В левой руке вампир брезгливо держал за хвост Гайку. Мышка висела без движения, видимо, усыпленная хлороформом — она казалась невредимой, хотя комбинезон был порван в нескольких местах и покрыт грязью, а прекрасные золотые волосы торчали запутанными космами. Фокси каким-то чудом удержала вопль.

Времени на сложный план просто не осталось. Достаточно вампиру закрыть дверь… Еще не зная, что станет делать в следующий миг, Фокси сорвалась в рывок и, совсем как в жуткую радиоактивную ночь, когда черная кошка похитила Дэйла, что было сил рявкнула сонаром прямо в ухо врагу.

Вампир дико дернулся и с воплем схватился руками за голову, уронив беспомощную Гайку. К счастью, ожидавшая этого Фокси была наготове и успела подхватить мышку прежде, чем та рухнула на пол. Использовав дополнительный вес Гайки, словно противовес, летунья описала скоростной вираж вокруг ноги менталла и рванулась в приоткрытую дверь. Позади, прижав ладони к ушам, вампир упал на колени.

За дверью оказался просторный светлый коридор, гобелены, изящная абстрактная мебель, развешанные вдоль стен портреты лысых женщин… и окно. ОКНО! Громадное, распахнутое настежь! Счастливо засмеявшись, Фокси покрепче схватила Гайку когтями и рванулась к свободе. Чистый, пропитанный ароматом цветов воздух ударил в грудь.

Оказавшись снаружи, летучая мышка от неожиданности чуть не рухнула в пропасть. Да-да, в пропасть — за окном простиралась бездна глубиной не менее пятисот ярдов. Кабинет вампира располагался под самой крышей невероятного спирального небоскреба, тянувшегося за облака из центра грандиозного, сверкающего металлом города. Вид был таким величественным и грозным, что Фокси невольно ощутила дрожь в крыльях.

Пару секунд растерянная летучая мышка бесцельно скользила в теплых лучах заходящего солнца, на громадной высоте, одна против целого мира. Затем, придя в себя, Фокси лихорадочно огляделась и заложила резкий вираж. Ярдах в шестистах от главного небоскреба, навстречу тучам рвалась еще одна башня, изящная, тонкая, изумительно красивая, будто сказочный стальной одуванчик. Там, над облаками, можно затаиться до темноты…

С каждым взмахом крыльев, Гайка становилась все тяжелее. Башня-одуванчик заметно превосходила высотой небоскреб, откуда бежали пленники, так что Фокси приходилось лететь вверх. От напряжения у нее скоро уже дрожали лапки, но летунья справилась. Спустя десять минут, отыскав укромную щель между сверкающими панелями башни, Фокси нырнула во тьму и аккуратно уложила Гайку на холодный металл. Летучей мышке требовалось отдышаться.

Передохнув, Фокси уселась рядом с неподвижной Гаечкой и бережно просунула крыло ей под голову. Мышка ровно дышала, так что ее жизни ничего не грозило.

Грустно улыбнувшись, Фокси отползла поглубже в тень и подтащила к себе Гайку. Поскольку теперь оставалось лишь ждать темноты, летунья принялась аккуратно распутывать золотые волосы прекрасной мышки. Дело продвигалось медленно, ведь пальцев у Фокси не было, только коготки на крыльях.

Незаметно прошел час. Мертвый, пустой город пугал тишиной. Солнце уже скрылось за горизонтом, в небе пламенел закат. Холодный северный ветер то и дело тыкался в щель своим беспокойным носом, фыркал и шумно дышал, будто гигантский невидимый пес. Фокси невольно улыбнулась, вспомнив озадаченную морду добермана Хазга, когда Рокфор дразнил его пуделем.

Невероятно… С той ночи миновало всего два месяца, а казалось — две жизни. Фокси устало зажмурилась, крылом прижав медальон. Линг… Первый друг, которого она потеряла. Хотя, если задуматься — просто чудо, что все они до сих пор живы. Удивительно…

— Фокси, — слабый голос Гайки заставил летунью радостно вскинуться. Счастливо рассмеявшись, Фокси заключила подругу в крепкие объятия.

— Гайка!

— Фокси… — в голосе прекрасной мышки звучали такие нотки, что улыбка пропала сама. Замирая от страха, Фокси чуть отодвинулась и с тревогой взглянула на Гайку.

— Что случилось?

— Чип… — одними губами выдавила мышка. Сердце Фокси остановилось.

— Нет, — она отпрянула, недоверчиво сглотнув. — Нет!

— Я не нашла… Не нашла! — Гайка задохнулась слезами. — Был взрыв… Он… Сорвался… Я искала, копала проклятую пыль, копала, копала, а его нет! Все засыпало! Его нет… Нет… — она не смогла продолжить. Потрясенная Фокси молча прижала подругу крылом.

— Не нашла… — бормотала Гайка, содрогаясь от плача. — Не нашла…

Летунья зажмурилась от боли. Гайка молча плакала, у Фокси в груди воцарилась странная пустота. Некоторое время слышны были только всхлипы да вой ветра снаружи.

— Гайка… Крепись, — выдавила наконец летунья. — У нас еще есть шанс спасти его. Мышка так вздрогнула, что едва не опрокинулась навзничь вместе с Фокси.

— Шанс? — в глазах Гайки вспыхнул настолько отчаянный огонь надежды, что летучей мышке стало плохо. Она с трудом кивнула.

— Время. Парадокс времени, Гайка. Если мы отменим шторм, если исправим историю, все вернется, как было. И мы… — Фокси запнулась, — …команда Спасателей тоже… Вернется… На лице Гайки отразилась дикая, первобытная ярость.

— Проклятое время!!! — крикнула она в бешенстве. — Я устала!!! Я хочу домой!!! К Чипу!!! Хватит!!! Довольно!!! Гаечка согнулась, прижав ладони к вискам.

— Не могу больше… — простонала она. — Не могу… Я не железная…

— Вот именно, — тихо сказала Фокси. — Мы не железные, Гайка. Мы живые. И мы победим, вот увидишь. Я уже знаю, в чем причина катастрофы и как ее отменить. Изобретательница чудовищным усилием воли взяла себя в руки.

— Знаешь? — спросила, все еще дрожа от горя.

— Да, — Фокси опустила голову. — Причина — это мы, Гайка. Повисла тишина.

— Повтори, — сказала мышка после длительной паузы.

— Катастрофу вызвали мы сами. Вернее, скоро вызовем… — Фокси начала рассказ. Гайка слушала молча, лишь изредка вздрагивала. На темно-пурпурное вечернее небо медленно взбиралась полная луна.

— …и тогда я все поняла, — грустно закончила Фокси. — Помнишь, Курган говорил, что вначале его хозяева потратили все ресурсы, лишь бы ослабить катастрофу? Думаю, речь шла о войне. Вампиры вступили в битву с драконами и смогли отразить первое нападение, но такой ценой, что от них самих мало что сохранилось. Тогда они решили переиграть историю и отправили в будущее разведчика — Кургана, чтобы он нашел для них новое убежище, а затем вернулся в период еще до сражения и дал своим создателям шанс полностью избежать битвы. Гайка зажмурилась, лихорадочно размышляя.

— То есть, Курган говорил правду?

— Я в этом уверена, — кивнула Фокси. — Весь его рассказ был правдив. Помнишь — главной целью Кургана было узнать точную дату ядерного удара! Проще говоря, дату, куда менталлы собирались бежать. Он просто не знал, что, отыскав нас, подписал смертный приговор и вампирам, и всей планете.

— Почему? — Гайка отпрянула. — Мы еще ничего не сделали! Нам самим решать, какое нас ждет будущее! Фокси медленно, с болью, покачала головой.

— Поздно. Мы, или не мы, но драконам уже раскрыли тайну убежища вампиров. Тот самый первый удар, о котором говорил Курган… Атлантида погибла, почти все вампиры бежали. А машина времени уничтожена! Теперь Курган не сможет вернуться и предупредить менталлов об атаке! Гаечка сжалась в комок.

— Машина времени… Там… Это случилось… С Чипом… Фокси вздрогнула.

— Мы все исправим, Гайка! Изобретательница прижала ладони к вискам.

— Погоди. Дай подумать. — она застыла, напряженно размышляя. Фокси с тревогой подалась вперед:

— В чем дело?

— Не мешай!

Гайка зажмурилась. Было видно, какая невероятная работа кипит в ее разуме. Внезапно, содрогнувшись, она быстро раскрыла глаза и подняла голову.

— Фокси! — Гайка стиснула крыло подруги. — Вспомни беседу с вампиром. Каждое слово вспомни! Когда он сказал, что уже поздно — как он это сказал? Повтори точно! Летучая мышка недоуменно моргнула.

— Ну… Он сказал что-то вроде «Ты раскрыла главную тайну, я один из немногих, кто еще не улетел, но скоро и я улечу»…

— Скоро улетит? — быстро переспросила Гайка. — Уверена? Он так сказал?

— Да, уверена, — кивнула летунья. Прекрасная мышка шумно вздохнула и прижала ладони к лицу.

— Все пропало.

— Почему?! — всполошилась Фокси. Изобретательница бросила на нее мучительный взгляд.

— Не догадываешься? Летунья замотала головой. Гайка тяжело вздохнула.

— Капсула уничтожена, вампиру это известно, — выдавила она через силу. — Его слова означают, что есть другая машина времени. Фокси отпрянула.

— Но… Гайка…

— Вампиры вовремя получили предупреждение о нападении и успели бежать, Фокси! — оборвала мышка. — Это значит, Курган вернулся. Мы сейчас находимся в нашей, родной линии времени! Той, где родимся через семь тысяч лет! Летучая мышка моргнула.

— Так это же здорово!

— Думаешь? — резко спросила Гайка. — Начался тот самый цикл, который привел к ядерной войне и темпоральному шторму! Мы ничего не изменили, понимаешь? Совсем! Каждый наш поступок изначально имелся в исторической линии, через семь тысяч лет все повторится, а затем еще раз, и еще раз, и еще! Мы просто часть общей истории!

* * *

Черная бездна рванулась навстречу падающему Чипу. Несчастный успел только вскрикнуть, как темнота поглотила его целиком. Чип зажмурился в ожидании страшного удара.

И удар последовал — но вовсе не тот, которого страшился капитан. Жестокий толчок, звон стекла, и бурундук, протаранив окно, с грохотом рухнул на стол в гостиной Штаба Спасателей. Железный ящик за его спиной разбил столешницу вдребезги, бросив Чипа на пол. От сотрясения капитан потерял сознание.

Ему снился удивительный сон: будто они с Гайкой участвовали в жуткой глобальной войне на замерзающей планете. Страшные картины были столь яркими, что, даже во сне, горечь и боль заставили бурундука сжаться в комок.

Странные видения отличались необъяснимой детальностью. Было почти невозможно верить, что это лишь сон — Чипа буквально передернуло, когда из молочного тумана за стеной клетки возникло жуткое полуметаллическое лицо Толстопуза. Вот они с Гайкой судорожно работают девастатором, карабкаясь к свету из гибнущей капсулы времени… Свет загорается моментально, как лампочка, он слишком ярок, бьет в глаза, причиняет боль! Бурундук часто и глубоко дышал. Вокруг двигались какие-то мутные тени… Тени?!! Чип судорожно дернулся. Открыл глаза — да, так и есть! Ему не привиделось!

— Парень, ты откуда свалился? — с полным недоумением в голосе спросил Рокки, глядя на Чипа так, словно тот был призраком Ричарда 19-го.

Рокки!

А на плече у него Вжик!!

А рядом в ночной рубашке заспанный Дэйл!!!

— Ребята!!!! — ликующий вопль капитана заставил спасателей подпрыгнуть. Испуганный Дэйл попятился и сел на диван, озираясь, ничего не понимая. Вжик молча моргал на голове ошарашенного Рокфора. Глядя в пустоту широко раскрытыми глазами, Чип без сил упал на спину и раскинул руки.

— Все кончилось… — прошептал он. — Мы дома. Дома!!! Рокфор почесал в затылке.

— Хмгхм… Мы-то дома, согласен, а вот ты откуда взялся?

— Как похож на меня! — удивленно пробормотал Дэйл.

Смысл слов не сразу дошел до Чипа. Когда он, наконец, осознал, ЧТО услышал, пальцы сами собой судорожно сжались. Рывком привстав на локте, потрясенный бурундук уставился на друзей.

— Рокки? — прошептал он, бледнея на глазах. — Дэйл? Ребята, а… А где Гайка? Австралиец озадаченно моргнул.

— Кто? Чип содрогнулся и медленно сел. Дэйл, Рокфор и Вжик смотрели на него в полном недоумении.

— Ребята? — все еще не веря, пробормотал капитан. — Это не смешно, ребята…

— Откуда знаешь наши имена? — требовательно спросил Дэйл. Внезапно ему в голову пришла новая мысль:

— Постой! — губы растянулись в ухмылке, — Гайка, говоришь? Так вот, как звали ту белочку на дискотеке! — он подмигнул Рокфору. — Ох, затейница, разыграть нас решила!

Чип зажмурился и так стиснул кулаки, что из-под коготков выступила кровь. Ухмылка с лица Дэйла быстро исчезла.

— Братишка, ты в порядке? — спросил он с неподдельной тревогой. Чип с хрипом втянул воздух.

— Не дома, — выдавил он. — Не дома… Рокфор почесал в затылке.

— Точно, парень. Не дома. Сто крабов мне на хвост, если я знаю, как ты тут очутился.

Чипа передернуло. Молча сглотнув, он встал на ноги, поднял измятую шляпу, с трудом навьючил на спину контейнер, защелкнув лямки за золотом кольце на поясе. Не глядя на друзей, опустил голову и зашагал к дверям. Дэйл бросил на Рокфора растерянный взгляд.

— Чего с ним?

— Башкой приложился, — тот задумчиво разгладил усы. — Бывает. Але, парень! — силач шагнул следом за Чипом. — Ты это, того… Не стоит разгуливать в одино…

Австралийца прервал стук двери. Не останавливаясь, Чип покинул штаб, в мгновение ока ставший ему более чужим, чем любой из миров, где побывали они с друзьями.

Пару секунд одинокий бурундук стоял на крыльце, глядя на родной — и в то же время бесконечно далекий парк. В душе поднималась глухая, первобытная злоба, Чип еще никогда не испытывал подобного. Сорвав шляпу, капитан свирепо вцепился зубами в истертую ткань.

Один. Он вернулся домой, и здесь он более одинок, чем бывал когда-либо в жизни. Дэйл, даже Дэйл!.. Хотя, они-то причем. Они просто родились в мире, где Чипа и Гайки никогда не было.

Боль в пальцах вернула бурундука на землю. Он сам не заметил, как до крови стиснул коготки. Опомнившись, Чип с трудом разжал челюсти и освободил пробитую резцами шляпу. Взглянул на нее — мятая, повидавшая приключений.

— То ли еще будет, — пробормотал капитан. С трудом переведя дух, он решительно нахлобучил шляпу на голову и поправил воротник куртки.

Итак, он дома — вернее, в родном времени. А Гайка осталась в прошлом. И машина времени уничтожена.

— Ничего, — Чип свирепо улыбнулся. — Разберемся.

Рывок, взмах хлыста, листья летят навстречу. Описав дугу вокруг ствола, Чип с разгона приземлился на стартовую площадку ангара. Ага, самолет на месте… Почти такой же, как Гайкин. Интересно, кто занял их места в этой реальности? Изобретателем, наверняка, стал Спарки, а капитаном? Да какая разница!

— Простите, ребята… — буркнул Чип, влезая в самолет. Контейнер бросил на заднее сидение. — Клянусь, машина мне сейчас нужнее.

Двигатели завелись с пол-оборота. Привычно вырулив на взлетную полосу, Чип без малейших колебаний рванул рычаг тяги и бросил «Крыло» в небо. Краем глаза заметил Рокфора и Дэйла, выбежавших на крыльцо.

Усилием воли Чип выбросил их из памяти. Надо сконцентрироваться на задании. Он одинок, но он все равно спасатель, и миссия ему предстоит — самая важная в жизни.

— Вампиры, — с угрозой пробормотал Чип, выжимая из самолета предельную скорость. — К вам летит очень, очень, очень злой грызун…

В глазах капитана горело недоброе пламя.