Он сказал мне, что я съел на завтрак грязные носки. Затем назвал меня пятнадцатиголовой гидрой и добавил, что у меня мозги тостера. Наконец, когда он перешел к моей стрижке, я его остановил. Проверка была окончена. Я понял все, что сказал Маноло на турецком, без проблем повторил все это на английском, и у меня не было никакого желания слушать продолжение.

– Браво! – захлопал Маноло. После всех тех гадостей, что он наговорил, это стало мне его наивысшим комплиментом.

– Молодец, – похвалила Алия.

Теперь нам была известна сила пятого локулуса. Он наделял Избранного способностью понимать и говорить на других языках.

Разумеется, Марко немедленно захотел опробовать его на себе, за ним Касс. Что дало Маноло возможность разродиться новыми оскорблениями, чему он был несказанно рад. Но когда очередь дошла до Элоизы, он смешался и замямлил, а у нее вытянулось лицо.

– Дорогая, он всего лишь сказал, что ты очень умная девочка, – объяснила Алия. – Маноло может быть грубым, но маленьких детей он не оскорбляет.

Элоиза помотала головой:

– Дело не в этом. Просто я ничего не поняла, даже держа локулус.

– Эй, не переживай, Масса взяли тебя, потому что моя м… сестра Нэнси нашла способ, как выявлять ген 7ЧС на ранних стадиях. Так что он пробудится, когда тебе будет тринадцать. – Я искренне хотел ее обнадежить, но чувствовал себя при этом не в своей тарелке. Потому что, если бы я мог, я бы сделал все, чтобы она не унаследовала эту бомбу с тикающим таймером.

– Еще четыре года ждать! – пожаловалась Элоиза.

– Если я коснусь локулуса, а потом коснусь тебя, – предложил Касс, – его сила перейдет на тебя. Прямо сейчас.

Элоиза скорчила кислую мину:

– Я подожду.

В моем рюкзаке едва хватило места для локулуса языков. Марко помог мне его застегнуть, пока остальные вышли в коридор.

– С ума можно сойти, брат Джек, – сказал он. – Они принесли нам локулус. И отличный. Когда мы окажемся в Древней Атлантиде, мы будем всех понимать и нам не придется тупо выслушивать цитаты из «Все любят Рэймонда» из уст короля Ула’ара.

– Да, но у нас все еще нет ни одной подсказки, как там оказаться, – напомнил я.

– Нам и не нужны подсказки, – с гордостью заявил Марко. – У нас не было подсказок ни в одном нашем приключении. Мы просто шли вперед.

Я посмотрел на часы – 9:47.

– Алия не хочет, чтобы мы отправлялись к горе Оникс в темноте. Можем использовать это время для мозгового штурма.

Марко зевнул:

– Ага. Или для сна.

– Как ты можешь спать в такое время?! – возмутился я. Но на самом деле у меня у самого глаза слипались.

– Да знаю я, – отозвался Марко. – Но что нам штурмовать? У нас нет инструкций.

Надевая рюкзак, я подумал об оставшейся наверху группе Караи и Масса. Прямо сейчас они, должно быть, штудировали записные книжки Вендерса в надежде обнаружить хоть что-нибудь, что кто-либо из них смог бы понять.

– А может, – сказал я, – и есть.

* * *

Когда мы были на полпути к госпиталю, до нас донеслось что-то вроде металлического лязганья. Через открытые двери мы увидели две группы – Караи и Масса, – каждую на своей половине вестибюля. Все они прямо на полу изучали записные книжки Вендерса. Ну почти все. Нирвана, ритмично тряся волосами, скакала взад-вперед под какую-то мелодию в стиле поп-панк. Несмотря на громкость музыки, кое-кто из обеих групп крепко спал – что показалось мне отличной идеей.

Никто, похоже, не был в восторге от музыкальных предпочтений Нирваны. Никто, в принципе, не выглядел особенно счастливым. Перемирие – это, конечно, здорово, но должно пройти немало времени, прежде чем люди из обеих групп станут лучшими друзьями. Когда мы зашли внутрь, механик Фриц коснулся айпода, выключая проигрыватель.

– Уговор был на дэсять минут каждому! Уже прошло одыннадцать. Но мне показалось, что всэ четвэро суток.

В воздухе разлились звуки аккордеонов и туб. Когда Фриц начал притоптывать и подпевать йодлем, остальные принялись бросать в него едой. По крайней мере, хотя бы в этом обе группы придерживались единого мнения.

– Прошу прощения! – прогремела Алия.

Фриц тут же повернулся и выключил музыку.

– Прожу прожэния, – пробормотал он, смахивая с плеча банановую кожуру. – Я увлекзя.

– Рада видеть, что вы успели так подружиться, – сухо сказала Алия. – Есть успехи?

– Мы нашли несколько занимательных карт, – ответила Ханнелоре, указав на лежащую перед ней стопку листов. – На них изображены части лабиринта, которые никто из нас не смог узнать. Еще есть рисунки религиозной тематики. Алтари, жрецы и прочее в том же духе. Но Вендерс был осторожен. Все записи либо зашифрованы, либо на латыни.

Пока Алия просматривала бумаги, мы с Кассом, Марко и Элоизой опустились на колени вокруг стопки записных книжек. Мои друзья выглядели не менее усталыми, чем я сам. Я снял со спины рюкзак и вытащил из него локулус языков.

При появлении сияющей сферы кое-кто не смог сдержать удивленных вскриков. Алия торопливо объяснила присутствующим, что с нами произошло. Не обращая на них внимания, я опустил локулус на пол и сел на него. На мне были шорты, поэтому мои икры коснулись его поверхности. Так обе мои руки оставались свободны, и, взяв записную книжку с цифрой «1» на корешке, я начал читать.

Веки отяжелели. Все мои внутренние силы уходили на то, чтобы не терять концентрацию. В первую секунду записи на латыни выглядели как… ну, как записи на латыни. Полнейшая тарабарщина.

Но в следующий миг все поплыло. Я моргнул, решив, что слишком устал. Но выписанные чернилами буквы продолжили вытягиваться в темно-синие нити, крутились, толкались и разбегались по всей странице, точно перепуганные тараканы. По ногам вверх побежала волна онемения, у меня закололо в боках, а затем в голове возникло ощущение, будто кто-то впустил внутрь целый улей.

– Джек, ты в порядке? – забеспокоился Касс.

– Выглядишь так, будто лимон проглотил, – заметила Элоиза.

Я весь сжался. Понимание на слух и понимание через чтение – разные процессы, и, видимо, второе было куда сложнее. Поэтому я терпеливо ждал, пока слова вновь не станут читабельны.

Когда это случилось, они были точно такими же.

Но я стал иным.

Как если бы я вдруг обзавелся другой парой глаз и вместо того, чтобы скользить взглядом по непонятным сочетаниям букв, я на самом деле читал написанное. Понимая смысл.

«Судовой журнал несчастного экипажа корабля «Энигма», включающий в себя описания фантастических и опасных…»

– Вау, – пробормотал я.

– Что? Записи перевелись на английский? – спросил Марко.

– Нет, скорее похоже на оптическую иллюзию, – ответил я. – Ну знаешь… когда ты видишь дерево, но если посмотреть по-другому, оно оказывается лицом старухи?

– Ты видишь лицо старухи? – Элоиза уставилась на записи.

– Нет! – нетерпеливо отрезал я, изучая открытую страницу. – Я хочу сказать, слова остались те же, но я понимаю, что они означают. Вендерс начал вести эти записи после того, как его сын Бёрт умер. «Прошло три недели, как мы похоронили его, и лишь сейчас я нашел в себе силы писать».

– «Но я должен писать, – подхватил Касс. От неожиданности я вздрогнул и только тогда заметил, что он присел рядом на коленях и касался рукой локулуса. Все Масса и Караи столпились вокруг нас и внимательно слушали. – Многие из экипажа погибли, другие истощены морально или физически. Боюсь, есть и такие, кто планирует бунт и, дождавшись окончания ремонта корабля, попытается вернуться домой без меня. В этом случае…»

Теперь уже и Марко коснулся локулуса.

– «…я должен буду удостовериться, что эти записи отправятся с ними, – читал он, – сокрытые в месте, из всего экипажа известном лишь Бёрту, написанные на языке, незнакомом никому из них, в надежде, что однажды какой-нибудь ученый переведет их для будущих поколений…»

– «In nomine Patri fili et spiritus sancti», бла-бла-бла, – Элоиза сердито поморщилась.

– Это молитва, так что прояви уважение, – сказал Касс.

– Хм! – фыркнула в ответ Элоиза и вытянулась на полу, спрятав лицо между руками. – Спокойной ночи.

Алия подняла с пола чью-то куртку, свернула ее и подложила под голову Элоизы.

– До рассвета еще несколько часов, – сказала она. – Нам всем стоит отдохнуть.

– Нима, – зевнув, отозвался Касс.

– Что означает «аминь», – пояснил Марко. – И мне даже не потребовался локулус языков.

Еще несколько Масса и повстанцев устроились вдоль стен вестибюля. Те, кому требовалась помощь, заняли палаты напротив балкона, где ими занимался брат Асклепиус.

Но хотя я и чувствовал себя как выжатый лимон, спать я не мог. Слова точно спрыгивали на меня со страниц, как сбегающие из тюрьмы преступники. Они удерживали меня в сознании, затягивая все глубже и глубже в историю Вендерса, в его наблюдения и теории.

– Еще пара минут, – попросил я.

Настенные часы позади нас пробили одиннадцать.

* * *

Бом…

Бом…

Бом…

Нет. Этого не может быть.

Бом…

Четыре часа. О чем я только думал!

Я потер глаза. Во всем вестибюле лишь я один не спал. Даже брат Асклепиус вырубился в ужасно неудобной позе на каталке.

Последнее, что я прочел, были жалобы Вендерса на грибок на ногтях пальцев ног и его рассуждения о должном уходе за усами. Он, по всей видимости, умирал со скуки, застряв в одиночестве в столь жарком месте.

Но я также узнал о тайных проходах в горе Оникс и туннелях в джунглях. Видел список всех чудовищ, которых Массарим оставил охранять локули. Исходя из него, локулус пирамид должен был охранять не кто иной, как Сфинкс, но, возможно, я что-то не так понял. Насколько мне было известно, та старая статуя все еще продолжала стоять там, где стояла.

Я переписал кое-что из журнала и вырвал из него несколько страниц – на случай, если их содержимое нам понадобится. Но что касается каких-либо подсказок насчет того, как открыть разлом или спасти из него Эли, у меня было пусто.

Лучше бы я поспал.

Перед глазами все плыло. Даже если я засну сейчас, меня разбудят уже через час или два. И толку от меня будет как от бревна.

– Аааргх…

В расстройстве я подобрал один из журналов и швырнул его в стену. Раздавшийся глухой стух разбудил Касса.

– Что ты делаешь? – простонал он, потирая глаза.

– Спи дальше, – посоветовал я, вытягиваясь на полу. – Я в порядке.

Касс подполз к стене, чтобы подобрать журнал:

– Нашел что-нибудь полезное?

– Нет, – проворчал я, крепко зажмурившись. – Спокойной ночи.

– Ну, я уже проснулся, – отозвался Касс, листая страницы. – Если ты отдашь мне локулус, я смогу продолжить с того места, где ты остано… Что за…

Я приоткрыл один глаз. Касс не отрывал взгляда от раскрытого журнала:

– Ты это видел?

Я подполз к нему. Журнал был открыт на странице, где был изображен гептакиклос со всеми семью локули. Под рисунком шел пронумерованный список, включающий в себе слова «VOLATUS» и «INVISIBILIS». После стольких часов непрерывного чтения я успел запомнить, что первое означало «полет», а второе и так было очевидно. «Невидимость».

Я схватил локулус языков и втиснул его между нами. Мы с Кассом оба прикоснулись к нему и какое-то время ждали, пока записи не обретут смысл.

Я вслух прочел пояснение вверху страницы:

– «Моя память слабеет, но я должен попытаться воспроизвести описание семи фантастических сфер и их сил, поведанное мне Бёртом, а тот узнал о них от мага-жреца, скрывавшегося в горах. Раньше я полагал, что все это было лихорадочным бредом, но теперь верю, что он на самом деле встретился с ним в тех богом забытых катакомбах. И ради тех, кто пожелает продолжить изыскания, я надеюсь, что смогу без ошибки перечислись все магические силы этих реликвий, реальны они или являются лишь плодом воображения».

В полной тишине мы изучили список. Описание Вендерса не было абсолютно точным. Согласно ему, локулус полета «наделял владельца способностью к невероятно высоким прыжкам», а локулус языков «переводил крики приматов на королевский английский». Но в основном все было верно. Полет, невидимость, сила, исцеление, языки – все пять локули были перечислены на первой странице.

– Переворачивай! – поторопил Касс.

У нас обоих от возбуждения глаза лезли из орбит. Я перевернул страницу и шепотом прочел перевод с латыни:

– «Шестой локулус наделяет владельца воистину самой необычной способностью к перемещениям, когда совокупность представления о желаемом местонахождении и стремления там оказаться приводит к немедленнейшему результату…»

– Тащи меня наверх, Скотти… – пробормотал Касс.

– Чего? – воззрился я на него.

– Это коронная фраза из «Стар Трэка», – объяснил Касс. – Джек, речь идет о телепортации! Когда твои атомы расщепляются, чтобы собраться в другом месте!

Я кивнул. Но я почти его не слышал. Потому что перед глазами застыло описание внизу страницы:

– Касс, – сказал я. – Кажется, мы нашли ответ на вопрос, как вернуть Эли.

– Что-о-о?! – Касс подскочил ко мне, и я указал на прочитанное мной только что место.

– Седьмой локулус – видишь? Это локулус путешествия во времени.