Станция «Куоккала» появилась при одноименном поселке раньше, чем предыдущая станция «Оллила». Открытие здесь платформы состоялось в 1889 г., и, как в случае с предыдущей станцией, ее появление связано с дачным строительством на Карельском перешейке.

Первоначально в Куоккале открыли остановочный пункт, который за 8 лет превратился в полноценную станцию, – дачный поселок рос на глазах. Деревню Куоккалу люди заселили еще в далеких XII–XIII вв. Ярких исторических событий здесь происходило мало, а жизнь в этой приграничной местности была небезопасна – военные столкновения сильно отражались на местном населении. Военное прошлое долгое время сохранялось в названии заболоченного участка к северу от железнодорожной станции. Болото Понтуса названо в честь шведского полководца Понтуса Делагарди, воевавшего против русского государства в 1580 г.

Станция «Куоккала» в нач. XX в.

Сам топоним «Куоккала» имеет несколько объяснений. Одно из них связывает название деревни с финским словом koukku, что переводится как «рыболовный крючок». Известно, что население этой местности веками занималось рыболовством. Другая версия говорит о происхождении названия от финского слова «koukka» – мотыга, что вновь возвращает нас к занятиям финского крестьянства, проживавшего здесь с давних пор.

Станция «Куоккала» выделялась среди подобных станций Финляндской железной дороги двумя пассажирскими платформами – большинство станций имело одну платформу, обслуживающую поезда и в сторону столицы, и обратно. В наши дни станции здесь имеют по две, а то и три платформы, что в начале XX столетия было невозможно, да и не нужно. В конце XIX – начале XX столетий это являлось прерогативой крупных городов и больших вокзалов.

«Куоккала». Вокзал

Деревянный вокзал в Куоккола, сооруженный по типовому проекту, состоял из центральной открытой части и боковых павильонов, в которых размещались кассовый зал, дамская комната, туалеты, телеграф и буфет.

В 1907 г. территория вокруг станции выглядела так: «Лес со всех сторон подходит к ст. Куоккала метров на 100. К югу от станции расположены многочисленные дачи и с. Афанасово на берегу залива, вдоль которого тянутся сотни дач. Далее дорога проходит все время по лесу, сначала на болотистой, а далее на слегка волнистой сухой почве. Местность, непосредственно прилегающая к жел. дороге, пустынна.

Ст. Куоккала. Дерев. станц. здание; 3 жилых дома. Водопров. кран»[6].

До станции отдыхающие доезжали на поезде Санкт-Петербург – Териоки, ходившем шесть раз в день. Стоимость проезда в вагонах 2-го класса составляла 19 руб. 80 коп. (сезонный билет на 2 месяца), 29 руб. 30 коп. (сезонный билет на 3 месяца) и 39 руб. 60 коп. (сезонный билет на 4 месяца). Поездка в вагонах 1-го класса обходилась дороже: от 30 до 60 руб. за сезонный билет от 2 до 4 месяцев. Обычная поездка обходилась во 2-м классе в 1 руб. 90 коп., а в 3-м классе – 1 руб. 10 коп. Так же стоил и обратный билет до Финляндского вокзала. Легко посчитать, что покупка сезонных билетов давала дачникам существенную экономию. От станции до дачи извозчик обходился от 30 до 40 коп. за весь маршрут, но можно было купить билет на месяц, и тогда поездка обходились дешевле.

В начале XX в. Куоккала делилась на две большие части. Западная Куоккала (Лянси-Куоккала) входила в границы современного поселка Репино, а Дальняя Куоккала (Перя-Куоккала) состояла из двух знакомых нам дачных мест, Оллила и Раяйоки, и занимала территорию нынешнего поселка Солнечное.

Куоккала считалась довольно большим населенным пунктом: 280 жилых домов, включая дачи, 8 магазинов, 2 аптеки, 5 гостиниц, разные общественные здания, православная церковь Ридингера и баптистский молитвенный дом. К началу Первой мировой войны число местных дач превысило 400 единиц.

Куоккала. Николаевская улица

Долгое время наиболее востребованными оставались дачи с левой стороны от станции, то есть расположенные ближе к Сестрорецку. Крестьянский дом из 2–4 комнат можно было снять, заплатив за сезон от 75 до 250 рублей. Новые дачи с отоплением и множеством помещений (до 10 комнат), меблированные и с полным дровяным сараем, сдавались в Куоккале за 500–600 рублей. Некоторые владели целым рядом построек, сдаваемых в аренду. Например, на берегу залива располагались дачи Федотова, названные владельцем «теремки». Восьмикомнатный «теремок Инна» с мебелью, отдельной кухней и посудой сдавался за 550 рублей. При даче работал дворник. Соседний «теремок Валя», в котором было на две комнаты больше, при тех же условиях стоил уже 600 рублей. Другой заметный землевладелец, Борис Николаевич Ридингер, сдавал свои дачи из семи комнат по 500 рублей.

Для удобства дачников в поселке в летнее время работали мясная и зелейная лавки, булочная и мелочная.

Для управления общими делами в поселке жители учредили Общество для благоустройства Куоккала, Устав которого утвердил выборгский губернатор.

Б.Н. Ридингер

Во втором параграфе Устава говорилось: «Для достижения цели, указанной в предыдущем параграфе[7], Общество содействует содержанию в исправности и чистоте существующих дорог и дорожек и проложению новых и заботится о шоссировании улиц и площадей, обсаживании их растениями, поливке и освещении; о санитарных и противопожарных мероприятиях и, вообще, обо всем, что может способствовать умножению жизненных удобств в Куоккала. Примечание. Общество имеет право открывать и содержать в Куоккала русское учебное заведение, при точном соблюдении всех действующих в Великом княжестве Финляндском узаконений по сему предмету».

Финансирование Общества происходило разными способами. Кроме членских взносов, в доход шли пожертвования, прибыль от лекций, концертов, спектаклей и гуляний. Кроме того, часть капиталов организации поместили в банк и получали от этого определенный процент, шедший на благо всего поселка. Членские взносы можно было вносить либо ежегодно – их сумма составляла 5 рублей, либо один раз, но тогда вносить в кассу Общества приходилось уже 50 рублей. Руководство организацией осуществляло правление, возглавлял которое председатель.

Парк Ридингера

В начале 1900-х гг. председателем правления Общества был Б.Н. Ридингер, ушедший с этого поста в 1905 г. Новым руководителем тогда избрали вначале Андрея Цезаревича Пуни, а затем – Эдуарда Фёдоровича Энгестрёма. Правление располагалось в доме на углу Большой и Южной дорог.

Согласно отчету за 1904 г., касса общества составляла 1400 рублей. Из них прибыль от спектаклей составляла 200 рублей, а членские взносы – 700 рублей. Интересны расходы Общества. На покупку пожарной машины и инструментов, необходимых Куоккальскому добровольному пожарному обществу, выделили 100 рублей. На поливку дорог за летний период Общество потратило 200 рублей, а на освещение улиц – 250 рублей. Самой большой статьей расходов в 1904 г. стало устройство тротуаров, на что из кассы Общества ушло 550 рублей. Всего Общество для благоустройства Куоккала израсходовало 1340 рублей, так что на будущий год в кассе переходил небольшой остаток денежных средств. С открытием в Куоккале школы расходы на ее содержание вошли в общую смету Общества.

Летний театр Федотова

Большой доход давали спектакли и праздники с участием знаменитостей. Музыкально-литературный вечер 17 июля 1905 г. с участием писателя М. Горького и артистки М.Ф. Андреевой позволил выручить в кассу Общества 578 руб. 70 коп.

Территориально Куоккала находилась на территории автономного княжества, но достаточно близко от столицы империи. Эти два обстоятельства послужили причиной того, что дачный поселок в начале XX столетия оставался востребованным у левой русской интеллигенции и разного рода рабочих организаций, по большей части нелегальных. Например, у партии большевиков здесь находилась постоянная дача – «Ваза» (не сохранилась).

Безусловно, местом сосредоточения культурной жизни Куоккалы долгие годы оставалась усадьба знаменитого русского художника Ильи Ефимовича Репина «Пенаты».

Академик Дмитрий Сергеевич Лихачев вспоминал лето за городом: «Куоккала – пристанище художественного и интеллектуального Петербурга. Здесь Пенаты Репина – объединяющие и художников-реалистов, и авангардистов. Здесь постоянно живет семья Анненковых, сыгравшая большую роль в культурной жизни России, а сын Юрий – уже и в художественной жизни эмиграции. Здесь виолончелист Мариинского театра Альберт Пуни, со своим многочисленным семейством – его старшая дочь Мария Альбертовна экстравагантностью поведения похожа на Настасью Филипповну. Живет Горький, бывает наездами Мейерхольд. И чего только ни вытворяет Корней Иванович Чуковский в местном театрике, или прямо в вагонах Финляндской железной дороги, возвращаясь из города, или на пляже. Хозяева здешних дешевых дач – финны – еще не перестали крестьянствовать и рыбачить. Вот на море гуськом плывут горбоносые финские лодки под трапециевидными парусами, и тут же „чистит перышки“ элегантная яхта местных шведов.

<… >

Вавилонское смешение языков: слышна речь русская, финская, французская, шведская, немецкая (бонны, как правило, из немок), особенно на пляже, где у своих купальных будок сидят затянутые в корсеты дамы. Только Мария Пуни готова по первому зову подростков пойти на „гигантские шаги“ и с поразительным бесстрашием позволяет „заносить“ себя в „звездочке“.

А цыгане, вставшие табором за церковью, гортанно выкликающие свое: „Лудить, паять котлы, самовары, кастрюли“ и в Иванов день отплясывающие с дачниками, поднося гитару чуть не к носу кого-нибудь из них, обычно хорошо им знакомого, – разве все это вместе не… „петербургское общество“?».

Пенаты

История дачи живописца в Куоккале началась в 1899 г., с приобретением земли под строительство дома. Участок в два гектара художник оформил на имя своей второй жены, Наталии Нордман. Репин довольно быстро придумал название своему поместью – «Пенаты», по примеру Древнего Рима, где словами «Dii Penates» называли богов-хранителей и покровителей домашнего очага, и даже шире – хранителей всего народа Римской империи.

Летом того же года в «Пенатах» начались большие строительные работы: в центре участка поставили небольшой одноэтажный деревянный дом, а в саду выкопали пять прудов, соединив их каналами. Затем пруды вывели в Марьину канаву – небольшой ручей, протекавший за усадьбой и связанный с Финским заливом. Последний пруд появился здесь уже в 1911 г. – его назвали пруд Рафаэля. Строительные работы на даче идут несколько лет, и все это время семья Репиных живет в Куоккале небольшими периодами, приезжая из столицы. Только с 1903 г. в «Пенатах» они начнут жить постоянно, а после 1917 г. этот дом станет для Репина единственным.

И.Е. Репин (автопортрет)

Усадебный дом Илья Ефимович строил самолично, уже живя в нем, – рабочие работали по его эскизам. Так выросли различные пристройки, балкончики, веранды и другие архитектурные дополнения. В 1906 г. усадебный дом надстраивают вторым этажом со знаменитыми стеклянными шатрами. Причудливость планировки репинского дома напрямую связана с отсутствием проекта: нужна была Репину дополнительная комната – и ее пристраивали. Пожалуй, нигде более вы не увидите такое нагромождение крыш разной формы, световых фонарей и окон.

Что-то новое в это время появлялось и в самом парке, окружавшем дом. В 1903 г. на въезде поставили ворота в русском стиле с калиткой, на которых значились название дачи и год постройки: «Пенаты» и «1903». После 1922 г. ворота немного переделали, хотя в общем они сохранились до наших дней такими, какими их нарисовал сам художник.

У артезианского колодца

Одну из аллей парка назвали в честь гениального А.С. Пушкина, а одна из полян получила имя великого Гомера. В 1906 г. в конце аллеи построили беседку-сцену «Храм Озириса и Изиды», вокруг которой по выходным проходили народные гуляния с лекциями, танцами, песнями и чаем из самовара. Для осмотра местности Репин решил воздвигнуть башню со смотровой площадкой, что и сделали на Чугуевой горе – так назывался холм в парке усадьбы. Сооружение в два яруса с балясинами и подзорной трубой на верхней площадке назвали «Башней Шехерезады». Рядом с ней поставили две беседки, названные хозяином «Рембрандт» и «Будка Италии».

В имении «Пенаты» любили разного рода декоративные садовые постройки, которых в первые годы существования дачи владельцы устроили множество. К сожалению, большая их часть не сохранилась до нашего времени, исчезнув в водовороте революций и войн.

Но остался в парке артезианский колодец «Посейдон», в котором вода с легким привкусом железа поступала и поступает до настоящего времени с глубины 72 метров.

Как я уже отмечал, «Пенаты» всегда являлись центром культурной жизни дачного поселка. Имение посещало большое число известных людей. В разное время здесь бывали писатели А.М. Горький, В.Г. Короленко, Л.Н. Андреев, А.И. Куприн, поэты К.И. Чуковский, В.В. Маяковский, С.А. Есенин, композиторы А.К. Глазунов и А.К. Лядов и многие другие.

Некоторым было просто посещать Репина, так как они являлись его соседями. В Куоккале на даче «Линтула» отдыхал А.М. Горький. Свои дома имели здесь Л.Н. Андреев и К.И. Чуковский. За то время, что В.В. Маяковский пробыл здесь, он написал поэму «Облако в штанах».

Как же принимали гостей в Пенатах? Пройдя калитку, вы попадали в длинную аллею, идущую прямо к дому знаменитого художника. Когда гости заходили в дом, на одной из дверей они читали: «И.Е. Репин принимает исключительно по средам не ранее 3 час.». Объявление на второй двери требовало от вас: «Вытирать ноги, снимать галоши». Далее в комнатке перед столовой посетителей ждал большой плакат – на сером картоне черными чернилами было написано:

В доме художника

Тут же на красном шнуре висел позолоченный там-там (гонг) с большой колотушкой. Чтобы попасть в приемную живописца, вы проходили через столовую – так задумал сам владелец дома.

Вращающийся стол в Пенатах

Журнал «Огонек» за 19 февраля 1911 г. рассказывал «Как обедают у проф. И.Е. Репина»: «Финляндская вилла знаменитого художника И.Е. Репина „Пенаты“, благодаря неутомимой изобретательности писательницы Н.Б. Северовой-Нордман (супруга И.Е. Репина. – А. Г.), превратилась в своеобразный центр агитации в пользу вегетарианства и раскрепощения прислуги. Не успела еще отгреметь обратившая на себя всеобщее внимание проповедь сеноедства, как та же Н. Б. Нордман ополчилась на существенную часть обычного квартирного инвентаря – на обеденный стол в его наиболее распространенной четырехугольной форме. После долгих исканий ей удалось выработать изображенный на нашем снимке новый тип обеденного стола с подвижной центральною частью.

<… >

И вот, после долгих проб разных систем и их усовершенствований, возник большой круглый стол, на двадцать персон. Первый круг стола, в поларшина ширины, укреплен неподвижно на солидных четырех ногах, которые удалены вглубь, под стол, чтобы они не задевали коленей обедающих. В ящики, размещенные под столешницей, ставят грязную посуду, чтобы она не оскорбляла зрения во время обеда. Неподвижная часть стола уставлена приборами, солонками, бумажными салфетками и всем, необходимым для обедающего. Средина стола движется вправо, влево, по желанию сидящих за столом, при помощи металлических ручек у края двигающегося круга. Стоит потянуть за эти ручки – и можно достать самому все, что хочешь. Нет нужды не только в прислуге, но и в скучном „передавании“ и зачастую назойливом „угощении“ хозяйки.

Средина стола занята декоративными предметами – цветами, овощами, фруктами, винами, пивом, водами, конфетами, орехами и т. п. Примыкающая к приборам ближайшая окружность стола уставлена горячими блюдами, кастрюлями, мисками с крышками, сковородами с паштетами, форшмаками, селянками, соусами, салатами, консервами и пирожками, гренками, соленьями, печеньями и большой, изящной, металлической вазой с супом. Суп наливается в чашки, – так удобнее. Лакированный в белый цвет стол устраняет надобность в „скатерти“, которую Н.Б. Северова-Нордман называет „возможною только во времена крепостного права“.

Каждую среду в Пенатах проходили званые обеды, на которых существовали свои, пенатовские правила. Хлеб перед обедом гости резали сами. У каждого рядом с его приборами обязательно лежал листок бумаги со словами: „Пенаты – равноправие, самопомощь“». Тут же находилось и меню на сегодня. Журнал «Огонек» приводит состав блюд одного из таких обедов: «На присланном мне „меню“ 9-го февраля 1911 г. значатся следующие блюда: котлеты из сельдерея, соус луковый, полендвица[8] вегетарианская, разные салаты, селянка, пирожки, фрукты, чернослив, кофе. Обозначена и стоимость „основной“ части обеда – 18 коп. По свидетельству хозяйки „Пенатов“, цены обедов на персону „колеблются от 11 до 18 коп.“».

Перед обедом разыгрывались номера и соответственно места за столом. Тот, кому доставался первый номер, получал почетную должность председателя обеда, которого вела к столу супруга художника. Если первый номер получала женщина, то ее усаживал за стол сам Репин. Вход в столовую возвещали звуки там-тама, а сам обед походил больше на капустник, чем на обычный прием пищи.

«Среда» у И.Е. Репина

В статье журнала «Огонек» приводятся несколько правил поведения за столом, автором которых выступил сам Илья Ефимович:

«Правило 1-е. Каждый входящий должен нарезать себе хлеба; за услугу соседу полагается штраф: речь.

Правило 2-е. Никакое блюдо не должно быть передаваемо другому. Провинившийся добряк-любезник попадает в штрафные: за ним речь.

Правило 3-е. Едят не торопясь, так как вегетарианская пища также требует долгого пережевывания; скорая еда вредна.

Правило 4-е. Насытившись, тарелки прячут в ящик, который выдвигается сидящими; каждый ящик на две персоны.

Правило 5-е. Все кушанья начинаются с председателя. За угощение соседа – штраф: речь.

Заключительное правило относится к самой хозяйке: объявляя обед оконченным, она выражает надежду, что „гости еще довольно голодны, так как пресыщение вредно, и все мы более всего болеем от пресыщения“».

Оригинальному финалу обеда соответствуют настроение сотрапезников и характер «штрафных» речей. «Именные тосты в чью-либо честь отменены, – по выражению Н.Б. Нордман, – как отжившее старье: тосты должны быть облечены в идеи или в образы.

Любопытная подробность. Обедавший недавно в „Пенатах“ Г.С. Петров хотел было нарушить местный „устав“ и уклониться от „наказания" Присутствующими была тотчас же объявлена „голодовка". „Это помогло", – добавляет моя корреспондентка».

День самого художника проходил по довольно простому расписанию. Например, летом 1929 г. распорядок дня был следующим. Репин вставал в половине восьмого утра, иногда в восемь часов, и шел в парк к колодцу «Посейдон». Там он неспешно пил из особой черпалки несколько глотков воды и надышавшись свежего воздуха, возвращался обратно в дом. На ручной мельнице художник молол кофейные зерна, обычно «мокко», и лично варил кофе, который, не торопясь, выпивал по три-четыре чашки подряд, но обязательно с молоком. Обычно с утренним кофе Илья Ефимович съедал свиной шпик с хлебом и яйцо – никаких излишеств. Сосед Репина по Куоккале гвардии полковник и светлейший князь А. Лопухин-Демидов держал несколько кур у себя на даче, куда и приходил несколько раз в неделю художник. Он собственноручно собирал снесенные яйца, вернувшись в «Пенаты», прятал их в шкаф под ключ, чтобы потом позавтракать ими. Репин съедал по одному яйцу и брал их строго в том порядке, в котором они лежали на полке.

После завтрака Репин много гулял по парку, а по возвращении домой отвечал на письма и занимался разными делами до половины двенадцатого. Иногда в это время он читал книги. В полдень приносили свежую почту и новые письма, которые художник тут же прочитывал.

Репин за работой (фот. К. Булла)

Ровно в час дня в столовую подавался обед, в 1929 г. – не вегетарианский. Изредка Репин позволяет себе выпить за обедом рюмочку мадеры – мастеру, не будем забывать, тогда уже исполнилось 85 лет. Время трапезы он посвящал воспоминаниям. В два часа обед заканчивался, и весь дом погружался в чтение.

В четыре часа – обязательный чай. Илья Ефимович всегда пил очень крепкий напиток с молоком и сахаром вприкуску или с медом. После чая – прогулка, а вечером, не позднее восьми часов, – ужин. Спать великий художник ложился в десять часов.

С каждым годом Репин все меньше и меньше работал, хотя и продолжал писать картины. В те дни, когда он занят живописью, время обедов остается неизменным, а остальные дела передвигаются по воле хозяина.

В «Пенатах» Илья Ефимович Репин прожил в общей сложности 30 лет и после кончины 29 сентября 1930 г. в возрасте 86 лет похоронен в своем любимом имении.

В 1948 г., когда поселок уже находился в составе РСФСР, его переименовали в честь местной знаменитости – И.Е. Репина. В усадьбе живописца открылся музей, а в 1957 г. на Приморском шоссе установили бюст великого мастера работы скульптора М.Г. Манизера.

Вилла Ф.Ф. Фосс (проект)

К числу несохранившихся куоккальских дач относился примечательный дом с башней – имение Мерихови, принадлежавшее Б.Н. Ридингеру, зятю художника И.И. Шишкина. В огне лихолетий погибла великолепная вилла в стиле модерн, принадлежавшая Ф.Ф. Фосс. Этот двухэтажный особняк с террасой построил в 1910–1911 гг. архитектор Л. Ильин.

Поселок сильно пострадал еще до всех революций и войн. Летом 1913 г. здесь случился грандиозный пожар, уничтоживший большую часть деревянных строений.

Журнал «Огонек» 28 июля 1913 г. (№ 30) сообщал о происшествии: «Только случайность спасла Куоккалу от полного уничтожения огнем. В один день, 19-го июля, два грандиозных пожара. Едва успели кое-как локализовать первый пожар, как запылало в торговых рядах в другом конце Куоккалы, подле самой станции. Сгорели мясная, булочная, постоялый двор и меблированные комнаты Койранена, 5 магазинов Энгештрема, огромный посудный и колониальный магазин „Меркурий“. По другой стороне дороги сгорели телеграфная контора и фотография. Стояла такая жара, что пожарные не раз вынуждены были покидать место пожара. Пришлось вызвать локомотив, все время подвозивший воду. Сильно пострадали материально многочисленные жители меблированных комнат. Циркулировали слухи о сгоревших людях, к счастью, не оправдавшиеся».

Церковь в парке Ридингера

Не сохранилась в Куоккале и деревянная, с массивной квадратной колокольней Преображенская церковь, стоявшая в имении генерал-майора Ридингера. Первое здание храма построили в поселке еще в 1893–1894 гг., но оно сгорело в 1916 г. от удара молнии. Через год храм отстроили заново, но и он сгорел во время войны 1939 г.

В послевоенное время Репино застраивалось пансионатами и домами отдыха и до настоящего времени остается курортной частью Карельского перешейка.

На этом мы покидаем железнодорожную станцию «Репино», а далее нас ждет знакомство со станцией и дачным поселком вокруг нее, прославившимся во второй половине XX столетия.