Гарри резко просыпается, глубоко дыша.
С минуту ждет, успокаивает себя. Невыносимая боль в его лбу, в его шраме. Темная магия вокруг него.
Джинни: Гарри…
Гарри: Я в порядке. Спи.
Джинни: Люмос.
Комната наполнена светом от ее палочки, Гарри смотрит на нее. Кошмар?
Гарри: Да.
Джинни: О чем?
Гарри: Начиналось с Дурслей, а потом изменилось.
Пауза. Джинни смотрит на него, пытаясь понять, что с ним.
Джинни: Усыпляющего зелья?
Гарри: Нет, все хорошо. Засыпай.
Джинни: Ты плохо выглядишь.
Гарри не проронил ни слова.
(Видя его волнение) С Амосом Диггори невозможно было договориться.
Гарри: Я могу выдержать его эмоции, но ведь он прав. Он потерял своего сына из-за меня. Джинни: Не бери вину на себя.
Гарри: И я ничего не могу с этим поделать.
Джинни понимает, о чем он.
Джинни: Что тебя так расстроило? Последняя ночь перед Хогвартсом всегда тяжелая, в особенности, если ты не хочешь ехать. В любом случае это была хорошая попытка.
Гарри: Все не так, как я хотел. Я сказал много лишнего…
Джинни: Я слышала.
Гарри: И ты все еще разговариваешь со мной?
Джинни: Я знаю, что придет время, и ты извинишься. Ты не хотел этого. Ты хотел скрыть… некоторые вещи. Но ему нужно, чтобы ты был с ним честен. Гарри: Я просто хочу, чтобы он больше походил на Джеймса и Лили. Джинни (сухо): Ну, тогда не до конца честным.
Гарри: Нет, я не собираюсь менять его. Но их я понимаю…
Джинни: Альбус иной, и это замечательно. Он может сказать тебе, когда ты становишься Гарри Поттером, а не самим собой.
Гарри: «Правда — прекрасная и ужасная вещь, и с ней нужно обращаться с великой осторожностью».
Джинни удивленно смотрит на него.
Дамблдор.
Джинни: Не лучшие слова, чтобы сказать ребенку.
Гарри: Но не когда ты веришь в то, что он погибнет, чтобы спасти мир.
Гарри снова дышит глубже и прилагает все усилия, только бы не дотронуться до шрама.
Джинни: Гарри, что случилось?
Гарри: Все хорошо, я слушаю тебя. Джинни: Шрам болит?
Гарри: Нет, нет, все прекрасно. Потуши свет и пойдем спать.
Джинни: Когда твой шрам болел последний раз?
Гарри поворачивается к Джинни, лицо говорит само за себя.
Гарри: Двадцать два года назад.