Аалессандра смотрела на свое отражение в зеркале. Над ней поколдовала целая толпа косметологов и парикмахеров, и теперь она была готова.

Нет, не готова! И никогда не будет.

И все же ей придется это сделать.

Она выйдет замуж за Кристиана. И пойдет к алтарю одна.

И Стефан, и Зайед предлагали ей свою помощь, но она отказалась. Лишь в сопровождении двух человек она хотела бы пойти к алтарю. Но один из них умер, а второй даже не удосужился ответить на приглашение.

Она гордо выпрямилась. Этот брак – ради ребенка, и только. Она не должна забывать об этом. И не должна думать о Кристиане, о его скоропалительной поездке в Нью-Йорк, которая, как она подозревала, была затеяна не ради бизнеса, а ради собственного удовольствия. О часах ожидания и смертельного страха, что он, как и отец, предаст ее.

Она должна научиться доверять ему – ради ребенка.

Кристиан – не ее отец. Вчера вечером, когда он позвонил ей и сообщил, что уже вернулся в Афины, она испытала невероятное облегчение.

Она посмотрела на часы. Пора. Уже через час она станет его женой.

Она вновь вспомнила об их ночи в Милане, и ее щеки запунцовели. Ее тело хотело секса. Секса с Кристианом. Он сумел разбудить ее, сумел показать ей, каким бывает наслаждение.

Перед тем как облачиться в свадебное платье, она надела белые кружевные трусики, такой же бюстгальтер и белые чулки. Она думала о том, как его сильные пальцы будут двигаться по ее бедрам, сдвигая невесомую ткань чулка, как его руки лягут на чашки бюстгальтера, как он стянет с ее бедер невесомые кружева…

Dio, сколько раз за эти дни она бралась за телефон, чтобы позвонить ему, – и вновь клала трубку, так и не сделав звонка? Не сосчитать. Сам он позвонил ей пару раз, и, разговаривая с ним, она чувствовала, как по телу растекается жар, а кожу покалывает, словно раскаленными иглами. И все же она не могла избавиться от чувства, что он что-то скрывает от нее.

Per favore, только бы не другая женщина!

Как ей научиться верить ему? Она не знала.

Резкий стук в дверь отвлек ее от этих мыслей. Наверное, кто-нибудь из слуг. Милая девушка, подававшая ей по утрам завтрак, была шокирована, узнав, что Алессандра пойдет к алтарю одна.

Как бы она хотела наступить на собственную гордость, позвонить Рокко и умолять его приехать! В глубине души она верила, что тогда он бы простил ее, не оставил одну…

Впрочем, сейчас ей, так или иначе, пора отправляться.

Она бросила взгляд на балконную дверь. Она могла бы спуститься по пожарной лестнице и сбежать. Гости уже в церкви, слуги заняты предсвадебными хлопотами, так что ее хватятся не скоро.

Нет, она не может так поступить с Кристианом. Она знала, что такое унижение, и сама не могла бы унизить никого, тем более его.

Вновь раздался стук. Заученно улыбнувшись, она распахнула дверь – и улыбка тут же угасла.

На пороге, облаченный в костюм, стоял ее брат.

Мгновение она ошеломленно молчала, а затем разразилась слезами.

Кристиан стоял у алтаря. Рядом с ним – Стефан и Зайед, друзья жениха, или, как они сами говорили, koumbaros. Все трое не сводили глаз с дверей часовни.

Где же Алессандра?

Невесте полагается опаздывать к алтарю, но ведь прошло уже полчаса! Если бы Стефан предусмотрительно не отобрал у него телефон, он бы уже звонил ей.

Он кинул взгляд на гостей.

В третьем ряду сидел Миколай, его лицо расплывалось в широкой улыбке. Рядом с ним – его жена Таня и трое из их семерых детей.

Наверное, их пригласила Алессандра.

Сердце его сжалось: она сделала это для него!

Кристиан кивнул, приветствуя их, но так и не смог выдавить из себя улыбку.

Где же она?

Священник улыбнулся ободряюще, но и на его лице уже проглядывало беспокойство.

Прошло еще десять минут. Внутри у него все кипело. Но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась Алессандра, озаренная золотым солнечным сиянием, от которого ее белоснежное платье, казалось, светилось.

Она была прекрасна, как ангел, и охватившее его облегчение мгновенно сменилось безмолвным восторгом.

Струнный квартет заиграл торжественный канон.

Алессандра, улыбаясь, медленно шла к нему. Он не отрывал от нее взгляда и поэтому не сразу заметил, на чью руку она опирается.

Рокко приехал. Он не отрекся от сестры. Значит, он летал в Нью-Йорк не зря.

За ними шла Оливия, восхитительная в своем изумрудно-зеленом платье.

Чем ближе Алессандра подходила к нему, тем плотнее становился комок у него в горле.

В отличие от большинства невест, предпочитающих замысловатые прически, Алессандра распустила волосы, и они лежали у нее на плечах темно-каштановыми волнами. Ее платье было истинным произведением искусства: лиф обрамляли тонкие полосы кружева, украшенные мелкими бриллиантами, тонкая полупрозрачная ткань струилась от талии вниз, подчеркивая изящные линии бедер, и ниспадала до самого пола округлым белым куполом.

Он искал в ней следы страха, но напрасно: ее прекрасные медово-карие глаза были ясными и безмятежными.

Протянув Алессандре руку, он на секунду встретился глазами с ее братом. Взгляд Рокко ясно говорил: «Теперь она твоя. Обидишь ее – и тебе придется расплачиваться до конца жизни».

В этот момент он впервые в жизни понял значение ритуала, когда рука невесты передавалась жениху.

Отныне обязанность защищать Алессандру всецело возлагалась на него. В горестях и в радостях их жизни будут связаны воедино.

Служба должна была продлиться около часа. Кристиану казалось, что время ускорило свой бег, и вот уже подошел момент обмена брачными клятвами. Он первым произнес слова обета, Алессандра повторила их за ним сильным, чистым голосом, на безупречном греческом. Она значительно посмотрела ему в глаза, и этот взгляд тяжелым грузом лег на его душу. Но у него не было времени обдумать это странное ощущение, потому что подошел самый важный для грека момент церемонии – коронование. Священник благословил две увитые цветами короны. Зайед трижды провел коронами над их головами и наконец возложил на них венцы.

Все!

Теперь настало время поцеловать невесту.

И вновь Кристиан искал в ее взгляде страх и не находил. Глаза Алессандры смотрели безмятежно, и улыбка играла в уголках ее волшебных губ, вкуса которых он не ощущал с той самой ночи в Милане. Губ, о которых он грезил вот уже два месяца.

Сглотнув, он положил ладони на ее все еще стройные бедра. Ее маленькая ручка легла на лацкан его пиджака.

Закрыв глаза, он прижался к ней губами в нежном поцелуе, и податливость ее рта вновь пробудила волнующие воспоминания, заставив сердце биться быстрее.

Когда он наконец оторвался от ее губ, гости разразились аплодисментами. Алессандра счастливо улыбнулась, затем, привстав на цыпочки, потянулась к нему, шепнув в самое ухо:

– Спасибо!

Он сразу понял, что она говорит о Рокко.

– Спасибо тебе, – шепнул он в ответ.

Она позвала на свадьбу Миколая. Сам он не сделал этого, не желая лишних напоминаний о прошлом. Он не осознавал, как важно это будет для него. Миколай был рядом с ним всю жизнь. Он был его семьей. И присутствие его и Тани на церемонии наполнило Кристиана теплой радостью.

В этот момент Алессандра потянулась к его губам и поцеловала его. В ее искрящихся глазах было обещание. Волна желания охватила его, и на мгновение он испытал искушение, забыв о предстоящем приеме, тут же утащить ее в свой номер.

В каждой черточке ее прекрасного лица читалось: «Еще несколько часов – и я стану твоей».

Да, она будет принадлежать ему. Без остатка.

Через несколько минут они вышли из церкви мужем и женой.

Гости, приехавшие из-за границ Греции, принесли с собой конфетти, но Миколай и Таня подготовились как надо, раздав гостям бумажные стаканчики с рисом, которым по греческой традиции следовало осыпать новобрачных.

Под общий хохот на них отовсюду летели тысячи твердых зерен. Зайед и Стефан, схватив Кристиана, высыпали ему за шиворот целый стакан риса.

После фотосъемки на фоне часовни вся процессия направилась в отель.

Площадка на крыше гостиницы преобразилась до неузнаваемости, обрамленная гирляндами воздушных шаров и цветами. Парфенон был ясно виден, и, глядя на него, временами казалось, что стоит протянуть руку – и можно дотронуться до него.

День был похож на сказку. Алессандра не уставала поражаться тому, сколько времени и сил вложил Кристиан в организацию свадьбы. Ей самой пришлось лишь купить платье. И белье.

Пока она плакала в объятиях Рокко, у нее в голове прояснилось.

Брат уговаривал ее отказаться от свадьбы, уверяя, что они с Оливией смогут позаботиться о ней. Но она не нуждалась в заботе. В ней нуждался ее ребенок. А Кристиан был его отцом. Их жизни были связаны неразрывно.

Она умылась, поправила макияж, и, когда она взглянула на себя в зеркало, ей вдруг все стало ясно.

Она должна посвятить жизнь Кристиану и их ребенку.

Поснимав немного мужа и гостей, она убрала камеру в кофр и села за главный стол.

Она посмотрела на Кристиана, стоявшего на краю танцпола с Зайедом, Стефаном и его подругой Клио, и ее сердце сжалось. Кристиан, должно быть, почувствовал ее взгляд – он посмотрел на нее и поднял бокал с шампанским. Она в ответ подняла бокал с лимонадом. Он шепнул что-то друзьям, и они все вместе рассмеялись. Алессандру огорчало то, что Рокко не пожелал присоединиться к ним – они с Оливией устроились в дальнем конце зала, рядом с одной из суперзвезд Голливуда. Рокко не скрывал, что приехал на свадьбу лишь для того, чтобы исполнить свой долг.

Ее подозрения по поводу поездки Кристиана в Нью-Йорк оказались небеспочвенными – он действительно скрыл от нее цель своей поездки. Но ее страхи были напрасны. Речь шла не о тайной возлюбленной. Он лишь попытался достучаться до ее брата, уговорить его все-таки приехать на свадьбу. Встретившись с Рокко, он объяснил ему, насколько Алессандра нуждается в нем. А после его ухода Оливия уговаривала мужа, пока тот не сдался.

Правда, за весь этот день Рокко не обменялся с Кристианом ни словом. Но она все равно была счастлива, что брат приехал. Она надеялась, что однажды он все-таки примет их союз.

Пробившись сквозь толпу гостей, Кристиан сел рядом с ней:

– Как ты себя чувствуешь?

– Perfetto, – улыбнулась Алессандра. – Все было великолепно, grazie mille.

Кристиан положил руку на спинку ее стула:

– Я рад.

Громкое щелканье вертолетных лопастей привлекло их внимание.

– Папарацци! – зло рявкнул Кристиан.

Выхватив из кармана телефон, он набрал номер и тихо, но грозно заговорил. Положив трубку, он вновь повернулся к Алессандре:

– Я приказал, чтобы сегодня в радиусе километра от отеля больше не было ни одного вертолета. Я не позволю превратить нашу свадьбу в цирк, – объяснил он.

– Они настырны. – Она пожала плечами. – Этого следовало ожидать.

– Прожорливая саранча. – Его лицо исказилось от отвращения.

Алессандра не хотела портить настроение этого дня. Она приложила ладонь к его щеке:

– Спасибо тебе.

Его голубые глаза потемнели.

– За что?

– За то, что стремишься держать их от меня по дальше.

Он молчал, продолжая пристально глядеть на нее, и от этого тот телесный жар, что она всегда испытывала в его присутствии, разгорался все сильнее…

Кристиан вдруг наклонил голову и прижался губами к ее губам. Несколько мгновений он не двигался, словно впитывая ее дыхание, затем, оторвавшись от ее рта, нежно поцеловал ее в щеку и шепнул:

– Уже скоро, agapi mou, мне не придется ограничиваться поцелуями.

Ее сердце заколотилось как бешеное. Она захотела схватить его за руку и утащить в какой-нибудь уединенный уголок, но тут Зайед, подойдя к ним, хлопнул Кристиана по спине:

– Пойдемте, новобрачные! Время каламатианоса!

Этот традиционный свадебный танец обожают все без исключения греки. Миколай и Таня уже приглашающе махали им, притопывая от нетерпения.

Вскоре они уже стояли в центре танцпола, держась с разных концов за брошенный им шарф. Заиграла традиционная греческая музыка, Зайед и Стефан собрали гостей вокруг новобрачных. Гости, взявшись за руки, следуя примеру Миколая и других греков, крутились замысловатой змеей с криками «Опа!».

Это был лучший день в жизни Алессандры. Когда каламатианос закончился, никто не ушел с танцпола. Они с Кристианом танцевали вместе под быстрые и медленные мелодии, не отпуская рук и не сводя взгляда друг с друга.

Алессандра хотела, чтобы эта свадьба и это ощущение счастья никогда не заканчивались. И в то же время она не могла дождаться ее конца, чтобы обещание, которое прошептал Кристиан, наконец стало реальностью.

Скоро… Скоро они пойдут в ее номер и в полной мере станут супругами. При мысли об этом ее бросало в жар.

Кристиан пропустил Алессандру в номер и закрыл дверь.

– Что ж, тут неплохо поработали, – произнес он и уткнулся носом в ее затылок. Наконец-то он мог касаться ее, наслаждаться ее вкусом, предаваться удовольствиям, о которых так долго мечтал.

Его апартаменты теперь принадлежали им обоим – слуги перенесли сюда вещи Алессандры, пока шла свадьба. Номер был оформлен как полагается: искусно составленные букеты стояли в вазах, постель была усыпана розовыми лепестками, бутылка шампанского стояла в корзине со льдом по соседству с двумя узкими бокалами.

– Банально, но очень романтично, – оглядевшись, вынесла вердикт Алессандра. После танцев ее щеки раскраснелись, а глаза сияли от удовольствия.

Кристиан притянул ее к себе, обхватив одной рукой за бедра, а другой – за талию, и не отрываясь смотрел в ее колдовские глаза, на ее великолепные губы, вкусом которых он теперь был волен наслаждаться.

Она принадлежала ему.

Но, когда он наклонился к ее губам, она со смешком вывернулась из его рук:

– Чуть позже!

– Ты заставляешь меня ждать? – шутливо зарычал он.

– Мне надо освежиться. Не забывай: предвкушение делает наслаждение сильнее!

Послав Кристиану многообещающую улыбку, она скользнула в ванную. Приняв душ, она поправила помаду на губах, потуже затянула пояс на белом шелковом халатике.

Желание пронизывало ее, сердце колотилось как безумное.

Она и предположить не могла, что тоненькое колечко и подпись на документе так изменят ее чувства! Но это было так.

Капнув духами за уши и на запястья, она вышла из ванной. Пора было встретиться с мужем в качестве законной жены.