У Владимира Галактионовича Короленко звание «почётный академик Императорской Академии наук по разряду изящной словесности» сопровождено весьма коротким временны́м ограничителем: 1900—1902.

Это значит, что академиком Короленко выбрали в 1900-м. А в 1902-м он вышел из Академии. Вышел в знак протеста против исключения из Академии Горького.

Стал бы он это делать, знай, как поведёт себя Горький с большевиками, как будет обслуживать Сталина?

Впрочем, Короленко до этого не дожил. Он умер 25 декабря 1921 года (родился 27 июля 1853). Исключительно честный человек он и в другом не провидел бесчестности.

Короленко рано примкнул к народническому движению. Раньше, чем начал писать. Уже в 1876 году его высылают в Кронштадт под надзор полиции.

А в 1879-м в печати появляется его первая новелла «Эпизоды из жизни „искателя“». И в том же 1879-м его по подозрению в революционной деятельности отправляют в вятский город Глазов, оттуда в разные посёлки, из которых за самовольную отлучку поместили в вятскую тюрьму, затем в Вышневолоцкую пересыльную тюрьму.

Из Вышнего Волочка отправили в Сибирь, однако, прибыв в Томск, он узнал, что его возвращают в Европейскую часть России под надзор полиции. Живёт он в Перми.

Но через год – в 1881-м он отказывается принести личную присягу новому императору Александру III, за что снова выслан в Сибирь. Шесть лет он живёт в Якутии.

В 1885 году вернулся в Нижний Новгород. Выходят его «Очерки и рассказы», в которых отражены сибирские впечатления Короленко. Наконец, выходят вещи, прославившие писателя: «Сон Макара» (1885), «В дурном обществе» (1885) и «Слепой музыкант» (1886).

В девяностых Короленко много путешествует. Посещает США, присутствует на Чикагской Всемирной выставке 1893 года. Результатом этой поездки стал роман «Без языка».

В 1885—1890 писатель живёт в Петербурге. Редактирует журнал «Русское богатство»

В 1900 переселился в Полтаву, где живёт до самой смерти. На лето выезжает в построенную им дачу на хуторке Хатки.

Царское правительство вынуждено считаться с популярностью бесстрашного писателя. Он описывал голод 1891—1892 годов в цикле эссе «В голодный год», сыграл большую роль в оправдании удмуртов, обвинённых в совершении ритуальных убийств («Мултанское дело»), обличал царских карателей, расправлявшихся с украинскими крестьянами, которые боролись за свои права («Сорочинская трагедия», 1906). В 1911—1913 годах боролся с антисемитизмом, который лежал в основе сфабрикованного «дела Бейлиса», добился оправдания подсудимого.

Но и после Октябрьской революции Короленко не мирился с насилием большевиков. Показательно письмо Ленина Горькому. Для Ленина Короленко «жалкий мещанин, пленённый буржуазными предрассудками» Ленин возмущён, что «гибель сотен тысяч в справедливой гражданской войне против помещиков и капиталистов» вызывает у Короленко «ахи, охи, вздохи, истерики». И заключает: «Нет. Таким „талантам“ не грех посидеть недельки в тюрьме…»

Короленко не скрывал своих взглядов. Он бесстрашно писал Луначарскому (1920):

«Совершенно так же, как ложь дворянской диктатуры, подменившая классовое значение крестьянства представлением о тунеядце и пьянице, ваша формула подменила роль организатора – представлением исключительно грабителя… Тактическим соображениям вы пожертвовали долгом перед истиной. Тактически вам было выгодно раздуть народную ненависть к капитализму и натравить народные массы на русский капитализм, как натравливают боевой отряд на крепость. И вы не остановились перед извращением истины. Частичную истину вы выдали за всю истину (ведь и пьянство тоже было). И теперь это принесло свои плоды. Крепость вами взята и отдана на поток и разграбление. <…>

Своим лозунгом «грабь награбленное» вы сделали то, что деревенская грабёжка, погубившая огромные количества сельскохозяйственного имущества без всякой пользы для вашего коммунизма, перекинулась и в города, где быстро стал разрушаться созданный капиталистическим строем производственный аппарат <…>

Теперь вы спохватились, но, к сожалению, слишком поздно, когда страна стоит в страшной опасности перед одним забытым вами фронтом. Фронт этот – враждебные силы природы».

Больше десяти последних лет он работал над большим произведением «История моего современника», которое должно было обобщить его переживания, систематизировать его философские взгляды. Умер, не закончив четвёртого тома.