Американец отличался от знакомых Гюрзе бурундуков, что в изобилии населяли южные предгорья. Менее крупный, ярко-коричневый с черно-белой полоской вдоль спины, пленник был почти начисто лишен хвоста — сначала Гюрзе даже показалось, что тот оторван. Но приглядевшись, она сообразила, что гость просто относится к другому подвиду.

— Ему дали глотнуть кумыса?

— Разумеется. Даже просветили на томографе. Бедняжке крепко досталось, — грустно вздохнула Айжамал. — Судя по рентгеновским снимкам, недавно его протыкали насквозь, рана едва зажила.

Гюрза невольно зарычала. Они с белой мышью стояли перед односторонне-прозрачным зеркалом, глядя на заморского гостя, нервно бегавшего по комнате с мягкими стенами. Сая усадили в уголке приемной, вручив блокнот и коробку с цветными карандашами, так что мать, хотя бы некоторое время, могла быть свободна.

— Люди проводили опыты? — угрюмо спросила селевиния. Айжамал невесело кивнула.

— Очевидно. Странно, как этот несчастный еще жив — в его позвоночник вмонтирован неизвестный биомодуль, подключенный прямо к спинному мозгу.

— Пеленгатор?! — с тревогой спросила селевиния. Айжамал фыркнула.

— Ты ведь не думаешь, что мы могли упустить ТАКОЕ? Бедняжку в первую очередь просканировали на излучение в любом диапазоне. Можешь быть спокойна, парень чист… — мышка запнулась и, немного подумав, уточнила: — В том смысле, что пеленгаторов на нем точно нет. Какие функции исполняет биомодуль, мы понять не сумели. Надеюсь, с твоей помощью американец сам об этом расскажет.

Гюрза смерила бурундука за стеклом подозрительным взглядом.

— Кожа у носа слишком розовая. Он облучился?

— Да, слегка, но ничего такого, с чем бы ни справился кумыс. Правда, дозиметры показывают необычный пульсирующий сигнал… — белая мышка вздохнула. — Возможно, бедняжке в кровь попал активный осколок, оказывающий на мозг негативное воздействие.

— Парень сопротивлялся?

— Нет, но ведет себя как помешанный, — Айжамал грустно покачала головой. — Требует какой-то фаст-фуд, бистро, редиски… Смотри сама, — она тронула клавишу интеркома. — М-м-м… Чип? Ты ведь Чип, да?

Голос заставил бурундука подпрыгнуть и подбежать к зеркалу. Нервно дергая хвостиком, гость прижался лицом к стеклу:

— Ай!!! Нид!!! Рэдио!!! Гив! Ми! Рэдио! Фаст!!! Рэдио, рэдио, рэдио!!! Фаст!!! Бьистра!!!

— И так целый день, — вздохнула мышка, прикрыв микрофон лапкой. — Хоть имя удалось узнать, и то хлеб.

Гюрза прыснула со смеху.

— Он радиостанцию у вас просит. Я войду в комнату.

— Это может быть опасно…

— Для него — несомненно, — Гюрза с усмешкой похлопала боевой хлыст, обернутый вокруг пояса. Подошла к дверям в бокс, посмотрела на электронный замок. — Однако, гостеприимства вам не занимать, ребята… Где ключи?

Мышка смерила селевинию неуверенным взглядом, но все же сняла с пояса кодовую карту и неохотно провела ее над сканером. Дверь, жужжа, отъехала в стену.

Американец с воплем восторга бросился к выходу, но замер, уставившись на Гюрзу. Та молча вошла в камеру и дала Айжамал знак вновь запечатать дверь. Бурундук сглотнул, не в силах оторвать взгляда от закрывающейся створки.

— Ну? — селевиния скрестила на груди лапки.

Американец беспомощно моргнул:

— Ай… Донт андерстэнд… — пробормотал он хрипло. — Ю… Спик инглиш?..

Гюрза фыркнула.

— Как ни странно, ай ду, — отозвалась по-английски. Бурундук подскочил:

— Наконец-то!!! Умоляю, скорее, мне нужна рация!

Гюрза склонила голову набок.

— Зачем?

— Беспилотник не прорвал ПВО, — торопливо ответил американец. — Сбили над пустыней. Я должен радировать на базу, что остался жив и могу продолжать исполнять задание, иначе мои друзья погибнут! Люди держат их в заложниках, а если я не выйду на связь…

— Погоди, погоди, погоди, — оборвала Гюрза. Что-то в словах гостя ее насторожило. — Я, наверно, плохо помню английский… Ты сказал, что должен радировать на базу?

— Ну да!!!

— А на базе остались ЛЮДИ?

Бурундук ударил кулаком об ладонь.

— Каждую секунду, что мы сейчас теряем, мои друзья приближаются к смерти!

Гюрза недоверчиво приоткрыла пасть.

— Ты собираешься РАДИРОВАТЬ ЛЮДЯМ? То есть, люди знают, что ты разумный?!

Зверек яростно кивнул:

— Конечно!

Гюрза попятилась и вжалась спиной в стену. Сглотнула.

— Ты… Ты ведь шутишь, правда? — выдавила она внезапно охрипшим голосом. — Люди не знают о существовании зверян. Не могут знать. Не имеют права. И они не способны с нами общаться, даже не различают слов…

Бурундук в отчаянии затряс головой.

— Раньше так и было, но с недавних пор у ЦРУ появилась техника для трансляции человечьего звукового диапазона в наш. Мою команду изловили месяц назад, когда мы возвращались домой в тишине и покое, ни о чем не подозревая… — американец зажмурился от боли. Пару секунд стоял неподвижно, собирая волю в кулак.

Когда он открыл глаза, отчаяния в них больше не было. Там осталась лишь затаенная, глубокая мука и неестественное для ситуации спокойствие. Гюрза уже встречала такие взгляды — много лет назад, в глубинных штольнях Дегелена, откуда на поверхность возвращался лишь один из двенадцати.

— Мое имя Чип, — глухо произнес бурундук. — Я был капитаном команды Спасателей, базировавшейся в Нью-Йорке.

Гюрза вздрогнула.

— Спасатели? Вроде миротворцев, как у людей?

— Не совсем, — мрачно ответил Чип. — Сейчас это неважно. Около полугода тому назад, нам удалось раскрыть правительственный заговор, где участвовало несколько высших офицеров ЦРУ. К несчастью, при этом мы «засветились», и в ЦРУ узнали о нашем существовании. Месяц назад, совершенно неожиданно, наш самолет попал в мастерски расставленную ловушку, и мы оказались в плену у тех самых людей, которых, как верили, давно нет в живых.

Гюрза с ужасом подалась вперед:

— Люди знают про Дегелен?! Тебя отправили на разведку? Отвечай! Они знают про нашу степь?!

Чип покачал головой.

— Я ничего не скажу, пока не получу рацию.

Гюрза рывком оказалась рядом с бурундуком и схватила его за загривок. Сильно натянув кожу за ушами, запрокинула пленнику голову, хвостом подсекла лапы, бросив беспомощного зверька на колени.

— Ты серьезно полагаешь, что мы позволим людям запеленговать наш город? — задыхаясь от гнева, сквозь зубы процедила Гюрза. — Открою небольшой секрет. У человека есть широко известный, классический способ уничтожения грызунов. Для этого надо поймать крысу, накачать медленным ядом и отпустить. Крыса вернется в нору и подохнет, а другие крысы ее съедят и тоже подохнут…

— Что происходит? — тревожный голос Айжамал раздался из интеркома.

— Все под контролем, не вмешивайся! — рявкнула Гюрза. Еще раз тряхнула бурундука: — Отвечай! Тебя послали на разведку?

— Я ничего не знаю о вашем… Городе… — прохрипел Чип, напрасно пытаясь вырваться из стального захвата. — Меня отправили в Семь палат… Семь палок… Семипалатинск! Рядом… Станция Конечная…

Гюрза оцепенела. Конечная!

— Курчатов? — спросила она быстро. — Черный Улус?

— Отпусти!

— Я переломлю тебе хребет, как замороженную соломинку, — предупредила Гюрза. — Мой вид отличается большой физической силой.

— Это заметно… — с трудом выдавил Чип. — Отпусти, я… Не шпион…

Гюрза рывком поставила бурундука на ноги и толкнула к стене, тот едва не упал. Селевиния застыла перед американцем, хлеща себя хвостом.

— Сейчас слушай очень внимательно, каждое слово, — процедила она сквозь зубы. — Не задавай вопросов. Не переспрашивай. Только отвечай. Ясно?

Чип с трудом кивнул.

— Ясно.

— В Америке есть общины зверян?

— Да.

— Много?

— Да.

Гюрза закусила губу.

— Обитаете под землей? Или на полигонах?

Чип непонимающе моргнул.

— В городах, в деревнях, в лесах… Повсюду…

— Невозжелавшие. Я так и думала, — Гюрза скрипнула зубами. — Что люди знают о Дегеленских степях? И о Чернобыле?

Глаза бурундука полезли на лоб.

— Чернобыль! — прошептал он. — Ну конечно! Вы поселились на семипалатинском ядерном полигоне! Но… Как же… — он в страхе поднял глаза. — Радиация?

Селевиния криво усмехнулась.

— Когда тебя поймали, тебе дали глотнуть молока, верно?

— А… Э… — бурундук пришел в себя и перевел дыхание. — Почтенная, не знаю вашего имени…

— Гюрза.

— Хмфрх, — американец запнулся. — Гюрза. Как змея?

— Угу, но кусаюсь я БОЛЬНЕЕ, — предупредила селевиния. Чип сглотнул.

— Почтенная Гюрза, умоляю, мне нужна рация. Если желаете, отвезите меня подальше от города, в пустыню или солончак, хоть на другой конец мира — только дайте сообщить на базу, что я жив. Если люди решат, что я погиб, проект МакМиллана могут закрыть, а значит — они уничтожат всех подопытных животных, включая моих друзей и… — Чип содрогнулся, — …мою жену, Гаечку. Я сделал ей предложение той самой ночью, как нас схватили.

Селевиния покачала головой.

— Ты не понимаешь, да? — она уперла лапки в бока. — Беспилотник свалился на ядерном полигоне, Чип. Ты в любом случае мертв, даже если уцелел при падении. Здесь такая радиация, что без кумыса животное протянет, от силы, сутки, а с катастрофы уже миновало два дня.

Бурундук оцепенел. Гюрза ткнула пальцем ему в грудь:

— Так что прости, дружок, но рацию ты не получишь. Нам вовсе не хочется давать людям лишние темы для размышления, например, каким образом разбившийся грызун не подох на зараженной территории, и где он умудрился отыскать радиопередатчик.

— Но мои друзья!!!

— Люди не станут закрывать проект. Успокойся и включи мозги, — резко оборвал Гюрза. — Беспилотник сбило ПВО. Подопытный грызун в этом не виноват. Наоборот, теперь они ускорят программу, чтобы компенсировать потерю.

Бурундук сильно вздрогнул. Помолчал.

— Где мы находимся? — он перевел дыхание и огляделся. — И что ты за животное, я никогда таких не видел?

Гюрза хмыкнула.

— Не советую меня животным звать, парень. Я девушка, можно сказать, уникальная. Селевинии — единственный вид в единственном роду целого семейства, а обитаем мы на Земле только и только в одном месте, юго-востоке Казахстана.

— Казахстан! — прошептал Чип. — Гюрза, как далеко мы от Семи Палат?

— Семипалатинска, — угрюмо поправила Гюрза. — С полтораста километров будет.

— Сто миль! — Бурундука передернуло, он сглотнул и дико огляделся. — Почтенная, в вашем… Городе… Живут птицы? Или быстроногие звери, вроде койотов?

Селевиния недоверчиво покачала головой.

— Парень, ты явно ударился сильнее, чем кажется.

— Я должен попасть в Семипала…

— Тебя выкинут в пустыню без кумыса, если узнают про шашни с людьми, — оборвала Гюрза. — Чип, тут не Америка. Приди в себя! — она шагнула вперед, но застыла, услыхав снаружи приглушенный вой сирен. Бурундук встрепенулся, недоверчиво навострил ушки.

— Что это?

— Тревога, — отрывисто бросила Гюрза, закусив губу. — Жди здесь! — она подбежала к дверям. — Откройте!

Створка поползла в сторону. Селевиния нетерпеливо ее оттолкнула, выскочила в контрольный пост. Айжамал с тревогой вслушивалась в портативную рацию.

— Что? — выдохнула Гюрза. Мышка свирепо отмахнулась.

— …Да. Да, товарищ майор, я поняла. Немедленно передам, — опустив рацию, Айжамал бросила на Гюрзу растерянный взгляд. — Посты дальнего обнаружения радируют, что приближается вертолет.

У селевинии перехватило дыхание.

— Двухвинтовой или нет?! Это важно!

— Да, двухвинтовой, — мышка нервно сглотнула. — Но люди не летают над полигоном, здесь слишком высокая ионизация…

— Они поняли, что в обломках американского беспилотника кто-то рылся! — прорычала Гюрза. — В Павлодарском гарнизоне только один вертолет Камова, если это он, люди просветят Дегелен насквозь — их детекторы предназначены для поиска подводных лодок до глубины в полкилометра! — селевиния с дрожью передернула хвостом. — Вертолет надо сбить до того, как он доложит о городе!

— Сбить?! — Айжамал попятилась. — Сбить человечий вертолет?!

Гюрза хлестнула хвостом.

— Нет выбора. Присмотри за моим сыном, я на периметр! — селевиния бросилась к дверям. Растерянная мышка проводила ее испуганным взглядом.

Снаружи царила паника. Горожане всех видов беспорядочно метались по улицам, кричали, пищали и карабкались на стены. Рев сирен ранил уши. Гюрза гнала внедорожник по центру проезжей части, лавируя между паникующими зверянами и брошенными автомобилями. Минуты за три домчавшись до городских окраин, свернула на восток, взмыла на транспортный ярус, обогнав на подъеме два тяжелых грузовика с солдатами. У северо-восточных ворот дорога была уже заторена боевой техникой; селевиния ударила по тормозам. Вытащила из кармашка на поясе слегка поблекший оловянный жетон, надела на шею.

К вылезающей из внедорожника Гюрзе подбежали двое бурундуков с арбалетами:

— Стой!

— Кто такая?!

Селевиния молча показала жетон. Солдаты переглянулись:

— Спецназ?! — один из бурундуков попятился, второй ошалело почесал за ухом: — Как вы столь быстро здесь очутились?!

— Работа такая! — огрызнулась воительница. — Я пулеметчица из Кушмуруна, в Дегелене гостила по личным делам. Где у вас тут зенитки?!

— Зенитки? — тревожно переспросил солдат. — Ты же не собираешься…

— Еще как собираюсь, — прорычала Гюрза. — Нэнэке-Улус напомнить?

Бурундуки синхронно отпрянули, в глазах у обоих отразился ужас.

— Но… Но мы не должны… Люди узнают…

— Они точно узнают про Дегелен, если вертолет вернется в Павлодар! — резко ответила Гюрза. — Ионизация мешает дальней радиосвязи, потому люди и послали Ка-31 вместо телеуправляемого 137-го. Машина, возможно, прямо сейчас сканирует горный кряж!

Серый от страха, один из бурундуков судорожно сглотнул.

— Есть п-п-план эвакуации…

— И сколько беженцы протянут без кумыса? — сурово спросила Гюрза. Солдаты переглянулись. Хрипло выдохнув, селевиния схватила одного из них за шерсть на груди:

— Где турель?!

— Над воротами. Я покажу… — натужно отозвался второй бурундук.

При виде знакомой консоли с двумя джойстиками, Гюрза даже облизнулась. Державший вахту худенький кумтышкан с перебинтованным хвостом что-то забормотал, пытаясь не пустить селевинию на пост, но та молча сунула ему под нос жетон и оттолкнула. Прыгнула в кресло, умело и быстро проверила запас патронов, температуру стволов, напряжение в разгонном механизме. И лишь убедившись в боеготовности зенитной турели, бросила первый взгляд на степь за перекрестием прицела.

Одного взгляда хватило.

Судорожно пискнув, Гюрза, что было сил, оттолкнулась от кресла и прыгнула в высоту, вцепившись коготками в грубый бетон потолка. Вовремя; перебинтованный кумтышкан, два веселых бурундука, зенитная турель и массивные контейнеры с патронами, в облаках каменной крошки, с грохотом рухнули в бездну, когда управляемая ракета пробила ворота.

Взрывной волной Гюрзу протащило по потолку почти метр, ее коготки со скрежетом царапали камни. В один момент она даже сорвалась, но чудом уцепилась за выбоину и избежала гибели. Внизу, в развороченном взрывом мессиве, билось несколько агонизирующих тел.

Вторая ракета пролетела сквозь дверной проем и взорвалась прямо в скоплении боевой техники, метрах в пятнадцати от Гюрзы. Обломки машин и мертвые тела расшвыряло по всему ярусу, сотрясение швырнуло селевинию на землю. Оглушенная, Гюрза заползла под нависший бетонный обломок, сжалась, накрыла лапками голову. Кто-то кричал, тонко, отчаянно, и внезапно все звуки утонули в реве крупнокалиберных пулеметов. Вертолет висел на высоте пары метров напротив разбитых ворот.

Гюрза оцепенела; очередь прошлась прямо над ней, так близко, что раскаленные 14-и миллиметровые снаряды опалили шерсть. Облака пыли и бетонных осколков накрыли ярус. На большом расстоянии, внезапно, взревел знакомый металлический голос «Саранчи», но почти сразу захлебнулся отрывистым сухим взрывом.

Облака пыли ненадолго скрыли ворота от глаз пулеметчика, и Гюрза сумела отползти с линии огня. Приподнялась на локте, в ужасе огляделась. Мысли, пропитанные страхом, бешено вертелись вокруг единственного слова. Имени.

«Сай!» — Гюрза в отчаянии вцепилась в бетон. — «Сынок!!!»

С вертолета, повисшего над землей, уже выпрыгивали десантники в серебристых антирадиационных скафандрах; как минимум у одного, за плечами, темнели баллоны огнемета. Дегелен, бывший бункер, строился людьми — все коридоры и двери были человеческих габаритов. Врагам не составит никакого труда передвигаться по городу.

Вспомнив Нэнэке-Улус, Гюрза ощутила, как из глубин души поднимается сжигающая, выворачивающая разум наизнанку волна бешенства. Заныли мгновенно напрягшиеся мышцы, в глазах потемнело от гнева. Гюрза знала, что сейчас самое время бежать, что люди не станут преследовать одинокую толстую мышь, но остановиться уже не могла. С тех пор, как во всем мире у нее остался лишь Сай.

Селевиния судорожно заглотнула воздух и двинулась вперед, разворачивая с пояса боевой хлыст.