Предложение работы из уст Кадира звучало почти как приглашение в постель.

– Но почему? – удивилась Лекси, полагая, что, верно, ослышалась. – Неужели во всем этом твоем Зенхабе не найдется другого достойного кандидата на эту должность?

– Тебя я видел в действии.

– Напомню: в тот момент ты был без сознания, – поправила она, скрывая внутреннюю радость от его похвалы.

– Не нужно скромничать. – Кадир вновь обратил на нее свой внимательный взор. – Ты идеально подходишь на эту должность.

– Не уверена. Я привыкла к AW169[4]. С другой машиной могу и не справиться.

– Потому я заказал именно эту модель.

«Потрясающая дальновидность».

Что-то внутри Лекси протестовало против его самодовольного тона. Кадир лишь пожал плечами.

– Зенхаб слишком далеко, – выпалила Лекси, не зная, что еще можно придумать.

– Не дальше Афганистана.

На этот раз Лекси не смогла скрыть удивление.

– Я знаю о тебе все, Лекси Говард.

При слове «все» по коже вдруг пробежали мурашки. Незнакомое доселе чувство трепетного страха овладело всем ее существом. Биение собственного сердца стало единственным звуком, который она слышала в этой напряженной тишине. Для человека, восседавшего перед ней, и впрямь не существовало никаких ограничений.

Шейх Кадир аль-Сулеймар получал то, что хотел, когда хотел, и он не соврал, говоря, что подготовился. Помимо всевозможных наград за храбрость, у капитана Говард сейчас не было ни гроша – только невыплаты по кредитам. Вот уж чего не ожидаешь от такой самодостаточной с виду особы. Прекрасный рычаг давления: деньги. Темная сторона души Кадира ликовала.

– Платить я буду очень щедро, не сомневайся, – заметил Кадир, как бы вскользь.

Сумма, в которую Кадир оценил ее скромные таланты, поначалу повергла Лекси в шок, затем заставила мозг судорожно работать. Она действительно сейчас нуждалась в средствах к существованию.

– Соглашайся, – поторопил он, – ибо я не предлагаю дважды.

Взгляд Лекси невольно скользнул к его губам. Бархатистый грудной голос проникал в глубь сознания, гипнотизируя, возбуждая. Она помнила его дыхание на своей коже, пусть и старалась как можно скорее выкинуть эти воспоминания из своих мыслей.

Сама судьба дает ей шанс на работу мечты. Разве это не то, о чем она просила? Нелепое упрямство вечно мешает принимать решения, а его высочество только подогревает его своей напыщенностью.

– Тебе никогда не отказывали, правда? – спросила Лекси, понимая, что, вероятно, напрасно играет с огнем.

– Только глупцы, – Кадир расплылся в улыбке, – но ты ведь не принадлежишь к их числу.

Брови Лекси удивленно изогнулись, и Кадир вдруг понял со всей отчетливостью, что до сих пор дергал не за те ниточки. Роскошная жизнь, которую он предлагает, пусть и на короткий срок… Плевать она хотела на все это. Тут не сработают ни уговоры, ни шантаж… здравый смысл и тот бессилен.

– Возможно, я поторопился, – протянул Кадир. – Не буду на тебя давить.

– Это такая игра? – Лекси непонимающе заморгала.

– Зависит от того, хочешь ли ты играть.

«Я хочу лишь, чтобы ты перестал раздевать меня взглядом!» – хотелось воскликнуть ей. Но сердце взмолилось: продолжай. Теперь Кадир делает вид, что уважает чужие чувства, но это просто смешно. Иначе был бы он так немыслимо прекрасен, заставлял бы ее против воли влюбляться в себя?

В глубине души у Лекси еще жила та маленькая наивная девочка, которая когда-то, рассматривая семейные альбомы, задавалась глупыми вопросами: почему она так отличается от мамы с папой, а сестра так похожа на них? Этой девочке нужна была уверенность в будущем. С Кадиром она обретет ее, эти деньги наконец поставят точку в затянувшейся истории, в которую она попала из-за собственного честолюбия. Лекси набралась смелости взглянуть принцу в глаза и ответила:

– Согласна.

Неделю спустя, плескаясь в бирюзовой воде бассейна на крыше роскошного пентхауса, Лекси ни разу не пожалела о своем решении. Отсюда открывалась захватывающая панорама Монако с его узкими улочками и белоснежным пляжем. Границы моря в утренний час, казалось, растворились, слившись с безоблачным небом в одно сплошное искристо-синее полотно.

Лекси могла насладиться этим зрелищем в полном уединении. Персонал, за исключением разве что Валифа, не проявлял к ней никакого интереса, но престарелый камердинер, как правило, охотнее дремал где-нибудь в теньке, чем наблюдал за ней. Бедняга, наверное, очень поздно лег, в очередной раз дожидаясь своего хозяина с «переговоров». Лекси вздохнула, вспоминая огни и музыку, доносящуюся всю ночь с яхты русского олигарха.

– Как можно о чем-то договориться в таких условиях? – спросила она у Кадира, прежде чем тот ступил на борт.

– Борис по-другому не работает, – объяснил он, даря ей самую умопомрачительную из улыбок. – Возвращайся в отель и постарайся как следует выспаться.

– Слушаюсь, ваше высочество, – пробурчала Лекси, бросая уничижающие взгляды на загорелых красоток в полупрозрачных бикини, распивавших коктейли на верхней палубе. В сравнении с ними она вдруг почувствовала себя старой, никому не нужной мымрой в сером комбинезоне, но это – только ее вина. Кадир предлагал сменить униформу, и предлагал настойчиво. Она отказалась.

– Я пилот, – сказала она, – а не звезда «Плейбоя».

Он наверняка специально отыскал тот глупый наряд из латекса в каком-то второсортном каталоге эротических товаров и выдал за творение своего придворного модельера, чтобы посмеяться над ней. Лекси оценила шутку и в отместку заказала самый целомудренный из всех костюмов-унисекс.

– Что ж, теперь я спокоен, – усмехнулся Кадир, увидев Лекси, но она уже сожалела о своем поступке, потому что сделала именно то, к чему он толкал ее своими постоянными подтруниваниями.

Сама о том не догадываясь, она приняла правила игры, о которой он говорил в тот день в Виндзоре, и принимала их всякий раз, когда Кадир оказывался поблизости. Он соблазнял ее – не открыто, но, так или иначе, желание чувствовалось во взгляде, в каждом его движении и слове. Каждый раз, когда он занимал свое место рядом с ней в кабине вертолета, нервы Лекси натягивались подобно струне.

Она погрузилась под воду, желая скрыться от неприятных мыслей, и, оттолкнувшись ногами от стенки бассейна, проплыла над самым дном, насколько хватило дыхания.

Выныривая на поверхность, Лекси с непривычки проверила, на месте ли купальник – еще одно необдуманное приобретение. Под впечатлением от вчерашнего вечера она отправилась в магазин и купила самый игривый, по заверениям продавца, комплект. В этих серебристых лоскутках ткани оказалось комфортнее стоять неподвижно, чем купаться, и они открывали взору куда больше, чем ей бы хотелось. Но, утешаясь тем, что в такую рань никто ее не увидит и не потревожит, Лекси решительно откинула со лба волосы, готовясь вылезти и ускользнуть обратно в спальню.

– Доброе утро, русалочка, – донеслось до ее слуха сквозь толщу воды.

Она коротко выругалась. Кадир расположился на одном из шезлонгов. По всей видимости, он только что вернулся, потому что на нем был все тот же костюм, да и выглядел весьма удовлетворенным.

– А ты встречал много русалок? Не знала, что они пользуются помадой. – Лекси фыркнула, разглядывая отворот его рубашки, ослабленный чуть ли не до середины и испачканный чем-то красным.

– Это вишневый джем, – объяснил он, проведя указательным пальцем по линии губ. – Очень вкусный, кстати. Хочешь попробовать?

Усталость после затяжных переговоров, сопровождаемых элитной выпивкой и дымом кубинских сигар, сняло как рукой, когда принц увидел в своем бассейне белокурую нимфу в сверкающем бикини. Всю неделю она сводила его с ума своим нарочито бесстрастным тоном и отстраненными взглядами, за которыми – он это чувствовал – скрывалась самая настоящая страсть.

– И как все прошло? Твой русский друг остался доволен вечером? – спросила Лекси язвительно.

– О да, – протянул Кадир, по-кошачьи жмурясь в лучах восходящего солнца.

Борис согласился вложить огромную сумму в строительство сети отелей и гольф-клубов. Для экономики Зенхаба это будет очень полезный проект, но зачем загружать Лекси этими цифрами, когда она так беззаботна?

«Он точно провел ночь с одной из этих… моделей, – пронеслось у нее в голове, – а может, и не с одной».

Лекси почувствовала, как горят ее щеки от бессильной злобы, и омыла лицо кристально чистой водой в попытке остудить бушующие эмоции. Почему же это так больно? Ведь Кадир ей даже не нравится!

– Рассказать бы жителям Зенхаба, чем ты на самом деле занимаешься вместо того, чтобы исполнять свой долг и заботиться об их процветании, – отчеканила Лекси со злостью. Ей не хотелось даже смотреть в его сторону.

Зловещая тишина повисла в воздухе, и на какое-то мгновение Лекси подумалось даже, что уязвленное самолюбие шейха не выдержит, и он наконец оставит ее в покое, но тотчас раздался громкий всплеск, и ее накрыло волной.

– Да что ты знаешь о долге? – Сильные руки приподняли ее над поверхностью воды.

Ботинки Кадира остались на бортике, но дорогостоящий элитный костюм промок. Рубашка прилипла вплотную к разгоряченному телу, вырисовывая рельеф мускулов, и Кадир одним движением сбросил ее с себя.

Лекси откашлялась и, судорожно ловя ртом воздух, выдохнула:

– Сумасшедший!

Да, Кадир повел себя неразумно, но никто не давал ей права рассуждать о таких вещах. Отец передал ему королевство в крайне нестабильной ситуации, а Кадир только и делает, что пытается все уладить. Он, черт возьми, женится из чувства долга на девушке, которую никогда в жизни не видел.

– Не забывай о том, кто я, – угрожающе проговорил он.

– Граф де Монтгомери, султан Кадир ибн Халиф аль-Сулэймар, – перечислила Лекси без тени страха. – Я выучила твои титулы.

Кадир почувствовал, что от хорошего настроения не осталось и следа.

– Для тебя я прежде всего работодатель, – напомнил Кадир.

– Как хорошо, что мы вспомнили об этом. – Лекси натянуто улыбнулась, указывая взглядом на его руку, по-прежнему покоящуюся на ее талии.

Во взгляде его темно-карих глаз вновь промелькнула игривая искорка.

– Надеюсь, ты прихватила с собой то платье.

Лекси отступила на шаг, борясь с сопротивлением воды.

– Зачем бы мне это делать?

Шаг. Еще один шаг. Лекси почти уперлась спиной во внешний бортик бассейна. Кончиками пальцев она едва касалась дна.

Кадир ответил не сразу. Медленно погрузившись по плечи в воду, он в пару мощных гребков преодолел разделявшее их расстояние и вынырнул рядом.

– Хочу пригласить тебя на ужин.

– Какой еще ужин? – непонимающе спросила Лекси.

– Деловой, естественно. Один мой старинный друг сегодня устраивает что-то вроде вечеринки. Там будет американский предприниматель, на которого у меня большие планы.

– Но я ничего не смыслю в бизнесе.

– И не нужно. Будешь сопровождать меня, только и всего.

Она нахмурилась:

– Почему я? Ты мог бы обратиться с этим заманчивым предложением к одной из тех русских, и вообще, неужели так принципиально идти на переговоры с девушкой?

Кадир вздохнул и одарил ее полным усталости взглядом.

– Этот мистер Вайнберг притащит с собою дочь, – объяснил он на пальцах, словно ребенку. – А ты знаешь, как испорченные юные девушки вешаются на богатых шейхов.

– О да, знаю! Можешь не продолжать. – Лек-си едва поборола соблазн хорошенько размахнуться и обрызгать его.

В какой-то момент Лекси почудилось, что Кадир действительно хочет провести с ней время без всяких задних мыслей, но нет, она ошибалась. Мистер Дон Жуан просто боится снова попасть в щекотливую ситуацию, а она должна отгонять от него воздыхательниц. Более ни на что она не годится.

– Так что скажешь? – поторопил Кадир.

– Скажу, чтобы ты подыскал для этого жену на час, а не капитана британских ВВС!

Лекси отвернулась, не в силах выносить его пристального взгляда, и, положив руки на бортик, опустила сверху острый подбородок. Там вдалеке яркое солнце уже поднялось над горизонтом и слепило глаза, заставляя выступить предательские слезы.

– Слово «эскорт» звучит намного солидней, чем «шлюха», – сказала как-то в шутку ее родная мать. Уж кто-кто, а она знала, о чем говорит. При воспоминании о матери на душе у Лекси сделалось еще паршивее.

Эта женщина отказалась от нее в первые же секунды после родов, а когда они наконец встретились много лет спустя, объяснила свой поступок тем, что просто была не готова к материнству. Лек-си могла смириться с тем, что ее мать когда-то была проституткой и родила от одного из своих клиентов, но смириться с тем, что она скрыла все от своего мужа, когда начала новую жизнь, было очень сложно. Ей все еще больно было осознавать, что она является всего лишь позорным секретом единственного родного человека.

Все изменилось полгода назад, когда мать сообщила о своем страшном диагнозе. Не менее страшной была сумма, требующаяся на лечение, но, нисколько не задумываясь о последствиях, Лекси взяла на себя все расходы. В глубине души она еще лелеяла надежду, что кто-то в этом мире полюбит ее. Возможно, спустя почти тридцать лет мать поймет, что совершила ошибку.

– Да что с тобой такое? – окликнул Кадир, возвращая ее на землю. – Повеселишься?

– Притворяясь твоей любовницей? – бросила Лекси через плечо. – Никогда.

– И что тебя смущает?

– У нас на Западе это называют обманом.

– Неужели? – протянул Кадир вопросительно, и Лекси почувствовала, как под водой его руки беспрепятственно расположились на ее бедрах, и по всему телу от этого решительного прикосновения пробежали мурашки.

Делая вид, будто ничего не происходит, она пояснила:

– Никто не поверит в нашу с тобой связь. Это просто смешно.

– Ты себя недооцениваешь, – прошептал Кадир, теснее сжимая кольцо своих рук.

Теперь их тела оказались в опасной близости друг от друга, и Лекси могла поклясться, что спиной чувствует его возбуждение. Но не столько это открытие поразило ее, сколько эйфория, наполнившая при этом все ее существо.

– Убери руки. Пожалуйста. – Собственный спокойный голос удивил Лекси.

Кадир лишь хрипло усмехнулся:

– Не о них тебе стоит сейчас волноваться.

Прежде чем она успела опомниться, Кадир уже развернул ее лицом к себе. На мгновение их взгляды столкнулись в немой борьбе, и протестующий стон Лекси растворился под натиском его губ.

Она даже представить не могла, что поцелуй может быть таким, не понимала, что происходит с ней: это было одновременно заманчивое и темное чувство.

Подумать только, до этого она сама порой считала себя холодной, искренне удивляясь всякий раз после близости с мужчиной, откуда вся эта шумиха вокруг такого прозаичного занятия, как секс. Теперь же простой поцелуй перевернул ее мир с ног на голову. Все чувства ожили, и она перестала сопротивляться Кадиру, прильнула к нему всем телом.

Тогда Кадир пожалел о том, что положил начало их сближению. Лекси была нисколько не похожа на Снежную королеву. Она была податливой и мягкой. В то же время страсть, с которой она отвечала на движения его языка, подогревала его собственные желания до предела. В голове Кадира пронеслась заманчивая мысль о том, что они совсем одни здесь в этот час, и никто никогда не узнает, если он позволит себе что-то большее, но голос совести воспротивился: «Ты будешь знать». Знать, что нарушил слово, данное отцу, и опозорил свою невесту.

Собрав волю в кулак, Кадир оторвался от Лек-си, и губы ее, припухшие от страстного поцелуя, недовольно изогнулись. На ее лице застыло непонимание. Грудь ее вздымалась высоко и часто, под эластичной тканью купальника с четкостью обозначились бусинки сосков.

– Теперь тебе не придется больше притворяться, – сказал он, надевая уже привычную маску надменного безразличия.

Лекси с силой оттолкнула его.

– Довольно! Я увольняюсь.

Кадир поймал на лету ее руку, направляющуюся к собственной щеке.

– Я тебя не отпускал.

– Лучше сделай это, пока все не зашло слишком далеко, – прошипела она с угрозой в голосе, а про себя добавила: «Пока ты не разбил мне сердце».

Как бы он хотел прислушаться. Теперь, когда он познал ее, их путешествие выглядит ужаснейшей из ошибок, но отступать некуда. Она не уйдет: их контракт слишком жесткий, только он может расторгнуть его без последствий.

– Подготовь вертолет, – коротко бросил Кадир и, подтянувшись на бортик, вылез из воды. – Летим в Италию.