ГАРРИ просыпается внезапно. Его дыхание тяжелыми звуками слышно в ночи.
Он ждет момента. Успокаивает себя. И затем он чувствует сильную боль во лбу. В своем шраме.
Вокруг него движется Темная магия.
ДЖИННИ: Гарри…
ГАРРИ: Все нормально. Спи дальше.
ДЖИННИ: Люмос!
Помещение заполняется светом из ее палочки. ГАРРИ смотрит на нее.
Кошмар?
ГАРРИ: Да.
ДЖИННИ: О чем?
ГАРРИ: Дурсли — ну, это началось с них — но затем было кое-что еще…
Пауза. ДЖИННИ смотрит на него — пытаясь понять, что с ним происходит?
ДЖИННИ: Вы хотите Сонного Осадка?
ГАРРИ: Нет, со мной все будет хорошо. Спи дальше.
ДЖИННИ: Мне так не кажется.
ГАРРИ ничего не говорит.
ДЖИННИ (Видя его возбуждение): Это было нелегко — с Амосом Диггори.
ГАРРИ: С гневом я могу справится, но с тем фактом, что он прав — нет. Амос потерял сына из-за меня.
ДЖИННИ: Это не особенно честно по отношению к себе.
ГАРРИ: И я ничего не могу сказать, ничего не могу сказать никму — если, конечно, это не что нибудь неправильное.
ДЖИННИ знает, что — или, вернее, кого — он имеет в виду.
ДЖИННИ: Так вот что тебя расстраивает? Ночь перед отъездом в Хогвартс, это не самая спокойная ночь, чтобы идти и давать Алу одеяло. Но это была хорошая попытка.
ГАРРИ: Вышло довольно ужасно и неправильно. Я сказал ему кое-что Джинни…
ДЖИННИ: Я слышала.
ГАРРИ: И ты до сих пор со мной разговариваешь?
ДЖИННИ: Потому что я знаю, придет время и ты извинишься. Ты пожалеешь, что сказал то, что сказал, даже если ты имел в виду совершенно иное. Ты должен быть честным с ним, гарри. Это все, что ему нужно.
ГАРРИ: Я просто хочу, чтобы он был больше похож на Джеймса или Лили.
ДЖИННИ (сухо): Да, возможно, тебе не стоит быть настолько честным.
ГАРРИ: Нет, я бы не стал ничего менять в нем, но я могу понять их, а его…
ДЖИННИ: Альбус отличается, и это, конечно, не очень хорошо. И он может сказать так же, ну ты знаешь, когда ты надеваешь эту маску Гарри Поттера. Он хочет видеть тебя настоящего.
ГАРРИ: «Правда красивая и страшная вещь, и поэтому следует относиться к ней с большой осторожностью.»
ДЖИННИ смотрит на него с удивлением.
ГАРРИ: Дамблдор.
ДЖИННИ: Странная вещь, которую можно сказать ребенку.
ГАРРИ: Не в тот момент, когда ты уверен, что ребенок будет должен умереть, чтобы спасти мир.
ГАРРИ задыхается снова — и делает все, что он не может прикоснуться к его лбу.
ДЖИННИ: Гарри. Что не так?
ГАРРИ: Отлично. Я в порядке. Я слышу тебя. Я буду стараться быть…
ДЖИННИ: Твой шрам болит???
ГАРРИ: Нет. Нет. Я в порядке. Теперь НОКС, давай спать.
ДЖИННИ: Гарри. Сколько лет не болел твой шрам?
ГАРРИ поворачивается к Джинни, его лицо говорит обо всем.
ГАРРИ: Двадцать два года.