Солнечные лучи пробились наконец через плотные полосы тумана, цеплявшиеся за острые вершины деревьев. Вспыхнула и засверкала радужными искрами роса, пригнувшая своей тяжестью траву.

Тихон и Левка сидели, погруженные в свои мысли, прижавшись к шершавому стволу старой ели — здесь, на толстой подстилке опавшей хвои, было посуше. Под рыжеватым ковром хвои угадывались контуры упавших когда-то давным-давно деревьев. Неподалеку была болотистая низинка, из которой к небу вздымались голые мертвые лесины.

В кустах раздался треск, и оттуда, отбиваясь веткой от комаров, вывалился Пашка. Располосованная рубаха висела на нем клочьями. На коричнево-сером загаре отчетливо белели ссадины и царапины.

— Воду нашел, — бодро сообщил Русаков.

— Вода?! — Тихон и Левка резво вскочили на ноги. — Где?

— Недалеко… Ручеек. Правда, воняет от него, — Пашка помотал головой. — Я пить побоялся.

Прозрачная струйка выбивалась из-под огромного валуна. От воды и вправду попахивало не особенно приятно. Левка потянул носом.

— Сероводород, — объявил он. — Минеральные источники… Такие есть у нас… — он задумался. — …в Восточной Сибири…

— Ты скажи, пить ее можно? — спросил Тихон.

— А… Ну, конечно! — Левка первым наклонился над ручейком.