Ронни Синклер мне никогда не нравился. Я терпеть не могла его некрасивое лицо и лисью усмешку. Не выносила, как он смотрит на меня – слишком прямо и нарочито честно, будто скрывает какой-то секрет. Особенно же меня бесило, как он пялится на мою дочь.

Я громко кашлянула, заставив его подпрыгнуть. Ронни повернулся ко мне, скаля острые зубы в улыбке.

– Джейми говорит, ему к концу месяца нужен еще десяток бочонков для виски, а мне – большая бочка из орешника для копченого мяса, и как можно скорее!

Кивнув, он нанес пару загадочных отметин на сосновую дощечку, висевшую на стене. Как ни странно для шотландца, Синклер не умел писать, но при этом разработал собственную систему стенографии, позволявшую вести учет заказов.

– Ясно, миссус. Еще что-нибудь?

Я задумалась. Что еще до конца зимы нам могло понадобиться от бондаря? Солить мясо и рыбу лучше в глиняной посуде, в дереве они пропахнут смолой. Бочонок для яблок у нас есть, для кабачков тоже, а картофель, чтобы не сгнил, разложим в ящики на полках.

– Нет, – решила я наконец. – Пожалуй, это все.

– Да, миссус. – Он замялся, теребя в руках стальной обруч. – А ваш мистер, он сам здесь больше не появится, только когда за готовыми бочками придет, да?

– Скорее всего. Слишком много дел: ячмень созрел, пора скот забивать… Все пришлось отложить из-за суда. Вы хотели ему что-то передать?

Бондарня примостилась у самой дороги и потому была первым местом, куда заглядывали приезжие, – а значит, именно через нее проходили все новости и сплетни.

Синклер задумчиво склонил рыжую голову.

– Хм… скорее всего, это пустяки, но я слышал, какой-то чужак слоняется по округе и расспрашивает насчет Джейми Фрейзера.

Краем глаза я заметила, как резко обернулась Брианна, мигом забывшая о созерцании висевших на стене молотков и пил. Ее юбки с шорохом разметали древесную стружку, усыпавшую пол мастерской до самых щиколоток.

– А вы знаете, как зовут того чужака? – тревожно спросила она. – Или хотя бы как он выглядит?

Синклер удивленно воззрился на нее. Он был очень странно сложен: плечи узкие, а руки такие огромные и мощные, будто их позаимствовали у мужчины раза в два крупнее. Он глядел на Брианну, а сам большими пальцами поглаживал обруч, все быстрее и быстрее.

– Ну, как он выглядит, мистрис, сказать не могу, – ответил Синклер вежливо, но с таким голодным блеском в глазах, что я чуть было не выхватила обруч и не стянула его вокруг тощей шеи. – А вот представился он Ходжепайлем.

Надежда, вспыхнувшая было на лице Брианны, угасла, хотя девушка все-таки улыбнулась самыми уголками губ.

– Вряд ли это Роджер… – пробормотала она мне.

– Наверное, – согласилась я. – Ему нет нужды называться чужим именем. – Я повернулась к Синклеру. – А о человеке по имени Уэйкфилд вы не слышали? Роджер Уэйкфилд?

Тот уверенно затряс головой.

– Нет, миссус. Хозяин велел, если такой вдруг объявится, сразу отвезти его к вам. Едва ваш Уэйкфилд ступит на эти земли, вы первая о нем услышите.

Брианна вздохнула, пряча разочарование. Стояла уже середина октября, и хотя моя дочь ничего не говорила, ее тревога росла с каждым днем. И не только ее – Брианна рассказала нам, что затеял Роджер, и долгими бессонными ночами меня теперь преследовали мысли о многочисленных бедах, которые могли настигнуть его в пути.

– …а еще насчет виски, – снова заговорил Синклер.

– Виски? Ходжепайль спрашивал о Джейми и виски?

Синклер кивнул и наконец-то отложил обруч.

– Ага. Никто, конечно, ему и слова не сказал. Но тот, кто с ним разговаривал, решил, что этот человек – солдат. Красномундирникам никогда не удается отмыть голову от муки.

– Но одет он был не в форму?

Пехотинцы заплетали волосы в тугую косицу, подкладывая валик из овечьей шерсти и присыпали рисовой мукой, которая в нашем климате тут же смешивалась с потом и превращалась в тесто. Впрочем, Синклер, наверное, говорил больше о манерах чужака, нежели о его внешнем виде.

– Не-а, прикинулся торговцем мехами, а сам держался так, будто ему в задницу впихнули шомпол. Ну и чеканил каждое слово, как на плацу. По крайней мере, так Джордж Макклинтон рассказывал.

– Может, кто-то из людей Мурчисона… Спасибо, я передам Джейми.

Мы с Брианной вышли из бондарни, размышляя, ждать ли проблем от этого Ходжепайля. Вряд ли его появление сулит опасность: Фрейзер-Ридж располагался в неприступном месте (поэтому-то Джейми его и выбрал). Добраться до него было нелегко, но все неудобства с лихвой компенсировались, если речь заходила о возможном нападении. Нет, во Фрейзер-Ридже нам опасаться нечего.

И пусть Мурчисон сколь угодно бесится со злости и посылает к нам шпионов, ему никогда не позволят отправить вооруженный отряд в далекий поход по неизведанным горам ради одного-единственного винокуренного заводика, который производит каких-то сто галлонов в год.

Лиззи с Иэном ждали снаружи, собирая щепу для растопки, благо возле бондарни высились огромные горы стружки и ненужных кусков дерева и коры. В них стоило покопаться, чтобы пополнить наши запасы.

– Милая, вы с Иэном займетесь бочками? – спросила я Брианну. – А я хочу взглянуть на Лиззи при дневном свете.

Дочь, по-прежнему думая о своем, кивнула и отправилась на помощь Иэну, который грузил в фургон полдюжины бочонков – маленьких, но весьма тяжелых.

Именно талант делать такие бочки позволил Ронни Синклеру получить землю и открыть мастерскую. Хоть он был человеком весьма неприятным, далеко не каждый бондарь умеет обжигать дубовую заготовку так, чтобы придать дереву красивый янтарный цвет вкупе с дымным ароматом, который передавался виски, облагораживая напиток.

– Иди-ка сюда, солнышко. Дай на тебя посмотрю.

Лиззи послушно распахнула глаза, позволяя мне оттянуть веко и изучить склеру. Девочка была до ужаса худой, зато противно-желтый оттенок кожи уже исчез, и глаза стали почти белыми. Я осторожно помассировала ей шею – опухоль с лимфатических узлов еще не спала, но выглядели они гораздо лучше.

– Ты как себя чувствуешь, девочка моя?

Она застенчиво потупилась. После того как Иэн привез ее три недели назад, Лиззи впервые вышла из дома и все еще неуверенно держалась на ногах – точь-в-точь как новорожденный теленок. Однако настой коры хинного дерева сделал свое дело, и за последние дни новых приступов лихорадки не было.

– Миссис Фрейзер… – заговорила она, и я вздрогнула от неожиданности. Стеснительная Лиззи никогда не обращалась ко мне или Джейми напрямую, обычно она передавала свои просьбы через Брианну.

– Да, солнышко?

– Я… я нечаянно услышал, что сказал бондарь – что мистер Фрейзер отдал распоряжение насчет друга мисс Брианны. Я бы хотела…

Девчушка смущенно замолчала, и на прозрачных щеках выступил румянец.

– Что, милая?

– Он не мог бы и о моем отце что-нибудь разузнать? – махом выпалила она, еще сильнее заливаясь краской.

– Ох, Лиззи! Прости! – подошла сзади Брианна и обняла девочку. – Не то чтобы я забыла, просто из головы вылетело. Сейчас пойду и скажу мистеру Синклеру.

Махнув юбками, она исчезла в дверях бондарни.

– О твоем отце? – спросила я. – Вы с ним друг друга потеряли?

Девочка кивнула, кусая губы, чтобы они не дрожали.

– Он заключил рабочий контракт, и я не знаю, куда он отправился. Скорее всего, куда-то в южные колонии…

Что ж, это ограничивает район поисков парой сотен тысяч квадратных миль. Однако попросить Ронни Синклера все равно не мешает. На юге газет мало, новости до сих пор передаются по мастерским и тавернам, или их между плантациями разносят рабы.

Мысль о газетах навеяла одно неприятное воспоминание. Впрочем, до того дня оставалось еще семь лет. К тому же, если наш дом и сгорит 21 января, не факт, что мы будем внутри…

Вернулась Брианна, с пылающим лицом вскочила в фургон и нетерпеливо схватила вожжи. Иэн, заметив, как она кипит от ярости, хмуро взглянул в сторону мастерской.

– В чем дело, кузина? Этот тип позволил себе лишнего?

Он стиснул кулаки, почти такие же огромные, как у Синклера.

– Нет, – коротко бросила она. – Все нормально. Так мы едем?

Иэн подсадил Лиззи, потом предложил руку мне, помогая взобраться к Брианне, которая нервно теребила поводья.

– Присматривай за тем, что справа. Он ленится, если не похлестывать его по крупу. – Иэн сам научил ее управляться с лошадьми и потому весьма гордился успехами ученицы.

Иэн устроился внутри с Лиззи: всю дорогу рассказывал ей сказки, а девочка хихикала в ответ. Иэн, будучи в семье младшим ребенком, теперь видел в Лиззи младшую сестренку – немного надоедливую, но любимую.

Я покосилась через плечо на исчезающую вдали бондарню, потом посмотрела на Брианну.

– Что он сделал? – тихо спросила я.

– Ничего. Я просто пришла не вовремя.

Краска на тонких скулах выступила еще ярче.

– Да чем он, черт возьми, занимался?!

– Рисовал картинку на деревянной доске. – Она закусила изнутри щеку. – Голую женщину.

Это прозвучало так неожиданно, что я расхохоталась.

– Ну, он не женат, да и вряд ли когда-нибудь женится; в колониях вообще невест не хватает, а здесь – тем более. Наверное, не стоит винить его за небольшие шалости.

Мне вдруг стало жаль Синклера. Он был один очень давно; его жена погибла в те страшные дни после Каллодена, и он десять лет провел в тюрьме, прежде чем его выслали в колонии. Если он и заводил здесь с кем-то интрижку, то ненадолго. Я в новом свете увидела его страсть к сплетням и подглядыванию, даже интерес к Брианне (надеюсь, что сугубо творческий). Я ведь знала, каково это – быть одиноким…

Брианна тем временем поборола смущение и, управляясь с поводьями, принялась насвистывать под нос. Кажется, что-то из репертуара «Битлз», хотя я никогда не могла отличить одну песню от другой.

Коварная мысль пробралась в голову: если Роджер не объявится, Брианна недолго пробудет одна, что здесь, что в будущем.

Впрочем, это глупо. Роджер обязательно придет. А если нет…

Что, если он сам решил не приезжать? Между ними явно случилась размолвка. Вдруг он разозлился и решил вернуться без Брианны?

Наверняка и она думала о том же. Брианна перестала говорить о Роджере, однако в ее глазах по-прежнему вспыхивал свет всякий раз, когда Кларенс громким ревом объявлял о посетителе, – и разочарованно гас, когда оказывалось, что это кто-то из арендаторов или приятелей Иэна.

– Поторопился бы ты, сволочь, – пробормотала я.

Брианна, услышав меня, истолковала по-своему и ловко подстегнула мулов. Фургон с грохотом понесся по узкой дороге к дому.

– Это, конечно, не винокуренный завод в Леохе… – Джейми с явным сожалением указал на глиняный чан, стоявший на краю небольшой поляны. – Но виски делать можно… ну, что-то отдаленно похожее.

Говорил он небрежно, однако Брианна видела, как он гордится своим маленьким предприятием. Перегонная установка располагалась в двух милях от их дома, на границе земель Фергуса, чтобы Марсали могла присматривать за процессом. В обмен на услуги они с Фергусом получали виски – больше, чем другие фермеры, которые поставляли ячмень и распространяли спиртное.

– Нет, дорогой, не трогай эту гадость! – Марсали схватила сына за руку, разгибая любопытные пальчики, чтобы освободить большого извивающегося таракана, которого тот вознамерился во что бы то ни стало отправить в рот. – Фу! – Она бросила таракана на землю и наступила башмаком.

Жермен, упрямый приземистый мальчишка, не стал плакать, лишь угрюмо насупился из-под светлой челки. Таракан, ничуть не пострадавший в результате переделки, выполз из-под листа и поспешил убраться с глаз долой.

– Вряд ли такой обед ему повредил, – ухмыльнулся Иэн. – Я сам их ел не раз, в Индии. Хотя саранча лучше… особенно копченая.

Марсали и Брианна натужно застонали, вызвав у Иэна новый приступ смеха. Он взял очередной мешок ячменя и высыпал его в плоскую корзину – а вместе с ним и двух тараканов, которые суетливо перевалили за край и заметались по земле, норовя спрятаться под дощатым настилом.

– Нет, я кому сказала! – Марсали поймала Жермена за воротник – мальчишка уже нацелился на новую добычу. – Стой тут, дьяволенок, ты же не хочешь, чтобы тебя закоптили?

Прозрачные струйки дыма выползали сквозь щели деревянной платформы, окутывая полянку вкусным ароматом жареного зерна. У Брианны заурчало в животе – время близилось к ужину.

– Пусть они там остаются, – шутливо предложила она. – Копченые тараканы придадут виски интригующие нотки.

– Уж явно не навредят, – согласился отец. Он вытер лицо платком, недовольно взглянул на проступившие пятна и запихнул его обратно в рукав. – Что там с зерном, Иэн?

– Все нормально. Только один мешок надо выкинуть, дядя Джейми. – Иэн пнул развязанный мешок, где отсыревшее зерно покрылось светло-зелеными пятнами плесени и черной гнилью. Два других мешка, где ячмень тоже начал портиться, стояли на краю помоста.

– Ну, давай поскорее заканчивать, – заявил Джейми. – Умираю с голоду.

Вдвоем они рассыпали оставшийся ячмень толстым слоем по деревянному настилу, разравнивая зерно плоской лопатой.

– И много времени на это требуется?

Брианна заглянула в чан, где Марсали перемешивала копченое зерно. Брожение едва началось, запах спирта был практически неразличим.

– Все зависит от погоды. – Марсали окинула небо придирчивым взглядом. Была вторая половина дня, из голубого небо постепенно становилось синим, лишь далеко у горизонта плыли белые облака. – Если будет так же ясно… Жермен!

Тот уже наполовину скрылся под большим бревном; наружу торчали лишь ноги.

– Я его достану.

В три шага Брианна пересекла поляну и схватила мальчишку поперек туловища. Жермен недовольно забухтел и начал брыкаться, молотя пятками.

– Ай! – Брианна поставила его на землю, потирая ушибленное бедро.

Марсали недовольно фыркнула и бросила черпак.

– Ну что ты еще натворил, маленькое чудовище?!

Жермен, наученный горьким опытом, поспешно закинул добычу в рот. И тут же побагровел и начал задыхаться.

Марсали в панике упала перед ним на колени и попыталась разжать ему зубы. Жермен хрипел, тряс головой и извивался. Голубые глаза выпучились, по подбородку потекла струйка слюны.

– Дай сюда!

Брианна схватила мальчика, прижала его спиной к себе и резко сдавила обеими руками.

Жермен громко кашлянул, и изо рта у него вылетело что-то маленькое и круглое, а он, жадно хватая воздух, заскулил, а потом заревел в голос. С лица сошла жуткая синева, сменяясь здоровой краснотой.

– Цел? – Джейми с тревогой осмотрел мальчика, надрывающегося от плача в руках матери, и повернулся к Брианне. – Лихо сработано, lass. Молодец!

– Спасибо, я… Спасибо. Я боялась, что не получится…

Брианну трясло. Счет шел на секунды… От жизни к смерти, и обратно…

Джейми погладил ее по руке и нежно сжал пальцы.

– Лучше отведи мальчика домой, – сказал он Марсали. – Покорми и уложи спать. Мы сами здесь справимся.

Она кивнула, толком не придя в себя. Откинув с лица волосы, Марсали выдавила Брианне улыбку.

– Спасибо тебе, сестра…

Последнее слово неожиданно согрело Брианне душу. Она улыбнулась в ответ.

– Рада, что мальчик не пострадал.

Марсали подняла с земли сумку и, кивнув на прощание Джейми, начала осторожно спускаться по крутой тропе, держа сына на руках. Пухлые кулачки Жермена цеплялись за ее волосы.

– Отличная работа, кузина. – Закончив с зерном, Иэн спрыгнул с платформы. – Ты где этому научилась?

– У матери.

Иэн, явно впечатленный, кивнул. Джейми наклонился, изучая землю.

– Интересно, что там проглотил этот хулиган?

– Вот. – Брианна уже заметила искомое под палыми листьями. – Похоже на пуговицу.

Это и впрямь была пуговица – грубо вырезанный из дерева кружок на длинной ножке, в которой прокололи дырку для нити.

– Дай-ка взгляну. – Джейми вытянул руку. – Иэн, ты пуговицы не терял? – спросил он, хмуро рассматривая маленький предмет.

Иэн заглянул ему через плечо и покачал головой.

– Может, это Фергуса?

– Что-то я сомневаюсь. Он слишком большой модник, чтобы пришивать такое к своей одежде. У него небось все пуговицы роговые да полированные… – Джейми хмуро пожал плечами и положил пуговицу в спорран. – Ладно, разберемся. Иэн, ты сам тут закончишь? Пойдем, lass, спросим у Линдсея по дороге.

Увы, дома того не оказалось.

– Дункан Иннес заходил за ним всего-то час назад, – протянула миссис Линдсей, заслоняя глаза от солнца. – Уверена, они к вам и отправились. Может, зайдете с дочуркой, Макдью, отведаете чего-нибудь?

– Нет, спасибо, миссис Кенни. Жена ждет нас на ужин. А скажите: эта штука – она не от пальто Кенни?

Взглянув на пуговицу, миссис Линдсей покачала головой.

– Нет, ей-богу нет. Уж поверьте: я только-только пришила новые пуговки, которые он сам вырезал из кости оленя. Такая прелесть получилась! – заявила она, безмерно гордясь талантом мужа. – На каждой – рожица чертенка, и все-все разные!

Тут ее задумчивый взгляд остановился на Брианне.

– Кстати, у Кенни есть брат… – вкрадчиво начала она. – У него премиленькая ферма возле Кросс-Крика, двадцать акров табака, и ручей рядом. Он будет на Сборе в Мон-Геликон. А вы туда собираетесь, Макдью?

Джейми покачал головой, про себя улыбаясь неприкрытому намеку. В колониях не хватало незамужних женщин, и хотя Джейми сразу объявил, что Брианна сосватана, пыл потенциальных женихов это не охладило.

– Боюсь, в этом году не смогу, миссис Кенни. Может быть, в следующем.

Вежливо попрощавшись, они повернули к дому. Низкое солнце бросало длинные тени на дорогу.

– Думаешь, пуговица там оказалась неспроста? – полюбопытствовала Брианна.

Джейми неопределенно пожал плечами. Ветерок трепал ему волосы и дергал стягивающий их кожаный ремешок.

– Может, нет, а может, и да. Мама рассказала о том человеке из Кросс-Крика, который спрашивал о виски.

– Ходжепайле? – Брианна не сдержала улыбки – уж больно имя было забавным. Джейми улыбнулся в ответ, но тут же вновь посерьезнел.

– Ага. Если пуговица кого-то из Фрейзер-Ридж – они все знают, где винокурня, и могут туда наведаться, посмотреть, что к чему. В этом нет ничего такого. Но если ее оставил чужак… Человеку не пройти здесь незамеченным – если только он не прячется нарочно. Любой, кто пришел с честными намерениями, всегда постучится в чей-нибудь дом и попросит о питье или ночлеге. Я в тот же день о нем узнаю. Однако последнее время о гостях я не слышал… А еще это не может быть индеец – они пуговицы к своей одежде не пришивают.

Порыв ветра взметнул рыжие и коричневые листья. Джейми и Брианна шагали молча, поддаваясь чарам затихающего леса: птицы изредка пели, но под деревья уже ложилась ночная тень. Северный склон горы по ту сторону долины совсем замолк и утонул во мраке.

Поляна, где стоял дом, еще была залита солнцем, пробивающимся сквозь золотые кроны каштанов. Клэр стояла в садике, прижимая к бедру миску, куда складывала бобы. Ее стройный силуэт темнел на фоне солнца, а кудрявые волосы горели нимбом.

– Иннисфри, – пробормотала Брианна, невольно замирая на месте.

– Иннисфри? – недоуменно переспросил Джейми.

Брианна осеклась.

– Это из одного стихотворения… Папа всегда декламировал эти строки, когда приходил домой и видел, как мама возится в саду. Он говорил, что она поселилась бы там, если б могла. Часто шутил, что когда-нибудь она уйдет от нас и будет жить одна со своими травами.

– Ясно. – Джейми выглядел совершенно спокойным… а румянцем его широкие скулы, должно быть, окрасило заходящее солнце. – Что за стихотворение?

У Брианны сдавило горло.

Джейми приподнял густые рыжие брови.

– Из какой-то поэмы, да? И где находится этот самый Иннисфри?

– В Ирландии, наверное. Он же ирландец, – пояснила Брианна. – Поэт.

У самой опушки леса в ряд выстроились ульи.

– Ясно…

Мимо мчались крошечные черно-золотые искорки: пчелы тоже спешили домой. Джейми стоял, не двигаясь – лишь смотрел, как Клэр собирает бобы, смутно поблескивающие в листьях.

«И все-таки она не одна в своем цветочном раю», – подумала Брианна о матери. Однако камешек на сердце не спешил пропадать.

Кенни Линдсей отхлебнул виски, зажмурился и покатал жидкость на языке, как профессиональный дегустатор. Потом сосредоточенно замер и наконец-таки проглотил.

– Хух! – выдохнул он, содрогаясь. – Святые угодники! До самых костей пробирает!

Довольно усмехнувшись, Джейми налил еще одну чарку и подвинул ее Дункану.

– Да уж, получше вышло, чем в прошлом году, – согласился тот, принюхиваясь. – Хоть язык не дерет.

Линдсей вытер рот тыльной стороной ладони.

– Ага… Вулам хочет бочонок, ему одного на целый год хватит, квакеры не особо увлекаются выпивкой.

– С ценой определились?

Линдсей кивнул, примеряясь к лепешкам с соусом, которые поставила перед ним Лиззи.

– За сотню фунтов ячменя – один бочонок, а за две – половину виски, что получим из этого количества.

– Честная цена, – согласился Джейми и задумчиво откусил от лепешки. Затем спросил у Дункана: – Поинтересуешься у Маклауда, устраивает ли его такая сделка? Ты ведь все равно поедешь мимо?

Тот кивнул, и Джейми отсалютовал мне стаканом: учитывая зерно Вулама, у нас получалось уже восемь сотен фунтов ячменя. Хватит не только засеять пустые поля, но и останется на новую партию виски.

– По бочонку в каждый из домов Риджа, два – Фергусу. – Джейми рассеянно теребил мочку уха. – Еще два – для накогнавето; один оставим, пусть созревает. Ага, с десяток, может, удастся припасти для Сбора… Что скажешь, Дункан?

Тот приехал как нельзя кстати. Хотя Джейми удалось обменять самую первую недозревшую партию на инструменты, ткани и прочие необходимые вещи, не было никаких сомнений, что куда выгоднее налаживать связи с богатыми шотландскими плантаторами в устье Кейп-Фир.

Сами мы не могли надолго оставить дом; недельное путешествие в Мон-Геликон стало бы непозволительной роскошью, а вот Дункан – другое дело… Я уже мысленно составляла список. На Сбор всегда приносили вещи для продажи и обмена: шерсть, одежду, утварь, еду, домашнюю скотину… Мне очень нужен большой медный чайник, и шесть отрезов муслина для сорочек, и…

– Думаешь, стоит давать спиртное индейцам? – вырвал меня из раздумий голос Брианны.

– А что тут такого? – поинтересовался Линдсей, явно недовольный ее вмешательством. – В конце концов, не за так. Серебра у них мало, а вот мехов – полно, ими и расплатятся.

– Но ведь индейцы… они… Я хочу сказать, они плохо переносят алкоголь. – В поисках поддержки Брианна глядела то на меня, то на Джейми.

Трое мужчин непонимающе уставились на нее. Дункан повертел в руках стакан.

– Плохо переносят?

Брианна закусила изнутри губу.

– Я имею в виду, они легко спиваются.

Линдсей тоже заглянул в стакан, поднял глаза на Брианну и хмуро потер лысеющий затылок.

– А тебе-то что с того, lass? – брякнул он, не заботясь о вежливости.

Брианна поджала губы, но сдаваться не собиралась.

– Я о том, что это неправильно – предлагать спиртное людям, у которых легко возникает зависимость.

Она беспомощно уставилась на меня, однако я покачала головой.

– Понятия «алкоголизм» пока что не существует. Сейчас это не болезнь, а всего лишь человеческая слабость.

Джейми озадаченно глядел на дочь.

– Ну, вот что я скажу, lass, – начал он. – Я повидал немало пьяниц за свою жизнь, и еще никому из них бутылка не прыгала в рот сама.

Остальные одобрительно заворчали; в честь этого замечательного наблюдения пропустили еще по чарочке.

– Ходжепайль? Не, не встречал такого, хотя имя как будто знакомое. – Дункан залпом проглотил остатки виски и с хриплым вздохом опустил стакан. – Хочешь, чтоб я на Сборе поспрашивал?

Кивнув, Джейми взял новую лепешку.

Лиззи склонилась над очагом, помешивая тушеное мясо. Плечи у нее застыли, но девчушка слишком стеснялась, чтобы заговорить в присутствии посторонних мужчин. Брианна подобной скромностью не страдала.

– Мистер Иннес, я тоже хотела кое о чем вас попросить. – Она подалась к нему, нависая грудью над столом и для большей убедительности заглядывая в глаза. – Вы не могли бы поспрашивать о человеке по имени Роджер Уэйкфилд? Пожалуйста…

– Ох. Ну конечно же. – Заливаясь краской, Дункан растерянно отхлебнул из стакана Кенни. – Может, еще что надо сделать?

– Да. – Я поставила перед возмущенным Линдсеем новую чарку. – Раз уж вы будете узнавать о Ходжепайле и знакомом Бри, не могли б вы заодно навести справки о некоем Джозефе Уэмиссе? Он рабочий по контракту.

Краешком глаза я заметила, как опали напряженные плечики Лиззи.

Дункан кивнул, вновь беря себя в руки, как только Брианна исчезла в кладовой в поисках масла. Кенни Линдсей проследил за ней заинтересованным взглядом.

– Бри? Вы так называете свою дочку? – спросил он.

– Да, – удивилась я. – А что?

Тот было улыбнулся, но, покосившись на Джейми, кашлянул и поспешил утопить усмешку в стакане с виски.

– Это шотландское слово, саксоночка, – ответил Джейми, сам довольно ухмыляясь. – И означает оно «та еще суматоха».