– Маноло! – крикнула Алия.

Я не видел ни зги, но услышал, как здоровяк солдат защелкал выключателем.

– Что-то с электричеством, – прогремел в темноте его голос.

– Ох, во славу Массарима, – пробормотала Алия. – Придется заняться этим в другой раз. Уходим. Нужно добраться до лестницы. Отсутствие электричества означает отсутствие вентиляции. И лифтов.

– Упс, – раздался со стороны коридора голос Элоизы. – Наверное, мне стоит вернуться в ту комнату и опять включить свет?

Зал погрузился в тишину.

– Ты сказала «вернуться»? – первым отмер я. – Это ты выключила электричество?!

– Я просто пыталась помочь, – просительно отозвалась Элоиза.

– Как это могло помочь? – рассердился Касс.

– Здрасьте, мистер Недогадливый, Джек хотел, чтобы стало тихо и темно, так? – отбила Элоиза. – Ну я и пошла к генератору. А там я увидела выключатель…

Алия застонала:

– Вот поэтому у меня нет детей. Маноло, она опустила главный рубильник. Пойди с ней и… верни все как было.

Я услышал, как Маноло буркнул себе под нос какое-то греческое ругательство. Видимо, он врезался в один из шкафов, потому что на пол упало что-то тяжелое.

Когда они вышли в коридор, в комнате вновь стало тихо. И тогда я заметил мерцание в противоположной части зала.

И услышал жужжание.

– Что это? – прошептал я.

– Что «что»? – спросил Касс.

– Свет, – ответил я.

– Света нет, – проворчал Торквин.

– Ладно, тогда что это за звук? – не сдался я.

– Нет никаких звуков, Джек, – мягко возразила Алия.

Вытянув перед собой руки, я направился к свету.

– Скажите Маноло и Элоизе не включать пока рубильник.

– Нико – бегом! – приказала Алия.

Я услышал удаляющийся в коридоре тяжелый топот.

В комнате опять повисла абсолютная тишина. Я понял, что мои глаза на самом деле не видят никакого света, а уши не слышат никакого жужжания. Оба эти явления были на самом деле чем-то вроде сигналов между посылающим их объектом и мной – сигналов, которые лишь я мог засечь.

Ты нашел меня, Джек.

Я громко рассмеялся, наверняка испугав тем самым присутствующих, но мне было все равно. Я уже совершенно четко видел искомый объект, водоворот из синих, фиолетовых и зеленых мазков, напоминающий саму Землю. Чем ближе я подходил к нему, тем громче становилось жужжание, пока в моем мозгу будто не щелкнул невидимый выключатель. Я услышал Песню гептакиклоса, громко и ясно.

Он лежал на полке между двумя артефактами размером с мячи для волейбола, на высоте моей груди.

– Нашел, – прошептал я, осторожно поднимая его обеими руками. В ту же секунду в кончики моих пальцев хлынула энергия, она поднялась по рукам и залила мой мозг. – Это он. Он у меня!

– Йе-ху-у! – заорал Касс. – Отурк!

– Брат Джек… срывает джек-пот! – подхватил Марко.

Я услышал, как Алия кричит в сторону коридора, чтобы Маноло запустил генератор. Что-то грохнуло, потом зажужжало, и зал залил такой яркий свет, что мне пришлось зажмуриться.

Касс и Марко подбежали ко мне и стали хлопать меня по спине.

– ЧЕТЫРЕ! ЧЕТЫРЕ! ЧЕТЫРЕ! ЧЕТЫРЕ! – восклицал Касс. – Ну, пять. Но четыре у нас.

Я широко улыбнулся. Песня гептакиклоса гремела, отражаясь от стен.

– Неужели вы ее не слышите?

– Немножко, – ответил Марко. – Кажется. Как если поставить громкость на единицу.

– Почему она звучит так громко для Джека, – недоумевал Касс, – а нам нужны усилители?

– Потому что он рулит! – отрезал Марко. – Ну так что этот локулус делает, брат Джек?

– А? – растерялся я.

– Ты будешь… не знаю… выбрасывать паутину? Одним прыжком взлетишь на крышу Дома Вендерса? Начнешь орудовать огромным молотом? – забросал он меня вопросами. – Научишься видеть в темноте?

– Пока не могу сказать, – ответил я. – Но крайне сомневаюсь, что речь идет о ночном видении.

Алия внимательно рассматривала локулус:

– Ты должен знать, какой силой он обладает, я права? Как было с другими локули – ты понимал это сразу же, как их касался?

– Ну да, – кивнул я. – С первым мы взлетели. Со вторым стали невидимыми, что тоже было очевидно. Как и с локули силы и исцеления. Но этот… Я не знаю.

– Нам не обязательно узнавать это прямо сейчас! – Касс взглядом указал на выход. – Он у нас. Это самое главное.

– Эли будет счастлива об этом узнать, – сказал я.

Марко выбросил кулак в воздух и направился к двери:

– К Эли!

Коридор содрогнулся от грохота. Элоиза забежала в комнату, но тут же развернулась.

– Упс, – сказала она. – Прости.

За ней, прихрамывая и держась рукой за лоб, вошел Маноло.

– Эта тощая наглая девчонка, – ворчал он, – дочь шакала и куницы, она заслуживает, чтобы ее отхлестали метлой!

– Маноло, пожалуйста! – рявкнула Алия. – Не забывайся!

Я резко повернулся к нему:

– Она еще совсем маленькая, ты, придурок. Хотя, может, ты вырос таким, потому что тебя как раз и хлестали метлой! Прикажите ему извиниться, Алия!

Я бросил на нее сердитый взгляд, но она смотрела на меня так, будто у меня выросла третья рука. Они все смотрели на меня так.

– Ладно, ребята, – я повернулся к выходу. – Давайте убираться отсюда.

– Стой! – остановила меня Алия. – Почему ты это ему сказал, Джек?

– Потому что он нагрубил Элоизе, – ответил я.

– Но… Я не понял ни слова из того, что он сказал, – растерянно протянул Касс.

– Ну, он бормотал, – дернул я плечом.

Алия, заинтригованно улыбаясь, покачала головой:

– Джек, Маноло говорил на турецком.