Крыло сильно болело, но Фокси упрямо тренировалась летать, раз за разом падая в кучу сухой травы. Мышцы не слушались, затвердевшая от смолы перепонка не ощущала воздушных потоков. Гнев и отчаяние свили гнезда в душе юной летуньи.

За два пролетевших дня Мгла так и не вернулась. Утратившая небо Фокси боялась покидать старый дуб, в глубине души веря, что все не так плохо, как кажется. Твердо решив отправиться на поиски, едва заживет крыло, летучая мышка тренировалась с утра до вечера, а ночи проводила в дупле, свернувшись клубочком на травяной подстилке в бывшей комнате Чипа и Дэйла. Казалось, вернулись страшные дни на сгоревшей Земле — в парке кипела жизнь, но звери как будто боялись приближаться к старому дереву. Фокси начинала верить, что одиночество ее судьба.

На утро третьего дня слегка поджившее крыло впервые позволило хозяйке продержаться в воздухе несколько секунд, и счастливая Фокси решила больше не ждать у моря погоды. Последний раз взглянув на дупло, так и не успевшее стать ее домом в иной реальности, она аккуратно выцарапала послание спасателям, если те вдруг вернутся, навьючила на спину мешок с парочкой орехов и зашагала прочь. Куда идти, Фокси придумала еще в первую бессонную ночь. Рассказы Дэйла об удивительной бабочке-гадалке горели в ее памяти огненными строками.

Идти пешком было непривычно и ужасающе медленно. Короткие лапки летучей мыши были плохо приспособлены для ходьбы, глаза болели от яркого солнечного света. Птицы, купавшиеся в фонтане и клевавшие крошки у скамеек, с удивлением провожали взглядами ночную летунью.

Спустя час Фокси поняла, что пешком далеко не уйдет. Она страшно устала и натерла лапки, хвостик жгло огнем, так как он всю дорогу терся об асфальт. Добравшись наконец до ворот парка, летунья присела отдохнуть в тени саженца, устало распластав по траве крылья. Долго сидела неподвижно, глядела в землю. На душе было тяжело и безрадостно.

Знакомое жужжание сначала показалось Фокси галлюцинацией. Пару секунд, не веря, она молча вслушивалась, стараясь погасить дикий, грозящий взорваться вулкан радости. Но ошибки быть не могло:

— Вжик… — прошептала летунья. Ее затрясло: — Вжик!!!

Вскочив, Фокси, как безумная, огляделась и застыла от ужаса, заметив высоко над головой паутину, где трепыхался Вжик. Огромный мохнатый паук уже подбирался к добыче.

— Нет! — пискнула Фокси. Моментально забыв о ране, она бешено замахала крыльями и рванулась в воздух. Паук размерами почти не уступал летучей мышке, но это не помешало ей с разгона нанести хищнику страшный удар головой в брюхо. Разрывая паутину и дико размахивая лапами, паук свалился с дерева и остался лежать. Счастливая Фокси уцепилась коготками за ветку рядом с Вжиком.

— Вззз! — самый маленький спасатель приветствовал подругу радостным жужжанием. Летунья поспешно освободила его от пут и ликующий Вжик обнял Фокси за огромное ухо.

— Ох, малыш… — летучая мышь даже не замечала, что плачет от радости. — Как ты угодил в ловушку?!

— Взз! Вззз-з-з-зз! Вз-взззз! — Вжик принялся объяснять жестами, что спешил к штабу и не заметил паутину. Фокси кивнула:

— Понятно. Где остальные?! Вжик поник и опустил голову. Летунья сглотнула.

— Не знаешь?.. Вжик развел лапками. Фокси на миг зажмурилась.

— Что ж… — она ласково погладила маленького спасателя крылом. — По крайней мере, мы теперь вместе. А раз мы вместе, значит, живы и все остальные!

Вжик энергично закивал. Фокси нежно лизнула его в мордочку и усадила себе на голову меж ушей. Вжик сразу закопался в теплую рыжую шерсть.

— Держись, — летунья отцепилась от ветки и с трудом, натужно ударяя крыльями, полетела в сторону города. Рана в перепонке еще сильно болела.

Лететь пришлось долго. Онемение в крыле постепенно сходило на нет; добравшись до центра города и опустившись на небоскреб, Фокси морщилась от боли, но ее былое искусство почти целиком вернулось. Маленький Вжик служил лучшим катализатором и лекарством, заряжал такой надеждой, что даже полет уже казался чересчур медленным.

— План таков, — весело сказала Фокси. От радости, что ей снова есть, с кем говорить, хотелось петь. — В этом мире команды спасателей не было, но сами спасатели целы и, надеюсь, невредимы. Мы должны догадаться, кем стали бы наши друзья, если б никогда не встречались. Согласен, малыш?

— Вз-вз, — утвердительно жужукнул Вжик.

— Давай подумаем, — Фокси поудобнее уселась на коньке крыши и свесила крылья вниз. Трехсотметровая пропасть под ногами ничуть не пугала летучих мышей. — Итак, кем стал бы каждый спасатель, не стань он спасателем? Начнем с Гайки. Судя по тому, что я о ней знаю, Гайка, конечно, станет инженером и будет строить самолеты. Это у нее в крови, так?

— Вззз, — подтвердил Вжик. Фокси кивнула.

— Точно. А Чип, вероятнее всего… — она запнулась. — Гмм… Чип, наверняка, снова стал бы спасателем…

— Вз! — согласно прожужжало сверху. Фокси вздохнула:

— Ну, спасателем или нет, а в штабе его не было. Может, в другом районе поискать? Хотя, так можно летать годами и никого не найти. Ф-ф-ф-ф… — летучая мышка с досадой сморщила нос. — Где Чип, там, конечно, и Дэйл. Остается Рокфор. Его, боюсь, искать бесполезно; он сейчас, наверно, сражается с дикарями где-нибудь в джунглях Амазонки. Таким образом, в первую очередь надо отыскать Гайку! А уж она быстро придумает как…

— Мэм, — холодный голос сзади заставил Фокси вскрикнуть и судорожно обернуться. На нее хмуро глядела крыса в черном бронежилете, шлеме и со снайперской винтовкой за плечами. — Сожалею, что прервал ваш монолог, но вы должны покинуть крышу. Растерянная летунья моргнула.

— П-п-почему?

— Безопасность, — коротко ответила крыса. — Охрана президента. У Фокси от изумления открылась пасть.

— Какого президента?! — она отпрянула. — Человечьего?! Снайпер поднял забрало шлема и с подозрением уставился на летучую мышь.

— Причем тут двуногие вредители-переростки? — хмуро спросил он. — Или президент Чеддер для вас не важнее человека?

Качнувшись, Фокси сорвалась с крыши и ухнула в пропасть, но тут же заработала крыльями, вернулась, уселась на парапет и ошалело моргнула.

— Чеддер? — переспросила она, когда немного пришла в себя. — Рокфор Чеддер? ПРЕЗИДЕНТ? Крыса уже в открытую и очень неприветливо разглядывала летунью.

— Мэм. Я последний раз прошу вас покинуть крышу. В противном случае…

— Секунду! — взмолилась Фокси. — Просто скажите, имя президента Чеддера — Рокфор?!

— Вы смеетесь? — холодно спросил снайпер. — Как можно не знать имени президента, уже третий срок стоящего у власти?

— Да скажите только, Рокфор или нет?! Крыса помолчала.

— Да, Рокфор… — она внезапно сорвала с плеча винтовку и угрожающе положила ее на локоть. — Не двигайтесь, мэм, или мне придется вас застрелить. Я должен сообщить старшему офицеру о вашем подозрительном поведении.

Прежде, чем шокированная Фокси нашла слова для ответа, снайпер коснулся кнопки на поясе и начал вполголоса докладывать кому-то по рации.

* * *

Дверь долго не открывали. Гайка оглянулась на Спарки, тот развел лапками. Нахмурившись, прекрасная мышка вновь нажала кнопку звонка.

— Кто там? — женский голос из-за двери заставил Гаечку вздрогнуть. Прежде, чем она успела ответить, вперед шагнул Спарки:

— Умоляю простить за беспокойство, госпожа, мы бы хотели поговорить с профессором Дэйлом о его работе в области физики сверхвысоких энергий. Дверь приоткрылась. Сквозь щель на гостей настороженно взглянули яркие голубые глаза.

— Кто вы? — помолчав, спросила хозяйка дома.

— Я Гайка Хаквр… — мышка запнулась, вовремя вспомнив, где находится. Поправилась: — Гайка, биолог и врач. Это мой… (господи!)…муж, доктор Спарки. Мы по поводу одного доклада.

Послышался звон цепей и дверь, наконец, открыли. Обладательницей голубых глаз оказалась удивительно красивая и милая самочка-бурундук.

— Простите за негостеприимность, — сказала она смущенно. — Мужу с утра нездоровится, он… Ведет себя странно.

— Мужу? — переспросила ошарашенная Гайка. Бурундучиха всплеснула лапками.

— Ох, сегодня безумный день! Извините, я забыла представиться: Кларисса Старманк, супруга профессора Дэйла. Но что ж вы стоите, зайдем в дом! — она посторонилась, пропуская гостей. Недоверчиво моргая, Гайка последовала приглашению и вошла в прихожую. Спарки семенил следом.

— Мама, кто звонил? — из комнаты выглянуло очаровательное существо лет шести-семи на вид. Гайка обернулась к Клариссе:

— Дочь Дэйла? — спросила она тихо. Хозяйка тепло улыбнулась.

— Младшенькая. Сыновья давно выросли, они сейчас на Марсе.

— На Марсе?! — воскликнула Гайка. Кларисса гордо кивнула:

— Да, все трое стали астронавтами. Слышали о новой планете в поясе Койпера, ее прозвали «Элвин и бурундуки» за кучу спутников? Так вот, капитан Элвин — наш старший! Мышка покачнулась.

— С ума сойти… — пробормотала она. Встряхнула головой, перевела дух. — Извините. Нельзя ли увидеть Дэ… Т-то есть… Вашего мужа? Кларисса с сомнением взглянула на потолок.

— Попробую уговорить его спуститься, — вздохнула она. — Вы не думайте, Дэйл в жизни не брал в рот спиртного!

— Знаю, — механически отозвалась Гайка.

— Нынче утром он ни с того, ни с сего… — Кларисса запнулась и с подозрением уставилась на гостей. — А… Откуда вы знаете? Мышка вздрогнула.

— Мы уже встречались с Дэйлом на коллоквиуме в Гааге, — поспешила она. — Потому и пришли сегодня. Его доклад неожиданно оказался… жизненно важен. Будьте добры, сообщите, что пришла Гайка. Уверена, он сразу спустится. Кларисса прищурила глаза и внезапно отпрянула.

— Господи! То-то я смотрю, вы знакомо выглядите! ТА САМАЯ Гайка?! Автор юни-ДНК?! Растерявшаяся мышка оглянулась на Спарки. Тот смущенно развел лапками.

— Да, это мы…

— Ой! — пискнула Кларисса, но тут же опомнилась и сразу засуетилась: — Так чего ж вы в прихожей-то! Входите, входите, я сейчас чай принесу! Дэйл! Дэйл, дурья твоя башка, спускайся! — она взбежала по лестнице на второй этаж. Оттуда донесся грохот и недовольный писк.

— …Гайка… — удалось разобрать мышке. Писк моментально стих, а в следующий миг Дэйл с воплем восторга ворвался в гостиную и повис на шее подруги.

— Живая!!! — он так стиснул мышку в объятиях, что та чуть не задохнулась. — Гайка! Гаечка! Гайкушечка! Гаюшечкулечка! Гайкушонок!!!

— Дэйл… — прохрипела изобретательница. — Не дави…

— Все, все, я все! — бурундук отпустил Гайку и шагнул назад. Он едва не прыгал от счастья. — Ты живая! Живая! Я думал, все пропало! Как ты? А это кто? Спарки!!! Друг!!! — Дэйл повис на шее растерянного ученого. Гаечка невольно улыбнулась.

— Дэйл, спокойнее, — она уселась за стол и жестом пригласила остальных последовать ее примеру. — Нам стоит о многом поговорить.

Дрожащий от волнения Дэйл послушно, как ребенок, кивнул и сел рядом с Гаечкой. Но тут же вскочил, схватил ее за руку и вновь опустился на стул, крепко сжимая ладонь подруги.

— Больше не отпущу! — пообещал он с такой решимостью в голосе, что у мышки даже не возникло желания смеяться. Помолчав, она ласково погладила друга по голове и обратила взгляд к изумленно наблюдавшим за сценой Клариссе и Спарки.

— Садитесь, — вздохнула Гайка. — Разговор предстоит долгий…

Она начала рассказ. Говорить пришлось больше часа, Дэйл оживленно поддакивал, постоянно встревая в беседу. С каждой минутой, на лице Спарки все ясней проступало отчаяние, а вот Кларисса, вопреки ожиданиям, почти сразу поняла природу временных парадоксов.

— Мы с Дэйлом не раз обсуждали альтернативные реальности, — пояснила она, когда Гайка закончила рассказ и в комнате воцарилась мрачная тишина. — Его работа в области n-мерных квазиплазменных сфер настолько интересна, что он и меня заразил… Энтузиазмом… — Кларисса недоверчиво покачала головой. — Дэйл, родной, выходит, ты не спятил? Бурундук взвился:

— Так я ж с утра твержу! Я не тот Дэйл! Не тот!

— Ты мой муж! — рассердилась Кларисса. — Думаешь, после стольких лет я не узнаю бурундука, с кем делю ложе каждую ночь?! Дэйл густо покраснел и уселся на место, пряча глаза от Гайки. Та со вздохом покачала головой.

— Кларисса, телом он тот самый Дэйл, которого ты любишь. Но информация нематериальна. Когда изменилась история, наша память осталась нетронута, и мы превратились в тех, кого ты видишь — жителей вашего мира, помнящих о совсем другой жизни в иной реальности. Спарки, до сих пор молчавший, робко поднял голову.

— Ты в самом деле забыла… О нас? Гайка поникла.

— Нас никогда не было, Спарки, — сказала она тихо. — Ты любишь не меня.

— А кого?! — голос ученого сорвался.

— Гайку из этого мира. Генетика и врача, ненавидящего технику.

— Ты смысл моей жизни! Ты!

— Я другая, Спарки, — тяжело ответила мышка. — Другая. Та, кого ты любишь, сейчас в ином мире. Все отпрянули.

— Где? — резко спросила Кларисса после паузы.

— В реальности, откуда явились мы с Дэйлом, — отозвалась Гаечка. — Раз наша память сохранилась, память наших двойников из этого мира тоже не могла пострадать. Отсюда логически следует, что мы просто поменялись местами. Дэйл внезапно нахмурил брови и совершенно чужим, незнакомым голосом произнес:

— Отнюдь, юная мышка, отнюдь. Логика не всегда применима… — он вздрогнул, пришел в себя и ошарашено оглядел комнату: — Что это было?! Удивленная Гайка покачала головой.

— Понятия не имею, но…

— Это был мой муж, — спокойно отозвалась Кларисса. Все умолкли и обратили к ней взгляды.

— Что ты имеешь в виду? — нервно спросила Гаечка. Бурундучиха слабо улыбнулась.

— Я забыла упомянуть. Мы с Дэйлом действительно не раз обсуждали альтернативные реальности… как красивую сказку. Беда в том, что никаких реальностей нет, а время едино и непрерывно. Само пространство об этом заботится. Смотри, — она порылась в кармане фартука, выудила пакетик с таблетками и внезапно резко, быстрым движением кисти метнула его Гайке. — Назови состав! — рявкнула Кларисса. Удивленная мышка совершенно механически отозвалась:

— Фитин, сложный органический препарат фосфора, содержащий смесь кальциевых и магниевых солей различных инозитфосфорных кислот, главным образом инозитгексафосфорной кислоты…

— Как его делают?!

— Из обезжиренных жмыхов, он содержит 36 % органически связанной фосфорной кисло… — Гайка запнулась и в ужасе подняла глаза.

— Поняла? — усмехнулась Кларисса. — Никуда вы не пропали, голубчики. Просто новая память временно подавила настоящую. Это скоро пройдет, реальность-то не менялась. Недели через две-три, ваша «другая жизнь» будет казаться мутным сном. Потрясенная Гайка отпрянула от стола, потеряла равновесие и рухнула на пол вместе со стулом. Спарки и Дэйл вскочили.

— Что это значит?! — воскликнул бурундучок. — Я превращусь в скучного профессоришку?!

— Я запомню, — фыркнула Кларисса.

— Нет! — крикнула Гайка. — Так нельзя! У меня своя жизнь!

— А у нас ее нет? — сурово спросила Кларисса. — Ты хоть раз задумывалась, каково твоим детям? Да, да, милочка, твоим! И его! — она кивнула на бледного Спарки. — Почему «твоя» жизнь должна разбить ему сердце?

— Но я же… Я… Я не… Но я… — посеревшая от волнения, Гайка спрятала лицо в ладонях и разрыдалась. Спарки подбежал к ней, ласково прижал к груди.

— Что ты, любимая… Что ты…

— Отпусти! Отпусти! — Гайка, всхлипывая, вырывалась. Ученый с мукой поднял глаза.

— Как мне быть?! Кларисса вздохнула.

— Сам решай. Она — твое счастье. Удержишь? Спарки зажмурился от боли.

— Удержу, — выдавил он глухо.

— То-то, — Кларисса резко кивнула. — А ты, лоботряс… — обернувшись к Дэйлу, она уперла руки в бока и нахмурилась. — Живо наверх и ни шагу из спальни! Нынче ночью я тебя бы-ы-ыстро вылечу.