Вымышленными героями в моем романе являются Сосия, Рабино, Бруно, Морто, Джентилия, Ианно, падре Пио и даже Николо Малипьеро.

Следующие персонажи существовали в действительности: Гай Валерий Катулл и его брат Люций, Гай Юлий Цезарь, Клодия Метелла (Лесбия) и ее брат Публий Клодий Пульхр, Фелис Феличиано, Иоганн и Венделин Хайнрихи из Шпейера (хотя их подлинная фамилия по-прежнему остается предметом дискуссии), Паола ди Мессина и ее отец, Доменико Цорци, Катерина ди Колонья из гостиницы «Стурион», Джованни Дарио, Джероламо Скуарцафико, Джованни Беллини, фра Филиппо де Страта с его кампанией против печатников (хотя и не направленной именно против Катулла), Николя Жансон.

Венделин действительно женился на венецианке, но имя и личность Люссиеты придуманы мной.

Поэмы Катулла были и впрямь случайно обнаружены в Вероне у торговца зерном или вином. Начиная с этого момента их ждала непростая судьба. Местный писец сделал с самого первого манускрипта, названного Веронским, копию, которая известна ученым под именем «А». Сразу же после этого оригинал Веронской рукописи исчез. С копии «А» были сделаны еще два списка[214], которые ныне известны нам под именами «О» и «Х». Но, как только копия «А» получила свой дубликат, она тотчас же затерялась. Копия «Х» попала в руки Гаспаро деи Броаспини, жителя Вероны, который одолжил ее флорентийскому схоласту Колуччио Салутати. При этом копия «Х» породила список «R», который в данное время хранится в Ватикане, и в 1375 году – список «G», находящийся ныне в Париже. С ватиканской копии «R» и парижской «G» были сделаны сотни списков, одним из которых и владеет в моем романе Доменико Цорци.

Первое современное издание Катулла было напечатано в Венеции в 1472 году Венделином фон Шпейером. В эту же книгу он включил произведения Тибулла, Проперция и Стация, хотя мотивы, которыми он руководствовался, я придумала сама. Но, похоже, это editio princeps[215] так и не было переиздано. Второе издание Катулла, уже со всеми необходимыми поправками, сделанными Франческо Путеолано, было отпечатано в Парме Стефано Коралло. В течение следующих тридцати лет в текст вносились многочисленные правки и уточнения, стихотворения, объединенные в одно, разделялись, а пропущенные строчки были восстановлены.

Перевод поэм Катулла я сделала собственноручно, с неоценимой помощью Никифороса Доксиадиса Мардаса. Там, где это возможно, я принимала на веру утверждение, что эмоциональная окраска поэзии отражает личность и убеждения поэта. Ученые продолжают спорить по поводу того, кто послужил прообразом его Лесбии: на эту роль имеется несколько претенденток. Я изобразила брата Катулла, Люция, солдатом, хотя с таким же успехом он мог последовать семейной традиции и заняться откупом провинциальных налогов. В те времена Троада была вполне мирным аванпостом империи. Очевидно, смерть Люция можно отнести, самое позднее, к 56 году до н. э. И местонахождение его могилы – могилы почтенного и состоятельного римского гражданина – наверняка ни для кого не было секретом.

Восковая фигурка devotio в том виде, в каком она изображена в книге, была хорошо известна в Древнем Риме. Суд над Клодией описан Цицероном в его «Речи в защиту Марка Целия Руфа». Катулл мог, конечно, присутствовать на нем, но вполне возможно, что в это самое время он еще пребывал в Вифинии. Датой его смерти, скорее всего, следует считать 54 год до н. э. Я предположила, что он умер от туберкулеза, который свирепствовал в Древнем Риме. На последних стадиях это заболевание приводит к возникновению лихорадочного состояния с расстройством сознания, пик которого случается ежесуточно и обычно приходится на вечер, отсюда и проистекает его якобы предполагаемая связь с эротизмом, повышенным половым инстинктом. Одно из горько-ироничных стихотворений Катулла посвящено как раз кашлю.

Венделин и Иоганн фон Шпейеры стали первыми немецкими типографами, прибывшими в Венецию (хотя в Италии они были не первыми: Свайнхейм и Пуннартц сначала отправились в Субиако в 1465 году, а уже оттуда прибыли в Рим в 1468 году).

В точности неизвестно, когда и где фон Шпейеры организовали свою типографию. Документ, касающийся обручения дочери Иоганна в 1477 году, позволяет предположить, что они прибыли в Венецию задолго до 1468 года. Вне всякого сомнения, им пришлось иметь дело с Fondaco dei Tedeschi на Риальто (ныне – это главпочтамт Венеции). Первое здание оригинальной постройки сгорело в 1505 году, но было быстро восстановлено и сохранилось до наших дней, и в первые годы после строительства фасад его украшали фрески Джорджоне и Тициана. Увы, сырое дыхание Гранд-канала погубило их.

При составлении проповедей де Страты я исходила из нескольких сохранившихся текстов и его стихотворения против печатников (которое, правда, было написано позже времени действия романа). В 1492 году Филиппо де Страта отправил, как он сам выразился, «сто тридцать четыре стиха, написанных эпическим метром», вновь избранному патриарху Томмазо Донато с просьбой «через посредство печатников распространить мой труд по многим странам, дабы Ваше преосвященство могли насладиться заслуженной славой».

Кризис с наличными деньгами и последующее преследование печатников отражают реальные события, имевшие место в Венеции в 1472 году. На могиле дожа Николо Трона в соборе Санта-Мария Глориоза деи Фрари имеется надпись, прославляющая его действия как раз в это время.

В основе суда над Сосией Симеон лежит настоящее уголовное дело, которое в 1480 году рассматривали Avogadori: это было дело гречанки по имени Грациоза, обвиненной в соблазнении венецианского вельможи с помощью колдовства. Обвинительный приговор и наказание были в точности такими, какие ожидали Сосию в моем романе.

Евреев, за исключением врачей, действительно высылали из Венеции с 1397 года вплоть до начала шестнадцатого века, хотя еврейская община в Местре, как полагают ученые, уже в то время была весьма значительной, и хроники 1483 года свидетельствуют о наличии там красивой синагоги. Торговцы и коммерсанты могли получить двухнедельный допуск в Венецию, но при этом они были обязаны нашивать на накидки желтые круги и, скорее всего, носить желтые кипы[216], а их деловая активность ограничивалась операциями со старой одеждой и ростовщичеством. Время от времени евреев обвиняли в ритуальных убийствах, во время которых они якобы пили кровь младенцев. Именно по этой причине в двух случаях детоубийства в Венето обвинили евреев. Однако вряд ли евреи подвергались бóльшей дискриминации, чем представители любой другой некоренной нации или народности в Венеции. Поэтому жестокое обращение с Сосией со стороны государства Венеция объясняется в равной мере ее иноземным происхождением и низким социальным положением.

Известно, что евреи со стародавних времен проживали в Сербии и Македонии, но общиной их признали только в 1492 году, после массового бегства из Испании. Таким образом, восприятие Сосии как сербской еврейки отражает чисто венецианскую точку зрения.

Джованни Дарио, родившегося на Крите в 1414 году, отправили с дипломатической миссией ко двору султана Оттоманской империи, и именно он, как предполагают историки, устроил визит Джентиле Беллини[217] в Константинополь в 1479 году. Дарио затеял реставрацию своего дома на Гранд-канале в 1486 году, в перерывах между поездками на Восток. Новый палаццо был отчасти выстроен на древнем готском фундаменте. Его дочь Мариетта действительно вышла замуж за представителя богатейшего и влиятельного семейства Барбаро, но только в 1493 году. Собственно говоря, знаменитое проклятие относится как раз к новому зданию. Дочь Дарио стала его первой жертвой. Она умерла от сердечного приступа после того, как ее отец и супруг разорились. Череда финансовых скандалов, убийств и самоубийств продолжается и по сию пору. Здание, расположенное неподалеку от церкви Санта-Мария делла Салюте, по-прежнему остается необитаемым, а во времена действия романа большинство венецианцев и вовсе считали его проклятым. Но на фотографиях предстает внутреннее убранство исключительной красоты, в стилистике которого заметно сильное влияние Востока. Историю с бюро я придумала сама, как и таракана вкупе с дамасской чумой.

Гостиница «Стурион» действительно существовала в то время, хотя известна была под названием «Стерджен»[218]. Но сегодня у рынка Риальто до сих пор предлагает услуги постояльцам гостиница «Стурион».

Женский монастырь Сант-Анджело ди Конторта существовал на самом деле. Папа Римский своим эдиктом распорядился закрыть его в 1474 году, когда стало известно о развращенности его монахинь, – только за один XV век было отмечено пятьдесят два таких случая. Монастырь должен был влиться в состав куда более добродетельной организации – монастыря Санта-Кроче, расположенного на соседнем острове Гуидекка. Но благородных вельмож, которые отправили своих дочерей в Сант-Анджело и завалили его подарками, подобное положение дел не устраивало, и поэтому удалось достичь типично венецианского компромисса. Монахиням, по-прежнему проживавшим в Сант-Анджело, разрешили оставаться там вплоть до самой смерти, хотя новых послушниц в монастырь уже не принимали. Посему преследование сексуальных преступлений продолжалось вплоть до 1518 года, хотя с течением времени их количество неуклонно уменьшалось, что объясняется, скорее всего, тем, что обитательницы стали слишком старыми и непривлекательными для своих бывших покровителей. В конце концов, после смерти последней монахини монастырь закрыл свои двери в 1555 году, после чего его превратили в пороховой склад. Но однажды в 1589 году произошло самопроизвольное его возгорание, и здание было полностью уничтожено мощным взрывом, не оставив после себя никаких следов, кроме пятна на репутации в документальных анналах Венеции.

Перо Тафур, испанский путешественник, побывавший в Венеции в 1436 году, отмечает огромное количество детских трупиков в лагуне в момент своего визита.

Заклинания и талисманы, которыми воспользовалась Джентилия, отражают доказательства, представленные во время тогдашних судебных разбирательств по делу о колдовстве. Говорят, что в Венеции до сих пор живут призраки, которых описывала Люссиета. Triaca[219] действительно пользовалась в то время в Венеции большой популярностью, являя собой весьма живописное снадобье, составленное из амбры, трав и восточных специй, скорее всего, столь же безвредное, сколь и бесполезное. Поросята действительно невозбранно бродили по Венеции, пока специальным декретом в 1409 году их не лишили свободы передвижения.

Путешествие Венделина и Люссиеты придумано мною, хотя в основу его легли многочисленные отчеты о подобных странствиях, пусть и в более раннее время. Альпийские драконы с головами кошек неоднократно упоминаются (в сопровождении прекрасных иллюстраций) в некоторых путеводителях того периода. Движение колесного транспорта через Альпы началось только в 1775 году. Гостиница «Красные медведи» до сих пор предлагает туристам свое гостеприимство во Фрайбурге. Свидетельства ранней эпохи Возрождения в Шпейере весьма фрагментарны: французы несколько раз сжигали городок в 1689 году, а впоследствии Наполеон дочиста разграбил то, что еще уцелело от городских архивов, увезя с собой 160 ящиков с ценными бумагами, которые больше никто никогда не видел. Однако же Шпейер до сих пор остается уютным и симпатичным городком, над которым по-прежнему возвышается колоссальный собор, находящийся неподалеку от Литтл-Хэвенз-Элли и хорошо сохранившихся еврейских купален.

Какой бы венерической болезнью Сосия ни заразилась, инфицировав ею своих любовников, вряд ли это был сифилис в современном понимании. Появление mal franzoso/napoletano[220] обычно ассоциируется с возвращением моряков Колумба из Нового Света. Во всяком случае, в большинстве заслуживающих доверия источников указывается середина 1490‑х годов как время, когда эта заразная болезнь начала расползаться по Европе. Однако множество венерических заболеваний, например гонорея, уже были широко известны в ту эпоху, когда разворачивается действие романа.

Шутливые слова и выражения, используемые в Sposalizio[221] Люссиеты, взяты из мадригала на 15 голосов композитора Джованни Габриели Udite, chiari e generosi figli.

Я постаралась как можно точнее описать технический процесс книгопечатания в XV веке. Среди водяных знаков на бумаге, использовавшейся Венделином фон Шпейером, встречались ножницы, весы, крылатый лев, голова быка в короне, лилия, дракон и замок. А Жансон действительно одним из первых заинтересовался малоформатной литературой. Настоящим шедевром его типографии стал Officiettum, небольшой требник с молитвами Божьей матери. Известно о трех его вариантах, самый первый из которых появился на свет в 1474 году, позже, чем я вывела его в своей книге. Требник печатался на sedecimo[222] и был совсем не дешевым: стоимость его колебалась от полулиры до лиры. Но он действительно предназначался как для священников, так и для прихожан, и легко умещался в рукаве.

Аллегории Джованни Беллини, нарисованные на дереве, включая рисунок, которому я придала сходство с Сосией, как предполагают ученые, были созданы около 1480 года, но и тут их мнения расходятся. Эти крошечные шедевры недавно были отреставрированы, им вернули оригинальные цвета, и полюбоваться ими можно в Художественной галерее Accademia Gallery в Венеции.

Фелис Феличиано родился в 1433 году и стал связующим звеном между типографами и художниками Венеции. Личность его представляется весьма и весьма неординарной. Марин Лоури в своей блестящей биографии Николя Жансона видит в стиле Фелиса «…преднамеренную порочность, предшественницу и провозвестницу Бердсли[223] и Бодлера[224]».

Фелис был частым гостем в Венеции и близким другом Андреа Мантеньи, зятя и приятеля братьев Беллини. Описание Люссиетой дома Катулла на берегу озера в Сирмионе основывается на отчете Фелиса о романтическом путешествии, которое он с Андреа Мантеньей предпринял в 1464 году. Некоторые из его изумительных рукописей сохранились до наших дней, включая несколько писем Доменико Цорци, в одном из которых он в шутку упоминает свою мечту о парящем над водой яйце и разгневанном дьяволе, который настоятельно советует ему воздержаться от поедания бобов. В 1475–1476 годах Фелис пытался организовать собственное печатное производство, но, очевидно, потерпел неудачу. Скончался он в 1479 году нищим, совершенно разорившись после алхимических экспериментов.

Братья Беллини поддерживали связи с немецкой общиной в Венеции. Оба брата служили sensale в Fondaco dei Tedeschi, как и Тициан, правда, некоторое время спустя. Я убеждена, что расцвет живописи масляными красками и расцвет книгопечатания в Венеции не случайно пришлись именно на это время. Существует большой соблазн, перед которым не устояла и я, предположить, что между Беллини и Венделином существовало нечто вроде дружбы, поскольку их миры искусства и книгопечатания соединились благодаря узам брака (Паола и Иоганн) и Фелису Феличиано. Близость Джованни Беллини к северному мироощущению совершенно отчетливо прослеживается в его работах. Более того, он стал единственным венецианцем, сумевшим завязать дружеские отношения с Альбрехтом Дюрером, когда великий немецкий художник посетил Венецию в 1505 году. Быть может, именно благодаря своим дружеским связям с первыми печатниками он и проявил большее терпение, нежели его собратья-венецианцы?

После событий 1472 года партнерский союз Шпейер – Колонья – Мантхен продолжал борьбу за венецианский рынок с Жансоном. После смерти Иоганна ди Колонья Паола ди Мессина вскоре вновь вышла замуж. Мужем номер четыре в сентябре 1480 года стал Рейнальдус Наймеген, тоже выдающийся художник.

А вот сам Венделин постепенно исчез из поля зрения. Очевидно, к 1475 году вся его команда редакторов перешла к Жансону. В 1476 году Венделин, по всей видимости, вновь предпринял попытку открыть собственное производство, но сумел продержаться всего несколько месяцев. Последний раз о нем слышали в 1477 году, а после этого – тишина. Вполне вероятно, что примерно в это время он все-таки вернулся в Шпейер.

Некоторые исследователи выдвинули гипотезу о том, что Николя Жансон работал на Венделина и Иоганна фон Шпейеров вплоть до момента смерти последнего, после чего и воспользовался представившейся возможностью отправиться в одиночное плавание самостоятельно, но я полагаю, что он прибыл в Венецию, уже вооруженный собственными амбициозными планами.

Печатное дело в Венеции навсегда изменилось после вспышки особенно опасной эпидемии чумы в 1478 году. Из двадцати двух компаний, работавших на рынке в начале года, уцелели только одиннадцать, когда смертельная болезнь ослабила свою хватку. К этому времени кое-кто из старых конкурентов предпочел объединиться… Жансон и Иоганн ди Колонья (третий супруг Паолы) объединили свои активы в одну компанию. Но Иоганн ди Колонья умер в 1480 году, и Жансон ненадолго пережил его. Последняя сцена романа, в которой Жансон навещает stamperia фон Шпейера, является плодом моего авторского воображения. Мне бы хотелось, чтобы все было именно так, но увы…

Венделин был прав: Жансон действительно превратился в культовую фигуру своего времени, как и его побочный наследник Альд Мануций[225], издательский дом которого Aldine Press приобрел большую известность в эпоху Возрождения. (К слову, первое издание Катулла домом Альда было напечатано в 1502 году фантастическим тиражом в 3000 экземпляров.)

Но современная наука вернула братьям Шпейерам историческую честь именоваться первыми книгопечатниками, основавшими типографию и опубликовавшими книгу в Венеции.

Как нет никаких сомнений и в том, что именно Венделин фон Шпейер первым напечатал поэмы Гая Валерия Катулла.