мгновенно лишившим его способности думать о чем-либо ином.

Не сумев справиться с застежками пояса, он потянул чулок вниз, почувствовав, как тонкая ткань рвется под его пальцами. Он проделал то же со вторым чулком и, ухватив ее за ягодицы, с силой уложил ее на спину. От этого движения простыня соскользнула с его бедер, обнажив напряженный член, который терся о ее бедро, воспламеняя его кровь, разносившую волны жара во все уголки тела.

Присев, он внимательно посмотрел на нее, замечая и отрывистое дыхание, и затвердевшие от возбуждения соски. Не в силах противиться искушению, он вновь поцеловал ее – требовательно, сильно. Алессандра обвила руками его шею и обхватила ногами за талию, притягивая к себе.

– Подожди, – шепнул он, вставая на колени.

Она приподнялась на локтях и недовольно посмотрела на него, часто дыша.

– Скоро, – пообещал он, поцеловав ее в шею и укладывая обратно на спину.

Он покрывал поцелуями ее грудь, постепенно спускаясь к животу. Она довольно заурчала. Кристиан медленно стянул с ее ноги порванный чулок, не спеша проводя пальцами по ее колену, икре, тонкой лодыжке.

– Я мечтала о том, как ты сделаешь это, – задыхаясь, прошептала она.

Неужели она мечтала о нем?

В ответ он наклонился и поцеловал ее обнаженную стопу. Затем он медленно начал двигать губами вверх по ее ноге, облизывая и целуя ее снизу вверх, до нижней поверхности бедра и еще выше, к промежности. Прижавшись губами к ее трусикам, он глубоко вдохнул запах ее женского естества, и от желания у него закружилась голова.

Справившись с собой, он медленно стянул с ее ноги оставшийся чулок.

Теперь на ней оставались лишь кружевные трусики. Кристиан жадно, с наслаждением смотрел на жену.

Она была совершенством.

И она принадлежала ему.

Алессандра медленно поднялась и тоже встала на колени, лицом к лицу с Кристианом.

– Теперь моя очередь, – шепнула она. Ее глаза сияли.

С неожиданной для столь хрупкой девушки силой она опрокинула его на спину. Тихо засмеявшись, она схватила Кристиана за запястья и подняла его руки над головой.

Это был самый сексуальный момент его жизни: Алессандра, прижавшая его своим телом, ее полные груди возле его лица… Он пытался дотянуться до них губами, но она с улыбкой уворачивалась, намеренно дразня его. Всякий раз, когда она отводила грудь от его губ, ее промежность касалась его напряженного члена, но трусики мешали ему проникнуть внутрь ее тела.

Она наклонилась и поцеловала его в губы, не выпуская рук. Он мог вывернуться из ее хватки в один момент, но вместо этого с жаром ответил на поцелуй, с радостью принимая наслаждение, которое она дарила ему.

Наконец она отпустила его запястья и, поцеловав в подбородок, стала медленно спускаться ниже. Ее нежные пальцы и губы не оставили нетронутым ни одного участка кожи на его груди, продолжая двигаться все ниже. Наконец она дошла до низа живота и, не трогая член, начала покрывать поцелуями кожу вокруг него, сжимая в пальцах мошонку. То и дело ее язык касался его яичек, словно пробуя их на вкус.

Ее движения были неловкими, неопытными, но это лишь добавляло сексуальности происходящему.

Все это было для него.

Наконец ее язычок коснулся основания его члена.

Его тело словно пронзила молния, с губ сорвался хриплый стон. Он вцепился пальцами в простыни и изо всех сил сжал зубы, пытаясь сфокусировать взгляд на потолке.

На мгновение ему показалось, что он вот-вот кончит.

– Что-то не так? – Остановившись, она бросила на него беспокойный взгляд.

Кристиан не мог выговорить ни слова. Покачав головой, он сел и, сжав ее лицо в ладонях, жадно приник к ней с поцелуем. Их руки и ноги сплелись, и они вновь упали на кровать. Его тело накрыло тело Алессандры. Казалось, они оба растворились в поцелуе, не в силах разомкнуть губ.

Он стянул с нее трусики и отбросил их, она обхватила его талию своими длинными ногами. Теперь ее горячая промежность прижималась к его напряженному телу.

И вот он уже был внутри ее, вонзаясь в жаркую плоть, дрожа от облегчения.

Его поцелуй стал менее требовательным. Он стал медленно двигаться внутри ее. Ее нежные стоны воспламеняли его, ее губы бросали в жар, каждое касание ее пальцев словно искрами жгло кожу.

Он открыл глаза и увидел, что Алессандра удивленно смотрит на него.

Взяв ее за запястье, он прижал ее руку к кровати рядом с ее головой. Не отпуская ее, он продолжал впиваться в ее губы со все возрастающей жадностью, двигаясь внутри ее все сильнее, все яростнее. Ему казалось, что его тело сливается с ней воедино.

Он скорее почувствовал, чем услышал, момент ее оргазма. Мышцы ее влагалища сжали его член, губы словно застыли, и она издала тихий, едва слышный стон.

Он почти не осознал, в какой момент кончил сам. Его чувства были слишком полны Алессандрой, он не отрываясь наблюдал за последними судорогами ее оргазма.

Наконец, испытав облегчение, он уткнулся лицом в ее шею, следя, чтобы не надавить ей на живот, и наслаждаясь необыкновенным, никогда ранее не испытанным им чувством теплоты во всем теле.

Вскоре он почувствовал, что его клонит в сон, и аккуратно освободил Алессандру от тяжести своего тела. Она повернулась и с удовлетворенным вздохом устроилась в его объятиях.

Он проснулся через несколько часов. На улице было еще темно, в окно лился яркий лунный свет.

Алессандра, прижавшись к нему, глубоко дышала. Ее волосы щекотали ему шею и подбородок. Он аккуратно убрал их, изумляясь их шелковистости, и попытался вновь заснуть. Но сон не шел.

Слишком много мыслей крутилось у него в голове, слишком много чувств бередило душу. Он тяжело дышал.

В первый раз он спал рядом с ней тогда, в ее квартире в Милане. И тогда он не мог избавиться от навязчивых мыслей и тяжесть на сердце мешала ему вздохнуть.

Но сейчас все было куда хуже.

Еще в ресторане Миколая он почувствовал, что они становятся слишком близки. После визита к его матери эти чувства переросли в уверенность. Тогда он улетел в Нью-Йорк – в первую очередь, чтобы пообщаться с Рокко, но еще и для того, чтобы привести свои мысли в порядок и подготовиться к предстоящим изменениям в жизни.

Брак ничего не изменит, уговаривал он себя тогда. Он ограничит присутствие Алессандры в своей жизни, как сделал это с матерью. Они будут жить рядом, но не вместе.

Зато они вновь занимались любовью… При этой мысли что-то ожило внутри его. Он впервые почувствовал эту непонятную тяжесть, еще когда они обменивались клятвами. Но тогда он решил отложить мысль о ней на потом. И вот теперь она вновь ожила и еще сильнее давила на него, ощущаясь почти как физическая боль.

Но прежде, чем он сумел задуматься об этом чувстве, Алессандра зашевелилась в его объятиях и, мгновенно пробудившись, поцеловала его в губы – горячо, страстно.

Он ответил на поцелуй с той же страстью. Когда она села на его мгновенно затвердевший член, он хрипло застонал.

На сей раз он позволил ей взять инициативу в свои руки и не двигался, лишь аккуратно поддерживая ее за талию. Луна заливала ее ярким светом, и Кристиан замечал каждый мельчайший признак наслаждения на ее лице: приоткрытые губы, затуманенный взгляд… Ее стоны становились все сильнее, все громче, пока она наконец не упала на него в изнеможении. Он прочувствовал ее оргазм с той же силой, что и свой собственный: каждый спазм мышц ее влагалища усиливал его собственное наслаждение до каких-то невероятных, не испытанных им ранее пределов.

Когда все закончилось и Кристиан уже думал, что Алессандра вновь задремала, она, приподнявшись, запечатлела поцелуй на его груди.

– Я, пожалуй, могу привыкнуть к этому, – сонным голосом сказала она с улыбкой.

Кристиану показалось, что в ее голосе прозвучала надежда.

Его глаза широко распахнулись.

Он вспомнил ее взгляд в тот момент, когда они произносили свои обеты. Теперь он понимал, что в нем сквозило: надежда.

Алессандра надеялась, что у их брака есть будущее.

И теперь он больше не мог думать о том, что они смогут просто заниматься сексом, когда захотят.

Если он не будет держаться от нее на расстоянии, скоро он сможет причинить ей боль.

Он осторожно выпутался из ее объятий и встал.

– Ты куда? – пробормотала она.

– Попить. Спи, я сейчас вернусь.

Он должен защитить ее. От себя самого.

Алессандра набросила халат и пошла в душ, слыша, как там шумит вода.

При мысли о том, что она может принять душ вместе с ним, намыливать его великолепное тело, она покраснела.

Потянувшись, чтобы отогнать сон, она дернула ручку ванной комнаты. Заперто.

Она попробовала еще раз. Бесполезно.

Она не знала, зачем он заперся, – она вообще мало знала о мужских привычках в том, что касается секса. Но ее удивило его желание принять душ в одиночестве после того, что происходило между ними в постели.

При мысли о прошедшей ночи жар, охвативший ее, стал сильнее, низ живота налился тяжестью.

В этот раз все оказалось даже лучше, чем в ее воспоминаниях о той, прошлой встрече. Теперь ей хотелось лишь одного – провести весь день в постели с Кристианом. Воспоминание портил только момент пробуждения, когда она обнаружила, что его половина кровати пуста.

Она решительно направилась во вторую ванную. Она намеренно оставила дверь открытой – он должен понять это приглашение.

Она несколько минут тщательно намыливалась под душем, затем вымыла волосы… в конце концов она заскучала.

Она быстро вытерлась, высушила полотенцем волосы, нанесла крем на лицо. Мгновение поколебавшись, вновь набросила халат – она пока еще чувствовала себя не настолько уверенно, чтобы разгуливать голышом при ярком дневном свете.

Дверь его ванной была открыта. Может быть, он заказывает завтрак?

Войдя в гостиную, она обнаружила Кристиана за столом. Полностью одетый, он работал за ноутбуком. Увидев ее, он улыбнулся:

– Доброе утро.

Она медленно кивнула, удивленная тем, что он уже сел за работу. Неужели ему обязательно сейчас работать? Даже одежда на нем была рабочая – белая рубашка и синие брюки в тонкую полоску.

– Ты собираешься лететь в Марракеш в таком виде? – поинтересовалась Алессандра. Днем они должны были лететь в четырехдневное свадебное путешествие.

– Боюсь, поездку придется отложить, – спокойно произнес он. Ее сердце упало. – У меня возникли неожиданные дела.

– Опять?

– Ты же знаешь, я занимаюсь финансами. Когда у компании случаются финансовые проблемы, действовать приходится быстро.

– Я понимаю. Но почему именно ты? Неужели в этот раз больше никто не сможет сыграть роль спасителя?

– Больше некому.

Алессандра подозрительно прищурилась:

– Но ведь наш медовый месяц должен был убедить весь мир, что мы и правда любим друг друга? – При этих словах сердце у нее болезненно сжалось – она сама не поняла почему.

– Месяц назад я стал советником афинской судовой компании. Один из моих сотрудников, просматривая финансовые документы, нашел огромную дыру в бюджете фирмы. Если мы не закроем эту дыру за два дня, пятьдесят тысяч человек не получат зарплату. Этим людям нужно оплачивать счета, платить за жилье, кормить детей. Мы поедем в Марракеш позднее.

Как она могла спорить с этим? Если бы она попыталась, выглядела бы законченной эгоисткой.

Она холодно смотрела на Кристиана, размышляя о том, действительно ли он лжет, или ей это померещилось от разочарования? Четыре дня в Марракеше, когда можно было лишь лениво валяться на солнце и заниматься любовью, казались ей раем.

Нет, в реальности кризиса она не сомневалась. Но правда ли он был единственным, кто мог его разрешить?

Изобразив улыбку и стараясь не показать своего разочарования, она произнесла:

– Что ж, если ты будешь занят в эти дни, я возвращаюсь в Милан. Там у меня немало дел.

– Нет. Ты останешься в Афинах.

– Ты что, приказываешь мне?..

Кристиан тяжело вздохнул:

– Если ты вернешься в Милан одна, на следующий день после свадьбы, это возбудит подозрения. Люди по верят, что мы отложили медовый месяц из-за финансового кризиса: ведь кризис охватил всю Грецию. Но жену, которая отказывается быть рядом с мужем в таких обстоятельствах, они не поймут. Чтобы ни у кого не возникло сомнений, мы должны прожить вместе не сколько месяцев. Мы ведь уже договорились об этом!

Алессандра с силой сжала зубы.

Она возбудит подозрения?

Что ж, он здорово опустил ее с небес на землю.

Она изо всех сил пыталась скрыть охватившее ее отчаяние.

Их брак не был настоящим. Он очень вовремя напомнил ей об этом. Романтичный день свадьбы застил ей глаза, и она увидела Кристиана в искаженном свете.

Она моргнула, чтобы яснее видеть мир вокруг.

– Хорошо, я останусь в Афинах, – проговорила она. – Но не забудь, что в следующий четверг у меня съемка и к этому моменту нам надо быть в Милане.

– Нет проблем, – кивнул он.

– Хорошо. Я собираюсь заказать завтрак. Ты чего-нибудь хочешь?

– Только кофе.

Кристиан смотрел на то, как она делает по телефону заказ. Затем он вновь перевел взгляд на экран. Но сосредоточиться не получалось.

После великолепной ночи он ждал от Алессандры более решительного сопротивления. Если бы не тень страдания, мелькнувшая в ее глазах, он решил бы, что она искренне равнодушна к тому, что медовый месяц придется отложить.

Он должен сделать их брак таким, о каком они договаривались.

Есть женщины, способные разделять любовь и секс. Но теперь он был уверен, что Алессандра – не из их числа.

А что он, афинская помойная крыса, знает о любви?

Он не смог бы любить или хотя бы изобразить любовь, даже если бы попытался. Алессандра заслуживает большего.

Он должен отдалиться от нее – физически и эмоционально. Прямо сейчас. До того, как сделает ей больно.

Если они и дальше будут заниматься сексом, ее чувства, скорее всего, будут становиться все сильнее. А он…

Он не знал, когда ему станет скучно рядом с ней, когда он захочет заняться сексом с другой, добиться новой победы. Если ее чувства будут развиваться, а его – угасать, однажды он неизбежно принесет ей ужасные страдания.

Такую возможность нужно уничтожить в зародыше. Ради них обоих.