Утро было на удивление спокойным. Ребенок проспал всю ночь, за что удостоился всеобщего восхищения. Две курицы услужливо снесли яйца в курятнике, а не как обычно, поэтому в поисках завтрака мне не пришлось продираться сквозь кусты ежевики.
Замешанное Лиззи тесто поднялось идеальным белым холмиком, а новая печь, заразившись общим духом согласия, запекла его до золотистой корочки, пропитав весь дом ароматом свежего хлеба. На сковороде задорно шипели ломтики пряной ветчины и индейки, примешиваясь к запахам полевых цветов, доносившихся в распахнутое окно.
Впрочем, сонная атмосфера, пронизывающая дом, была вызвана скорее ночными событиями.
Полная луна заливала светом все небо. Джейми потушил свечу и подошел задвинуть засов, а вместо этого вдруг облокотился о дверную раму, глядя вниз, на долину.
– Что такое? – спросила я.
– Ничего. Спи.
В призрачном бледном свете мир словно потерял глубину. Водопад вдали застыл хрустальным потоком, хотя ветер дул в нашу сторону, донося его глухой рев. Воздух сладко пах травой и водой, а еще сосновыми иглами с горных вершин. Я вздрогнула и прижалась к Джейми в поисках тепла. Его рубашка была распахнута почти до самого пояса. Я скользнула под нее ладонью и обхватила круглую горячую ягодицу. Напрягшись под моей рукой, Джейми повернулся.
Он отступил от меня – но лишь затем, чтобы стянуть рубашку.
Луна вычернила и высеребрила все его тело; я видела и длинные пальцы, и распущенные волосы столь же отчетливо, как темные кусты ежевики за его спиной. Вот только в обманчивом свете было не понять, как далеко он стоит – не то в миле отсюда, не то на расстоянии протянутой руки.
Я тоже спустила сорочку с плеч, переступила через нее и, оставив валяться у двери, шагнула к Джейми. Не говоря ни слова, мы пошли по сырой траве, холодящей босые ноги, в лес, где так же молча обняли друг друга, растворяясь в царившем по ту сторону хребта безмолвии.
Проснулись мы незадолго до рассвета, все искусанные москитами и до самых костей закоченевшие от холода. Ничего не говоря, лишь громко хихикая, выбрались из вороха листьев и, пьяно спотыкаясь о корни и камни, побрели по безлунному лесу обратно и рухнули в постель, чтобы ненадолго забыться счастливым сном.
Поставив перед Джейми миску овсянки, я украдкой вытащила из его волос дубовый листик и положила на стол рядом с чашкой.
Улыбаясь одними глазами, он перехватил мою руку и нежно поцеловал костяшки, а потом вернулся к своей каше. Подняв голову, я увидела, что на меня понимающе смотрит Брианна, почти не скрывая усмешку. Она повернулась к Роджеру, который, ковыряясь в тарелке, не сводил с нее горящего взгляда.
Семейную идиллию нарушил зычный рев Кларенса. Жаль, что у нас больше нет Ролло, но Кларенс хотя бы не пытается запрыгнуть гостю на плечи и не гоняет его по всему саду.
За дверью оказался Дункан Иннес.
– Ваша тетушка приглашает вас осенью на Сбор в Мон-Геликон. Она говорит, два года назад вы ей обещали.
Джейми поставил перед Дунканом тарелку с яичницей.
– Пока об этом не думал. У нас чертовски много дел, и еще надо крышу доделать до первых снегопадов…
Кивком он указал на уложенные поверх стропил ветки, которые временно защищали нас от непогоды.
– Там будет священник из Балтимора. – Дункан старался не смотреть на Роджера и Брианну. – Мисс Ио подумала, вдруг вы захотите крестить малыша.
– О. – Джейми задумчиво закусил губу. – Да, это мысль. Ладно, Дункан, возможно, мы и приедем.
– Вот и славно, ваша тетушка будет очень рада.
Дункан вдруг закашлялся, заливаясь краской. Джейми прищурил глаз и подвинул к нему кувшин с сидром.
– В чем дело, приятель, поперхнулся?
– Хм… Нет…
Забыв о еде, все с любопытством уставились на Дункана. Он багровел на глазах, силясь выдавить хоть слово.
– Я… это… э-э… прошу тебя, Макдью, благословить брак мистрисс Иокасты Кэмерон и…
– И кого? – поинтересовался Джейми, еле сдерживая смех. – Губернатора колонии?
– И меня!
Дункан схватил чашку и припал к ней с видом умирающего от жажды.
Джейми расхохотался во все горло, чем, конечно же, смутил Иннеса еще больше.
– Благословить? Я? Дункан, а тебе не кажется, что моя тетушка вполне самостоятельная, в ее-то годы? Да ты, пожалуй, тоже.
Тому дышалось уже легче, хотя румянец пока еще не сошел.
– По-моему, так будет правильнее, ведь ты ее ближайший родственник. И… – Он замялся. – Не очень-то хорошо, Макдью, что я претендую на твое наследство.
Джейми опять засмеялся и качнул головой.
– Оно мне не нужно, Дункан, я уже отказался от поместья. Хочешь жениться во время Сбора? Скажи Иокасте, что мы обязательно приедем сплясать на свадьбе.