– На вашем лице, – доброжелательно продолжил доктор, раскуривая трубку, – я замечаю несколько обескураженное выражение, должно быть, свидетельствующее о вашем недоумении. Хм! Ха! Но вам не следует удивляться. Учитывая все то, что вы мне рассказали, я набросал шестнадцать подсказок, позволяющих нам понять, что только один человек на корабле мог оказаться преступником. Чтобы не ошибиться с первыми восьмью подсказками, – как я уже отмечал, на тот момент я мог лишь предполагать их истинность, – я решил, что не повредит проверить мою теорию. Последующие восемь подсказок подтвердили мои догадки, и потому я был уверен в результате. Но не буду забегать вперед. Чтобы избежать поспешных выводов, я кое-что предпринял. Вот копия телеграммы, которую я послал капитану Уистлеру.

Из кармана доктор достал помятый конверт, на обратной стороне которого Морган прочел:

Человек зпт называющий себя виконтом Стартоном зпт самозванец тчк Задержите его зпт пользуясь полномочиями капитана зпт и потребуйте разговора с Хильдой Келлер зпт сопровождающей его секретаршей тчк Он не сможет выполнить требование зпт Келлер мертва тчк Проведите тщательный досмотр его самого и его каюты тчк Вы обнаружите необходимые доказательства тчк Среди его вещей должна найтись кинопленка…

Далее следовало подробное описание искомой записи.

Отправьте мне пленку почтовым поездом зпт прибывающим в Ватерлоо в 15 тчк 50 зпт и лавры за поимку преступника ваши тчк Выпустите Фортинбрасса с гауптвахты тчк Искренне ваш зпт Гидеон Фелл

– Какой смысл в особых полномочиях капитана, если ими не пользоваться? – вопросил доктор. – Кроме того, если бы я ошибся и девушка на самом деле оказалась на корабле, то не последовало бы никакого скандала. Но девушка пропала. Видите ли, этот самозванец, действовавший под личиной Стартона, сумел достаточно долго скрывать ее отсутствие, и никто из вас даже не заподозрил его. Друг мой, временами Стартону приходилось нелегко, но его аристократическое происхождение, как и тот факт, что именно он, казалось, больше всех пострадал от кражи, ограждали его от всяческих подозрений. Ну что же вы поперхнулись, право же, вот, выпейте еще пива. Мне объяснить ход моих мыслей?

– Не откажите в любезности, – выдавил Морган.

– Будьте добры, передайте мне мой список подсказок. Хмпф! Посмотрим, сумею ли я убедительно доказать вам, – исходя из того, что предоставленная вами информация была точной и полной, – что лорд Стартон был единственным человеком на борту «Королевы Виктории», целиком и полностью подходившим на роль Слепого Цирюльника. Начнем с одного предположения. Предположения, на котором основывается все расследование. Это предположение состояло в том, что на борту оказался самозванец, выдававший себя за кого-то другого. Обратите особое внимание на этот факт, прежде чем мы перейдем к непосредственному рассмотрению улик. Примите как данность, что радиограмма комиссара полиции была правдивой, и вы поймете, с чего начать.

– Подождите! – запротестовал Морган. – Сейчас нам, конечно, известна истина, и, поскольку вы оказались единственным человеком, догадавшимся, как обстоят дела, я должен признать вашу правоту. Но в радиограмме говорилось, что самозванец – доктор Кайл, и потому…

– Нет, ничего подобного там не говорилось. Вот почему вы изначально исходили из ложной предпосылки. Вы были сбиты с толку из-за простого, но вполне понятного факта: люди стараются сэкономить на радиограммах и иногда не указывают в них знаки препинания и предлоги. Именно это и ввело вас в заблуждение. О вашей ошибке я еще скажу – я назвал ее подсказкой телеграфного стиля. Пока что нам следует лишь отметить наличие на борту самозванца. Есть еще одно обстоятельство, но вы высказались по этому поводу столь четко и прямолинейно, что я даже не стал включать его в список подсказок. Как и во всех остальных расследованиях, которые доводилось вести вашему покорному слуге, это обстоятельство было столь значимым, что никто о нем даже не задумался. Оно сразу сужало список подозреваемых с сотни пассажиров до всего нескольких человек. Комиссар полицейского управления Нью-Йорка – человек, не отличающийся кротким нравом и особым тактом в вопросах арестов, даже если предстоит задержать невиновного, – посылает такую телеграмму: «Известная личность тчк Нельзя допустить ошибку тчк». Он даже добавляет: «Скандал недопустим тчк». Что ж, это уже о многом говорит. Настолько, что даже диву даешься. Этот человек, таким образом, настолько важная персона, что даже в тайной переписке с капитаном корабля комиссар считает недопустимым называть его имя. Так мы можем сразу же исключить из списка подозреваемых всяких джонов смитов, джеймсов джоунсов или чарльзов вудкоков. Подобная телеграмма наводит нас на мысль о людях богатых и влиятельных, и широкой публике (скорее всего) интересно поглазеть на фотографии в газетах, где запечатлены эти люди за игрой в гольф. Такая осторожность со стороны нью-йоркской полиции говорит и о том, что сия важная персона, вероятнее всего, англичанин и может возникнуть политический конфуз в случае ошибки. Комиссар хочет избежать столь серьезных последствий. Впрочем, мне не хотелось бы развивать эту мысль, поскольку такой ход рассуждений не учитывает дальнейшие подсказки.

Все это время доктор Фелл внимательно прислушивался. Наконец в дверь внизу позвонили, и он удовлетворенно кивнул.

– Впустите их, Вида! – крикнул он.

Внизу послышалась возня, и вскоре дверь кабинета доктора Фелла распахнулась. На пороге возникли двое крупных мужчин, сопровождавших арестованного.

– О, добрый вечер, Дженнингс, Хампер. – Доктор Фелл повернулся к Моргану. – Инспектор Дженнингс, это мистер Морган, один из наших свидетелей. Мистер Морган, это сержант Хампер. А с арестованным вы, полагаю, знакомы.

Морган не сводил потрясенного взгляда с убийцы.

– Как поживаете, доктор? – вежливо осведомился арестованный. – Я… я вижу, что вы удивлены моей внешностью. Да, никаких уловок, никакой маскировки. Все это было бы слишком сложно. Добрый вечер, мистер Морган. Вас же, как я вижу, удивляют перемены в моем голосе. Приятно наконец отказаться от столь резкой манеры общения, но, признаюсь, я и сам уже привык, даже стало само собой получаться. Вздор, вздор, вздор! – скрипуче произнес самозваный лорд Стартон, вдруг возвращаясь к былому тону, и усмехнулся.

Морган вздрогнул, услышав знакомые нотки в его голосе. Сейчас авантюриста заливал яркий свет – раньше Морган видел его лишь в полумраке каюты. Там он напоминал волшебника, точно сошедшего с картинки детской книги: плечи скрыты пледом, на голове – широкополая шляпа. Теперь же Стартон выглядел иначе. Бледное вытянутое лицо, рубленые черты, неприятная ухмылка, на тощей шее – клетчатый шарф, странноватая одежда. Котелок сдвинут на затылок, в руке сигара. И хотя теперь его образ казался не столь гротескным, но Моргану он совсем не понравился. Чем-то самозванец напоминал ему гремучую змею – пожалуй, пристальным взглядом. Мужчина осмотрел комнату, покосился на доктора Фелла, затем на окно и вновь вежливо улыбнулся.

– Входите, присаживайтесь, чувствуйте себя как дома! – воскликнул доктор Фелл. – Я с нетерпением ждал нашей встречи. Надеюсь, вы не откажетесь поговорить со мной.

– Да уж, разговорчивый нам арестант попался, сэр. – Инспектор Дженнингс удовлетворенно ухмыльнулся. – Развлекал нас с сержантом Хампером всю дорогу. Я записал все его показания. Он признает, что…

– А почему, собственно, нет? – перебил его арестант, вынимая сигару изо рта. – Чушь, чушь, чушь! Ха-ха!

– Тем не менее, сэр, – невозмутимо продолжил Дженнингс, – полагаю, рано снимать с него наручники. Он утверждает, что его зовут Немо. Присаживайтесь, Немо, раз доктор вас приглашает. Я буду рядом.

Доктор Фелл подошел к серванту и налил Немо бренди.

– Видите ли, какое дело… – начал объяснять Немо, устраиваясь на диване.

Голос у него был не такой скрипучий и резкий, как в роли лорда Стартона, но слышались в нем знакомые Моргану нотки, и писатель вспомнил всю сцену в темной, пропахшей лекарствами каюте.

– Видите ли, какое дело. Вы думаете, вы меня повесите? Ни в коем случае. Чушь! – Он змеиным движением повернул к Моргану голову и улыбнулся. – Ха-ха, ни в коем случае! Вначале меня нужно экстрадировать. Обвинения мне предъявят в Соединенных Штатах. А до того… Кто знает. Я выбирался из переделок и похуже.

Доктор Фелл поставил стакан на столик перед диваном, сел напротив и внимательно посмотрел на Немо.

Арестант подмигнул ему.

– Видите ли, я все это рассказываю, поскольку я фаталист. Фаталист! А вы бы таким не стали? Лучшие условия! Легко, как у ребенка конфету отобрать. Хо-хо! Мне даже не понадобилось совершенствоваться в маскировке. Я ведь сказал вам, никаких уловок не было. Я вылитый Стартон, его точная копия. Мы так похожи, что я мог бы встать перед ним, а не перед зеркалом, и побриться. Шучу, конечно, но нельзя выиграть, когда соперник играет краплеными картами. Да уж, эти проклятые детишки заставили меня попотеть. Худшие деньки в моей жизни!

Он бросил взгляд на Моргана, и тот порадовался, что сейчас убийца не сжимает в руках бритву.

– Я как раз собирался поведать моему юному другу – по его настоятельной просьбе – о некоторых обстоятельствах, указывавших на то, что вы… это вы, мистер Немо.

Гидеон, усевшись спиной к окну, сонно прищурился. Он явно получал огромное удовольствие, разглядывая гостя в лучах заходящего солнца. Мистер Немо не мигая смотрел ему в глаза.

– Мне и самому было бы интересно услышать это, – заявил он. – Что угодно, лишь бы время потянуть. Хорошая сигара, отличный бренди. И вы послушайте, парни. – Он подмигнул Дженнингсу. – Я вам в этом деле подсоблю. Если чего не знаете, то, когда завершите свой рассказ, я дополню картину. Но перебивать не стану.

Дженнингс кивнул сержанту, и тот достал записную книжку.

Доктор Фелл устроился поудобнее и торжественно начал излагать ход своих мыслей:

– Итак, у меня было шестнадцать подсказок. Учитывая все имеющиеся у меня данные… Хампер, вам не стоит это записывать, вы не поймете… Мы уже пришли к очевидной посылке: самозванец выдает себя за кого-то знаменитого.

Мистер Немо с важным видом поклонился.

– Это навело меня на мысль, которую я назвал: «подсказка публичности». В этом весь смысл. Вначале идея о том, что речь идет о ком-то знаменитом, показалась мне безумной, но вы, Морган, сами ее подтвердили. Во время бурного спора между вами, Морган, и вашим другом Уорреном тот с жаром доказывал вину доктора Кайла, взывая к стереотипам детективных романов. Но вы сами сказали: «Выбрось из головы идею о том, что кто-то убил доктора Кайла и притворился им. Это может сработать в случае с человеком, который редко появляется на публике, но не с известным доктором». Ваши слова ничего не доказывали, но мне подумалось: какое забавное совпадение! На корабле действительно есть человек, который редко появляется на публике. Вы, кажется, даже упомянули, что его называют «отшельником с Джермин-стрит». Как вы тогда выразились? «Он никого не принимает, у него нет друзей, и все, чем он занимается, – коллекционирует редкие драгоценности». Конечно, это лишь сопутствующие размышления, но они подтверждали истинность подсказки публичности. Безусловно, лорд Стартон подходил под описание человека, о котором шла речь в радиограмме. На тот момент это казалось лишь совпадением. Но потом я вспомнил о другом стечении обстоятельств: лорд Стартон тоже побывал в Вашингтоне. Стартон, настоящий или подставной, говорил с дядюшкой Варпусом о покупке изумрудного слона. Что дает нам подсказку возможности. Не знаю, заходил ли он к Варпусу в ту ночь, когда была сделана компрометирующая запись, или же узнал об этом позже…

– Заходил, заходил. – Немо хихикнул.

– Это мне было неизвестно. Но мы знали, что нападение на Стелли произошло в Вашингтоне, как поведал нам Уоррен. Дело Стелли можно было разгадать благодаря подсказке, которую я назвал «разделенная страсть». Мы знали, что многие обстоятельства нападения казались удивительными. Также мы знали, что дело как-то связано с британским посольством. Стелли был человеком умным и осторожным, он старался максимально обезопасить себя от воров: как от простейших способов ограбления, так и весьма незаурядных. При этом все знали, что Стелли был страстным коллекционером драгоценностей. Однажды вечером он вышел из посольства и его ограбили без особой шумихи. Удивительным казалось то, что Стелли сумел заманить в ловушку обычный преступник. К тому же откуда вор мог узнать о том, что у Стелли при себе будет ожерелье? Но нет ничего удивительного во встрече двух известных коллекционеров, ведь они оба разделяют страсть к драгоценностям. Предполагается, что они покажут друг другу свои сокровища и обсудят возможность купить тот или иной экспонат коллекции. Опять же, нет ничего удивительного в том, что английского аристократа, пусть он и ведет замкнутый образ жизни, примут в посольстве, при условии, что у него имеются с собой документы, подтверждающие его личность. Как видите, совпадения накапливаются. Но известно также, что наш аристократ путешествует не один. Его всегда сопровождает секретарь. Морган упомянул, как его друзья хотели поглядеть на Стартона, – тот был настолько чудаковат, что постоянно разгуливал по коридорам, кутаясь в клетчатый плед. Также они удивлялись, почему он путешествует только с одним секретарем, если он так богат. В списке пассажиров я нашел мисс Хильду Келлер. Она занимала ту же каюту, что и лорд Стартон. Полагаю, вы, Морган, также впоследствии узнали об этом. Но отложим пока обсуждение этих подробностей… – Доктор Фелл захихикал, сунув в рот трубку. – Итак, после нескольких дней морского путешествия (следует отметить, что все это время лорд Стартон не покидал своей каюты и секретарша оставалась при нем) начинают происходить странные события. Украдена первая половина пленки. Появляется загадочная девушка, явно пытающаяся о чем-то предупредить Уоррена. Коварно атакован капитан Уистлер – и в результате наши герои отвлекаются от событий в каюте на целых полчаса. После этого девушка исчезает. Вы, Морган, посчитали, что ее убили и выбросили за борт. Я склонен был с вами согласиться. Но, отложив на время вопросы о том, кем эта девушка была и кто ее убил, мы сосредоточимся на странном факте: кто-то тщательно перестелил койку и даже заменил испачканное полотенце. Исходя из соображений, которые я изложу вам чуть позже, я назвал этот факт подсказкой незаметности.

Немо поерзал на диване. Он снял очки, его лицо побледнело еще сильнее, губы подрагивали – но не от страха. Ему нечего было скрывать. Какое-то другое чувство обуревало его, но Морган не мог разобрать, какое именно. Преступник словно создавал сочащуюся ядом ауру, и это ощущение было столь явственным, будто Морган мог учуять источаемый Немо яд.

– Эта шлюшка с ума меня сводила, – вдруг сказал Немо.

Перемены в выражении его лица и голосе были столь внезапны, что все невольно вздрогнули.

– Надеюсь, сейчас она в аду.

– Довольно, – осадил его доктор Фелл. – Итак, если кто-то решил убить эту девушку (по какой бы то ни было причине), то почему просто не оставить ее на месте преступления? Мы можем сделать вывод, что убийце было опаснее позволить капитану обнаружить ее тело, чем самому идти на риск и выбрасывать ее за борт. Но почему? Независимо от того, пропала ли девушка или была убита, все равно на судне должны провести расследование… Однако обратите внимание! Как поступает преступник? Он тщательно перестилает койку и меняет полотенце. Он не мог поступить так для того, чтобы вы подумали, будто девушка пришла в себя и вернулась в свою каюту. Напротив, это привлекло бы ваше внимание. Значит, убийца пытался навести уполномоченных лиц – в нашем случае капитана Уистлера – на мысль о том, что девушка была лишь вымыслом. Уистлер решил бы, что вы лжете ему – по неведомой причине. Если отвлечься от очевидной нелепости таких действий – девушку видели четыре свидетеля, – стоит подумать, каков был мотив убийцы для такого поступка. Очевидно, он знал, что произошло на палубе С. Он надеялся, что капитан Уистлер узнает в юном Уоррене человека, который напал на него, а в вас троих – людей, укравших изумруд. Убийца знал, что Уистлер не поверит ни единому вашему слову и просто отмахнется от ваших аргументов. Но, раз он пошел на такой риск и попытался донести до Уистлера мысль, что никакой девушки там и в помине не было, мы приходим к следующим выводам. Во-первых, если бы тело девушки обнаружили, это привлекло бы к нему внимание служителей закона, а наш злоумышленник ни в коем случае не мог оказаться вовлечен в какое бы то ни было полицейское расследование. Во-вторых, скрыть ее отсутствие на борту было для него не так сложно, и у него имелись все причины полагать, что он сумеет сохранить ее исчезновение в тайне. Это о многом нам говорит, джентльмены, поскольку приводит нас к следующим вопросам: как можно скрыть чье-то исчезновение на корабле с сотней пассажиров? Почему наш злоумышленник так боялся внимания полиции? Как он собирался убедить следователей в том, что никто не пропал? Итак, нам следует подумать о том, кем могла оказаться эта девушка. Она не путешествовала одна: в этом случае она не была бы связана ни с кем из пассажиров, внимание следствия среди сотни пассажиров не привлек бы именно наш злоумышленник, и ему не понадобилось бы скрывать ее существование. Кроме того, исчезновение девушки, занимавшей отдельную каюту, сразу заметили бы стюарды. Не могла она путешествовать и с не имеющими отношения к нападению на нее друзьями или родственниками – как уже отметил капитан Уистлер, родные сообщили бы о ее отсутствии. Значит, она занимала каюту с кем-то, и этот кто-то обязательно был ее убийцей. Я предположил, что она была его женой, компаньонкой… да кем угодно. Убийца надеялся, что сможет скрыть ее отсутствие на борту, поскольку она не познакомилась ни с кем из пассажиров и все время пути провела с убийцей. Значит, злоумышленник редко покидал свою каюту, а может быть, и не выходил оттуда вовсе. К тому же от подозрений его ограждало высокое положение в обществе, а еще тот факт, что он сам оказался жертвой: его обокрали, и этим внимание следствия оказалось направлено на других людей. Но раз он занимает высокое положение в обществе и никто ни в чем его не заподозрит, то почему он не мог допустить ситуации, в которой на него обратит внимание полиция? Ответ на этот вопрос прост. Наш злоумышленник – не высокопоставленная особа, он самозванец, который пойдет на все что угодно, чтобы скрыть правду о своей личности. Раз так, следует подумать: кто путешествовал с женщиной, кто не выходил из каюты, кто обладает настолько высоким положением в обществе, что оказывается вне подозрений, кто стал жертвой ограбления, кого мы можем подозревать в том, что он самозванец? Ответы на все эти вопросы приводят нас к лорду Стартону. Этот ход моих рассуждений основывается на подсказке чистого полотенца, подсказке незаметности. Но все это можно списать на совпадение, у нас пока что нет веских оснований для подозрений – однако вскоре такие основания обнаруживаются. Я имею в виду бритву, столь неосторожно оставленную злоумышленником за койкой…

Немо, наслаждавшийся сигарой, медленно повернул голову и обвел всех присутствующих взглядом. Рассеянность на его бледном костлявом лице сменилась широкой улыбкой, столь радушной и обаятельной, что Моргану стало не по себе.

– Я перерезал этой сучке горло. – Мистер Немо помахал в воздухе сигарой. – Так ей будет лучше. Мне так точно. Давайте, старина, запишите мое признание. – Он уставился на Хампера. – Правда, мне больше нравится проламывать жертвам черепа. Однажды этот приемчик показал мне один хирург. Если попрактиковаться, отыскать нужное место на голове – проще простого. Но с ней это не сработало бы. Пришлось взять бритву из набора Стартона, а остальные выбросить. Незадача, знаете ли. Я расстроился. Этот набор бритв, должно быть, стоил сотню-другую фунтов.

Рассмеявшись, он торжественно приподнял шляпу, щелкнул каблуками, ухмыльнулся и попросил еще бренди.

– Да, именно так, – согласился доктор Фелл, с любопытством посмотрев на преступника. – Я просил моего юного друга учесть, что бритв было семь. Набор из семи бритв, невероятно дорогой: эти бритвы с резными ручками из черного дерева, украшенные серебром и белым фарфором, явно делались на заказ. Они представляли коллекционную ценность. У обычного человека такого набора оказаться не могло. Но моя подсказка семи бритв напоминала, что на борту был человек, обожавший такие дорогие вещицы. Человек, купивший изумрудного слона, поскольку, как выразился Морган, то была «подвеска, не представляющая исторического интереса, но сама по себе невероятно ценная, редчайшая и удивительнейшая безделушка». Эти бритвы возвращают нас к вопросу о том, кем же была пострадавшая. Однажды она появилась на людях – зашла в радиорубку. Радист вспомнил, что «у нее в руках была стопка каких-то документов». Этот факт я назвал подсказкой семи радиограмм. О чем свидетельствует ее появление в рубке? Она не могла быть безмятежной туристкой, заглянувшей к радисту, чтобы послать весточку домой. Стопка документов говорит о том, что девушка собиралась отправить несколько сообщений, скорее всего, деловым партнерам. А значит, мы имеем дело с секретаршей. Наша гипотеза находит очередное подтверждение. Слепой Цирюльник – не просто самозванец, выдающий себя за значимую в обществе фигуру и притом затворника, он не просто путешествует с какой-то женщиной. Женщина оказывается секретарем, мы же узнаём, что наш затворник – невероятно богатый человек, интересующийся вычурными безделушками.

Вдруг доктор Фелл резко поднял трость и указал на Немо.

– Почему вы убили ее? – осведомился он. – Она была вашей сообщницей?

– Сейчас ваша очередь рассказывать историю, – пожал плечами Немо. – А мне пока что скучно, чертовски скучно от вашей болтовни, я бы уж и сам не прочь поговорить. Впрочем, у вас весьма недурственный бренди, вам не откажешь в гостеприимстве, потому не стану вас останавливать. Ха-ха-ха. Прошу, продолжайте. Расскажите вашу версию. А когда придет мой черед, уверяю вас, вы удивитесь. Хотя могу кое на что намекнуть. Да. Бренди ваш – правила ваши, а я не прочь выпить за ваш счет. Так и старина Стартон поступил бы, уверен… А уж как я в его роли напустился на капитана Уистлера, вы бы видели! Хо-хо! Да… Да, мой намек. Хильдочка оказалась непреклонна в своей порядочности. Не захотела поучаствовать в моей игре, когда узнала, кто я такой. А когда она попыталась предупредить того парнишку… Эх… Дуреха, что тут скажешь! Ха-ха! Довольны? – осведомился Немо, попыхивая сигарой. Он зловеще подмигнул доктору Феллу.

– А вы знали, что человек по имени Вудкок видел вас, когда вы выкрали первую часть пленки? – поинтересовался Гидеон.

– Вот как? – Немо повел плечом. – Ну да мне какое дело? Я снял бакенбарды – они накладные, – положил за щеки немного воска, нарисовал на щеке родинку… И кто бы меня опознал после такого?

Доктор Фелл медленно подчеркнул что-то на листе бумаги.

– Так мы переходим к нашей первой неопровержимой улике: подсказке сузившегося круга. Вудкок был уверен, что не видел вас на корабле до этого. Отметим, что Вудкок не страдал от морской болезни. Он все время обедал в кают-компании, а когда измученные качкой пассажиры выбрались-таки на палубу, Вудкок заметил бы вора – если вор не был одним из очень-очень немногих, кто все еще оставался в своих каютах. Хм! Ха! До того мы могли бы заподозрить кого-то другого – скажем Перригорда, сколь бы странно это ни звучало. Но из-за Вудкока нам пришлось исключить из списка подозреваемых Перригорда, как и Кайла. Как, в общем-то, и всех остальных. Казалось бы, сделать правильный вывод было очень просто, но всех сбил с толку неверный след – та радиограмма из Нью-Йорка.

Доктор Фелл поспешно написал текст радиограммы на бумаге и передал ее Моргану:

Федеральный агент предполагает работу того же грабителя ответственен за дела Стелли и Макги тчк Федеральный агент подозревает также врач на вашем корабле самозванец тчк

– И что? – спросил Морган.

– Мы переходим к нашей подсказке телеграфного стиля. Обратите внимание, словечко «также» тут излишне, было бы пустой расточительностью использовать его в радиограмме, если бы оно означало: «федеральный агент также подозревает, что врач на вашем корабле – самозванец». Но попробуем расшифровать послание иначе:

Федеральный агент предполагает работу того же грабителя, который ответственен за дела Стелли и Макги. Федеральный агент подозревает, также считает и врач, что на вашем корабле самозванец.

– Таким образом, – заявил доктор Фелл, комкая лист бумаги, – значение этого послания иное. Слова о том, что «возможно вмешательство ассоциации врачей» говорят нам, что вышеупомянутый доктор готов поднять скандал. Врач настаивает, что, хотя его пациент и не вполне в себе, он называет себя лордом Стартоном. Врач в это верит, и это заявление нельзя сбрасывать со счетов. Но, бога ради, неужели вы действительно подумали, что если доктор Кайл окажется убийцей, то все сообщество врачей мира встанет на его защиту? Эта идея была столь нелепа, что я вообще удивился, когда кто-то ее высказал. Эти слова указывают на Стартона! Итак, оставим в стороне ваши рассуждения о докторе Кайле и отметим нагромождение фактов, указывающих на вину Стартона. Перейдем же к последнему, основному доказательству!

Доктор Фелл раздраженно бросил листок со списком подсказок на стол.

– Вы пришли к Стартону, чтобы успокоить его из-за потери изумруда. Вы видели его секретаршу? Нет! Но вы слышали, как он говорил с кем-то в спальне. Вы не издали ни звука, но лорд Стартон выглянул из спальни, вышел наружу и закрыл за собой дверь. Он знал, что вы там, и разыграл этот спектакль ради вас. Его ошибка, подсказка не той комнаты, заставила меня задаться вопросом: почему? Почему он говорил с секретаршей в спальне? Не в гостиной, где он якобы возлежал в окружении склянок с лекарствами, не в его обиталище. Нет. Но никто не должен был увидеть ее, так?

Мистер Немо громко расхохотался. Карандаш констебля поскрипывал, чиркая по бумаге.

– К тому же нам нужно учитывать и подсказку освещения. В каюте Стартона задернуты шторы, его плечи скрывает плед, на голове шляпа, он старается встать спиной к свету. Он даже сам дал вам прямую подсказку, связанную с его вкусами и пристрастиями: вспомните безделушку с рубиновыми глазами, качающего головой мандарина. Стартон сам дотронулся до этой вещицы, чтобы отвлечь вас. Тем не менее вы не заметили связи между вычурной фигуркой и дорогой резной бритвой. А что случилось, когда вы с капитаном Валвиком и миссис Перригорд обошли весь корабль, пытаясь найти пропавшую девушку? – Доктор Фелл стукнул тростью по столу. – Вы прочесали весь корабль, но, ничего не подозревая, не потребовали личной встречи с секретаршей Стартона. Вы вошли в его каюту, задали вопрос и позволили ему вышвырнуть вас оттуда, ничего не проверив!

Доктор Фелл помолчал и повернулся к инспектору Дженнингсу.

– Я изложил все мои рассуждения по этому поводу, Дженнингс. Полагаю, вы ничего не поняли?

Инспектор мрачно усмехнулся.

– Все я понял, сэр. Поэтому и не перебивал вас. Немо уже рассказал нам все это, пока мы ехали в поезде. Так что все в порядке. Да, Немо?

– Чушь, чушь, чушь! – дребезжащим голосом Стартона произнес Немо, радуясь удачно сыгранной роли. – Капитан Уистлер сошел с ума! Да я подам в суд на его компанию! И все это время я думал… Вы что-то собирались сказать, инспектор?

Дженнингс пристально посмотрел на задержанного. Похоже, сейчас ему хотелось оказаться от Немо подальше, и мысль о том, что он прикован к этому безумцу наручником, не очень-то его радовала.

– О, вы повеселились на славу, – холодно процедил он. – Но вас за это повесят, подонок. Продолжайте, доктор Фелл.

Немо расправил плечи.

– Когда-нибудь я убью вас за эти слова, – столь же холодно ответил он. – Может быть, завтра, может быть, послезавтра, а может быть, через год.

Он обвел взглядом комнату. Сейчас он побледнел еще сильнее, его дыхание участилось. Морган чувствовал, что Немо пытается от чего-то отвлечься своим напускным весельем.

– Полагаю, настал мой черед говорить? – вдруг осведомился убийца.