В комнате сгущались тени. Немо снял шляпу и обмахнул ею лицо.

– Я вам скажу, – принялся разглагольствовать он, размахивая шляпой, – отчего никто не может противиться уготованной ему судьбе. Я дополню вашу историю. Покажу вам, как стечение обстоятельств, которое никто не мог предотвратить, заставило меня покинуть уютнейшее местечко на земле. А эти детишки – они-то полагали, что это забавно… Я не скажу вам, кто я такой, – заявил он, обводя присутствующих взглядом. Его выражение лица в этот момент почему-то напомнило Моргану Вудкока, когда тот задумчиво смотрел в потолок в почтовом салоне. – Я могу оказаться кем угодно. Вам это никогда не выяснить. Я мог бы сказать вам, что я Гарри Джонс из Сурбитона. Или Билл Смит из Йонкерса – а может быть, я по сути своей не так уж и отличаюсь от человека, которым я притворялся. Но кое-что о себе я вам все же поведаю. Я призрак. И думайте об этом, что хотите. Объяснять я не стану. Да и не будет у меня такой возможности. – Он усмехнулся.

Все молчали. За окном сгустились сумерки, и вечерний желтоватый свет заливал лицо Немо, отражался в его глазах, взиравших на доктора Фелла, Дженнингса и Моргана.

– А может, я всего лишь Безумный Томми из… Впрочем, не важно. Кто сможет это узнать? Но я расскажу вам, как я провернул это дельце. Мне удалось выдать себя за Стартона – и никто ничего не заподозрил. Об этом, правда, я рассказывать не стану, поскольку если вы узнаете, то неприятности будут не только у меня. Как бы то ни было, мне удалось ввести в заблуждение его секретаршу. Признаю, до этого она работала у Стартона всего месяц-другой – но мне удалось ее обмануть. Она поверила, будто я настолько сумасброден, что не способен запомнить подробности моих сделок. Поэтому она обо всем заботилась. Она была милой. – Немо неопределенно повел рукой в воздухе и хихикнул. – И все складывалось так удачно, что я подумал: «Немо, ты собирался притворяться Стартоном, только чтобы его обчистить, но почему бы не продолжить это дельце?» Секретаршу я оставил при себе. Не стоило убивать Макги в Нью-Йорке, но он был ювелиром, а я никогда не мог устоять перед бриллиантами. Когда я плыл на том корабле, у меня были все деньги Стартона – ах, если бы вы видели, как я мастерски подделываю подписи! А еще – около пятисот тысяч фунтов в драгоценностях. Люди же думали только о том, что у меня при себе изумрудный слон. И я собирался заплатить за него пошлину – все по правилам, Стартон же человек честный. Да, я был знаменитым лордом Стартоном, а лорд Стартон не станет провозить в страну контрабанду. Поэтому мой багаж никто и не осматривал. Я знал, что Хильда – мисс Келлер, моя Хильдочка – будет рядом со мной все путешествие и может догадаться, кто я такой. Но я был не против. Я хотел, чтобы она догадалась. Я бы сказал ей: «Ты погрязла во всем этом, дорогая, погрязла. И тебе стоит держаться меня, так что…» – Немо поднял руку. – «Так что твоим прелестям, Хильдочка, самое место в моей койке». – Голос у него стал низким, угрожающим. – Вот что бы я ей сказал. Ха!

– Но, если у вас было так много денег, – вдруг осведомился доктор Фелл, – зачем вам было красть кинопленку?

– Чтобы навредить. – Немо постучал себе пальцем по носу. – Навредить… всем, до кого бы я дотянулся, понимаете? Нет, вы не понимаете. Я готов был отдать эту пленку даром, кому угодно. Лишь бы этот человек нанес политиканам максимальный ущерб. Вы не понимаете? А я понимаю. Я как Стартон. Я мог бы стать… тенью Стартона. Я, как и он… ненавижу людей. – Немо залился смехом, затем откинулся на спинку дивана и помассировал виски. – Я узнал об этой истории еще в Вашингтоне. А потом Хильда, все еще не подозревавшая о том, кто я, пришла ко мне в каюту и рассказала об очень-очень странной радиограмме, которую она подслушала. И потом я – я! – вспомнил. Вот такая у меня память. И я подумал: «Вот мой шанс все ей рассказать. Я заполучу пленку, покажу ей, и она согласится помочь мне. Ей ведь не меньше моего хочется всем навредить». Так я и сделал. – Голос Немо вдруг сорвался на хрип, похожий на карканье вороны. – Но она меня не поняла. Поэтому мне пришлось убить ее. Но вот что было до этого? А? Не знаете? Меня осенило. Я понял, как заставить Хильдочку меня полюбить. Вначале я планировал просто ограбить старика Стартона, я не собирался занимать его место. Ладно, не важно. Я хотел заполучить изумруд, и у меня был дубликат. Точно такой же изумрудный слон, фальшивка, которой я планировал подменить настоящего слона. Вот что я собирался сделать. Но мне подумалось – а почему бы этим не воспользоваться? Зачем мне вообще платить пошлину за настоящий изумруд? Провернуть такое дельце – раз плюнуть. Я носил бы при себе поддельный изумруд, а настоящий бы спрятал. Показал бы фальшивку на таможне. Предложил бы им оплатить огромную пошлину за драгоценность, а там мне бы сказали: «Это подделка». И я бы возмутился: «Что?!»

Немо захихикал от восторга, но Морган заметил, что на мгновение в его глазах почему-то промелькнуло удивление.

– И они сказали бы мне: «Ваше лордство, вас обманули. Это не настоящий изумруд». Я сделал бы вид, что меня обвели вокруг пальца. Разыграл бы их. Шутка бы вышла что надо. Я бранился бы и махал руками, а потом раздал бы взятки направо и налево, чтобы таможенники держали рот на замке и никто бы не узнал о позоре Стартона. А потом я бы просто ушел оттуда – с изумрудным слоном на дне чемодана. Итак, чтобы все выглядело еще правдоподобнее, я передал поддельный изумруд капитану, чтобы тот запер драгоценность в сейфе. Тут-то все и пошло не так. Будь проклят этот несправедливый мир! Вы можете себе представить, что случилось? Эти молокососы…

– Да, – тихо перебил его доктор Фелл. – Тогда-то вы и допустили ошибку. Я назвал это подсказкой выпадения из образа. Вы ни в коем случае не хотели, чтобы изумруд украли, в особенности учитывая, что он был поддельным. Ведь это означало бы, что на судне началось бы расследование, которое потом передали бы в ведение полиции. Вы не могли пойти на такой риск. Единственный способ предотвратить начало расследования – это предъявить настоящий изумруд и заявить, что вам его вернули. Тогда никто бы не забеспокоился. Ваша ошибка – подсказка выпадения – состояла в том, что вы выпали из образа. Впервые вы вышли из роли и сделали то, чего ни за что бы не сделал настоящий лорд Стартон. Вы сказали: «Я не знаю, как так вышло, и мне все равно. Главное, что изумруд у меня». Это не показалось мне правдой, друг мой Немо. Меня сбила с толку одна деталь – впрочем, теперь я понимаю, почему вы так поступили. Я опешил, узнав, что вы оставили поддельный изумруд в стальной коробке за сундуком. Вы рисковали, зная, что его могут найти. А ведь вы были осведомлены, где эта коробка, ведь вы видели произошедшее на палубе с начала и до конца. Любой понял бы, что это ваших рук дело, когда юный Уоррен нашел изумруд за сундуком.

– Погодите-ка, – запротестовал Морган. – Я вот не понял. Что случилось?

– Ну, на корабле явно было два изумруда. Если поддельный изумруд все это время пролежал в коробке за сундуком Кайла, он не мог очутиться в руках Стартона. И все же – именно эту коробку капитан Уистлер получил непосредственно от самого лорда Стартона! Стартон сам отдал ему изумруд, и я полагал, что изумруд в коробке – настоящий. И все же вскоре лорд Стартон предъявляет другой изумруд и заявляет, что эта драгоценность – настоящая! Подсказка осведомленности состоит в том, что, если бы на корабле было два изумруда, Стартон сумел бы отличить настоящий драгоценный камень от подделки. Вы сами это сказали. Конечно, Стартон мог определить подлинность изумруда. Но если изумрудный слон, которого он отдал Уистлеру, был подлинным, то подброшенная ему безделушка должна была оказаться подделкой. Тем не менее он сам заявил, что это украшение – настоящий изумруд. Мою логику несложно проследить, верно? И это приводит нас к мысли о весьма изощренном самозванце. – Доктор Фелл неотрывно смотрел на него. – Но вначале я не понимал, друг мой Немо, почему вы оставили поддельный изумруд в каюте Кайла, рискуя, что его обнаружат?

Немо так разволновался, что опрокинул стакан. Его волнение нарастало, он будто ожидал, что вот-вот что-то должно случиться, а это событие все не происходило и не происходило. Морган не мог понять, что его так тревожило.

– Я думал, что изумруд выбросили за борт, – прорычал он. – Я был уверен, что его выбросили за борт! Я слышал, как этот придурок… – Он ткнул пальцем в сторону Моргана. – Этот придурок сказал… Да, на палубе было шумно, бушевал шторм, но я подслушал их разговор. И я явственно услышал, как он сказал: «Изумруд вывалился за борт».

– Боюсь, вы услышали не все предложение, – задумчиво протянул доктор Фелл, подчеркивая карандашом надпись «подсказка недопонимания» на листке. – И наконец окончательным доказательством вашей вины – должно быть, вы были ошеломлены – стало появление второго изумруда. Вы до последнего утверждали, что не было никакого ограбления. Дошло до смешного – вы запретили кому бы то ни было говорить об ограблении. На этом-то вы и погорели. Так вскрылась ваша истинная сущность. Вам стоило бы заявить, что вас опять ограбили. Кстати (друг мой Немо, склоните голову пред богинями судьбы), на какое-то время вас спас дядя Жюль, выбросивший подделку за борт.

Немо выпрямился и неестественно изогнул шею.

– Пусть я и призрак, – с ужасающей серьезностью произнес он. Его глаза остекленели, было в нем сейчас что-то жуткое. – Но я не всеведущ. Ха-ха! Что ж, вскоре мне предстоит стать всеведущим. И тогда я вернусь с бритвой, однажды ночью я найду вас, когда вы не будете искать меня.

Он залился зловещим смехом.

– Что за чертовщина с ним творится? – Доктор Фелл медленно поднялся на ноги.

– Был у меня при себе один маленький пузырек, – усмехнулся Немо. – Я выпил его содержимое час назад, когда мы сошли с поезда. Я опасался, что это не сработает. Я опасался, и потому мне пришлось говорить с вами. Но я его выпил. Говорю вам, я призрак. Призрак просидел здесь с вами целый час. Надеюсь, вы запомните это. И будете вспоминать обо мне темными ночами.

В сумрачном желтом свете грузный силуэт доктора Фелла темнел на фоне окна. Немо захлебывался смехом, от которого у Моргана мурашки побежали по коже. А затем, в повисшей тишине, инспектор Дженнингс медленно поднялся на ноги. Он спокойно посмотрел на своего подопечного. Щелкнули наручники.

– Да, Немо. – Инспектор Дженнингс удовлетворенно кивнул. – Я так и думал, что вы вытворите что-то подобное. Поэтому я и подменил жидкость в вашем пузырьке. Большинство задержанных преступников пытаются покончить с собой. Это старый фокус. Но вы не умрете от яда…

Смех Немо резко оборвался. Убийца забился в наручниках…

– Вы не умрете от яда, Немо. – Инспектор Дженнингс медленно двинулся в сторону двери. – Вас повесят. Доброй ночи, джентльмены. Благодарю вас за все.