(Продолжение письма Фрайгейта)

— В середине моря, окруженного Полярными горами, стоит Башня, — сказал Том.

— Башня? — воскликнул я. — А что ты хочешь этим сказать?

— А ты что — не слыхал? Я думал, о Башне все знают.

— Никто при мне даже не упоминал о ней!

— Ладно, — задумчиво сказал он, продолжая как-то странно поглядывать на меня. — Это чертовски длинная Река. Можно предположить, что на ней есть немало мест, где могли не слышать эту историю.

И он начал рассказывать мне то, что действительно можно было назвать историей или даже легендой. Доказательств никаких. Человек, который рассказывал ее Тому, мог быть лжецом, ибо Богу известно, что их тут ничуть не меньше, чем на Земле. Но все же это был не отчет, переданный человеком, который слыхал его от другого, слышавшего его от кого-то еще, и так далее. Том сам разговаривал с человеком, утверждавшим, что он видел эту Башню.

Том был знаком с ним сравнительно долго, но тот никогда и словом не обмолвился об этом до тех пор, пока однажды ночью не надрался с Томом самогонки. Протрезвясь, он напрочь отказался говорить на эту тему. Слишком уж был напуган.

Это был древний египтянин, принадлежавший к отряду, который возглавлялся фараоном Эхнатоном или Ахенатоном, как произносили некоторые это имя. Ну, знаешь, тем самым, который пытался основать монотеистическую религию в Египте где-то около XIII века до нашей эры. По-видимому, Эхнатон был воскрешен в районе, населенном преимущественно людьми из его собственного времени. Рассказчик этой истории Пахери — знатный человек — был рекрутирован Эхнатоном вместе с другими сорока египтянами. Они построили судно и отправились по Реке, даже не зная, как далеко им плыть. Или даже в чем заключается цель их плавания, разве что кроме исследования истоков Реки. Эхнатон верил, что Атон — Бог и Солнце — должен жить где-то там и что он примет любого пилигрима с великим почетом. Больше того, Атон поселит их в раю, в месте гораздо лучшем, чем Мир Реки.

Пахери в отличие от фараона был консервативным многобожцем. Он верил в «истинных» богов — Ра, Гора, Изиду и во всю их остальную команду. Пахери отправился вместе с фараоном, думая, что тот приведет их к престолу богов, но самого фараона бросят в пустыню за то, что он предал старейшую религию на Земле. А он — Пахери — будет соответственно вознагражден за свою верность богам.

К счастью для их похода, район, в котором они были впервые воскрешены, находился в Северном полушарии, можно сказать, довольно близко к верховьям. Еще более удачно было то, что они проплывали мимо территорий, населенных преимущественно скандинавами конца XX века. Эта публика была относительно миролюбива, так что мореплавателей никто в рабство не обращал, а проблем с разрешением на использование питающих камней не возникало.

Когда они подплыли поближе к Полярным горам, то оказались в стране, населенной гигантскими недочеловеками. По-видимому, это был вид, ископаемые остатки которого на Земле так и не были найдены. Ростом они были 8–10 футов (2,45–3,048 метра), хочешь верь, хочешь не верь. А носы как у калимантанских носатых обезьян. Говорить они умели, хоть и на очень примитивном языке.

Любой из этих гигантов мог голыми руками уничтожить всю египетскую команду, но судно их очень испугало. Они решили, что это водяное чудовище, дракон. По-видимому, их страна, простиравшаяся на несколько тысяч километров, была отрезана от мест, лежавших ниже по течению, очень узким ущельем. Река там кипела и шла с огромным напором, так что никакое судно не смогло бы пройти против течения на веслах.

Египтян это не остановило. Им потребовалось шесть месяцев, но они преодолели это препятствие. Используя кремневые орудия, а также железные (в этой местности оказалось железо, которое они выменяли на спирт и табак из своих Граалей), они вырубили узкий карниз примерно на три метра выше уреза воды. Потом разобрали судно и, неся его части на плечах, чуть ли не ползком прошли километр или около того, достигнув конца ущелья.

В стране гигантов египтяне завербовали одного из них, чье имя произнести так и не смогли. Они прозвали его Техути (греческая форма этого имени будет Тот) из-за длины его носа, которым он напоминал изображения этого Бога. Бог имел голову ибиса — птицы с очень длинным и острым клювом.

Лодка пошла дальше вверх по течению до мест, где питающие камни кончились. Эту страну окутывал вечный туман. Хотя Река и отдавала большую часть своего тепла, когда протекала через море, лежащее за Полярными горами, у нее оставалось его достаточно, чтобы образовывать облака при соприкосновении с более холодным воздухом.

Они подошли к порогам, которые были достаточно широки, чтобы по ним могла проплыть луна, как говорил Пахери. Лодку они бросили, и, насколько известно, она так и лежит там на платформе в хорошо укрытой пещере. Сгнила, надо полагать, если там такая высокая влажность.

И вот теперь начинается одно из самых удивительных мест этой истории. Экспедиция подошла к обрыву, который казался совершенно непреодолимым. Но им удалось обнаружить туннель, который кто-то прорубил в стене. А потом, у подножия другого столь же неприступного утеса, они увидели свисающий вниз конец веревки, связанной из кусков прочной ткани. Они поднялись по ней наверх, и, хотя весь остаток дороги было трудно назвать удобным, египтяне вышли к Полярному морю, лежащему за горами.

Кто прорубил туннель, и кто оставил веревку? И почему? Мне кажется, что кто-то подготовил этот путь специально для нас — землян. Я сомневаюсь, что пробили туннель жители Мира Реки и что они же привязали веревку. Гора, сквозь которую пробит туннель, сложена очень твердым кварцитом. При прокладке туннеля износу подверглось бы невероятно большое количество стальных орудий, а таковых, да еще в таком количестве, тут попросту найти невозможно. Более того, Пахери сказал, что там не было никаких отвалов, обломков, каменной крошки, которые обязательно должны были бы лежать у входа. Даже со стальными орудиями никакой отряд не смог бы проложить туннель, учитывая время, которое нужно для такого строительства. Они никак не смогли бы принести с собой столько пищи, чтоб обеспечить себя продовольствием на такой срок.

Кроме того, как сумел бы кто-нибудь взобраться на описанную выше гору без веревки? Может быть, таинственный отряд, предшествовавший египтянам, выпустил на такую высоту ракету с привязанной к ней веревкой? Но там был лишь один выступ, за который могла бы зацепиться такая гипотетическая веревка своими гипотетическими крючьями: высокий и острый шпиль скалы. Шансы, что ракета его достигнет (особенно учитывая, что с подножия он не виден) и что крюки за него зацепятся — совершенно ничтожны. Да и никаких следов отработанного корпуса ракеты там не было. Тот, кто спустил веревку, должен был обвязать ее конец вокруг этого выступа. И Пахери говорил, что, похоже, этот тонкий шпиль был вырублен из более мощной скалы.

Так или иначе, но, проползя по карнизу и пройдя пещеру, где выл ледяной ветер, египтяне вышли к морю.

Море окутывал туман от одного края непрерывного кольца гор до другого. Впрочем, полностью непрерывным кольцо не было. На другой стороне имелось ущелье между двумя горами. Техути увидел его первым. Он вышел из-за угла как раз, когда солнечные лучи на мгновение прорвались сквозь этот проход. Те, что шли за Техути, услыхали его крик, затем рев, а потом долгий и постепенно стихающий вой. Когда они протиснулись за угол и доползли до края площадки, то успели увидеть, как тело Техути исчезает в волнах тумана далеко внизу.

Египтяне потом реконструировали происшествие. Техути обошел угол скалы и увидел перед собой всего лишь в нескольких шагах чей-то грааль. Видимо, этот кто-то их опередил. Да, грааль! Похоже, солнечные лучи сверкнули в проходе между горами. Ослепленный и испуганный, Техути отступил назад и споткнулся о грааль.

Проходившие сквозь ущелье лучи солнца дали возможность увидеть в самом центре моря еще кое-что. Эта штука выглядела как верхушка колоссального грааля, торчащего из пелены облаков. Потом солнце ушло, миновав ущелье, туман нахлынул и скрыл этот огромный «грааль».

Ты наверняка спросишь, как египтяне могли видеть солнце? Даже если прорыв в горах доходил до линии горизонта, то разве облака не застлали бы его? Ответ: да, облака затянули бы его, но лишь при нормальных обстоятельствах. Но там сложилась особая ситуация: ветер отогнал облака в то самое мгновение, когда солнце проходило мимо ущелья. Очень неблагоприятное стечение обстоятельств для Техути, надо признаться…

Ветры в тех местах дуют страшенные. Дважды они уносили облака так, что египтяне могли в течение нескольких мгновений видеть верхнюю часть Башни. В отсутствие прямых солнечных лучей, в тусклых сумерках, отраженных небом, они видели лишь какую-то темную громаду. Но этого было достаточно. Там находился некий объект, колоссальный объект. Не обязательно сделанный человеческими руками — ведь мы не знаем, люди ли те, кто владеет этой планетой или управляет ею. Но это явно было не природное образование. Объект имел слишком правильную цилиндрическую форму, чтоб считать иначе. Хотя на таком большом расстоянии, конечно, возможна и ошибка. Я думаю, это могла быть и скала.

Но вот и еще одно доказательство противоположного. Несколькими часами позже египтяне увидели, что какой-то предмет поднимается из облаков, кипящих вокруг Башни. Он был круглый и, насколько можно было судить, исходя из расстояния, огромный. Когда он поднялся высоко вверх, на нем отразились лучи никогда не заходящего здесь солнца. Потом он поднялся так высоко, что стал невидим.

Вот эта деталь взволновала меня больше всего.

— Эта Башня, должно быть, штаб или база тех, кто стоит за всем этим! — воскликнул я.

— Точно так же думаем и мы с Фриско.

Египтяне любили Техути. Несмотря на свой пугающий облик, он обладал добрым сердцем и любил шутки. Ему иногда даже удавалось сострить на египетском языке, что говорит о его незаурядных интеллектуальных способностях. В животном мире Земли человечество в известном смысле уникально — это единственный вид, который может острить. Может быть, так и следует определять понятие «человек»? Не знаю. Моя латынь со временем становится все хуже и хуже. Если встречу древнего римлянина или учителя латыни, то обязательно пройду у них курс обучения языку.

Но вернемся к рассказу Пахери. И к Техути. Если бы не его горилья сила, египтяне никогда бы не забрались так далеко, как им это удалось. Поэтому они вознесли молитвы за упокой его души и пошли вниз по тропе.

Узкий карниз тянулся наклонно, как правило, под углом 45 градусов, и надо было идти, прижимаясь одним боком к стене. Ширины карниза хватало только для одного человека, но в некоторых местах он так суживался, что им приходилось становиться лицом к стене и скользить вдоль нее, прижимаясь к ней грудью, тогда как пятки ног свисали над пропастью, а пальцы рук цеплялись за каждую, самую ничтожную неровность.

На пути вниз Эхнатон чуть не сорвался. Он споткнулся в тумане о скелет. Да, о скелет того, кому, безусловно, принадлежал тот грааль. Кости не были поломаны, поэтому египтяне решили, что человек просто умер от голода. Фараон произнес над костями молитву и столкнул их в море. Потом египтяне вышли к концу тропы. Она уходила в воду.

Египтяне пришли в отчаяние, но Эхнатон, ухватившись за выступ одной рукой, другой поднял факел и заглянул за уступ скалы.

На другой стороне уступа находилось отверстие — вход в пещеру. Эхнатон скользнул за угол скалы, вода достигала ему до колен, ноги ступали по подводному продолжению карниза. Факел фараона высветил гладкую поверхность пола пещеры, уходившего вверх под углом 30 градусов. Остальные немедленно последовали за ним. Эхнатон шел впереди всех по склону. Их сердца бились учащенно, кожа от холода покрылась мурашками, зубы выбивали громкую дробь. Один из них — наш Пахери — был так напуган, что у него на нервной почве начался понос.

Был ли это вход в жилище богов? Ожидал ли их там Анубис с шакальей головой, чтобы отвести к Великому Судье, который определит, что весит больше — их добрые или дурные дела?

И тогда Пахери стал вспоминать все бесчестные и несправедливые поступки, которые он совершил, свою мелочность, жестокость, свою жадность и неверность. Он даже решил было остаться на месте и не идти дальше. Все остальные продолжали шагать, а темнота наваливалась на плечи Пахери таким тяжким грузом, что он снова двинулся в путь, хотя и отставая от других.

Пещера превратилась в туннель, стены которого со всей очевидностью подверглись обработке металлическими орудиями. Туннель слегка изгибался, а затем метров через сто вышел в огромное круглое помещение. Этот зал освещался девятью черными металлическими лампами на высоких треножниках. Лампы имели форму шаров и горели холодным немигающим светом.

В зале было несколько вещей, которые всех сильно поразили. Сначала они наткнулись на другой скелет. Подобно первому он был одет. Правая рука выброшена вперед, будто пытается за что-то ухватиться. Рядом с рукой — грааль. Египтяне не сразу принялись рассматривать кости, но я лучше опишу их в этом месте. Это был скелет женщины, и на черепе сохранились пряди еще не сгнивших волос, которые свидетельствовали, что она была негритянкой.

Вероятно, женщина умерла с голоду. Ирония судьбы, ибо умерла она всего лишь в нескольких шагах от пищи.

После того как ее спутник погиб, она продолжала идти; часть пути она, надо думать, проделала ползком, собирая последние силы, чтобы встать на ноги и скользить вдоль стены там, где карниз суживался. А затем, когда спасение было совсем рядом — умерла.

Хотел бы я знать, кто она такая? Что заставило ее предпринять это гибельное путешествие? Сколько людей из их отряда погибли или повернули назад, прежде чем им удалось пройти сквозь гигантскую пещеру, через которую воды Полярного моря вытекают наружу? Как удалось миновать страну волосатых и носатых колоссов? Как ее звали и почему она так яростно стремилась дойти до самого сердца Тьмы?

Возможно, она оставила весточку в своем граале. Однако крышка последнего была плотно закрыта, значит, открыть ее могла только сама женщина. Впрочем, в высшей степени маловероятно-, чтоб египтяне смогли прочесть ее письмена. Ведь это было еще до того, как приверженцы Церкви Второго Шанса распространили эсперанто по всему миру. Более того, миллиарды, говорящие на этом языке, не умеют на нем читать.

Египтяне прочли над костями молитвы, а затем молча отправились осматривать самые большие предметы из находившихся в зале — металлические лодки. Их было одиннадцать — одни большие, другие — маленькие, все на низких V-образных металлических же подставках, открытых с обоих концов.

Были там и запасы пищи. Сначала египтяне не догадались, что это еда, поскольку никогда не видели еды в пластиковых коробках и пакетах. Но рисунки на этой таре показывали, как ее следует открывать, что египтяне тут же и сделали. Внутри были хлеб, говядина, овощи. Они наелись до отвала, после чего долго спали, страшно измучившись за время странствий.

Но теперь египтяне знали, что боги (по вере Эхнатона — Бог) заботятся о них. Для них подготовлен путь, хоть он и не легок. Но разве бывает легкой дорога к бессмертию, и разве не одни лишь достойные и твердые духом могут ее преодолеть? Возможно, Техути был все-таки в чем-то грешен, а поэтому боги и свергли его с карниза?

На лодках были чертежи и понятные знаки, показывающие, что и как надо делать. Египтяне изучили их, а затем протащили одну из больших лодок сквозь туннель. Она могла вместить 30 человек, но четверо сильных спокойно могли нести ее на руках, а один мог бы тащить ее по полу. Лодку спустили по карнизу в море, которое не было таким уж бурным, и весь отряд взобрался в нее.

У руля находился пульт управления. Хоть Эхнатон и был фараоном, а потому не должен был опускаться до черной работы, он, однако, взял управление лодкой на себя. Действуя согласно чертежам-инструкциям, он нажал кнопку на пульте… Экран засветился, на нем появилось яркое оранжевое изображение Башни. Эхнатон нажал на другую кнопку, и лодка сама собой двинулась в открытое море.

Все, конечно, были напуганы, хотя их лидер старался не показывать страха. И все же они понимали, что находятся в нужном месте и что тут их приветствуют — в известном смысле этого слова. Лодку они сочли за барку, в которой, согласно их религии, мертвых везут по водам Другого Мира — Аменти.

(Аменти происходит от имени Амент — богини, чье имя означает «Обитательница Запада». Она носит в волосах перо, подобно ливийцам — народу, живущему к западу от Египта. Возможно, первоначально, она была ливийской богиней, которую египтяне у них позаимствовали. Перо было также иероглифическим знаком для слова «западный». В более поздние времена «Запад» стал означать страну мертвых, а Амент стала богиней этой страны. Она встречала их у врат Другого Мира. Одаривала хлебом и водой, и если они съедали их, то становились «друзьями богов».)

Естественно, найденная ими пища напомнила египтянам об этом, точно так же как лодка стала для них аналогом барки, перевозящей мертвых в Другой Мир. Египтяне, подобно многим другим людям, были разочарованы, если не сказать потрясены, проснувшись после смерти в Мире Реки. Это было совсем не то, что по предсказаниям их жрецов должно было случиться с ними после смерти. А вот здесь вдруг оказались параллели, физические аналоги Земли Обетованной. Успокаивало и то, что тут была река. Они же были приречным народом, живя постоянно в долине Нила. А теперь божественное существо вело их к Судилищу Другого Мира.

Они размышляли, не совершили ли они ошибки, дав гигантскому недочеловеку имя Техути, а не Анубис. Анубис был тот бог с головой шакала, который провожал мертвых в подземный мир к Двойному Дворцу Озириса — Судии и Весовщика Душ. И все же Техути был вестником богов и хранителем их записей. Иногда он принимал вид обезьяны с собачьей головой. Учитывая личность их спутника и его волосяной покров, они вполне могли увидеть в нем воплощение настоящего Техути.

Примечание: эти два аспекта Тота (Техути) указывают, что в отдаленные времена произошло слияние двух богов в одного.

Этот мир для египтян действительно обладал чертами сходства с Другим Миром. Теперь, когда они оказались в обители Озириса, сходство стало еще более разительным. Мир Реки мог быть той промежуточной страной между миром живых и миром мертвых, которая жрецами описывалась весьма туманно. Жрецы давали противоречивые и даже смущающие описания. Впрочем, вся Истина известна только богам.

Какова эта Истина, им скоро предстоит узнать. Башня не была похожа на их представление о Двойном Дворце Справедливости, но, возможно, боги что-то изменили. Недаром Мир Реки был полем постоянных изменений, отражающих изменение настроений богов.

Эхнатон повернул руль так, чтоб оранжевое изображение Башни совместилось с вертикальной линией, пересекавшей экран. Временами, чтоб убедиться, что он контролирует скорость движения лодки, он нажимал грушу, подвешенную справа от штурвального колеса. В соответствии с силой нажима скорость лодки возрастала или убывала.

Лодка шла вперед по неспокойному, затянутому туманом морю, направляясь к Башне на скорости, приводившей пассажиров в ужас. Через два часа изображение Башни на экране сильно выросло. Затем оно вдруг оделось пламенем, которое охватило весь экран, и Эхнатон перевел лодку на меньшую скорость. Он нажал еще одну кнопку, и все вскрикнули в ужасе, когда два круглых предмета на носу лодки выбросили вперед два мощных световых луча.

Впереди виднелось нечто огромное — Башня.

Эхнатон нажал на какую-то другую кнопку, указанную на чертеже. Большая круглая дверь-люк медленно открылась там, где только что была гладкая цельная поверхность Башни. Зажегся свет. Внутри находился огромный холл, стены которого состояли из того же серого металла.

Эхнатон подвел лодку к самому входу в Башню. Его матросы ухватились за порог двери. Фараон отыскал еще одну кнопку, которая отключала невидимую силу, приводившую лодку в движение. Фараон подошел к борту, находившемуся чуть ниже порога двери. Выпрыгнув в холл, он взял канат, укрепленный внутри лодки, и привязал его к крюкам, ввинченным в стену холла. Медленно, нерешительно и молчаливо за ним последовали все остальные.

Вернее будет сказать — все, за исключением Пахери. Его ужас достиг непереносимого накала. Зубы, не повинуясь воле, громко лязгали. Колени тряслись. Сердце билось в обледенелой плоти, подобно крылышкам испуганной птицы. Мозг работал замедленно, будто он превратился в мерзлую грязь, оттаявшую под лучами солнца и медленно стекающую по склону холма.

Пахери слишком ослаб, чтоб встать со скамьи и вступить в коридор. Он был уверен, что если двинется, то тут же окажется перед очами Судии, который потребует его к ответу.

Должен, однако, — сказать одно в защиту Пахери. Нет, даже два соображения. У него была совесть, и он не побоялся признаться Тому Райдеру, что действовал как трус. А для подобного признания нужна немалая смелость.

Эхнатон, будто ему нечего было опасаться своего Единого Бога, спокойно пошел в направлении дальнего конца коридора. Остальные двигались гурьбой, отставая от него на дюжину шагов. Один из матросов оглянулся и страшно удивился, увидев, что Пахери все еще сидит в лодке. Он жестом позвал его следовать за ними. Пахери покачал головой и еще крепче ухватился за планшир.

Затем без единого крика те, что стояли в коридоре, рухнули на колени, потом упали на руки, сделали усилие, чтобы приподняться, но тут же пали лицом вниз. Они лежали так неподвижно и мертво, как лежат только брошенные тряпичные куклы.

Дверь медленно закрылась. Она двигалась бесшумно, не оставив после себя даже следа, что там было когда-то отверстие, не оставив даже тончайшего зазора, и Пахери остался в одиночестве среди беспросветного тумана и ледяного моря.

Пахери не терял ни минуты и попробовал развернуть лодку. Она пошла на своей прежней скорости, но теперь на экране не было ни сигнала, ни яркого изображения, чтоб проложить на него курс. Он не мог найти пещеру, а поэтому беспорядочно метался у основания скалистых стен до тех пор, пока окончательно не лишился надежды обнаружить пещеру. Наконец он предоставил лодке самой плыть вдоль берега, пока она не оказалась у каменных ворот, сквозь которые море прорывается через горы. Лодку понесло сквозь длинную огромную пещеру, но когда Пахери доплыл до больших порогов, то он не нашел места, где бы можно было пристать к берегу и вытащить лодку на сушу. Лодку закрутило на порогах. Пахери помнит рев воды, помнит, как его швыряло туда и сюда… а потом он потерял сознание.

Когда он проснулся после «пересылки», то лежал голым в густом тумане прямо под нависающей над ним «шляпкой» питающего камня. Его грааль — новый, конечно, и аккуратно сложенная стопка одежды лежали рядом. Появились темные фигуры людей, чтоб возложить свои граали на каменный гриб. Он был здоров и в безопасности; только память его хранила страшное воспоминание о Башне Богов.

Том Райдер попал в район, где жил Пахери, тоже в результате «пересылки» после того, как его убили фанатичные средневековые христиане. Он стал солдатом, встретился с Пахери, который служил в том же взводе, и услышал его историю. Райдер дослужился до капитана и был снова убит. Очнулся он утром в тех местах, где жил Фаррингтон.

Через несколько месяцев после этого они вместе отправились вверх по Реке в долбленом челноке. Затем нашли себе пристанище и принялись строить «Пирушку».

Ты хочешь знать мою реакцию на эту историю? Что ж, рассказ Пахери заставляет меня принять решение увидеть все собственными глазами, чтоб узнать, верна эта история или нет. Если он не выдумал все от начала до конца (а Том уверяет, что Пахери так же лишен воображения и так же толстолоб, как деревянный рекламный индеец, выставленный у входа в табачную лавку), то этот мир, в отличие от Земли, может дать нам ответы на Великие Вопросы и как в зеркале показать Конечную Реальность Бытия.

Так вперед же к Башне!