Крошечный загон для животных прятался в пещере под каменистым выступом, вход в которую преграждал частокол из необтесанных кедровых бревен, зарытых в землю на два фута и способных удержать самого наглого медведя. Сквозь открытую верхнюю половину двери лился свет, и розоватый дым рябью поднимался вдоль скалистой стены утеса.

– А зачем делать дверь из двух частей? – удивилась в свое время Брианна. – Лишняя работа…

– Животные должны видеть, что происходит снаружи, – пояснил ей тогда отец, надевая кожаный ремешок на деревянное крепление. Он взял молоток и встал на колени возле недоделанных ворот, чтобы закрепить петлю. – Так им уютнее.

Брианна не знала, уютно ли животным в загоне, но ей самой это место нравилось. Здесь было прохладно и сумрачно, пахло свежей соломой и травяным пометом. Удивительно тихий днем, когда его обитатели паслись на лугу, ночью или в плохую погоду загон превращался в надежное убежище. Однажды после заката Брианна проходила мимо и видела, как туманные облачка пара от звериного дыхания пробиваются в щели между древесиной и камнем – словно дышала сама земля, убаюканная осенью.

Сегодня было холодно, яркие звезды булавками висели в ясном небе. От дома до конюшни было всего пять минут ходу, но Брианна даже под плащом успела продрогнуть. Внутри в дальнем углу пылала маленькая жаровня, освещая пещеру не хуже фонаря у дверей.

Отец сидел, завернувшись в плед, на охапке соломы рядом с пятнистой стельной коровой. Та изредка мычала; ее белая морда выглядела чрезвычайно сосредоточенной.

Услышав шаги, Джейми вскинул голову и потянулся за кинжалом на поясе.

– Это я.

Брианна вышла на свет, и Джейми расслабился.

– Мама еще не вернулась?

Он знал, что Брианна пришла одна, и все же смотрел ей за спину, словно ожидая увидеть, как из темноты материализуется Клэр.

Брианна покачала головой. Клэр, захватив с собой Лиззи, ушла принимать роды на одну из ферм с той стороны ручья. Если не успеют до темноты, на ночь они останутся у Лахланов.

– Нет. Она просила принести тебе ужин, если задержится.

Встав на колени, Брианна принялась выкладывать содержимое маленькой корзины: ломти свежего хлеба с сыром и томатами, пирог из сушеных яблок и две глиняные бутыли: одну с овощным бульоном, вторую с сидром.

– Вот это здорово, lassie. – Джейми, улыбнувшись, взял одну из бутылей. – А ты-то сама поела?

– О да, – заверила Брианна, все же не сдержав плотоядного взгляда на пирог: недомогание, свойственное ранней беременности, ушло, сменившись чувством постоянного голода.

Джейми, заметив это, достал нож и разрезал пирог на две части, бо́льшую из которых предложил дочери.

Они принялись дружно жевать, сидя рядышком на соломе. Тишину нарушало только тихое фырканье и сопение обитателей стойла. В дальнем углу был огорожен загон для огромной свиньи с выводком поросят. Брианна смутно различала во мраке их розовые тельца, уже сейчас удивительно похожие на колбаски.

Оставшееся пространство было поделено на три части. В одной расположилась рыжая корова Магдалена, лениво вылизывающая месячного теленка, примостившегося у нее под боком. Вторая, пока что пустая, предназначалась для пятнистой коровы и ее потомства. В третьем стояла кобыла Иэна с круглыми боками – в ее чреве тоже рос малыш.

– Да здесь прямо-таки родильное отделение.

Брианна, стряхивая с одежды крошки, кивнула в сторону Магдалены. Джейми с улыбкой вскинул брови – он всегда так делал, если не понимал, о чем речь. Пришлось пояснить:

– Это специальное помещение в больнице, где находятся новорожденные. Мама иногда брала меня на работу и позволяла заглядывать в детскую палату.

В памяти вдруг всплыл запах больничных коридоров, едкий от дезинфицирующих средств и мастики. Младенцы, завернутые в розовые и голубые одеяльца, лежали в колыбельках, пухлые, как поросята. Брианна всегда внимательно разглядывала ряды кроваток, выбирая, кого из них она забрала бы домой.

Розовый или голубой?.. Впервые она задумалась, какие одежды доведется носить тому, кто зреет у нее внутри. Отчего-то ей совершено не хотелось воспринимать это существо как мальчика или девочку, и она поспешила отогнать неприятную мысль.

– Младенцев держат за стеклянной стенкой, чтобы к ним не попали микробы.

Брианна покосилась на Магдалену, которая невозмутимо чавкала жвачкой, роняя зеленоватую струйку слюны прямо на голову теленка.

– Микробы… – задумчиво протянул Джейми. – Да, я о них слышал. Опасные мелкие твари, да?

– Еще какие опасные.

Недаром мать, собирая медицинский саквояж для визита к Лахланам, аккуратно наполнила большую стеклянную бутыль чистым спиртом из бочонка в кладовой. В памяти невольно всплыло давнее воспоминание: как мать рассказывала о жизни в прошлом Роджеру Уэйкфиду.

«В ту эпоху роды были самым опасным испытанием для женщины, – говорила Клэр, сосредоточенно хмуря брови. – Инфекции, разрыв плаценты, неправильное положение плода, выкидыши, кровотечения, родильная горячка… Смерть при родах была частым явлением».

Пальцы Брианны застыли, несмотря на трещащие в жаровне сосновые ветви, и волчий аппетит внезапно ее покинул. Девушка положила оставшийся кусок пирога на салфетку и с трудом сглотнула, чувствуя, что сухое тесто застряло в горле.

На колено ей легла теплая ладонь отца, согревая даже сквозь плотную юбку.

– Мама не допустит, чтобы с тобой что-то случилось, – хрипло сказал он. – Я видел, как она борется с микробами. Она не дала им добраться до меня, и к тебе их не подпустит. Она ведь очень упрямая, да?

Брианна рассмеялась, и комок в горле исчез.

– Она говорит, с кем поведешься…

– Что ж, надеюсь, она права.

Джейми подошел к пятнистой корове и заглянул ей под хвост. Покачав головой, вернулся к Брианне и поднял недоеденный ею кусок пирога.

– С ней все хорошо?

Зачерпнул горсть соломы, Брианна протянула ее корове. Та лишь тяжело вздохнула, игнорируя угощение. Темные глаза, обрамленные длинными ресницами, беспокойно двигались. По выпуклым бокам, лоснящимся в свете фонаря, изредка пробегала дрожь.

Джейми чуть поморщился.

– Думаю, справится. Хотя это ее первый теленок, а сама она мелковата. Ей всего-то чуть больше года, не стоило ее так рано сводить…

Он пожал плечами и откусил от пирога.

Брианна вытерла липкие от коровьей слюны пальцы о юбку. Чувствуя странное беспокойство, она встала и подошла к свинарнику.

Огромное брюхо раздутым шаром выпирало из соломы, под редкой белой щетиной виднелась розовая плоть. Свинья возлежала в безмятежном спокойствии, не обращая внимания на голодный выводок, шебуршащий у ее бока. Один из поросят толкнул соседа, тот с пронзительным визгом выпустил сосок, и сильная струя молока с шипением впиталась в сено.

Брианна, сложив руки на изгороди, ощутила покалывание в собственной груди; она вдруг потяжелела и напряглась.

Это был не самый привлекательный образ материнства – отнюдь не Мадонна с младенцем, – но в беспечном оцепенении свиньи чудилось нечто успокаивающее: некая невозмутимость, слепая вера в природные процессы.

Джейми, снова проверив корову, встал возле Брианны.

– Она славная девочка, – одобрительно сказал он, кивая свинье. Та в ответ шумно выпустила газы и сладко потянулась на своем ложе.

– Похоже, она знает, что делать, – согласилась Брианна, закусывая губу.

– А то. Характер у нее скверный, но мать она хорошая. Это уже четвертый ее помет, и еще ни одного поросенка она не задавила и не отказалась кормить. – Одобрительно кивнув свинье, он повернулся к пятнистой корове. – Я лишь мечтаю, чтобы эта справилась так же успешно.

– А если нет? – выдохнула Брианна.

Джейми ответил не сразу, он облокотился на изгородь, глядя на извивающийся выводок поросят.

– Если она не сможет родить сама и мне не удастся вытащить теленка, значит, придется ее убить, – невозмутимо сказал он наконец. – Может, тогда теленок уцелеет, и Магдалена его выкормит.

У Брианны внутри все сжалось. Она видела кинжал на поясе Джейми, однако воспринимала его как часть костюма, не задумываясь, зачем он в этой пасторальной идиллии. Маленький груз в ее животе лежал неподвижно и тяжело – словно бомба замедленного действия.

Джейми присел на корточки возле пестрой телки и провел рукой по круглому боку. Потом почесал ей между ушами и пробормотал что-то на гэльском.

Как он может говорить с ней, зная, что уже через пару часов ему, возможно, придется взрезать ее живую плоть? Это казалось кощунством – все равно что мяснику нежничать со своими жертвами перед тем, как вскрыть им горло.

В желудок словно упала очередная ледяная капелька, присоединяясь к уже имеющейся коллекции страхов и сомнений.

Джейми встал и потянулся, похрустывая костями.

– Lassie, тебя проводить до дома? Здесь еще нескоро.

Брианна подумала и покачала головой.

– Нет, я лучше побуду с тобой. Ты не против?

Сейчас, внезапно решила она. Она спросит его прямо сейчас. Брианна уже несколько дней ждала подходящего момента – и сегодня он настал. По крайней мере, они наедине, и им никто не помешает.

– Как хочешь. Буду рад компании.

Это ненадолго, мрачно подумалось ей.

Джейми отвернулся, роясь в корзинке с припасами. Брианна предпочла бы завести этот разговор в темноте – наверное, по дороге домой было бы удобнее. Но слов недостаточно, она должна видеть его лицо.

Во рту пересохло, и она с благодарностью взяла протянутую чашку с сидром. Он был крепким и ароматным и даже немного облегчил тяжесть в желудке.

Она отдала чашку Джейми, но не стала дожидаться, когда он тоже выпьет, опасаясь, что приданная сидром храбрость улетучится.

– Па…

– Да, lass?

Он наливал сидр, не отрывая глаз от прозрачной золотистой струйки.

– Мне надо кое-что у тебя спросить.

– М-м-м?

Набрав воздуха, она выпалила на одном дыхании:

– Ты убил Джека Рэндалла?

Джейми замер, держа бутыль над чашкой. Затем медленно перевернул ее и поставил на пол.

– Где ты слышала это имя? От отца? Тебе Фрэнк Рэндалл о нем рассказывал?

– Нет, мама.

У Джейми дергался уголок рта, выдавая его нервозность.

– Значит, мама…

Он ни о чем не спрашивал, но Брианна все равно ответила.

– Она мне рассказала. О том, что случилось. Что он с тобой сделал. В Уэнтворде.

Ее мужество уже иссякло, но это было не важно – отступать некуда. Джейми молча сидел и глядел на нее, забыв о тыквенной чашке с сидром. Брианне хотелось отобрать ее и выпить, однако она не осмеливалась.

Она запоздало сообразила, что Джейми мог воспринять это как предательство со стороны Клэр – что та рассказала кому-то, тем более ей.

– Это было не сейчас, давно, – поспешно затараторила она. – Я тебя тогда еще не знала. Она ведь думала, мы никогда не встретимся. Я хочу сказать, она же не собиралась… Ну…

– Помолчи, а?

Брианна только рада была заткнуться. Она не могла выносить его взгляда, поэтому опустила голову, уткнувшись носом в колени и нервно теребя подол рыже-коричневой юбки. Тишина не кончалась, ее нарушали разве что поросячьи визги да бурчание в брюхе Магдалены.

Брианна умирала от стыда. Надо было найти другой путь. Наготы отца твоего не открывай… Произнести вслух имя Джека Рэндалла – все равно что воскресить в памяти его злодеяния, – а Брианна не могла даже представить их масштабы. Надо было обратиться к маме, та сама спросила бы у отца…

Хотя нет, у Брианны не было выбора. Она должна выяснить все сама.

Поток мыслей прервал размеренный голос Джейми:

– А почему ты спрашиваешь?

Она вскинула голову, поймав на себе цепкий взгляд поверх полной чашки с сидром. Джейми не казался расстроенным, и давящие тиски страха потихоньку разжались. Она с вызовом посмотрела отцу прямо в глаза.

– Мне нужно знать, потому что я хочу его убить. Того мужчину… – Она указала на свой живот и с трудом сглотнула. – А если это не поможет…

Джейми невозмутимо поднес чашку ко рту.

– Хмм… А тебе уже доводилось убивать?

Уголки губ у него дрожали: он смеялся над ней. Ответ был очевиден. Брианна вскипела:

– Думаешь, не смогу, да? А я смогу. Еще как смогу!

Брианна и впрямь в себя верила, хоть и не совсем ясно представляла, как именно это провернет. Она неплохо обращалась с огнестрельным оружием, и, наверное, это наилучшый выход… Однако мысленно увидев, как направляет пистолет на Боннета, она вдруг поняла смысл выражения «застрелить его мало».

Боннету, возможно, хватит одной пули, но Брианну такой исход не устраивал. Ночами, скидывая с себя одеяло, потому что даже его вес напоминал о невыносимой тяжести чужого тела, ей хотелось не просто убить Боннета – ей хотелось прикончить его медленно и мучительно, своими собственными руками.

Вот только… какой смысл его убивать, если потом он все равно будет ее преследовать? Брианне не узнать этого наверняка, поэтому нужно любой ценой выяснить у отца правду.

– Так что? Ты убил его?.. И стало ли тебе легче?

Джейми медленно, прищурившись, скользил по ней взглядом.

– Чем тебе поможет убийство? Оно не уберет ребенка из твоего живота. И не вернет твою девственность.

– Знаю!

Щеки у нее вспыхнули, и Брианна отвернулась, злясь и на отца, и на саму себя. Они тут разговаривают об изнасиловании и убийстве – а она смущается упоминания о потерянной невинности?

– Мама рассказывала, как ты пытался убить Джека Рэндалла на дуэли в Париже. Чего ты хотел добиться?

Он потер подбородок и шумно втянул воздух носом, глядя на скалистый потолок.

– Я пытался вернуть свое мужество. Свою честь.

– А думаешь, мою честь возвращать не стоит? Или, по-твоему, женская честь – это и есть девственность?

Последнее слово она произнесла протяжно, передразнивая шотландский акцент.

– А для тебя это одно и то же?

– Нет, – процедила она сквозь стиснутые зубы.

– Хорошо.

– Тогда ответь мне, черт бы тебя побрал! – Она стукнула кулаком по соломе. – Убийство вернуло твою честь? Тебе стало легче?! Скажи!

Тяжело дыша, она замолчала. Джейми осушил чашку одним залпом и поставил рядом.

– Правду, значит? Правда в том, что я не знаю, убил я его или нет.

– Как это «не знаешь»?! – разинула рот Брианна.

– А вот так! – Джейми раздраженно вскочил на ноги. – Рэндалл умер в Каллодене, и я был рядом. Вот и все, что я помню.

Он замешкался, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, потом выставил перед собой ногу и поднял край килта.

– Вот, смотри.

Шрам был очень старым, – но вид его ужасал. Широкий и выпуклый, длиной не меньше фута, он спускался по внутренней стороне бедра, в самом низу заканчиваясь бугристым утолщением – точь-в-точь навершие булавы.

– Похоже, это был штык, – равнодушно произнес Джейми. – Я помню, как лезвие задело кость – и больше ничего, ни до, ни после этого момента.

Он опять глубоко вздохнул. Брианна поняла, как нелегко ему дается внешнее спокойствие.

– И за это я благодарю Господа – за то, что он уберег меня от воспоминаний, – наконец сказал Джейми, глядя мимо Брианны в темный угол загона. – На том поле погибло немало достойных мужчин, которые были мне дороги. Я не видел их мертвыми – а значит, для меня они остаются живыми. Может быть, это трусость с моей стороны. Возможно, я сам предпочел забыть тот день – а возможно, не смог бы вспомнить при всем желании.

Взгляд его стал мягче.

– И после этого… После этого мне было уже не до мести. На том поле лежали тысячи трупов, и я думал, что скоро умру. Джек Рэндалл… – Джейми взмахнул рукой, словно отгоняя мысль о нем, как кусачего слепня. – Он тоже был среди них. И я решил оставить его на милость Господа. Вот так.

Брианна не знала, что и думать. Ее мучили любопытство и сочувствие, но более всего – невероятное разочарование.

– Ты… ты смог жить дальше… даже несмотря на то, что он с тобой сделал?

– От этого мало кто умирает, девочка, – иронично заметил Джейми. – Я не умер. И ты выживешь.

– Еще неизвестно, – она прижала к животу руку. – Через полгода увидим, умру я или нет.

Вот теперь Джейми окончательно потерял самообладание.

– Ничего с тобой не случится, – отрывисто бросил он. – У тебя задница шире, чем у этой коровы.

– Как и у мамы, да? Говорят, фигурой я в нее пошла. У нее тоже широкие бедра, но она все равно чуть не умерла.

Джейми вздрогнул – резко, будто она хлестнула его крапивой. И отчего-то Брианна вместо удовлетворения почувствовала панику.

Она понимала, что его обещание защиты ничего не стоит. Нет, конечно же, Джейми убьет ради нее кого угодно или с радостью сложит голову, пытаясь отомстить за ее честь… Однако отец не сможет уберечь ее от ребенка, который растет в утробе.

– Я умру, – прошептала она, и внутри все сковало ледяной уверенностью. – Я знаю, что умру.

– Не умрешь! – Джейми встряхнул ее за плечи. – Я тебе не позволю!

Брианна что угодно отдала бы, чтобы ему поверить. Губы у нее застыли, ярость уступила место холодному отчаянию.

– Ты ничем не поможешь… Ты не сможешь ничего сделать!

– Зато твоя мать – сможет.

Впрочем, Джейми и сам себе не верил. Брианна вырвалась.

– Нет, без больницы, без лекарств, без нужных инструментов у нее ничего не получится! Если… если что-то пойдет не так, все что она сможет – это с-спасти реб-бенка.

Взгляд невольно упал на кинжал, поблескивающий острой сталью.

Колени подогнулись, и Брианна грузно осела на пол. Джейми схватил бутыль, плеснул в чашку сидра и ткнул ей под нос.

– Вот, выпей. А то ты белее рубашки.

Брианна послушно сделала глоток, однако поперхнулась и оттолкнула отца.

– А знаешь, что хуже всего? – Она вытерла рукавом капли с подбородка. – Ты говоришь, я ни в чем не виновата, но это неправда.

– Не смей так думать!

Брианна взмахнула рукой, обрывая его.

– Ты тут говорил о трусости… Так вот, я трусиха. Я должна была сопротивляться ему, изо всех сил… А я испугалась. Будь я достаточно храброй, ничего бы не произошло, но я струсила. А теперь боюсь еще больше.

Она глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и вцепилась руками в соломенную подстилку.

– Ты ничем мне не поможешь, и мама тоже. А Роджер… – Брианна закусила губу, сдерживая слезы.

– Брианна… A leannan…

Джейми потянулся к ней. Она отпрянула, прижимая к животу руки.

– Я все время думаю – может, убить его… Это ведь единственное, что в моих силах. Если… если я умру, то хоть заберу его с собой, а если все-таки выживу… тогда ничто не будет напоминать о случившемся, я смогу все забыть…

– Ты ничего не забудешь.

Слова Джейми падали тяжело, как комья земли на ее гроб.

– Хотя это уже неважно. – Он стукнул пустой чашкой о пол, словно принял некое важное решение. – Мы найдем тебе мужа, а после рождения ребенка у тебя не останется времени себя оплакивать.

– Что?! Какого еще мужа?!

– Ты не можешь растить малыша одна, – с легкой досадой пояснил Джейми. – Ему нужен отец. И раз ты не признаешься, кто сделал тебе ребенка, чтобы я заставил его выполнить свой долг…

– Думаешь, я бы вышла за него замуж?!

– Ну, я тут подумал… может, ты слегка приукрасила реальность, а, lass? Может, никакого насилия не было? Просто ты разочаровалась в своем мужчине и сбежала, а по дороге придумала эту сказку. В конце концов, ты цела и невредима… Трудно поверить, чтобы мужчина мог силой взять такую рослую девушку, если ты и впрямь того не хотела.

– Считаешь, я вру?!

Джейми скептично вскинул бровь. Брианна в ярости замахнулась, но он перехватил ее руку и с укоризной протянул:

– Да ладно. Ты не первая, кто потерял голову, не последняя, кто пытается себя выгородить…

Увернувшись от очередного удара, он поймал и второе запястье.

– Не понимаю только, зачем поднимать такую суету. Или дело в том, что ты его хотела, а он тебя бросил?

Используя весь свой вес, Брианна вывернулась в его руках и рывком вскинула колено – но вместо чувствительной плоти угодила в бедро.

Удар был нешуточным, однако Джейми даже не шелохнулся, и хватка его не ослабла. Брианна билась и вырывалась, проклиная свои юбки. Она пару раз что было силы пнула его в голень, а он лишь усмехнулся.

– Это все, на что ты способна, lassie?

Он наконец разжал пальцы… лишь затем, чтобы перехватить оба запястья одной рукой, а другой принялся ее щекотать.

– На склоне гор жил старый вор; он день и ночь точил топор, а я свой дома позабыл и все ж его убил, убил, убил.

С каждым слогом считалочки палец больно втыкался между ребрами.

– Ах ты чертов ублюдок! – заорала Брианна.

Она всем весом повисла на руке, норовя добраться до нее зубами. Однако укусить не успела – ноги вдруг оторвались от земли, и мир перевернулся.

Она очутилась на коленях, рука была заломлена за спину. Локоть свело мучительной судорогой. Брианна дернулась – но плечо прострелило болью. Тяжелая рука легла ей на макушку, вынуждая пригнуть голову: все ниже и ниже.

Подбородок уткнулся в грудь, Брианна не могла дышать. Колени сами собой поехали в стороны, и она почти что распласталась по полу.

– Х-хватит, – прохрипела она, с трудом проталкивая воздух в пережатую гортань. – Пр-рекр-р…

Джейми ослабил нажим, однако руку не убрал. Брианна чувствовала его невероятную, безжалостную силу. Она слепо потянулась назад, пытаясь ухватиться за него, хотя бы оцарапать…

– Я могу сломать тебе шею, – тихо, очень тихо сказал отец. Тяжесть с макушки исчезла, хотя Джейми по-прежнему ее не отпускал, и Брианна стояла на коленях, подметая волосами пол. Рука медленно спустилась к ее горлу, большой и указательный пальцы сдавили артерию. Перед глазами заплясали черные пятна. – Могу тебя убить.

Рука невозмутимо заскользила дальше, по плечу, подбородку, щеке. Брианна отдернула голову, чтобы Джейми не почувствовал на ее лице влагу, не заметил беспомощных слез.

Он вдруг с силой надавил ей на спину, и Брианна, чтобы не сломать руку, с тихим хныканьем выгнулась и раздвинула ноги еще шире.

– Могу сделать с тобой все, что пожелаю, – холодно проговорил Джейми. – Ты сумеешь мне помешать, а, Брианна?

От ярости и стыда ей не хватало воздуха.

– Отвечай. – Он опять сдавил ей шею.

– Нет!

И Джейми отпустил ее – так неожиданно, что Брианна упала, чудом не разбив лицо.

Всхлипывая и задыхаясь, она лежала на соломе. Рядом тихо сопела разбуженная шумом Магдалена. Медленно, через силу, Брианна поднялась и села.

Джейми стоял над ней, скрестив руки.

– Будь ты проклят, – прошипела она, яростно стукая кулаком по соломе. – Боже, как бы я хотела тебя убить!

Джейми неподвижно глядел на нее сверху вниз.

– Верно, – тихо сказал он. – Но ты не можешь, правда?

Ничего не понимая, она уставилась на него. А он смотрел ей в глаза, без злости или насмешки – чего-то выжидая.

– Ты не можешь, – с нажимом повторил он.

И тут нахлынуло понимание, горячей волной смывая боль.

– Боже, – прошептала она. – Это правда. Я не могу. Не смогла бы. Даже если бы сопротивлялась… я бы не смогла.

Неожиданно для самой себя она разрыдалась, и напряжение внутри ослабло, тяжесть на сердце пропала. Нет, ее вины в случившемся не было, даже если бы она отчаянно дралась – как сейчас, – то все равно…

– Я бы не смогла, – всхлипывала она, хватая ртом воздух. – Я бы не смогла ему помешать. Я все думала, если бы сопротивлялась, то… это ничего не изменило бы. Он бы все равно со мной это сделал…

Джейми вновь коснулся ее лица – на этот раз легко и трепетно.

– Ты очень отважная, lassie. Ты станешь считать себя трусихой лишь потому, что не рискнула выйти против льва с голыми руками? Здесь то же самое. Не глупи больше.

Она вытерла нос тыльной стороной ладони и громко шмыгнула.

Джейми взял Брианну под локоть, помогая встать. Теперь его сила больше не злила и не пугала – она успокаивала и внушала доверие. Сбитые о каменный пол колени саднило, ноги подгибались, и Брианна послушно пересела на удобную охапку соломы.

– Мог бы просто сказать, – пробурчала она. – Что я ни в чем не виновата.

– Мог, – согласился Джейми. – Но ты бы не поверила, а так сама убедилась.

– Да… наверное.

Невероятная усталость навалилась ей на плечи шерстяным одеялом, но сбрасывать эту тяжесть Брианна уже не хотела. Не в силах пошевелить и пальцем, она сквозь опущенные ресницы смотрела, как отец смачивает в поилке платок, протирает ей лицо и расправляет измятые юбки.

Когда он протянул чашку с сидром, Брианна взяла его за руку. Под теплой кожей прощупывались твердые мышцы.

– А вот ты мог сопротивляться. Но не стал…

– Не стал, – подтвердил он. – Я дал слово в обмен на жизнь твоей матери.

Синие глаза – не лед, не сапфир, а ясная чистая вода – смотрели прямо на нее.

– И ни разу об этом не пожалел.

Обняв Брианну за плечи, Джейми уложил ее на соломенную подстилку.

– Отдохни, a leannan.

Брианна послушно легла, вцепившись при этом в Джейми и вынудив его встать возле нее на колени.

– Это правда – что я никогда не забуду?..

Джейми молча гладил ее по волосам.

– Да, – ответил он наконец. – Хотя со временем это перестанет иметь значение.

– Разве? – Брианна слишком устала, чтобы раздумывать над его словами. Она чувствовала себя невесомой, словно покинула бренное тело и воспарила в небо. – Даже если мне не хватит сил его убить?

Из открытой двери вдруг потянуло холодом; сквозняк развеял теплый туман в загоне, и животные раздраженно засуетились. Пятнистая корова заерзала и жалобно замычала.

Бросив на нее взгляд, Джейми опять повернулся к Брианне.

– Ты очень сильная женщина, a bheanachd[17], – ласково сказал он.

– И вовсе я не сильная. Ты только что это доказал…

– Я о другом… – Джейми задумался, поглаживая ей волосы. – Знаешь, ей было десять, когда умерла мама. Дженни. В день похорон я зашел на кухню и увидел, как она, забравшись коленями на стул, мешает суп. На ней был мамин передник. Она подвернула его и дважды опоясалась. Я видел, что Дженни тоже плакала, у нее все лицо распухло, глаза были красными. Но она посмотрела на меня и сказала: «Джейми, иди вымой руки, я сейчас вам с папой накрою на стол».

Зажмурившись, он сглотнул. А потом снова взглянул на Брианну.

– Так что я прекрасно знаю, какими сильными бывают женщины. И ты, m’annsachd, тоже выдержишь все, что бы ни произошло, уж поверь мне.

Он подошел к корове. Та беспокойно крутилась в тесном стойле, запутывая привязь. Джейми поймал конец веревки и принялся поглаживать телку по пятнистым бокам, что-то ласково бормоча. Брианна заметила, какой хмурый взгляд он бросил на кинжал, лежавший на охапке соломы.

Нет, Джейми вовсе не мясник. Скорее хирург, как ее мать. Брианна, все еще пребывая в том странно-отстраненном состоянии, вдруг поняла, насколько они разные – ее родители – и в то же время как они похожи. Оба удивительным образом сочетали в себе великое сострадание и граничащую с жестокостью решимость.

Однако и в этом они отличались. Клэр, проиграв очередной поединок со смертью, сохраняла бесстрастие; как врач, она должна была жить дальше, если не ради себя, так ради будущих пациентов. Отец же был безжалостен к самому себе – более, чем к кому-либо другому.

Джейми скинул плед и расстегнул рубашку, неторопливо, без лишних движений. Стянул ее через голову, аккуратно сложил в стороне и вернулся на свой пост, готовый помочь многострадальной корове.

Факел высветил белый округлый шрам возле его сердца. Как там: «наготы не открывай»? Джейми, если надо, готов обнажить свою душу – и сделать то же самое с другими, если сочтет необходимым…

Он положил руку у основания коровьего хвоста и что-то примиряюще сказал на гэльском. Брианна почти понимала смысл его слов.

Какой бы исход их не ждал, Джейми Фрейзер не отступит, он будет бороться до конца.

Джейми остановился возле изгороди на склоне. Было уже поздно, он изрядно устал, но мысли не давали ему уснуть. Корова благополучно отелилась, он отнес Брианну в хижину – девушка сладко посапывала на его руках, – а потом вышел, чтобы найти утешение в ночи.

Голень, куда пришелся удар, саднило, на бедре расплывался здоровенный синяк – все-таки для женщины Брианна была на удивление сильна. Ушибы, впрочем, мало тревожили Джейми; он испытывал странную гордость за дочь. С ней все будет хорошо. Обязательно.

Конечно, эта мысль подпитывалась скорее надеждой, нежели уверенностью. Однако бессонница мучила его из-за другого, и потому Джейми чувствовал себя страшным глупцом. Ему казалось, что старые раны давным-давно зажили, что он забыл о них… на деле же вышло по-другому, и его пугало, как близко к поверхности оказались похоронены воспоминания.

Если он хочет обрести сегодня покой, ему придется их извлечь, призвать своих демонов. Ну… он ведь сам говорил дочери, в чем заключается истинная сила. Джейми замер, сжимая перекладину изгороди.

Ночные шорохи утихли, а он все вслушивался в тишину, ожидая, когда опять зазвучит тот голос. Джейми уже много лет его не слышал – и вот сегодня в словах дочери прошелестело полузабытое эхо, и старое пламя ярости опять вскипело в груди.

Лучше шагнуть вперед и встретить противника лицом к лицу, чем ждать удара в спину. Если Джейми не справится со своими собственными демонами, как тогда он поможет Брианне? Он потер синяк на бедре, находя странное утешение в боли.

«От этого мало кто умирает, – сказал он ей. – Я не умер. И ты выживешь».

Голос все медлил, и на мгновение Джейми воспарил духом – быть может, уже прошло достаточно времени, чтобы… и вдруг он вернулся, словно никогда и не замолкал, этот ласковый шепот, хлещущий больнее кнута.

– Сперва это будет нежно… Медленно. Деликатно, точно ты мое дитя… И так долго, что ты забудешь те дни, когда еще не принадлежал мне…

Время остановилось – как останавливалось всякий раз, когда Джейми балансировал на краю застарелого страха. Он ждал, что последует дальше, – знал, и все равно ждал этого.

– А потом, – с любовью продолжил шепот, – я причиню тебе невыносимую боль. А ты будешь умолять, чтобы я не останавливался.

Джейми запрокинул голову к звездам. Он душил в себе ярость, дрожал от собственной беспомощности, стискивал зубы, однако смотрел на немигающее небо, как молитву перечисляя имена звезд и пытаясь затеряться в их бесконечности.

Бетельгейзе. Сириус. Орион. Антарес. Небо огромное, и ты рядом с ним ничто. Пусть шепот льется сквозь него, и воспоминания уйдут, призраком растворятся в темноте.

Плеяды. Кассиопея. Телец. Небеса вечны, а ты мертв – хоть и не утратил прежней силы… Джейми широко развел руки и покрепче ухватился за изгородь. Он тоже силен – достаточно, чтобы забить человека до смерти. Однако этого мало…

С невероятным усилием он разжал пальцы. Сдаваясь, перевернул руки ладонями кверху. И потянулся к звездам. Слова рождались сами собой, Джейми даже не сразу понял, что произносит их вслух:

– …И прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему…

Он дышал медленно и глубоко. Отчаянно искал нужный образ, который положит всему конец.

– И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого…

Он ждал в окружавшей его пустоте. И милость снизошла, он увидел лицо Джека Рэндалла, каким тот был в Эдинбурге: растерянным и потрясенным смертью брата. В душу Джейми белой голубкой спустился еще один божий дар – жалость.

Джейми закрыл глаза, чувствуя, как струится из свежих ран кровь, потому что суккуб вырвал свои когти из его сердца.

Он вздохнул и снова взялся за изгородь; шершавое дерево привычно легло в ладони. Демона больше нет. Джек Рэндалл был всего лишь человеком, самым обычным. Стоило в это поверить – и страхи развеялись, словно дым.

Плечи Джейми поникли, сбрасывая тяжкий груз.

– Покойся с миром, – прошептал он и мертвецу, и самому себе. – Я прощаю тебе грехи.

Ночные звуки вернулись, в лесу пронзительно взвыла дикая кошка, прелые листья зашуршали под ногами, когда Джейми направился к дому. Шкура на окне пропускала золотой отблеск свечи, которую он оставил в надежде, что Клэр скоро придет. Клэр… его спасение.

Не рассказать ли о сегодняшней ночи Брианне? Впрочем, наверное, не стоит. Вряд ли ему удастся облечь в слова испытанную сегодня боль и милость – не говоря уж о том, чтобы поделиться ими с дочерью. Лишь прощение дарует ей покой – но это дело не одного дня.

Возможно, она сама поймет когда-нибудь – вдруг Роджер Уэйкфилд станет для нее таким же спасением. При мысли о чужаке Джейми, как обычно, ощутил приступ ревности, к которой, впрочем, примешалось страстное желание, чтобы тот даровал его дочери то, чего не в силах дать ей сам Джейми. Лишь бы он поскорее объявился и оказался достойным человеком.

Были, впрочем, и другие вопросы, о которых следовало поразмыслить. Джейми медленно спускался по склону, не обращая внимания на ветер, треплющий килт и норовящий забраться под плед и рубашку. Приближалась зима, и Джейми не мог оставить своих женщин на милость одного лишь Иэна. Ему никак нельзя отправляться на поиски Уэйкфилда.

Что, если тот не придет? Ну, тогда есть и другие пути, он в любом случае защитит Брианну и ее ребенка. По крайней мере, теперь его дочери не надо бояться того мерзавца, который ее изнасиловал. Она в полной безопасности. Джейми потер лицо, все еще чувствуя на руках запах крови.

Прости нам грехи наши, ибо и мы прощаем всякому должнику нашему. А как быть с тем, кто посягнул на близкого тебе человека? Джейми не мог простить его от имени дочери – да и не стал бы прощать. Но если так… может ли тогда он рассчитывать на ответное прощение?

Он получил образование в лучших университетах Парижа, водил дружбу с королями и философами – а сам оставался горцем, воспитанным с твердыми представлениями о чести. Тело воина, разум джентльмена… и душа варвара, для которого священны лишь узы крови, и плевать на все людские и божьи законы.

Да, прощение важно, Брианна должна найти в себе силы простить того мужчину – прежде всего, ради себя самой. А все остальное достанется Джейми.

– Я воздам, говорит Господь, – прошептал он в темноту.

Потом поднял глаза к пылающей звездами громадине неба.

– Черта с два, – с вызовом сказал он. Да, это неблагодарно с его стороны. И может быть, неправильно. Но он не собирается лгать Господу и самому себе.

– Черта с два, – повторил он громче. – Если хочешь меня проклясть за то, что я сделал – значит, так тому и быть. Она моя дочь!

Звезды молчали. Поэтому Джейми кивнул, будто соглашаясь с ними, и стремительно зашагал к дому.