Он приложил ладони к лицу, защищая глаза от яркого полуденного солнца. В антикварном магазине, не было ничего необычного, за исключением того, что дверь была заперта и внутри было пусто.

Страж обернулся и посмотрел мимо сопровождающих его солдат через дорогу, на вход в магазин, где вторая группа солдат Гелгабала нашла такую же запертую дверь. Как и «Полный Мешок Микки», «Полный карман Зи» оказался совершенно заброшен.

— Взламывайте, — приказал старый дворф по имени Айван, командир этого отряда, который стоял у городской стены, положив руки на бедра и сурово поджав губы. — Вы, двое!

Несколько ударов плечами и хлипкие двери распахнулись. Отряд с оружием наголо ворвался в антикварный магазин.

Жрецы и волшебники следовали за ними, но не слишком близко, и с рядом воинов между ними и потенциальными врагами, которых они могли бы найти — этих двух женщин, которые открыли магазины в Гелгабале.

Эти две женщины по слухам, были намного больше, чем просто люди.

Все вокруг: волшебники, священники и лучники заняли свои позиции. Если бы драконы вышли из магазинов, то были бы встречены залпами волшебных снарядов, жестоко и без промедления. На нескольких крышах были установлены баллисты, готовые бросить длинные зазубренные копья с тяжелыми цепями.

В отдалении, на крыше, Дрейлиль Андрус облокотился на ограждение и покачал головой.

— Это — безумие, — сказал он своему компаньону, высокому и хищно выглядящему мужчине по прозвищу Красный Маззи, бесспорно, самому опытному волшебнику во всей Дамаре.

— Мы уведем женщин в цепях, замучаем их, пока они не признают, что они — драконы и казним их под одобрение зевак, — ответил волшебник, он казался уставшим от всего этого.

— Конечно же, в то время как вы и ваши партнеры будете объяснять, что своим волшебством препятствуете тому, чтобы они преобразовались в свои естественные формы.

— Конечно, — согласился Красный Маззи.

— Вам не кажется, что эта ложь слишком очевидна?

— И снова — конечно, — засмеялся волшебник. — Но ведь я — волшебник, и разбираюсь в таких вопросах. Я узнал бы правду, конечно, но даже если бы мы были перед возрождением Мистры, мы все еще вряд ли смогли бы остановить дракона в настолько простом маневре как возвращение к его собственной скотской форме. Но простой народ поверит — он поверит всему, что мы ему скажем. Разве это не все, что в действительности имеет значение?

Капитан Андрус хотел поспорить, но не мог. Волшебник сказал правду.

— Значит, мы схватим этих двух лавочниц и уведем их в цепях, и какое же это будет зрелище! — продолжал Красный Маззи, очень драматически, даже чрезмерно.

— И король Фростмэнтл заработает свой титул Драконоборца и, в конце концов, изгонит призрака из своего замка, — сказал Андрус. — Всего лишь ценой жизни двух невинных женщин.

— Ба, да они — торговки, лавочницы, едва ли выше крестьянок.

Андрус вздохнул:

— Вы не думаете, что все таки найдется способ спасти их?

— Опасная хитрость? — спросил Красный Маззи.

— Тут все — хитрость! — вспылил в ответ Андрус, а волшебник засмеялся.

— Действительно. Сколько времени ты служишь королю Ярину?

— Действительно, — согласился Андрус, игнорируя риторический вопрос.

— У короля Ярина будет своя великолепная победа над драконами городской стены, — сказал волшебник. — И да, жизни двух невинных женщин станут ценой той победы.

Андрус снова вздохнул и тяжелее навалился на ограждение, глядя на отдаленные магазины. Он видел, что охранники уже вышли из обеих дверей, и в центре бульвара встретились с дворфом. Они забрали много предметов из соответствующих магазинов, но двух женщин среди них не было.

— Предположим, что они — драконы, — заметил Андрус. — Что тогда?

— Драконы? Настоящие драконы?

Андрус повернулся к Красному Маззи, наслаждаясь, что его гипотеза заставила волшебника покачнуться.

— Да. Настоящие драконы. Вдруг, старая карга сказала правду, когда утверждала, что эти же самые сестры были здесь у городской стены, почти век назад, когда она была маленькой девочкой. Конечно, Дамара и Вааса изобиловали ящерами в те дни, во время и после господства Короля Колдуна. Возможно, пара прибилась к Гелиогалабусу, чтобы смешаться с населением, и скрыться.

— Под носом короля-паладина Драконоборца?

Андрус пожал плечами:

— Почему бы и нет?

— И под носом Олвена Лесного Друга, и Гроссмейстера Кэйна и Эмелина Серого, самого могущественного волшебника, когда-либо известного в Дамаре?

— Возможно, да.

— Драконы? — скептицизм Маззи не уменьшался.

— Все ли драконы злые?

Волшебник засмеялся и покачал головой от нелепости вопроса.

Люк на крышу со стуком открылся, и дворф-командир боевой группы присоединился к ним.

— Их там нет. Нет уже некоторое время.

— Сейчас прекрасные дни, последние в сезоне, — заметил капитан Андрус. — Зачем купцу понадобилось закрывать свой магазин в такой день, особенно когда зима так близко?

— Дело не только в том, что магазины закрыты, капитан, — ответил дворф. — Мы нашли тоннель, соединяющий их и проходящий прямо под городской стеной.

Это возбудило интерес обоих мужчин.

— Расскажи подробнее, — предложил Айвану Красный Маззи.

— Да, и это еще не все, — ответил дворф. — Я бывал в тех магазинах прежде, мой брат покупает много товаров у леди Зи и Микки, и может сказать вам, что эти две леди хорошо разбирались в оценке. Прекрасные изделия, лучшего качества, не сомневайтесь. О, у них было много и дешевых поделок, рассеянных тут и там — какой продавец не станет брать монету с дурака, который не может понять в чем разница, а?

— И? — поторопил раздраженный капитан Андрус, который полагал, что уже потратил впустую слишком много своего времени на этом неприятном деле.

— Но они знали, кому предложить хорошие предметы, — ответил дворф. — И много их было расставлено по полкам.

— И? — снова подтолкнул Андрус.

— Там теперь нет ни одного из хороших изделий. Нигде, — сказал Айван. — Просто барахло, одно барахло. Безделушки для слепого дурака.

— Так значит, они продали свои лучшие товары, — начал отвечать Андрус, но Красный Маззи прервал его.

— Ты думаешь, что они забрали все достойные вещи с собой, — предположил волшебник. — Они оставили свои магазины и скрылись с ценностями?

— Именно это я и предположил, да.

— Они просто выехали из Гелгабала посреди ночи на фургоне, полном добра?

— Нет, — одновременно ответили дворф и Андрус.

— Мы расспросили охранников у ворот прежде, чем мы пришли сюда, — объяснил Айван. — Обе леди вчера были в городе, и за день до этого. Но они не выходили, их никто не видел.

Красный Маззи, повернулся к Андрусу и покачал головой.

— Тогда они все еще где-то в городе, — сказал волшебник.

— Или возможно они вылетели во тьме ночи, — шутя, ответил Андрус.

— И забрали с собой пол магазина? — спросил дворф.

Никто не знал что ответить.

— Обыщите город, весь город, — приказал капитан Андрус, и дворф тяжело вздохнул.

— Город большой, — посетовал он.

— Поставь пост охраны у обоих магазинов, с другими охранниками в поле зрения, чтобы передать их крики тревоги, если Микки или леди Зи вернутся, — распорядился Андрус.

Капитан и Красный Маззи покинули крышу, оставив Айвана, задающегося вопросом, как долго они будут вести эту абсурдную охоту, чтобы удовлетворить идиотизм короля Ярина Фростмэнтла. «Драконы», — качая головой, пробормотал дворф.

Однажды он летал на драконе, большом и красном, в далеких землях в давние времена.

И он боролся с другим, мертвым, драколичем, и та поездка была еще более дикой.

Айван Бульдершульдер широко улыбнулся, когда подумал о тех давних днях. Часто он рассказывал истории о них в тавернах Гелгабала. И многие другие, и кто поверил бы, что он поймал удирающего вампира в мехи?

Ах, но за ту историю его каждый раз угощали выпивкой!

Это была хорошая жизнь.

Огриллон прошествовал по сцене, нетерпеливо улыбаясь из-под колпака, когда на обозрение огромной толпы поднимал одно орудие пыток за другим. Каждый ужасный предмет вызывал крики одобрения на нескольких языках, все желали болезненной и жестокой смерти человеку.

Не часто случалось, что они получали человека на свой карнавал, к тому же только что из сражения, и этот крупный варвар причинил немало ущерба оркам в последние несколько декад.

Огриллон осмотрел комнату: по его оценке их тут были сотни.

Даже больше, чем в прошлый раз. Между секциями скамей в полукруглом амфитеатре, высоко поднималось пламя огромного костра, и вокруг него плясали гоблины и орки, все стремились увидеть боль, причиненную пленникам.

Огриллон подошел к маленькой жаровне на сцене и снял с его тлеющих угольков раскаленный штырь. Со злой улыбкой специалист по мукам повернулся к гоблину и пошел в его сторону.

Толпа кричала, но не так безумно как прежде, поскольку они уже видели много убитых маленьких гоблинов, а этот казался едва живым, будет ли он корчиться, когда штырь коснется его бледной плоти?

Слыша, такую вялую реакцию, огриллон бросил штырь вниз и, презрительно махнув на гоблина, обернулся и зажал свой собственный нос в демонстративном отвращении.

Толпа рассмеялась от души.

Да, этот палач был прекрасным шоуменом.

У алтаря в центре сцены, огриллон высоко поднял заполненный кислотой бурдюк, и в то время как глаза аудитории были прикованы к нему, мучитель ловко переместил второй бурдюк на ужасный жертвенный стол.

Скот быстро пошел к гоблину, спиной к толпе, высоко неся полный кислоты бурдюк, а его свободная рука, опустилась к поясу, вынув прекрасный кинжал. Он встал прямо напротив висящего гоблина, затем отступил на шаг, сделал паузу в несколько ударов сердца, и влил кислоту в горло существа.

Несчастное существо начало булькать, но его тело не корчило.

Струйка крови появилось на горле гоблина. Другая уже вытекала из его сердца от бесшумной колотой раны, которая оборвала жизнь гоблина прежде, чем кислота оказалась у его губ.

Стало появляться больше кровавых пятен, кислота разъедала существо изнутри, через его легкие и верх живота.

Но никаких криков не последовало, и никаких диких корчей, как можно было бы ожидать.

Толпа поняла, что гоблин был уже мертв, и хор шиканья и насмешек направился в сторону палача из каждого угла зала.

В этот момент Вульфгару удалось открыть свой действующий глаз, и он увидел, как тело гоблина полностью разложилось от едкой жидкости, пролив содержимое внутренностей на пол. Теперь толпа развеселилась, танцевала и кричала со злым ликованием.

Вульфгар наблюдал, как мучитель помчался назад к столу и схватил новый бурдюк. Скот поднял его, и половина толпы зааплодировала — но вторая половина, думая, что такая тактика убивает слишком быстро, кричала огриллону, чтобы он остановился. Кислота предполагалась к финалу шоу.

Однако огриллон и не думал останавливаться, а на оборот он развернулся и бросился на Вульфгара.

Глаз Вульфгара расширился от ужаса. Он должен был бороться!

Он поднял свои ноги — по крайней мере одну, поскольку другая была слишком раздута и причиняла такую сильную боль, что он не мог ее поднять. Он крутился и метался в своих кандалах, но не мог освободить руки.

Огриллон отбросил его ногу в сторону и остановился прямо напротив него, одной кровавой рукой обхватив его горло, другой поднимая бурдюк к его губам.

Варвар отчаянно отвернул свою голову — так же отчаянно, как он был готов умереть, и так же отчаянно он предпочел бы смерть этому ужасному заключению, и в этот момент истины, его инстинкты сработали и заставили его бороться, бороться за свою жизнь.

Бурдюк преследовал его; он отдернул голову в другую сторону, но немного жидкости попало ему прямо в рот. Он попытался выплюнуть ее, но бурдюк вернулся к его губам, блокируя его попытки отплеваться и влив больше жидкости!

Немного скользнуло вниз по его горлу, и он почувствовал… теплоту.

— Кричи, ты, дурак, — прошептал огриллон в его ухо, голосом, который был ему странно знаком.

Скот отстранился. Вульфгару потребовался момент, чтобы осознать то, что могло тут происходить. Кровь была на его губах и в горле, но она была не его. Огриллон-мучитель оставил ее там своими кровавыми руками!

Эти кровавые руки и его знакомый голос.

И Вульфгар издал дикий вопль страдания и задергался. Он дал зрителям шоу, которое они так горячо жаждали.

Бурдюк вернулся к его губам, и он симулировал попытку избежать его, неудачно и содержимое вновь было вылито ему в рот.

Свободная рука мучителя держа маленькую отмычку, поднялась к кандалам, огриллон придвинулся ближе, делая вид, что прижимает Вульфгара и пресекает его сопротивление.

— Не тяни свободную руку, — последовала инструкция, и Вульфгар почувствовал, что кандалы ослабились, когда опытные пальцы ловко вскрыли грубый замок. — Схватись за цепь, держи руку высоко.

Огриллон отстранился и махнул.

— Продолжай кричать, — сказал он, в то время как толпа взревела.

И Вульфгар так и сделал, он кричал и извивался как будто горя в ужасных муках.

На самом деле он чувствовал, что его кости соединялись, раны закрывались, а в глазах прояснялось. Он выпил половину бурдюка, содержащего несколько сильных микстур исцеления. Он уже чувствовал, что его ноги снова могли держать его вертикально.

Мгновение спустя он знал, что они смогут!

Огриллон-мучитель шествовал по залу, держа бурдюк, отвлекая орков и гоблинов. Варвар кричал в притворных муках. Сборище орков и гоблинов, огров и огриллонов, дико радовалось, плевалось проклятиями и бросало маленькие камни в висящего воина-варвара.

— Затихай, — тихо потребовал огриллон в колпаке палача, проходя мимо пленника, в одном из своих дефиле, и Вульфгар обвис на длинных цепях, делая вид пораженного, выдохшегося человека.

Толпа засвистела.

Огриллон подпрыгнул к человеку, как будто собираясь укусить его за ухо, и шепнул ему кричать снова, он так и поступил.

— Ты поймешь, когда, — пообещал мучитель, пятясь и снова прижимая бурдюк к губам Вульфгара, вливая его целебное содержимое в горло, в то время как его свободная рука поднялась, чтобы разобраться со вторыми кандалами.

Вульфгар дико закричал, и толпа вторила ему восторженными воплями равной интенсивности. Варвар отметил небольшой кивок мучителя, и снова опал, схватившись за цепи над кандалами, его ноги казались бессильными.

Толпа стала затихать, орки стали оглядываться вокруг, очевидно удивляясь, что шоу закончилось.

Но улыбка огриллона-палача заставила их отбросить эти мысли: скот покопался под своей грязной одеждой, достал маленький пузырек и поднял его на всеобщее обозрение. Ближайшие существа наклонились вперед в ожидании, не понимая, что сейчас будет. Может быть это немного новой жидкости для пыток? Кислота или яд, или возможно что-то, что могло оживить и частично исцелить мертвого человека, чтобы снова подвергнуть пыткам для их удовольствия?

Но нет, это было не для него, сообразили они, когда огриллон начал поворачиваться, он размахнулся и швырнул бутылочку со сцены.

Она пролетела над головами первых зрителей, сопровождаемая сотней любопытных взглядов, и упала в костер, где взрывное масло тут же рвануло, разметав вокруг пылающие бревна и щепки, пламя и жалящие искры, до самого дальнего конца зала.

— Сейчас! — выкрикнул своему другу-варвару палач, который не был палачом, и Вульфгар подогнул под себя ноги и отпрыгнул от стены, отбросив раскрытые оковы.

Огриллон-палач снова поднял руку, показав горсть маленьких керамических шариков, хотя немногие в озадаченной, разъяренной и оскорбленной толпе заметили этот новый показ.

Гоблины кричали, орки задыхались, и немногие разобрались в происходящем достаточно, чтобы что-то предпринять.

Но некоторые все же разобрались, включая огра у самой сцены, который запрыгнул на нее одним мощным движением.

Палач махнул рукой, керамические шарики разлетелись широким полукругом, упали и разбились, высвобождая свое скрытое содержимое — волшебный, божественный, ярчайший свет!

Последний из керамических шаров упал на пол прямо перед приближающимся огром, который протестующе зарычал и согнул спину, защищая свои глаза, месяцами не видевшие такого света!

— Следуй за мной! Беги! — призывал огриллон Вульфгара, и варвар устремился за ним.

Но сделав только несколько шагов, оглядев толпу он остановился — уклонившись от копья, которое летело в его — сосредоточился на одном большом орке. Эта тварь, крупная и жестокая, казалось, организовывала других, сплачивая их около себя, подняв как штандарт самое необычное оружие.

Огриллон двинулся в правую сторону сцены к тоннелю, по которому они могли бы сбежать из этого места. Но заметив, что варвара позади его нет, скот обернулся — как раз вовремя, чтобы увидеть как Вульфгар — неимоверным способом оказавшегося в его руке — Клыком Защитника врезал огру по морде и сбросил его со сцены на группу орков, которые пытались встать против него.

Не останавливаясь, Вульфгар метнул молот в зал, направив его в одного особенно большого орка, который стоял, уставившись на свои пустые руки, — руки, которые за несколько мгновений до этого держали тот самый боевой молот, который теперь размозжил ему голову.

Вульфгар и Реджис — фальшивый огриллон помчались из зала вниз по коридору в камеру пыток. Сотня монстров взревела от возмущения и погналась вслед за ними.