Магомет, Омар; свита в глубине сцены.
Омар
Зопир кончается. Разгневанный народ,
Вчера лежавший ниц, сейчас, ропща, встает.
Но мы тебе верны, и мешкать мы не будем.
Тут с возмущением убийство мы осудим,
Там скажем, что Зопир во всем виновен сам
И принял смерть за то, что отвергал Ислам;
Сеида проклинать пред жителями станем,
Пугливых устрашим, доверчивых обманем,
Восхвалим мудрый твой и справедливый суд
И объясним, к чему восстания ведут.
Нас всюду слушают; а овладев умами,
Мы всем легко внушим, что счастье их — в Исламе,
И быстро, как гроза, внезапный бунт пройдет.
Магомет
Пора, пора от туч очистить небосвод.
Войска уже пришли? Они готовы к бою?
Омар
Да, шли они всю ночь дорогой обходною —
И скоро будут здесь. Ведет их сам Осман{471}.
Магомет
Для власти мне нужны и сила и обман!
Сеиду не сказал еще никто ни слова
О том, что в жертву он принес отца родного?
Омар
Кто мог ему сказать? Ведь знал один Герсид,
Он мертв и наших тайн теперь не разгласит.
Сеида самого уже зовет могила.
Заранее хитро орудье надломила
Моя рука: в вино я влил Сеиду яд.
Считай, что из живых соперник твой изъят.
До преступления его настигла кара:
Когда он поднял меч для грозного удара,
Когда его отец упал, им сбитый с ног,
Уже смертельный яд у сына в жилах тек.
Сейчас Сеид в тюрьме. Он угнетен кручиной.
Пальмиру же услать не видел я причины,
Она поблизости. Но, чтоб его спасти,
Готова в жертву жизнь немедля принести.
Так если поманить ее надеждой вздорной,
Она сама тебе захочет быть покорной;
Привычка пред тобой всегда благоговеть
Ей своевольничать не разрешит и впредь,
Раз сам пророк ее пред всеми отличает,
Пальмира твой триумф любовью увенчает.
А, вот ее ведут. Она бледна как мел.
Магомет
Зови вождей, Омар, и жди, где я велел.