…Если что-либо иметь мы жаждем и вдруг обретаем Сверх ожиданья, стократ это отрадней душе. Так же отрадно и мне, поистине злата дороже. Кто же сейчас счастливей меня из живущих на свете? Что-либо можно ль назвать жизни желанней моей?

Как оказалось, он был мужчиной невысокого роста, совсем не высоким и не темноволосым, как описывали его некоторые. В мочке уха у него не покачивалась серьга. Не мог он похвалиться и ухоженными усиками. Он не расхаживал с важным видом и не чванился, но и не семенил мелкими шажками на французский манер.

Волосы у него были рыжеватого цвета, а вовсе не того золотисто-каштанового, который так любят в Венеции. Лицо его усеивали веснушки; глазки у него были маленькие и светлые, а поведение – скромное и сдержанное. От него исходил слабый запах кроличьего клея.

Венделин сидел за своим столом и читал гранки, а перед ним лежала разломанная на краюхи буханка свежего хлеба. Никто не обратил внимания на рыжеволосого мужчину, застывшего в нерешительности на пороге. Он походил на мелкого чиновника или процветающего коробейника.

Наконец, его окликнул Морто:

– Контора sensale находится на первом этаже. Здесь мы ничего не покупаем.

Рыжеволосый мужчина почти прошептал, настолько скромной была его речь:

– А, нет, я пришел не за этим. Дело в том… Я – Николя Жансон, и я пришел повидать Венделина фон Шпейера.

В stamperia воцарилась тишина. Все замерли, глядя, как невысокий мужчина неуверенно приближается к Венделину.

Жансон не протянул ему руку, но слабая улыбка, скользнувшая по его губам, свидетельствовала о наличии внутренней силы и душевного тепла, сродни тому, что живет в сердце земли.

Венделин поднялся из‑за стола.

Негромким, но ясным и чистым голосом Жансон произнес:

– Вы же знаете, я не желал вам зла.

Венделин кивнул. Теперь, глядя на Жансона, он и сам в этом убедился.

– Ни вашей жене, ни вашему сыну, ни всем этим людям. Я разговаривал с Паолой, вашей невесткой, и она убедила меня в том, что то, чего я желаю всем сердцем… не вызовет у вас отвращения.

К Венделину наконец вернулся дар речи.

– Быть может, вы присядете для начала? – вежливо предложил он.

Но Жансон шагнул вперед и подошел ближе, остановившись рядом со старым креслом Иоганна. Он положил руку на его спинку, явно утомленный тем усилием, которое ему пришлось сделать на глазах у людей Венделина.

Запинаясь, он проговорил:

– Я поздравляю вас. Вы опубликовали Катулла. Я бы никогда на это не осмелился.

– Но если бы я помог вам…

Он ссутулился и вытер пот со лба.

– Я совершенно пал духом. Я не привык к таким…

Венделин сочувственно пробормотал:

– Не спешите.

Жансон с видимым усилием постарался взять себя в руки. Наконец он проговорил:

– На самом деле все очень просто. Вы – единственный типограф в Венеции, которого я уважаю. Я хотел бы стать вашим партнером. Вы, по крайней мере, обдумаете мое предложение?

В комнате повисла напряженная тишина.

Жансон повторил:

– Вы обдумаете его, по крайней мере?