От глубокого сна без сновидений Брианну разбудило прикосновение к плечу. Она вздрогнула и приподнялась на локте. В темноте лицо Джейми было почти неразличимо: камин уже прогорел, и в хижине царила кромешная тьма.
– Я на охоту, lass[9]. Ты со мной? – прошептал он.
Она потерла глаза, собирая сонные мысли, и кивнула.
– Хорошо. Надевай штаны.
Джейми бесшумно поднялся и вышел, впуская в открытую дверь горько-сладкий холодный воздух.
Не успела она натянуть чулки, как отец вернулся, все так же неслышно, хотя нес большущую охапку дров. Он опустился на колени, чтобы разжечь огонь; она же, накинув пальто, вышла на улицу.
Ночь была сказочной; если бы не холод, Брианна решила, что все еще спит. Искрящимися льдинками мерцали звезды; они висели так низко, что казалось, вот-вот сорвутся и с тихим шипением угаснут во влажном тумане, укрывшем деревья на склоне горы позади хижины.
Сколько же сейчас времени? Брианна поежилась, когда сырые доски в уборной коснулись теплой после сна кожи. Похоже, только-только перевалило за полночь, до рассвета еще далеко. Мир вокруг молчал: ни единая пчела не жужжала над грядками, ни один лист не шелестел, даже сухое кукурузное поле крепко спало.
Когда Брианна толкнула дверь хижины, изнутри поднялась густая волна запахов дыма, жареной еды и спящих тел; казалось, воздух внутри можно резать, в то время как на улице дышалось сладко и легко…
Джейми уже собрался; на поясе у него висели кожаная сумка, топорик и пороховой рожок, на плече – холщовый мешок. Брианна не стала входить; с порога она смотрела, как он наклоняется и целует спящую мать.
Конечно же, Джейми слышал ее шаги, и это был лишь невинный поцелуй в лоб… Вот только Брианна отчего-то ощутила себя извращенкой, подглядывающей за интимной сценой, особенно когда Клэр выпростала из-под одеяла бледную руку и с щемящей сердце нежностью погладила Джейми по лицу.
Брианна резко отвернулась; щеки запылали, несмотря на холод. Когда Джейми вышел, она уже стояла на дальнем краю поляны. Он захлопнул дверь и дождался, когда изнутри лязгнет засов.
В руках отец нес ружье – очень длинное, едва ли не с него ростом. Джейми не сказал ни слова, лишь улыбнулся и кивнул в сторону леса. Брианна пошла за ним, шагая по едва заметному следу в зарослях каштанов и елей. Сапоги Джейми сбивали с травы росу, оставляя в серебристой ряби темную полосу.
Тропинка долгое время причудливо вилась на одном уровне, потом вдруг резво побежала в гору. Рассвет Брианна не заметила, скорее почувствовала. Вокруг по-прежнему было темно, но тишина постепенно отступала.
Вот из сплетения ветвей зачирикала птица – а затем весь склон взорвался трелями, щебетом, визгом и стрекотом. Лес зашевелился, захлопал крыльями и зашуршал когтями. Джейми замер на месте, прислушиваясь. Брианна тоже застыла, глядя, как ярко горят в рассветном солнце волосы отца.
Джейми захватил немного еды, так что они сели на поваленный ствол и разделили яблоки и хлеб, которые Брианна запила ледяной водой из ручья, сбегавшего по каменному выступу в подставленные ладони. Оглядываясь, она не видела ни малейшего признака жилья; поля и строения пропали, словно гора сомкнула древесные стены и поглотила их.
Вытирая мокрые ладони о пальто, девушка сквозь ткань нащупала в кармане плод каштана. В здешних лесах эти деревья не росли, но некоторые переселенцы упрямо их сажали, надеясь сохранить память о былом доме. Брианна стиснула на секунду каштан – не зря ли она так резко порвала с прошлым? – затем разжала пальцы и поспешила догнать отца.
Сперва сердце колотилось, а ноги стонали от непривычной нагрузки, однако вскоре тело само поймало ритм леса. Теперь, когда рассвело, она уже не спотыкалась на каждом шагу. Чем ближе была вершина горы, тем легче Брианна ступала по палой листве – словно она вот-вот оторвется от земли и взлетит в небо, такое близкое, что почти достать рукой.
На мгновение ей и впрямь захотелось вспорхнуть… Однако крепкие цепи по-прежнему держали ее на земле: они связывали с матерью, отцом, Лиззи… и Роджером.
Над горами огромным жарким шаром висело солнце. Брианна зажмурилась, чтобы не ослепнуть.
Вот оно – место, которое хотел показать ей Джейми. У подножия крутой скалы лежали камни, поросшие мхом и лишайником; между ними упрямо пробивались кривые деревца. Отец кивком предложил следовать за ним. Тропинка, почти не видимая глазу, петляла между огромными валунами. Брианна замешкалась было, и он обернулся.
Она с улыбкой указала на камни – огромный кусок известняка когда-то рухнул со скалы и раскололся на две части. Джейми стоял как раз между ними.
– Все нормально, – тихо сказала она. – Просто это кое-что мне напомнило.
Ему, впрочем, тоже – аж волоски на предплечьях поднялись дыбом. Джейми в ужасе застыл, глядя, как Брианна осторожно проходит между камнями. Однако ничего страшного не случилось; сделав несколько шагов, она подошла к нему.
Джейми рассчитал время идеально: солнце как раз перебралось через гряду и озарило верхнюю часть склона. Под ногами раскинулась долина, полная густого кипящего тумана. С горы напротив белой пенящейся струей низвергался водопад.
– Вот, – сказал Джейми. – Давай здесь немного отдохнем.
Быстрый подъем разгорячил кровь, отгоняя утренний холод; Джейми снял плед, присел на плоский камень и вытянул ноги, позволяя воздуху пробраться под килт.
– Здесь все по-другому. – Брианна отбросила за спину рыжие пряди и улыбнулась. – Понимаешь, о чем я? Я проехала через всю Шотландию от Инвернесса до Лаллиброха, по довольно диким местам, но там все не совсем так…
– Верно, – согласился Джейми.
Брианна права: там в каждой вересковой пустоши или в ущелье ощущается чье-то присутствие; в эти же места нога человека словно никогда и не ступала.
– Знаешь, я думаю… – начал было он.
Не стоит, наверное, об этом говорить – Брианна сочтет его глупцом. И все же Джейми продолжил:
– Духи, которые там живут… они очень-очень старые, знают людей уже тысячи лет. Им нет до нас дела. А те, что обитают здесь… – Он похлопал по стволу дерева, возвышавшегося на добрую сотню футов. – Они таких, как мы, прежде не видели.
Брианна кивнула, ничуть не удивившись.
– Они очень любопытные, правда? – Девушка запрокинула голову, вглядываясь в сплетение ветвей. – У тебя бывало такое чувство, что они смотрят в спину?
– Частенько.
Сидя бок о бок на камне, они наблюдали, как солнечный свет разливается по горам, пылая все ярче – словно от малой искры занимается пламя, и туман, мерцая как жемчуг, сгорает в этом огне. Джейми вполголоса заговорил, вознося благодарность здешним духам; даже не зная гэльского, Брианна уловила смысл его слов.
Она вытянула ноги, вдыхая ароматы раннего утра.
– И тебя их соседство не пугало? Ну, когда ты жил в пещере рядом с Брох-Мход?
– Нет. – Солнце грело лицо и грудь, наполняя душу умиротворением. – Ничуть.
– Только представлю, как это было… наверное, ужасно. Жить в холоде, грязи, одному…
– Да, все так, – улыбнулся он краешками губ.
– Иэн… дядя Иэн показывал мне то место.
– Неужели? Ну, летом, когда все зелено, там не так уныло.
– Все равно…
– Нет, страшно не было.
Джейми зажмурился, позволяя солнцу целовать сомкнутые веки.
Сперва он думал, что одиночество его убьет. А потом, когда все-таки выжил, оценил всю прелесть уединения. Даже с закрытыми глазами он видел солнце – огромный красный шар, объятый языками пламени. Может, слепая Иокаста тоже его видит?
Брианна замолчала. Крохотные птахи шуршали в еловых ветвях, охотясь на жуков.
– Роджер… – начала было она, и сердце Джейми пронзила стрела ревности, вызывая неожиданно сильную боль.
Неужели даже сегодня Брианна не будет принадлежать ему одному?.. Джейми открыл глаза и постарался принять заинтересованный вид.
– Я как-то пыталась с ним об этом поговорить. Об одиночестве. А потом решила, что зря. – Девушка вздохнула и нахмурила тонкие брови. – Кажется, он ничего не понял.
Джейми неопределенно хмыкнул.
– Я думала… – Брианна посмотрела на отца и тут же отвела взгляд. – Может, именно поэтому… Ну, вы с мамой…
Кожа у нее была такой тонкой, что видно было, как по жилкам бежит кровь. Брианна выдохнула, упираясь ладонями в камень.
– Она ведь тоже такая. Ей нравится быть одной.
Джейми не понимал, к чему она клонит. Хочет сказать, что за долгие годы в разлуке Клэр многому научилась? Да, верно, она познала вкус одиночества – ледяного, словно родниковая вода, которую не каждому по силам испить; кому-то она дарует свежесть, а кому-то – смерть… Однако Клэр жила с мужем; как же в его обществе она могла постичь суть одиночества?
Брианна, пожалуй, рассказала бы все… Однако он не стал спрашивать; последнее, чего ему сейчас хотелось – это обсуждать Фрэнка Рэндалла.
– Может, и так, – кашлянул Джейми. – Я встречал женщин… да и мужчин порой, которые даже собственных мыслей не могут вынести; таким людям нелегко ужиться с теми, кто их не понимает.
– Да… – задумчиво протянула Брианна. – Пожалуй…
Боль в сердце приутихла. Выходит, она не так уж уверена в этом своем Уэйкфилде? Брианна рассказала им с Клэр обо всем: и о поисках, и о той жуткой заметке, и о путешествии по Шотландии, и о поездке в Лаллиброх – чтоб Лири провалиться! – и о человеке по имени Роджер Уэйкфилд, который последовал за ней. Нет, конечно, кое-какие подробности она утаила, но Джейми и сам не хотел о них слышать. Новости о скорой гибели в огне мало его беспокоили – бог знает, случится ли это вообще, – куда больше его волновало неизбежное расставание с только что обретенной дочерью.
Джейми выпрямился и замер. Как ни старался он вернуть прежний покой, из головы не шли мысли о Рэндалле.
– Посмотри-ка!.. – выдохнула Брианна, хватаясь за его руку.
Проследив за ее взглядом, он увидел их в тени деревьев – двух юных существ, стоявших в каких-то двадцати футах от людей.
Олени их заметили: вскинули изящные головы, раздувая темные влажные ноздри. Один шагнул в сторону, оставляя в росистой траве темный след. Второй, аккуратно переступая длинными ногами, последовал за ним, и они принялись щипать сочную зелень, изредка поглядывая в сторону странных, но явно безобидных существ на каменном уступе.
Джейми не сумел бы и на милю приблизиться к красному шотландскому оленю. Те пускались вскачь, стоило им учуять человека. Эти же звери, рожденные в первозданных местах, не ведали страха. Они жили в новом мире – и Джейми был рад, что знакомится с его чудесами вместе с дочерью.
– Так на кого ты охотишься, па?
Джейми стоял неподвижно, обшаривая взглядом горизонт, но Брианна знала, что он вовсе не выискивает зверя, и потому говорила громко, без опаски спугнуть дичь.
За день они повидали немало живности: кроме двух оленей на рассвете им попалась рыжая лиса, спокойно вылизывающая тонкую черную лапку; она спрыгнула с камня и исчезла в кустах, лишь когда Джейми и Брианна подошли к ней чуть ли не вплотную. Еще были белки – десятки белок, – они, играя в прятки, скакали по верхушкам деревьев. И стая диких индюшек, возглавляемая двумя напыщенными самцами, которые пыхтели и горделиво распускали хвосты перед квохчущим гаремом.
Однако никто из них не был намеченной жертвой, чему Брианна несказанно радовалась. Ее не возмущало убийство ради пропитания, но сама мысль осквернить сегодняшний день кровью казалась кощунством.
– На пчел, – ответил Джейми.
– На пчел?!
Он улыбнуся и качнул ружьем в сторону ярко-желтого пятна ниже по склону.
– Посмотри-ка на цветы.
Судя по жужжанию, там и впрямь было полно пчел, а еще огромных черных шмелей, и шершней с полосатыми брюшками, и стройных ос, изящно покачивающих кинжальными жалами…
– Вот что нужно сделать, – пояснял отец, не спеша приближаясь к полянке. – Надо проследить за пчелами и узнать, куда они несут мед. И постарайся, чтобы тебя при этом не покусали!
Дело не спорилось, они постоянно теряли из виду крошечных насекомых, то нырявших в самые густые непролазные заросли, то прятавшихся среди солнечных бликов на поверхности ручья. И всякий раз Джейми отыскивал новую цветочную полянку.
– Вон там! – крикнула Брианна, указывая на алое пятно справа.
– Нет, – с улыбкой возразил Джейми, – только не красные. Это колибри любят красные цветы, а пчелы предпочитают белые и желтые.
Он сорвал крохотную маргаритку и протянул Брианне. Белые лепестки были перепачканы пыльцой, осыпавшейся с тонких тычинок. Приглядевшись, девушка увидела маленького жучка – размером с булавочную головку, не больше, – который деловито ползал в самой сердцевинке; его блестящие черные крылья тоже были припорошены золотом.
– Колибри пьют нектар из цветов с чашечками, – пояснил Джейми. – А пчелы забраться внутрь не могут. Они предпочитают цветы плоские, вроде этих, или такие, которые растут гроздьями. Они садятся на них и пачкают брюшко в пыльце.
Джейми с Брианной бегали вверх-вниз по горе, высматривая новые полянки и с хохотом удирая от разъяренных шмелей. Пчелам явно нравился горный лавр, но тот рос чересчур густо, и продраться сквозь него ни Брианна, ни Джейми не могли.
День миновал за середину, когда они наконец нашли, что искали – корягу, останки некогда величественного дерева с обломанными ветвями и стертой корой, обнажившей обветренную серебристую древесину. Возле дупла жужжащей тучей вились пчелы.
– Отлично! – удовлетворенно воскликнул Джейми. – Хорошо, что улей не в скале, тогда бы ничего не вышло.
Он снял с пояса топорик, сбросил мешок и жестом велел Бриане сесть на камень неподалеку.
– Лучше дождаться темноты. Тогда весь рой залетит в улей. А пока давай перекусим.
Разделив остатки еды, отец и дочь наблюдали за закатом, изредка обмениваясь ничего не значащими репликами. Джейми позволил Брианне выстрелить из длинного мушкета, а потом показал, как его заново зарядить: прочистить ствол, утрамбовать пулю и пыж шомполом, а остатки пороха высыпать на затравочную полку кремниевого замка.
– А ты, lass, неплохой стрелок, – удивился Джейми. Он поднял обломок дерева и установил его на камень вместо мишени. – Ну-ка, попробуй еще раз.
Брианна выстрелила, потом снова, привыкая к тяжести ружья. Отдача оказалась меньше, чем она ожидала, черный порох был не таким мощным, как современные смеси. Из камня дважды вылетели искры, потом обломок дерева взорвался в щепу.
– Очень хорошо, – одобрил Джейми. – Где, черт возьми, ты научилась так стрелять?!
От похвалы Брианна залилась краской.
– Отец увлекался стрельбой. Он научил меня обращаться с пистолетом и винтовкой. И с дробовиком тоже… – Она покраснела еще сильнее. – Ой! Дробовиков же пока нет…
– Похоже, что нет, – бесстрастно отозвался Джейми.
– А… как ты собираешься унести улей? – поспешно перевела тему Брианна, желая сгладить неприятный момент.
Джейми пожал плечами.
– Когда пчелы заберутся внутрь, я окурю их дымом, чтобы они уснули. Вытащу улей и заверну в плед. Дома из дерева сделаю рамки, будем потом собирать пчелиный воск. Настанет утро, пчелы выберутся и полетят к ближайшим цветам.
– Разве они не поймут, что совсем в другом месте?
– Если и поймут – толку-то? Назад им дорогу не найти, да и дома там больше не будет. Нет, они легко освоятся на новом месте. – Джейми забрал у нее ружье. – Давай почищу. Для стрельбы уже слишком темно.
Разговор сошел на нет. В долину неспешно вползала ночь, поглощая стволы деревьев, и вскоре одни зеленые кроны покачивались в озере тьмы.
Брианна откашлялась, чувствуя, что должна хоть что-то сказать.
– А мама не переживает, что мы так поздно?
Крутя в пальцах острую травинку, Джейми покачал головой. На небо смазанной слезой выкатывался лунный шарик.
– Мама как-то говорила, что люди собираются лететь на Луну, – произнес он. – Тогда, при ней, не успели. Так у них получилось?
– Да, летали… Ну, полетят, точнее, – уточнила Брианна. – На «Аполлоне» – так назвали корабль.
Джейми улыбнулся в ответ. Луна взошла уже высоко, заливая бледным светом поляну.
– Неужто? И что они рассказали – те люди, которые там побывали?
– Не надо было ничего рассказывать – они прислали изображение. Я говорила тебе о телевидении?
Джейми нахмурился: истории о технике будущего изрядно его озадачивали. Он, похоже, так и не понял, как картинки могут двигаться и звучать, не говоря уж о том, что их можно передавать по воздуху.
– Да… И ты те… изображения сама видела?
– Ага.
Брианна откинулась назад, обхватив колени руками. Она смотрела на кривую луну, вокруг которой мерцал бледный нимб – словно большой желтый камень уронили в пруд, и по черной глади разбежались круги.
– Хорошая завтра погода будет, – сказал вдруг Джейми.
– Правда?
Брианна видела все так же ясно, как и днем, только краски выцвели и поблекли – совсем как на черно-белых фотографиях.
– Мы тогда ждали очень долго, – заговорила она. – Никто точно не знал, сколько времени потребуется, чтобы сесть на Луну и выйти наружу в специальных костюмах… Ты знаешь, что там нет воздуха? – вскинула она бровь, и Джейми кивнул, точь-в-точь как прилежный ученик.
– Да, Клэр говорила.
– Камера… это та штука, с помощью которой делают видео… так вот, она была направлена в сторону корабля, и мы видели, как ноги космонавта касаются поверхности. Корабль сел на равнину, всю покрытую мягкой мучнистой пылью. Потом камеру развернули… или другую включили, не знаю, и вдали мы увидели скалистые утесы. Там не было никаких признаков жизни: ни растений, ни воды, ни воздуха, – но выглядело до жути красиво.
– Совсем как в Шотландии, – пошутил Джейми.
Брианна расхохоталась, но услышала в словах отца затаенную тоску по бесплодным горам родного края. Чтобы отвлечь его, она махнула рукой в сторону бархатного неба, мерцавшего сотнями искорок.
– А звезды на самом деле – это солнца вроде нашего. Просто они очень-очень далеко, поэтому кажутся такими крохотными. Так далеко, что их свет идет сюда долгие годы. Звезда может уже погибнуть, а мы все еще ее видим…
– Клэр мне рассказывала, – тихо сказал Джейми и вдруг решительно встал. – Пора. Давай заберем улей и вернемся домой.
Ночи были теплыми, и мы подняли шкуры на окне. Изредка в дом залетали жучки и мошки, чтобы вскоре утопиться в котле или спалить в очаге крылья, но свежий, пахнувший цветами воздух того стоил.
В первую же ночь Иэн галантно уступил Брианне свою кровать, а сам, уверяя, что любит одиночество, ушел спать к Ролло в сарай с травами. Неся в одной руке одеяло, он хлопнул Джейми по спине в неожиданно взрослом жесте дружеской поддержки. Я невольно улыбнулась, Джейми тоже.
На самом деле последние дни улыбка вообще не сходила с губ моего шотландца. Сейчас, впрочем, он был серьезен, лежал рядом, сосредоточенно думая о чем-то своем.
Странно, что он еще не спит. Джейми поднялся задолго до рассвета и весь день провел с Брианной, вернувшись уже затемно. Они принесли полный плед сонных, одурманенных дымом пчел, которые завтра утром наверняка взбесятся. Надо будет держаться подальше от того конца сада, где их разместили – новоприбывшие пчелы всегда очень злы и жалят всех без разбору.
Джейми в который раз вздохнул, и я прильнула к нему. Холодно не было, но он, чтобы не смущать Брианну, надевал в постель рубашку.
– Не можешь уснуть? – шепнула я. – Свет мешает?
– Нет, – отозвался он, глядя на плывущую над горным хребтом луну, еще круглую, но такую яркую, что небо казалось бледным.
– Тогда в чем дело?
Я пробежалась пальцами по его боку, щекоча выступающие ребра.
Он перехватил мою руку.
– Просто всякие разные глупые мысли, саксоночка. – Джейми посмотрел в сторону низкой кровати, где на подушке рассыпались темные волосы Брианны. – Боюсь, что скоро мы ее потеряем.
– Хмм…
Я положила руку ему на грудь. Знаю, что эта потеря неизбежна, и нам придется с ней смириться… но говорить об этом вслух не хотелось, чтобы неосторожным словом не разрушить чары, связавшие нас троих… пусть даже на время.
– Все будет нормально. Ты никогда ее не потеряешь, – сказала я, поглаживая подушечкой пальца ямку в центре его груди.
– Саксоночка, ей нужно вернуться. – Он нетерпеливо дернулся, но руку мою не убрал. – Только посмотри на нее. Она же здесь все равно что верблюд Людовика!
Несмотря на грустные мысли, я хихикнула. Король Франции завел в Версале чудесный зверинец, и смотрители изредка выгуливали животных прямо по дорожкам парка. Однажды мы бродили по тамошним садам, завернули за угол – и чуть не столкнулись с двугорбым верблюдом, величественно возвышавшимся над толпой. Он окидывал людей равнодушно-презрительным взглядом и в своей золотой и серебряной упряжи смотрелся совершенно неуместно среди белоснежных античных статуй.
– Верно, – с неохотой признала я его правоту, хотя сердце тоскливо сжалось. – Ей надо вернуться. Она принадлежит тому времени.
– Я это понимаю… Не стоит тосковать… просто ничего не могу с собой поделать.
– Я тоже. – Я прижалась лбом к его плечу, вдыхая терпкий мужской запах. – Но это правда – то, что я сказала. Ты не потеряешь своего ребенка. Ты… ты помнишь Фейт?
Голос дрогнул – мы целую вечность не говорили о нашей первой дочери, родившейся мертвой.
Джейми обнял меня и прижал покрепче.
– Конечно, – прошептал он. – Как я могу забыть?
– Вот именно. – По щекам у меня катились слезы. Я не плакала – просто переполнявшие душу чувства рвались наружу. – Я тебе не рассказывала, но когда мы были в Париже, чтобы встретиться с Джаредом, я ходила в «Обитель ангелов» и видела ее могилку. Я… я принесла ей розовые тюльпаны.
Джейми замер.
– А я – фиалки, – прошептал он так тихо, что мне, наверное, послышалось.
Забыв о слезах, я недоверчиво уставилась на него.
– Ты никогда об этом не говорил!
– Ты тоже.
Он принялся поглаживать мне спину.
– Я боялась, что ты…
Голос сорвался. Я боялась, что Джейми будет мучиться чувством вины или решит, что я его проклинаю… Мы только-только воссоединились, и мне не хотелось, чтобы прошлое вставало между нами.
– Вот и я боялся…
– Жаль, что ты ее так и не увидел, – сказала я в конце концов, и он вздохнул. Джейми повернулся ко мне и обнял еще крепче, прижимаясь губами ко лбу.
– Это ведь не важно. И да, ты права, саксоночка. Она была наша – и мы никогда о ней не забудем. Также и Брианна – когда она уйдет, все равно останется с нами.
– Да. Что бы ни произошло и где бы ни был сейчас твой ребенок… Даже если вы расстались навсегда – ты никогда его не потеряешь. Это невозможно.
Джейми не ответил. В окно тихим шелестом ангельских крыльев ворвался ветер, и мы медленно уплыли в сон, залитые светом бессмертной луны.