Пролежав пять дней в больнице, Жанет смирилась с тем, что сиделка у нее робот. Сначала она удивилась этому, потом попыталась принять это, как должное, и, наконец, убедилась, что Джеймс отличный робот и у него немало замечательных качеств. Это принесло ей облегчение. Почти у всех ее друзей был домашний робот. Они говорили, что это прекрасное приобретение. Женщины вообще считали, что лучше иметь робота, чем автомобиль. Мужчины были несколько иного мнения. Не дело не в этом. Жанет заметила, что в последнее время ее приятели начали над ней посмеиваться, считая чудачеством ее чрезмерные хлопоты по дому и усердие, с которым она выполняла домашнюю работу. То, их что она тратила целый день, робот мог бы сделать за несколько часов. Заметила она, что и Джордж стал нервничать, заставая ее каждый вечер усталой. Однако ее предубеждение против роботов со временем становилось все сильней. Это не было обычным упрямством. Здесь было нечто большее, чем нежелание, чтобы тебя в ресторане обслуживали роботы-официанты, в магазине — роботы-продавцы, чтобы возили тебя в такси роботы-шоферы, которые, кстати, водили машину лучше и осторожнее, чем люди. С ужасом думала она о самой возможности жить постоянно под присмотром домашнего робота, общаться с очеловеченной машиной. Трудно сказать, почему в ней так прочно сидело это нежелание иметь металлического слугу. Скорее всего это было воспитано патриархальным домом ее детства, куда так и не допустили механических слуг. Конечно, легче всего было осовременить свой быт тому, кто рос рядом с роботом, пусть примитивным, пусть старого поколения, но роботом-домашней хозяйкой. Она же никак не могла преодолеть себя и впустить в свою частную жизнь постороннего, пусть он всего лишь машина. С другой стороны ей было тяжело, что все это невозможно объяснять мужу, который тоже считал ее предубеждение простым упрямством и следствием неправильного воспитания.

Сиделка "Джеймс" был первым роботом, с которым Жанет познакомилась так близко. Он стал для нее настоящим открытием. Наконец старый страх был побежден. Она обязательно заведет у себя дома такую игрушку.

Жанет сказала о своем решении лечащему врачу. Доктору было приятно услышать это. А Джордж был просто счастлив. В этот день он, навестив жену, не сразу отправился домой, а заглянул в кабинет врача и долго говорил с ним о больной.

— Это замечательно, — подтвердил доктор. — Если говорить честно, я опасался, что у вашей жены глубочайший невроз, осложненный ситуацией, в которой она оказалась. Ваша жена никогда не была сильным человеком. А тут еще эти годы тяжелейшего труда, хрупкой женщине непросто тянуть изо дня в день хозяйство. Да еще и этот предрассудок — делать все самой, вручную.

— Да, да, я знаю, — печально кивнул Джордж. — В первые два года нашей совместной жизни я пытался переубедить ее, но из этого ничего не вышло. Одни неприятности. И я смирился. У вас же здесь произошло чудо. Она поняла, что попала в больницу, потому что работала на износ и не было у нее в помощниках робота. Это замечательно, что она пришла к этому сама.

— Верно. Жить так, как раньше, она больше не сможет. Иначе через пару месяцев ей придется опять обратиться к нам.

— Думаю, этого не случится. Она, действительно, стала здесь у вас другой, — продолжал Джордж. — Будут, правда, сложности. Она совершенно не представляет себе, что такое современный робот. Самому совершенному, которого она видела у наших друзей, не меньше десяти лет. Поэтому ее так удивил "сиделка Джеймс". Мы с вами должны подумать и подобрать для нее подходящую модель.

— Честно говоря, мистер Шенд, я уже думал об этом. Мне кажется, вашей жене будет трудно привыкать к чему-то новому. Кроме того, нужен совершенный аппарат, который соединял бы в себе и домохозяйку, и няньку, и компаньонку, короче говоря, "сиделка Джеймс". Что-то в этом роде. "Джеймс" не просто робот, он робот новой модификации. В нем разработана высокая чувствительность со специально сбалансированным контуром сочувствия. Это весьма сообразительный субъект или объект, называйте, как хотите. Каждая команда, которую обычный робот выполняет тут же, "не задумываясь", оценивается этим самым контуром, анализируется с точки зрения пользы или вреда, которые могут принести его действия пациенту. И если есть хоть малейшие сомнения, приказ не выполняется. Эти роботы идеальны для ухода за больными. Они так же замечательно присматривают за детьми. И поэтому на них большой спрос. Естественно и цена на них не маленькая. К сожалению.

— Какова же она?

Круглая цифра, названная доктором, озадачила Джорджа Шенда, однако подумав немного, он сказал:

— Это, конечно, немало. Но в конце концов, если у нас и есть какие-то сбережения, то только благодаря экономии Жанет. Где его можно купить, доктор?

— Нигде. Вернее, приобрести "Джеймса" не так то просто. Но я постараюсь. А вы выясните у жены, каким она хотела бы видеть своего помощника. Я идею в виду, как он должен выглядеть, что носить и так далее. Сообщите мне все это, а я уж займусь делами.

Жанет отнеслась серьезно к внешнему виду робота.

— Он должен быть настоящим, — сказала она. — Что ни говори, он будет жить в нашем доме, постоянно общаться с нами — я бы не вынесла общения с пластмассовой коробкой, из которой торчат рычаги и которая смотрела бы на нас линзами объективов. Его основная работа — это уборка комнат, кухня. Так пусть же и выглядит он, как горничная в старом добром доме.

— Если хочешь, эта штука может быть мужчиной.

Она покачала головой.

— Нет, нет. Робот будет ухаживать за Мной, поэтому только женщина, я бы хотела, чтоб женщина. На ней должно быть черное сатиновое платье, белый фартук, обязательно с оборочками и чепчик, а еще, желательно, чтобы она была блондинкой, чтобы лицо у нее было загорелым, рост сто семьдесят пять сантиметров. Пусть она будет симпатичной, но ни в коем случае не красавица. Не хватало еще ревновать к ней.

Доктор не выписывал Жанет из больницы еще десять дней, хотя она была полностью здорова. За это время он старался уладить все дела с роботом. В общем-то им повезло — кто-то отказался от своего заказа. Но все равно, переделки модели требовали времени. Да и перестройка на другую домашнюю псевдопамять за один час не делается.

На второй день после возвращения Жанет из больницы привезли и механическую горничную. Большой продолговатый ящик внесли два робота-грузчика и хором спросили, не распаковать ли сундук. Жанет отказалась от их услуги попросила поставить ящик в пристройке. Когда Джордж вернулся с работы, он тут же захотел открыть его, но она ему не дала сделать это.

— Давай сначала поужинаем, — сказала она, — робот может подождать, не так ли?

Ели они торопливо, все-таки не терпелось взглянуть на покупку. Затем Джордж сложил тарелки в раковину и пустил горячую воду. Когда с посудой было покончено, они поспешил и к соседям, чтобы одолжить робота. Кто лучше него затащит ящик в дом? Однако Джордж с роботом ящик поднять не смогли. Пришлось бежать еще к одним соседям, чтобы у них взять робота.

Они внесли ящик на кухню, положили его на пол, попрощались и ушли. Джордж начал работать гаечным ключом. Он открутил шесть больших болтов, которые держали крышку, и увидел, что внутри сундука было полно упаковочной бумаги. Не долго думая, он бросил ее на пол. Жанет отругала его за это.

— Чем ты недовольна, дорогая? Убирать-то все таки придется уже не нам! — весело заметил он.

В ящике был еще один ящик, а под его крышкой оказалась вата, большой слой белоснежной ваты. Джордж поднял его и увидел робота. Он был, как они и заказывали, в черном платье с белым фартуком. Несколько секунд они молча смотрели на него. Это поразительно — робот лежал, как живой. Жанет даже почувствовала какую-то неловкость: эта живая кукла — ее собственность. У Джорджа было другое чувство.

— Спящая царевна, — произнес он и потянулся за инструкцией, которая лежала на груди новорожденной.

Царевна не была красавицей. Желание Жанет было исполнено мастерами. Робот-горничная была довольно симпатична. А темно-золотым волосам могла позавидовать любая женщина, хотя не вызывало сомнения, что локоны ее синтетические. Искусственная кожа была идеальной гладкости. Черты лица смоделированы четко — лицо было, как на портретах старых мастеров. Жанет осмелилась прикоснуться пальцем к щеке своей рабыни-принцессы и удивилась, что она совершенно холодна. Жанет присела перед ней на корточки.

— Это только большая кукла и все, — уговаривала она себя. — Механизм, чудесный механизм из металла, пластика и электронных контуров. Но это всего-навсего механизм. Он выглядит так потому, что его сделали люди. Я сама просила их сделать его таким.

Однако такое сходство вещи с живым человеком внушало беспокойство. Жанет почувствовала, что она не сможет относиться к этой штуке, как к механизму.

— Надо дать ей имя, — подумала Жанет, и тут же испугалась. — Но с именем она будет еще более очеловеченной.

Джордж в это время зачитывал инструкцию.

— "Модель питается от батареи, — читал он. — Она требует подзарядки каждые четыре дня. Есть унифицированные модели, которые подзаряжаются сами." Давай-ка вытащим ее.

Он взял робота за плечи и попробовал поднять его.

— Ого! Он, наверное, весит втрое больше меня.

Джордж попытался еще раз приподнять железную куклу.

— Черт возьми, — выругался он и опять развернул инструкцию.

— "…контрольные переключатели размещены на спине, чуть повыше талии…" Ладно. Давай хоть перевернем его.

Затем начал расстегивать на спине пуговицы чернота платья. Жанет подумала почему-то, что это как-то неделикатно с его стороны.

— Давай-ка, это лучше сделаю я, — предложила она.

Джордж с недоумением посмотрел на жену, но подчинился.

— Конечно. Это ведь твоя штука.

— Я бы не хотела, чтобы ты называл ее — штука. Ее зовут Эстер. Так, по крайней мере, буду называть ее я.

— Ну вот и прекрасно, — попробовал рассмеяться Джордж.

Жанет расстегнула пуговицы и погладила спину все еще спящей царевны.

— Я не могу найти включатель или что-нибудь в этом роде, — заметила она.

— Там должна быть крышка. Она открывается, — затянул в инструкцию Джордж.

Жанет возмутилась.

— Крышка? Такого не может быть.

Джордж снова удивленно посмотрел на жену.

— Милая, ты забываешь — это только робот, механизм — не больше.

— Да, я знаю, — холодно ответила Жанет. Она еще раз провела по спине робота, нашла крышку и открыла ее.

— Поверни верхнюю ручку до половины вправо, а потом закрой крышку, иначе цепь не замкнется, — продолжал советовать Джордж, не отрываясь от инструкции.

Жанет торопливо сделала все, что он сказал, и снова присела перед моделью, с интересом наблюдая за Эстер. Робот тяжело шевельнулся, лег на спину, сел, а потом встал. Он стоял раскованно и невозмутимо, напоминая субретку на провинциальной сцене, служанку из комедии давнего времени.

Жанет вскрикнула, и робот произнес свои первые слова:

— Добрый день, мадам. Здравствуйте, мистер. Я с радостью буду служить вам.

— Благодарю тебя, Эстер, — только и смогла сказать Жанет.

Она не должна была благодарить машину, но ей казалось, вежливость не помешает. Да и вообще сначала можно стать грубым с механизмом, а затем эта грубость перейдет и на отношения с людьми. И чем больше проходило времени, тем отчетливее чувствовала Жанет, что взяла правильный тон по отношению к Эстер.

Она не была обычным роботом. И одета она была иначе. И вела себя по-другому. Через три месяца Эстер стала заботливой и неутомимой подругой хозяйки дома. С самого начала Жанет, вопреки здравому смыслу, не верила, что Эстер только механизм. Да и сам механизм все больше очеловечивался. И в конце концов Жанет стало казаться, что рядом с ней ее хорошая подруга, милая служанка. А то, что ест она вместо хлеба электричество, так, в конце концов, каждому свое. Мало ли у кого какие слабости. Как-то раз что-то там внутри робота заело, и он начал ходить по кругу. В другой раз забарахлило его зрение, и он промахивался, когда хотел что-нибудь ваять. Мастер, приехавший исправлять механизм, был похож на обычного врача, которого вызывают к обычному больному. Короче говоря, Эстер в доме Жанет стала совсем как человек. Общество ее было для Жанет приятно. Она проводила время со своей говорящей куклой веселей, чем когда к ней приезжали ее живые подруги.

— Признайся, — спросила как-то Жанет у Эстер, — ты считаешь меня слабым существом и вообще жалеешь?

Эстер не умела юлить, поэтому ответила прямо:

— Да, это так. — Правда, в ней тут же сработало реле мягкости и она добавила. — А знаешь, я думаю, что все люди слабые. Я всех жалею, что поделаешь, они такими родились. Им можно только посочувствовать.

Жанет давно уже не думала о том, что ответы Эстер смягчаются "Контуром сочувствия". Она не пыталась представить себе и то, как информация идет по проводкам к центру, где срабатывает механический мозг, где соединены процессы переработки, избирания, соединения и распределения.

— Наверное мы и есть такие, если сравнивать нас с роботами. Ты, например, никогда не устаешь. Если б ты знала, как я тебе завидую.

— Понимаешь, я была такой задумана и такой сделана. Ты же возникла случайно. То, что ты такая, — это твое несчастье, а не вина, — толково и ясно ответила Эстер.

— И тебе нравится быть такой, как ты есть?

— Конечно, — кивнула Эстер, — мы выносливее вас. Нам не надо каждый день спать, чтобы подкрепить свои силы. Мы не должны жить в постоянном страхе от того, что наша биологическая структура напоминает ненадежную химическую фабрику. Мы не стареем. Люди такие неуклюжие. Им бывает плохо, их почти всегда что-то беспокоит. Если у нас какой-то узел выходит из строя, нам не больно, и поломка легко устраняется. У вас есть целый ряд слов, который мы только выучиваем, но почувствовать их мы не можем — "боль", "страдание", "несчастье", "слабость". Мне жаль, что ты так не уверена в собственных силах и вообще, что ты такая слабая. Это постоянно вносит помехи в мой "Контур сочувствия".

— Неуверенная и слабая. Как точно ты подметила. Именно это я чувствую постоянно.

— Люди постоянно живут с ощущением риска. Им всегда нужно чего-то бояться. Если мне отрежет или придавит руку — ничего страшного не произойдет. Никакой боли, никаких последствий. Придет мастер и заменит деталь — несколько минут работы — вот и все. А люди вынуждены страдать, к тому же нет возможности заменить одну живую деталь другой. Правда, можно надеть искусственную ногу. Но вы не любите. Хотя и напрасно. Ведь разрабатывая нас, человек достиг таких высот в создании искусственных органов. Вы могли бы заменить руки и ноги на более сильные и неуязвимые. Но вы почему-то цените свои собственные — ноющие перед непогодой, хромающие после вывихов, но свои.

— Ты хочешь сказать, что конечности могут быть искусственными? Я этого не знала. Но разве дело только в руках и ногах? Если бы у меня они постоянно болели, я, может быть, и согласилась на искусственные. Но ведь дело не в них. Ты же слышала наш сегодняшний разговор с доктором. Он рекомендовал мне больше лежать, не переутомляться, короче говоря, постоянно отдыхать. О болезни он ничего конкретного не сказал. Но я видела его лицо. Видимо, мои деда совсем плохи. Что за жизнь? Он прописал мне постоянный отдых. Разве можно так жить? Бедный мой Джордж. Что за жена досталась ему? Он так терпелив со мной, так добр, ни разу не сорвался. Лучше бы я умерла, чем страдать самой и причинять страдания другим.

Жанет все говорила и говорила, больше обращаясь уже к себе самой. А терпеливая Эстер стояла рядом и сочувственно кивала головой. Жанет заплакала, затем вытерла слезы и подняла блестящие глаза на робота.

— Ох, Эстер, если бы ты была человеком, я бы, пожалуй, возненавидела тебя за твое богатырское здоровье и силу. Но я так люблю тебя. Ты терпеливая, добрая, умная. Я уверена — будь у тебя слезы, ты рыдала бы вместе со мной.

— Наверняка, — сказала Эстер. — Мой контур сочувствия настроен на это.

— Ну при чем здесь контур сочувствия? — запротестовала Жанет. — Контур тут ни при чем. У тебя здесь вот есть сердце. Не может не быть.

— Я считаю, что мой контур надежнее человеческого сердца. — гордо произнесла Эстер.

Она подошла, наклонилась над Жанет и, как пушинку, подняла ее.

— Милая моя, ты изводишь себя. Я отнесу тебя наверх. Надо хоть немного поспать. Отдохнешь до возвращения Джорджа.

Жанет чувствовала через материал одежды ледяные руки робота, но это уже не было неприятным.

— Добрая Эстер! Ты такое утешение для меня. Знаешь, что я сделаю… — она недоговорила, задумалась, а потом продолжила, но уже сердито. — Этот доктор, я знаю, на что он намекает. Он думает, будто я буду слабеть и слабеть, пока не умру. Я сказала тебе, что лучше умереть, чем так жить. Это неправда, я солгала. Я не хочу умирать, не хочу.

Эстер несла женщину на руках, словно та была ребенком.

— Ну хватит, любовь моя, все хорошо. Даже если не хорошо, то и не так уж плохо. И нечего думать о смерти. Тебе нельзя плакать. Это очень вредно. Ты ведь не хочешь, чтобы он увидел тебя заплаканной? Правда?

— Ладно, — сказала Жанет, — я не буду.

А Эстер несла ее в верхнюю комнату, успокаивая как могла.

Б больнице дежурная сестра-робот посмотрела на Джорджа вопросительно.

— Речь идет о моей жене, — пояснил он, — я вам звонил час назад.

Лицо робота приняло профессиональное выражение непритворной симпатии.

— Да, да, мистер Шенд. Я представляю, как вы расстроились, когда узнали. Но я уже говорила вам по телефону, что ваш домашний робот вовремя привез ее сюда.

— Я хотел бы поговорить с врачом, но его никак не могут найти.

— Не беспокойтесь. Вашу жену уже обследовали. Мы запросили историю болезни из той больницы, где она лежала раньше. Операция назначена на завтра. Разумеется, если вы не будете против.

Джордж не знал, что и отвечать.

— Я хотел бы сначала встретиться с лечащим врачом.

— Боюсь, что сейчас мы его уже не найдем.

— А операция действительно необходима? — спросил Джордж.

Робот посмотрел на него сочувственно.

— Вы же знаете, что она слабела буквально на глазах.

Джорджу оставалось только кивнуть.

— Если ничего не предпринимать, болезнь будет прогрессировать, и в конце концов последует мучительная смерть.

Джордж долго смотрел на стену перед собой, затем тихо произнес:

— Я понимаю.

Он подписал бумагу, протянутую ему роботом.

— А можно надеяться на благополучный исход? — спросил он с надеждой.

И робот ответил:

— Да. Риск всегда существует. Но мы уверены, что семьдесят пять процентов — это удача.

Джордж облегченно вздохнул:

— А могу я увидеть жену?

— Конечно.

Робот нажал кнопку.

— Но постарайтесь не разбудить ее. Сейчас она спит.

Что ж, пришлось довольствоваться и этим. И все-таки Джордж возвращался домой несколько успокоившись. Жанет во сне улыбалась.

На следующий день в контору Джорджа наконец позвонили из больницы. Операция закончилась удачно. Врачи были довольны. Они и Джорджу советовали надеяться на то, что все будет хорошо. Нет, нет, посещать ее несколько дней нельзя. Надо спокойно ждать, беспокоиться не о чем. Совершенно!

Джордж звонил в больницу каждый день. Отвечали ему вежливо, даже сердечно. Но посещать больную не разрешали. На пятый день ему неожиданно сообщили, что его жена уже выписана и находится дома. Он был ошеломлен, ему казалось, что ее будут лечить еще, по крайней мере, недели две-три. Он выбежал из конторы, купил цветы, несколько раз проехал на красный свет и, наконец, добрался до дома.

— Где она? — крикнул он Эстер, открывшей ему двери.

— В постели. — отвечал робот. — Я считаю…

Но Джорджу было наплевать, что считает служанка. Прыгая через ступеньки, взбежал он в комнату жены.

Жанет лежала, вытянувшись. Из-под простыни была видна только ее голова и часть забинтованной шеи. Джордж положил цветы на тумбочку у кровати. Он наклонился и поцеловал жену. Она была взволнована.

— Джордж, милый! Она тебе рассказала?

— О чем? — спросил Джордж, присев на краешек кровати.

— Эстер тебе рассказала? Джордж, я не хотела этого. То есть, мне кажется, что я хотела. Она меня отнесла. Я была такой слабой. Мне хотелось сделаться посильней. Пожалуй, я не все понимала. Эстер меня уговорила.

— Успокойся, милая, — улыбнулся Джордж. — Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он засунул руку под простынь и взял ее ладонь.

— Не надо, Джордж.

— Милая, твоя рука, как лед, Тебе плохо?

Он погладил ее плечо и замер. Страшная догадка заставила его вскочить и откинуть простыню. Он положил ладонь ей на грудь, там, где должно было биться сердце. Но тут же отдернул руку и закричал:

— Не может быть! Нет!

— Джордж, милый, — произнесла голова Жанет.

— Нет! Нет! — кричал Джордж.

Он выбежал из комнаты. В темноте не видно было ступенек, он споткнулся и кубарем скатился вниз.

Эстер подошла к Джорджу, он был без сознания. Она присела и обследовала повреждения. Робот не пытался поднять человека или каким-то образом помочь ему. Служанка спокойно подошла к телефону и набрала нужный номер.

— Скорая помощь? — спросила она и назвала адрес и фамилию. — Приезжайте немедленно. Каждая минута на счету. Да, да, многочисленные переломы. Поврежден позвоночник. Да, бедняга. Череп? Череп цел. Конечно. Это единственный выход. Иначе, даже если он выкарабкается, — это инвалид на всю жизнь. Да, пусть санитар привезет бумагу, все будет официально. Жена обязательно подпишет.