Карельская деревенька Валгасарь (Валгесарь), расположенная на старой Выборгской дороге, известна историкам с давних времен. Когда карельские земли входили в состав Швеции, деревню называли по-фински – Валкеасаари, что можно перевести как «Белый остров». Некоторое время два названия соседствовали, а в XVIII в. этот населенный пункт обозначили как «Белоостров». Это название сохранилось до нашего времени, тогда как финское кануло в лету.

К открытию Финской железной дороги построили две станции – на нашей стороне и на финской. Со стороны Финляндии (станция «Раяйоки») каменный железнодорожный вокзал построили в 1917 г., на российской территории вокзал с 1870 г. все годы оставался деревянным, а в 1919 г. он полностью сгорел. Вокзал был двухэтажным – в центральной части располагались вход в кассовый зал и выход на перрон. Боковые одноэтажные пристройки завершались павильонами в два этажа. Навеса над перроном на станции «Белоостров» не было.

Станция «Белоостров». Первый вокзал

После пожара станция жила без своего вокзала более десяти лет, пока в начале 1930-х гг. архитектор А.С. Воробьев не составил проект помпезного каменного здания с рядами пилонов, скульптурными композициями и барельефами на тему индустриализации («Железнодорожный транспорт», «Техническая учеба»). Главный горельеф «Социалистическая индустрия» (располагался в центральной части фасада со стороны перрона) исполнил молодой скульптор Михаил Федорович Бабурин, автором остального убранства выступил известный ваятель Николай Васильевич Томский. Стены в интуристовской части вокзала расписали по сырой штукатурке художники Н.Х. Рутковский и В.А. Раевская. Кроме того, интерьеры вокзала украшали мозаичные панно и живопись.

Новый вокзал перед войной

К зиме 1934 г. вокзал был готов. Здание получилось значительным для небольшой станции «Белоостров» – его длина составляла 65 м, при ширине 15 м. В плане оно походило на букву «Г» и состояло из двух блоков. Центральная, большая, часть обслуживала иностранных туристов, а второй, меньший, блок предназначался для пассажиров пригородного сообщения – он примыкал к основной части здания.

По свидетельству очевидцев, с первого этажа на второй вела большая мраморная лестница – там располагался ресторан, обслуживавший приезжавших иностранцев и партийную номенклатуру. На первом этаже, кроме билетных касс, работал буфет, газетный киоск и продавали мороженое.

Новый вокзал в Раяйоках

Поезда со стороны Финляндии встречала ажурная арка, переброшенная через железнодорожные пути. Судя по всему, здесь на границе в 1935–1937 гг. поставили уже вторую по счету арку – с большой пятиконечной звездой и словами: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и «СССР». Похожая арка стояла в Белоострове у Александровского шоссе на въезде в лагерь пограничников. Но между этими арками существовала и небольшая разница. Так, на воротах при въезде в лагерь всех встречала совсем другая вывеска: «ВЧК – ОГПУ верный страж пролетарской диктатуры». Кроме этого, здесь на звезде красовался серп и молот. Упоминание чекистов вовсе не случайно – пограничники входили в состав ОГПУ, а позднее и КГБ. Впрочем, и в наши дни охрана границы входит в компетенцию ФСБ.

Но новому каменному вокзалу в Белоострове не повезло дважды.

Вначале не получилось с официальным открытием, объявленным заранее. Дату пришлось перенести на более поздний срок, так как она совпадала с похоронами убитого в Ленинграде С.М. Кирова, кстати, инициатора строительства этого здания. Газета «Сталинец» сообщила об этом в небольшой заметке: «Извещение. Управление Октябрьских ж. д. сообщает, что открытие вокзала на ст. Белоостров, назначенное на 3-е декабря с. г., состоится 12 декабря. Выезд из Ленинграда, с Финляндского вокзала в 11 ч. 47 мин. Выданные на 3-е декабря пригласительные билеты действительны на 12 декабря. Управление Окт. ж. д.».

Станция «Белоостров» в 1914 г.

Второй раз вокзалу не повезло уже во время Зимней войны. С началом боевых действий здание полностью разрушил огонь артиллерии. Но вернемся в 1914 г.

С началом Первой мировой войны увеличилась нагрузка на товарную станцию «Белоостров», особенно когда русское правительство перевело сюда из Петрограда таможенное оформление грузов. Существовавшая в то время в Белоострове железнодорожная инфраструктура не позволяла осуществить задуманное – требовалось срочное строительство новой товарной станции. Генерал-губернатор Финляндии генерал-лейтенант Франц-Альберт Александрович Зейн сообщил, что реконструкция товарной станции «Белоостров» обойдется российской казне в 1,1 млн рублей. По крайней мере, финские власти требовали отнести к бюджету России расходы по строительству здесь новых путей и складов. После различных совещаний и переговоров приняли решение о том, что строительство финансирует финский бюджет (отдельный от русского), но при этом Министерство финансов России выделит Финляндии беспроцентный кредит в сумме 957 500 рублей. Фактически, строительство в Белоострове профинансировала русская казна – вряд ли, учитывая события 1917 г., Финляндия вернула тот кредит.

Строительные работы начались весной 1916 г. между 29 и 31 км железной дороги, а осенью огромная, длиной в 2 км, товарная станция начала функционирование. Ее здания и сооружения строили из дерева на бетонных фундаментах, что значительно ускорило завершение строительства. Но решение проблемы с товарными перевозками породило сложности у пассажирских составов.

С открытием в Белоострове новой товарной станции количество грузов, проходящих и обрабатываемых здесь, возросло многократно, что сильно повлияло на пассажирские сообщения, особенно с началом летнего периода. Ситуация обострилась до такой степени, что министр путей сообщения обратился в Совет министров империи с докладной запиской: «Постоянно повторяющиеся опоздания пригородных поездов Финляндской железной дороги причиняют, независимо от жалоб пассажиров, крайние затруднения по надлежащему выполнению на названных дорогах грузовых перевозок, планомерность которых приобрела в настоящее время государственное значение. (Причиной тому является) длительная задержка поездов на станции “Белоостров” для досмотра пассажиров и вещей. Это приводит к тому, что данный поезд продолжительное время занимает станционный путь, что задерживает и другие поезда».

Станция «Раяйоки». Вокзал до реконструкции

После нескольких совещаний в Петрограде приняли решение увеличить количество таможенных работников на станции «Белоостров» для более быстрого оформления как грузов, так и пассажиров. Кроме того, изменили график движения поездов и решили проводить таможенный досмотр во время движения поезда, но только в том случае, если состав двигался без остановок до Петрограда.

На упомянутой финской станции «Раяйоки» строительством монументального вокзала занимался финский архитектор Бруно Гранхольм. Постройка в стиле модерн выделялась несколькими приземистыми квадратными башнями, увенчанными пирамидальными кровлями и высокими шпилями. Основной объем здания зодчий расположил вдоль перрона, организовав несколько выходов из кассового зала. Вокзал на финской станции «Раяйоки» так же, как и вокзал в Белоострове, не сохранился.

Станция «Раяйоки» после войны

В советское время происходит восстановление движения на этой железной дороге, прерванное революцией и Гражданской войной. В конце 1930-х гг. в составе пассажирского поезда появляются отдельные вагоны для курящих пассажиров – первый от паровоза и последний. Для колхозников подают специальные вагоны с надписью «Для пассажиров с сельхозпродуктами», и в остальные вагоны с товарами и молоком на продажу не пускают. Женщины с детьми обычно едут в вагоне в середине поезда. К разряду курьезов можно сегодня отнести советскую пропаганду на станции «Белоостров».

В 1920-е гг., когда местные коммунисты название станции «Белоостров» заменили на идеологически правильное – «Красноостров», на станции установили огромный плакат с надписью «Смерть палачу Маннергейму». Его расположили так, чтобы находящиеся на границе финны хорошо его видели.

Станция «Белоостров». Современный вокзал

Современное здание вокзала на станции «Белоостров» сооружено в 1950-е гг. Посадка и высадка пассажиров происходит на двух боковых и одной островной платформах. Кроме того, «Белоостров» остается важной товарной станцией Санкт-Петербургского отделения Октябрьской железной дороги. Вдоль железнодорожного полотна сохранились остатки бывшей товарной станции и следы построек вокзала на старой финской территории.

С появлением железной дороги дальнейшее развитие получил и окружавший ее дачный поселок, застроенный в начале XX в. магазинами, ресторанами, аптеками и даже летним театром, кинематографом, гостиницей и почтовым отделением. Работал здесь и телефон.

Из газет за 1905 г.: «…на станции Белоостров в буфете третьего класса шла бойкая продажа водки не только распивочно, но и на вынос. Это привело к сплошному пьянству местных жителей и извозчиков, приезжающих из Сестрорецка, Белоостровской волости, из Финляндии на лошадях и поездом. Постоянно происходили драки, скандалы и ограбления, а также случаи избиения и поножовщина. И что же власти? <…> Два железнодорожных жандарма, находящиеся на станции, никак не могли справиться с этим злом. Местный землевладелец – Тайный советник Сергей Александрович Ольхин не захотел больше мириться с таким положением вещей. Он подготовил прошение, подписанное 94 людьми, среди которых было много известных и уважаемых жителей Белоострова. Это прошение было направлено в адрес Санкт-Петербургского уездного комитета попечительства о народной трезвости». Как водится, злосчастный буфет на станции власти закрыли, но через год питейное заведение на вокзале открылось вновь.

История местного театра связана с именем местного землевладельца и торговца Сергея Константиновича Пилова. В начале 1902 г. он подал прошение в губернское правление о разрешении строительства на своей земле летнего театра на 156 человек. Обычно подобного рода постройки в дачной местности являлись обыкновенными деревянными сараями с двускатной крышей и сценой внутри.

В июне торговец получил разрешение на открытие первого в Белоострове театра, впоследствии работавшего здесь не один год. С ростом популярности кинематографа весной 1908 г. в театре Пилова открывается показ кинофильмов, а театральную сцену владелец сдает Белоостровскому товариществу артистов-любителей.

В архивах сохранился Договор аренды, подписанный сторонами 22 марта 1909 г.: «Мы, нижеподписавшиеся: Петербургский мещанин Сергей Константинович Пилов, с одной стороны, и Белоостровское товарищество артистов-любителей, с другой стороны, заключили настоящее условие в нижеследующем:

1) Я, Пилов, сдаю в арендное содержание Белоостровскому товариществу артистов-любителей лично мне принадлежащий в Белоострове (ст. Ф. ж. д.) сад, театр и буфет с крепкими напитками, со всеми находящимися в саду постройками (касса, кухня, открытая сцена, ледник, уборные для артистов и публики) в полное его, Белоостровского товарищества, распоряжение на летний сезон сего 1909 года, сроком с 1 апреля по 1 сентября с. г. с платою 550 руб., распределенного так при заключении условия: – 200 руб., 1-го мая – 100 руб., 1-го июня – 100 руб. и 1-го июля – 150 руб.

Причем первые 200 руб. рассрочиваются так: при подписании условия – 75 руб., а остальные 125 руб. – 5 апреля. Невзнос платы в упомянутые сроки прекращает право дальнейшей эксплуатации помещений.

2) Я, Пилов, предоставляю в распоряжение Белоостровского товарищества все имеющиеся декорации, возможную и имеющуюся при театре для спектаклей бутафорию и мебель для сцены в двух переменах, а также весь имеющийся при театре инвентарь.

3) Весь инвентарь помещений я, Пилов, сдаю Белоостровскому товариществу под расписку в полной исправности, а Белоостровское товарищество обязуется возвратить таковой по окончании сезона по описи и в принятом товариществом виде. При недостаче или порче каких-либо вещей из принятых товариществом товарищество обязано таковое пополнить и сдать в исправном виде.

4) Освещение сцены, уборных и сада производится за счет Пилова, кроме буфетных помещений, в количестве достаточном для всех перечисленных находящихся в аренде товарищества помещениях. Причем все принадлежности освещения будут находиться в ведении Пилова и ремонт таковых должен производиться за его же счет.

5) Товарищество обязуется никаких перестроек в арендованных помещениях, без согласия на то Пилова, не производить. Произведенные же товариществом с согласия Пилова постройки могут быть по окончании сезона приобретены Пиловым или снесены товариществом.

6) Ни в какие расходы, сопряженные с открытием сада, театра и буфета (ресторана), а также и их эксплуатацией, я, Пилов, не вхожу.

7) Буфетные права (патент, промысловое свидетельство) выбираются мною, Пиловым, и на мое, Пилова, имя, но за счет товарищества, и выдаются мною, Пиловым, на руки арендатору буфета. Приказчичье же свидетельство выбирается товариществом на имя ответственного приказчика.

8) Я, Пилов, никакого отношения к эксплуатации сада, театра и буфета ни в приходе, ни в расходе не имею, и всякая ответственность за нарушение каких-либо правил при торговле лежит всецело на товариществе.

9) Я, Пилов, обязуюсь никакой торговли в арендованных товариществом помещениях, как личного, так и при посредстве других лиц или арендной сдачи не производить.

10) Товарищество представляет госп. Пилову право бесплатного пользования, в течение всего сезона, боковой ложи театра, имеющей отдельный ход.

11) Санитарное состояние всех арендованных товариществом помещений находится на ответственности Пилова, с каковой целью он обязан нанять служащего, который и должен будет следить за порядком и чистотою помещений, театра и сада.

12) Я, Пилов, предоставляю право товариществу продлить настоящее условие на следующий сезон 1910 года на тех же условиях. Причем товарищество обязано предупредить об этом Пилова не позже 1-го марта 1910 года.

13) Условие сие обязуемся хранить свято и нерушимо.

14) Товарищество обязуется уступить в течение сезона два дня для проведения благотворительного спектакля, причем Пилов должен предупредить об этом товарищество за две недели о дне устройства таковых и выяснении срока таковых.

Подлинник находится у меня, Пилова, а копии у товарищества.

Верно Пилов».

Летний театр в Белоострове два раза перестраивался, расширялся и просуществовал до 1917 г. Но этот театр с кинематографом – не единственный из числа работавших в начале прошлого столетия. Финское общество трезвости «Инкери» в 1910 г. построило свой летний театр, а спустя пять лет еще один местный житель, Петр Казимирович Глинский, на своем участке по адресу: ул. Центральная, 3, – организовал в летнее время показ кинофильмов.

Упомянутое общество «Инкери» создано в 1891 г. по инициативе нескольких лютеранских пасторов и учителей финских народных школ для пропаганды трезвой жизни. Проблема алкоголизма среди финнов на территории России стояла весьма остро. Если в самой Финляндии пьянство в деревнях было относительной редкостью, то на территории Санкт-Петербургской губернии эта проблема усугублялась год от года.

Состав общества менялся с каждым новым годом – количество участников то прибавлялось, то уменьшалось – все завило от того, готовы ли участники оплатить членский взнос. Отмечено, что наибольшее число борцов за трезвость в один год составило тысячу человек. В другой год – их не набиралось и пятидесяти. Отметим, что ежегодный взнос составлял 20 копеек, что для многих крестьян, особенно пьющих, было солидной суммой.

Исторически в Белоострове – Валкеасаари проживали крестьяне, но после открытия в XVIII столетии в соседней деревне Александровка бумагоделательной фабрики А. Ольхина к ним присоединился пролетариат.

История этой фабрики началась в 1740-х гг., и ее открытие принесло некоторые изменения в жизнь уезда. Позднее даже русское название деревни изменилось на финское «Мюллюнкюля», что переводится – «Мельничная деревня». И действительно, фабричные механизмы работали от мельничного колеса, установленного на запруде небольшого ручья. Все население деревни составляли финны, поэтому ее официальное название сменилось на финское.

Так как условия позволяли расширять производство, рядом с первой фабрикой вскоре построили еще три подобных предприятия, а благодаря системе плотин на карте губернии появились четыре небольших искусственных озера.

Владельцем первой бумагоделательной фабрики выступала купеческая семья Ольхиных. Елеазар Ольхин происходил из олонецких крестьян, а в 1742 г. значился уже как петербургский купец. С него началась история бумажного производства в Белоострове. Плотину и небольшую мельницу для обдирки перловой крупы на реке Сестре в 1746 г. построили петербургские купцы Бесков, Полозов и Василий Ольхин (сын Елеазара). Выкупив у Полозова и Бескова мельницу, Ольхин открыл в Белоострове производство бумаги. Его наследники оказались достойными продолжателями дела и продолжили работу фабрики на реке Сестре, построив к концу XIX столетия с десяток различных предприятий.

В 1829 г. на Всероссийской выставке в Санкт-Петербурге Ольхинская бумагоделательная фабрика добилась приза – серебряной медали за качество выпускаемой продукции. В 1918 г. большевики национализировали все имущество Ольхиных в Белоострове, причем некоторое время фабрики продолжали выпускать картон и древесную массу.

В 1880 г. одну из бумажных фабрик приобрел немец Эйлер фон Кверфурт, перестроивший производство на выпуск ружейных деталей из ковкого чугуна. Бывшая бумагоделательная фабрика превратилась в литейно-механический завод. Но после пожара, случившегося на заводе, где работало 30 рабочих, он закрылся, а владелец не стал открывать его вновь.

Некоторое время в деревне работал завод, производивший взрывчатое вещество «силотвор». В 1887 г. инженер Владимир Романович фон Руктешель решил заняться изготовлением этого нового типа взрывчатки и стал подыскивать под Петербургом уединенный участок. Семья Ольхиных, являвшихся белоостровскими землевладельцами, согласилась сдать в аренду участок с островом 15 х 20 м на удаленном от деревень болоте. Наиболее опасную часть производства Руктешель разместил на болоте, на том самом острове, а основные цеха заняли одну из бывших бумажных фабрик в Александровке.

Для чего был создан «силотвор», доходчиво объяснил сам инженер-изобретатель: «Горючее вещество силотвор изобретено мною… с целью заменить пар как крайне дорогостоящую и во многих отношениях неудобную двигательную силу. Научные данные и произведенные мною многочисленные, в течение двух лет, опыты доказывают его относительную безопасность и громадную практическую полезность, так как машина, приспособленная к действию силотвора, дает экономию во всех расходах, а главное в топливе, по сравнению с машинами, действующими паром, на 800 % <.. > Это изобретение было испытано профессорами Бейльштейном, Кирпичевым, Ермаковым и другими; главным начальником по технической части в Морском министерстве, в ученом комитете Морского министерства и в присутствии морского министра и многих лиц и признано имеющим громадную силу движения». То есть силотвор был не взрывчатым веществом, а топливом для нового типа двигателя, изобретенного Руктешелем. Далее изобретатель сообщает: «Одним из главных недостатков хлопчатобумажного пороха есть его свойство превращаться в газы в высшей степени быстро, то есть взрываться. Если подвергнуть его удару или толчку, произведенному твердым предметом, то происходит взрыв. Изготовляемый до сих пор хлопчатобумажный порох при продолжительном хранении имеет способность самопроизвольно взрываться. <…> Хотя силотвор принадлежит к категории легковоспламеняющихся веществ, но по особому его составу он не возгорается ни от ударов, ни от трения металлами, а лишь от прикосновения огня или при температуре не менее 150 °C. <…> Это вещество не обладает способностью самовозгораться. <…> Силотвор не может иначе приготовляться, как в сыром виде, и в этом виде он не только не воспламеняется, но и не горит, а при действии огня только обугливается. Способ производства дешев по сравнению с нитроцеллюлозой».

Новая взрывчатка так и не нашла своего места на рынке, ее производство прекратилось, и все сведения о ней остались в прошлом.

Близость к Санкт-Петербургу, международная железная дорога и река Сестра представляли собой прекрасное место для размещения производства, поэтому новые предприятия возникают в Белоострове и близлежащих деревнях постоянно.

В конце XIX в. петербургский промышленник Карл Карлович Гарден организовал в Александровке розлив сельтерской, содовой воды и семи видов лимонада. Предприятие проработало несколько лет, но закрылось, хотя спрос на данный вид продукции оставался в те годы высоким.

Уже во время Первой мировой войны, в 1915 г., купец Эмиль Вениаминович Мандельштам арендовал у А.К. Нильсона участок земли в Белоострове для организации кожевенного производства. Продукция предприятия – лайковые кожи для шоферских курток и перчаток – предназначалась для Военного министерства и нужд действующей армии. Мандельштам планировал нанять до 15 человек рабочих, а общий годовой оборот довести до 40 тыс. рублей. Трудности 1916 г. и Февральская революция помешали планам Мандельштама и его небольшое предприятие закрылось.

В одной версте от железнодорожной станции «Белоостров» находилась деревня Редуголь, которая в конце XIX в. превратилась в центр производства кирпича. Выпуск начинался в небольшом заводике, и постепенно росло количество изготовленного кирпича, а производство оснащалось современными импортными печами и двигателями. В частности, локомобилем и напольной печью с двумя отделениями оборудовал свой кирпичный завод купец 2-й гильдии Матвей Эдуардович Сегаль – известный в Санкт-Петербурге владелец дачных участков. О нем в своей книге «Повседневная жизнь Петербурга на рубеже XIX–XX веков» пишут В.И. Пызин и Д.А. Засосов: «Некто Сегаль скупал по дешевке вокруг Петербурга земельные участки, дробил их на мелкие, продавал в кредит, также в кредит строил дома и дачи, облагая должников большими процентами. Почти во всех дачных местах и пригородах были «проспекты Сегаля».

Как и во многих деревнях Санкт-Петербургской губернии, в Белоострове (вернее, в Александровке) располагался храм Святой Троицы. Построен на деньги купцов Ольхиных в 1833 г. по просьбе фабричных рабочих. Каменная церковь с двумя приделами сооружена в стиле классицизма. Стены крестообразной в плане постройки покрывала штукатурка, кровля была железной.

Церковь Святой Троицы

Вокруг церкви со временем образовалось небольшое кладбище. В крипте похоронили местных землевладельцев и фабрикантов: генерал-лейтенанта А.А. Ольхина и его супругу; начальницу Института императрицы Марии М.С. Ольхину. Там же покоится действительная статская советница Е.Н. Кайданова, финансировавшая строительство этого храма. Большой семейный участок Ольхиных находился рядом с церковью. Храм в Александровке закрыли в 1933 г., о его судьбе в годы войны написал в своих воспоминаниях писатель П.Н. Лукницкий: «Сижу на ПНП, на самой кромочке переднего края, на опушке леса, под тонким накатиком крошечной хибарки наблюдательного корректировочного поста. Вверху, в сторону финнов, дыра, в которую глядит стереотруба. Впереди как на ладони Александровка. Между ней и нашей хибаркой болото и правее лес. Впереди нас только человек тридцать боевого охранения, незаметно рассеянного по болоту. <.. > Наш выстрел – недолет. Опять недолет. Третий попал в крышу дома. Выстрел – недолет. Выстрел – попал, школа горит. Выстрел. Выстрел. Бегут по небу раскатисто и глухо разрываются. Выстрел. <…> „Хорош, в церковь! – говорит Любивый. – Ничего, но поднять уровень. По школе пустите…“. Телефонист просит передать наблюдение. Выстрел – левее церкви. Еще – недолет, направление почти правильное, но недолет. <…> „Пробило школу насквозь и пролетело. Выстрел. Все!.. Все!.. Горит!..“. Школа горит – наблюдаю в стереотрубу. Ярким пламенем! Несколько попаданий в церковь, но она не горит – каменная. <.> Результаты стрельбы признаны удачными. Разгромлен штаб финской части, церковь и колокольня уже не пригодятся финнам для устройства наблюдательного пункта»[5].

Разоренная кирха в 1941 г.

Пострадавший во время войны храм исчез уже в мирное время – местные жители растащили церковь по кирпичам на свои садовые участки.

Нужно помнить, что первой церковью Белоострова все же была лютеранская кирха, сооруженная здесь в 1763 г. Сам приход святых Петра и Павла появился в далеком 1685 г., но своего церковного здания он не имел.

Первую белоостровскую кирху построили из дерева довольно быстро, и вмещала она примерно 300 человек. Эта церковь известна тем, что ее посетила императрица Екатерина II. Камер-юнкерский журнал за 1772 г. зафиксировал этот исторический факт: «Во 2-ю дистанцию, в Белоостровской кирке, ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО соизволила прибыть без четверти в 12-м часу, расстоянием от Осиновой рощи 20-ть верст; при той же дистанции встретил ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВО Выборгский Вице-Губернатор Энгельгардт и с ним его товарищ. По прибытии соизволила проходить в покои тамошнего пастора и продолжение до обеденного стола соизволила иметь с кавалерами в разговорах. Потом обеденное кушанье соизволила ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВО кушать со следующими:

1. Графиня Прасковья Александровна Брюсова

2. Граф Кирилл Григорьевич Разумовский

3. Граф Захар Григорьевич Чернышёв

4. Лев Александрович Нарышкин

5. Князь Федор Сергеевич Барятинский

6. Сергей Матвеевич Кузьмин

7. Граф Иван Григорьевич Орлов

8. Князь Николай Михайлович Голицын

9. Александр Иванович Черкасов

10. Василий Михайлович Ребиндер

11. Придворный Лекарь Дреэр

12. Выборгский Вице-Губернатор

13. Товарищ его

14. Советник Волк

По окончании стола соизволила ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВО из покоев проходить в поставленную ставку и в оной до 6-го часа пополудни с кавалерами забавляться в карты; а в 6-ть часов из означенной мызы соизволила предпринять шествие в путь».

Службу в присутствии Ее Императорского Величества отслужил пастор Хенрик Форсандер.

Каменная лютеранская церковь на 850 человек построена в Белоострове только в 1894 г. О новом храме архитектор О. Тибо-Бриньоль писал в пояснительной записке: «Церковь предполагается построить на месте, принадлежащем пасторату означенного прихода, вполне соответствующем по своему положению церкви. Постройка предполагается деревянная, холодная, без печей, на каменном фундаменте, обшитая внутри и снаружи досками и покрытая железом. Церковь рассчитана на 700 человек молящихся с хорами с двух сторон и хорами для органа. Колокол, алтарь и икону предполагается перенести из ныне существующей ветхой церкви, так же как и орган. <…> Материалы, которые на эту стройку уже пожертвованы, состоят главным образом в бревнах для стен, стропил, половых и потолочных балок и камнях для фундаментов. При таких условиях постройка этой церкви не должна превысить 27 170 руб., и надо надеяться, что наибольшие пожертвования значительно уменьшат эту сумму».

В строительстве принимал участие гражданский инженер А.М. Воробьев.

Здание кирхи не сохранилось до наших дней – она полностью разрушена во время боевых действий 1944 г. В наши дни здесь размещаются огороды местных жителей.

Вторую православную церковь построили в 1901 г., уже в самом Белоострове. Деревянный храм Иоанна Богослова простоял до 1920-х гг. и также не сохранился до нашего времени.

Современный поселок Белоостров включает в себя несколько упраздненных деревень и дачных поселков. Как мы знаем, в 1870-х гг. появилась железнодорожная станция «Белоостров», а одноименную деревню для удобства переименовали в Старый Белоостров. Некоторое время при большевиках, не лишенных чувства юмора, своеобразного, конечно, населенный пункт носил дивное название «Старый Красноостров», правда, продолжалось это недолго.

Спустя некоторое время железнодорожная станция получила название «Белоостров», а позднее – «Новый Белоостров». С этими двумя Белоостровами власти и объединили несколько деревень: Заболотье, Александровка, Камешки, Мертуть и Мотторово. Располагались они рядом друг с другом, и их объединение под общим названием вполне логично. Если говорить о двух частях поселка применительно к нашим дням, то территория бывшего Старого Белоострова занята сейчас садоводством, а железнодорожная станция выступает своеобразным центром упраздненного Нового Белоострова.

В наши дни от церквей, исторических общественных зданий и промышленных предприятий Белоострова ничего не осталось, а сам поселок во второй половине XX в. превратился в дачный пригород Сестрорецка.

Территория русской части Российской империи заканчивается, и поезд медленно пересекает границу: вот мы и в Великом княжестве Финляндском – финской части большого государства.