Леди Мэри ворочалась в своей огромной кровати под балдахином. Она открыла глаза и долго лежала так в темноте, не двигаясь. Ее что-то разбудило: не то шум, не то чей-то голос. Может, ее звал Ричард? Она села, зевнула, деликатно прикрыв рот ладошкой, и включила лампу у изголовья. Белые занавески на окнах тихонько шевелились, в воздухе пахло сыростью. Наверняка после дождя с реки поднимался туман.

Она встала с кровати, ногой нашарила свои атласные комнатные туфли. Нужно было сходить к Ричарду и узнать, не нужна ли ему ее помощь. Накинув белый пеньюар, она зажгла свечу и неслышно вышла из спальни. Ни ее дверь, ни дверь Ричарда не заскрипели, открываясь. Она подошла к кровати, загораживая ладонью пламя свечи, чтобы не разбудить спящего мужа.

— Ричард, — позвала она.

Он не ответил. Его дыхание оставалось ровным и глубоким. Значит, это не он ее звал? Кто же тогда? На цыпочках она вышла из комнаты мужа и вернулась к себе, тихонько прикрывая двери. Она остановилась в нерешительности. Стоит ли ложиться? Сырость пробрала ее до костей. Тогда, как обычно в случае неуверенности, она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться… Через некоторое время она увидела свет в конце длинного тоннеля, который и подсказал ей решение. Привычное чувство спокойствия и облегчения теплом разлилось по ее телу. Нет, она не будет больше спать. Сейчас она тепло оденется. Где ее теплый фланелевый халат? Ах, вот он.

Что теперь? Ходить по комнате и ждать, пока ОНИ появятся? Возможно, она и не услышит никакого голоса. У нее иногда возникало ощущение прикосновения невидимых рук, таких легких, словно туман, к ее губам, щекам, плечам. Они по-своему ее ориентировали. Вот и сейчас она почувствовала ИХ. Да, да, это были ОНИ! ОНИ указывали ей путь к большому залу! Она послушно шла, пока не оказалась в середине зала под центральной люстрой. Остановившись, она ждала, пока раздастся голос, возможно, голос короля Джона. Бедняжка! Он умер ночью, в этом замке, объевшись свежими персиками и выпив слишком много сидра. Она всегда имела к нему слабость, несмотря ни на что. Однажды в библиотеке ей попалось на глаза описание его внешности: «Это был высокий, хорошо сложенный молодой человек с повелительным взглядом голубых глаз и пышной копной светлых волос, поздно познавший любовь; он был постоянно голоден и не испытывал чувства стыда оттого, что мог есть и пить день и ночь…»

Это описание всегда наводило ее на мысли о Ричарде, тоже «поздно познавшем любовь». Когда она выходила за него замуж, ему уже было много лет, и она, естественно, задавалась вопросом, была ли у него уже женщина. Она не осмеливалась его об этом спрашивать, и ревность сжигала ее, поскольку он не делал ей никаких признаний.

Она подняла глаза на люстру и увидела, что все ее хрустальные подвески отражают свет свечи, которую она держала в руке, подобно лицу с тысячами пар глаз.

— Очень хорошо, — заговорила она, — если пришло время, то я прошу вас, Джон, скажите что-нибудь, укажите, умоляю вас, где спрятаны сокровища.

С закинутой назад головой, так что ее серебристые волосы рассыпались по спине, она пристально вглядывалась в люстру, напрягая органы слуха.

— Тогда что же вы хотите от меня? — спросила она.

Кэт тоже спала, но сон ее был чуток. Как всегда по вечерам, она оставила на туалетном столике зажженную свечу на тот случай, если ее вдруг позовет леди Мэри. Она спокойно спала. Ее черные волосы разметались по подушке, согнутая рука покоилась рядом с головой. Спящая она была так же прекрасна, но никто не любовался ею! На губах у нее играла легкая улыбка — она наверняка переживала во сне свои недавние приключения: пруд с лягушкой на листе кувшинки, горящий огонь в камине большого зала и, конечно, высокий силуэт Джона у окна.

Скрипнула дверь, и она открыла глаза. Она мгновенно просыпалась при малейшем звуке потому, что даже во сне не прекращала думать о двух самых дорогих ее сердцу существах.

— Кто там? — спросила она.

Никто не ответил. Опершись на локоть, она приподнялась и посмотрела в сторону двери. Там кто-то стоял. Затаив дыхание, она прикрыла рукой рот, чтобы заглушить крик, готовый сорваться с ее губ. Вошла леди Мэри.

— Это я, Кэт. У меня погасла свеча, а я забыла положить в карман спички.

Она подошла к кровати и увидела, что Кэт смотрит на нее широко открытыми глазами, в которых затаился страх.

— Что случилось, дитя мое? Ты тоже заметила что-то необычное?

— Нет, миледи, просто я не ожидала вас здесь увидеть.

— Я тоже не ожидала, что окажусь здесь. Меня позвали. Теперь мне все ясно, Кэт. Это призыв к действию.

Вглядываясь в лицо леди Мэри, Кэт вдруг испугалась. Кого? Конечно, не этого доброго стареющего создания. Она знала ее лучше, чем свою собственную импульсивную натуру. Но у леди Мэри был сейчас такой странный, почти неземной, полупрозрачный вид, что…

— Вам послышался голос, миледи?

— Я не знаю. Мне показалось, что я слышу, но не совсем уверена в этом. Я его ощущаю в себе. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Не совсем, — ответила Кэт, ошеломленная.

Леди Мэри, слегка раздражаясь, нетерпеливо сказала:

— Я не могу оставаться здесь и все тебе объяснить, Кэт. Но я ИХ чувствую. Вот и все. Я знаю, что ОНИ живут рядом с нами. В воздухе есть какое-то напряжение. Вставай быстрее, Кэт. Иногда ОНИ становятся невыносимыми, когда хотят сказать нам что-то, а мы оказываемся не в состоянии ИХ понять. ОНИ очень легко оскорбляются, когда не могут достучаться до нас. Мне кажется, ОНИ прилагают столько же усилий, что и мы.

Кэт встала, надела свой розовый халат, пригладила рукой волосы и подавила дрожь. Действительно, леди Мэри была сейчас очень странной, не похожей на себя: серьезная, решительная и какая-то далекая; особенно странными были ее глаза.

— Не нужно ли взять с собой кого-нибудь, миледи? Хотите, я позову дедушку?

— Ни за что! — запротестовала леди Мэри. — Он слишком стар. Мы не знаем, куда ОНИ нас поведут, возможно, в подвальные темницы. Вдруг он поскользнется на влажных плитах! Тогда нам придется его нести.

— Я могу позвать сэра Ричарда, или мистера Уэбстера, или, если хотите, американца.

— Они все скептики! — обронила леди Мэри. — Будут только распространять отрицательные волны, и нам не удастся больше восстановить контакт. Нет, нет! Только мы вдвоем, Кэт! Поторопись, пожалуйста! Возьми свечу и спички.

Ей ничего не оставалось, как повиноваться. Надев домашние туфли из белого меха, она направилась по коридору вслед за леди Мэри, пересекла большой зал и спустилась в подвал. Там леди Мэри остановилась у застекленной витрины с ключами и открыла ее. Выбрав один из них — позеленевший от времени бронзовый ключ — она открыла узкую дверь, выходящую в узкий извилистый коридор.

— Миледи, — сказала молчавшая до сих пор Кэт, — я боюсь, что вы простудитесь. Никто очень давно не ходил туда, и там страшный холод.

— Смерти на самом деле не существует, это всего лишь перевоплощение, я тебе уже говорила. Это другая плоскость того, что мы называем жизнью, понимаешь? Кэт, прошу тебя, попытайся понять. Мне стало бы гораздо легче, если бы меня кто-нибудь понимал.

Леди Мэри остановилась в темном коридоре. Лицо ее пылало, делая ее еще более прекрасной, в глазах светилась нежность. Кэт испытывала огромное желание верить ей, и в то же время ей страшно хотелось убежать, вернуться в большой зал, оказаться в обществе молодого существа, лишенного всех этих странностей, кого-нибудь похожего на нее саму. Однако в замке нет никого из молодежи, кроме Джона Блэйна. Но ведь он иностранец, человек, прибывший из Нового Света.

— Я повторяю тебе, это похоже на радио, — продолжала ее убеждать леди Мэри. — У каждого из нас внутри находится передатчик, но мало кто из людей умеет им пользоваться. Когда-нибудь мы этому научимся и никто не будет считать странным такое общение, прекратятся все разговоры о привидениях.

Кэт снова испугалась. Неужели леди Мэри сошла с ума? Инстинктивно она подняла свечу повыше, чтобы осветить лицо леди Мэри. Та резко отпрянула, воскликнув:

— Не делай этого! Мне больно!

«Да, точно, она сходит с ума!» — подумала Кэт, и сердце ее сжалось. Глазами, полными слез, она увидела, а может быть, ей только показалось, что леди окружает какой-то ореол, словно мадонну на картинах художников. Поставив свечу в глубокую оконную нишу, она обняла леди Мэри.

— Дорогая леди Мэри, вы плохо себя чувствуете. Вы так странно смотрите на меня. Наверняка вы устали от всех этих волнений. Это естественно.

Леди Мэри легко, но твердо высвободилась из ее объятий.

— Не дрожи так, малышка, я не схожу с ума. Я читаю твои мысли. В этом нет ничего странного, и все это легко объясняется, но давай больше не будем об этом говорить. Вспомни лучше, зачем мы сюда пришли. Мы должны попросить ИХ показать нам сокровище, если оно существует.

С этими словами она повернулась и двинулась дальше по узкому извилистому коридору, медленно уходящему вниз. Она шла как сомнамбула и разговаривала, но не с Кэт и не сама с собой, а словно обращаясь к кому-то, идущему перед ней:

— Нам нужен миллион долларов. Как раз столько, сколько предлагает нам американец. Сколько это будет в ливрах? Да, много, действительно много, гораздо больше, чем мы можем собрать, а правительство отказывает нам в помощи. Но только, пожалуйста, не надо колец с рубинами на теннисном корте. На этот раз все гораздо серьезнее. Речь идет о замке, о целом замке. Куда мы денемся, если его у нас отберут? А вы?

Задыхаясь от жалости и тревоги, Кэт воскликнула:

— Леди Мэри, дорогая моя, давайте вернемся и позовем кого-нибудь.

— Нет, ни за что, — упрямо возразила леди Мэри. — Мы пойдем вперед. ОНИ заговорят, как только смогут.

Сэр Ричард открыл глаза и попытался пронзить взглядом густую темноту, предвестницу рассвета. Голос все еще отчетливо звучал в его ушах, женский голос.

— Кто там? — крикнул он.

Ответа не было, но ему казалось, что он слышит дыхание, шуршание платья со стороны северного окна. Он наугад протянул руку за спичками, лежащими на туалетном столике, и уронил коробку на пол.

— Черт подери! — громко выругался он.

Зная, что ему все равно нужно найти спички на тот случай, когда придется воспользоваться свечой, он зажег лампу в изголовье. Встав с постели, он опустился на колени. От соприкосновения с холодными плитами пола колени сразу замерзли. Он пошарил под кроватью, но спичек не было.

— Черт возьми! — снова выругался он, стиснув зубы.

Он с трудом поднялся, нашарил свои тапочки и подошел к окну, больно ударившись ногой о край письменного стола. Окно было открыто. Бледнеющая луна освещала заросли тисса в аллее и лужайку. Издали слоны вырисовывались очень четко и казались огромными на фоне своих черных теней. Больше ничего не было видно. Высунувшись наружу, он позвал:

— Эй, вы, там! Говорите!

Никто ему не ответил, лишь стая маленьких пичужек испуганно вспорхнула из тиссовых зарослей.

— Так это были вы, шпана! — ухмыльнувшись, пробормотал он.

Некоторое время он стоял у окна, с наслаждением вдыхая влажный воздух, очищенный недавним дождем, затем зевнул и шаркающей походкой вернулся в постель, наткнувшись по дороге на пропавшие спички. Он долго и старательно пытался уснуть, но тщетно. События последних двух дней проплывали в его памяти, и он восстанавливал каждую их деталь. Ах, этот американец! Он завидовал его молодости, его жизнерадостности и спокойной уверенности в себе. Боязливая мысль пришла ему в голову. Уже не раз молодежь из других стран приезжала в Англию, дабы впрыснуть в нее свою молодую энергию. Даже здесь, в его собственном замке, молодые датчане, приехавшие из Франции как победители, создали своим мужеством новую жизнь. Он снова зажег лампу и взял книгу.

«О, Франция! — писал почтенный летописец, — ты простираешься на земле, израненной многочисленными убийствами… Но вот появляется новая раса, вышедшая из Дании… Между вами был заключен союз, и эта раса будет носить твое имя и твою славу…»

«О, как плодотворно оказалось слияние, — продолжала древняя книга, — римской античности с новыми силами молодой расы!»

Сэр Ричард вздохнул и подумал, что теперь едва ли уснет. Очевидно, он сам и принадлежит к этой античности. А Джон Блэйн? Не является ли он носителем новой силы? Сэр Ричард положил книгу и погасил свет. Ему было холодно. Он подтянул одеяло к подбородку и неожиданно заснул тяжелым сном, прерываемым тревожными сновидениями.

Спустя несколько часов — а возможно, и минут — он проснулся из-за смутной и хорошо ему знакомой тревоги, которая предшествовала сильнейшей мигрени. Как избежать ее в этот раз? Он уже чувствовал, как боль начинает сжимать его виски и одновременно сознание погружалось во мрак. Свет! Ему нужен был свет! Он задыхался, его веки отказывались подниматься, руки и ноги, казалось, были скованы тяжелыми цепями. С трудом ему удалось встать с кровати, он на ощупь поискал лампу или спички, но усилия его были тщетны.

Сэр Ричард вспомнил, что за раздвигающимся панно всегда имелась свеча и спички. Прокладывая себе дорогу в темноте, он подошел к панно, где среди выступающих скульптурных украшений нащупал пальцами звезду и нажал на ее центр. Потайная дверь, о которой никто не знал, кроме него и Уэллса, со скрипом открылась. Он переступил порог, и панно задвинулось на место, не оставив следа. В нише стены он нашел свечу и спички. Из-за сырости ему пришлось чиркать спичкой несколько раз, прежде чем свеча загорелась. Разбитый болезненной мигренью, он вышел в коридор и по винтовой лестнице добрался до третьего этажа, двигаясь словно лунатик. Теперь он оказался в коридоре башни, таком узком, что и два человека могли там разойтись с большим трудом, и который заканчивался дверью с закругленным верхом. Он толкнул ее и очутился в комнате восьмиугольной формы.

В свете свечи он увидел истощенную фигуру Уэллса; его взлохмаченные волосы были полны паутины.

Старик опустился на одно колено и сказал:

— Добрый вечер, Ваше Величество.

Сэр Ричард протянул руку для поцелуя.

— Поднимитесь, лорд Данстен, — сказал он.

Уэллс повиновался, сделал глубокий поклон и, как бы подчиняясь давно установленному ритуалу, взял из рук сэра Ричарда свечу и поставил ее на стол.

— Не угодно ли Вашему Величеству сесть?

Уэллс пододвинул массивное дубовое кресло, покрытое старым бархатным плащом темно-красного цвета и таким широким, что его хватило, чтобы укутать плечи сэра Ричарда.

Сидя в кресле, сэр Ричард ждал в полной тишине, пока Уэллс направился к большому дубовому сундуку, стоявшему у стены. Он с трудом поднял его крышку и вытащил оттуда большую книгу, обтянутую кожей и снабженную серебряными застежками. Двумя руками он подал ее сэру Ричарду, сидевшему в кресле с закрытыми глазами. Уэллс вернулся к сундуку и вытащил оттуда массивный золотой скипетр, украшенный драгоценными камнями, который также двумя руками отнес сэру Ричарду и вложил ему в правую руку.

В очередной раз Уэллс достал из сундука корону, но она была не из золота, а из позолоченного металла. На четырех ее зубцах сверкали звезды, сделанные из серебряной бумаги. Это была не настоящая корона, а подделка. Уэллс надел ее на голову сэра Ричарда, затем, склонившись в глубоком поклоне, спросил:

— Ваше Величество желает еще что-нибудь?

— Нет, лорд Данстен, — ответил сэр Ричард, — вы можете удалиться.

— Благодарю вас, Ваше Величество.

Уэллс начал отступать, пятясь спиной, но сэр Ричард поднял руку и сделал ему знак остановиться.

— У меня к вам есть один вопрос, лорд… Данстен.

— Слушаю, Ваше Величество.

— Мой верный первый министр, удалось ли вам раскрыть заговор против моей короны?

— Ваше Величество может не опасаться, — уверил его Уэллс, но его худое лицо выражало тревогу, а впалые щеки были покрыты темными пятнами.

Глубоко вздохнув, сэр Ричард почти закричал:

— А! Мои враги хотят моей гибели! Они хотят положить конец моей династии! Вот увидите! Они убьют Ричарда IV, как убили остальных королей.

— Никто не знает, что вы находитесь здесь, Ваше Величество.

— Никто, кроме вас.

Уэллс поклонился и сказал:

— Мы в надежном укрытии, и я никогда вас не предам, Ваше Величество.

Сэр Ричард повернул к Уэллсу свою благородную голову и с королевской снисходительностью протянул ему правую руку. На указательном пальце блестел золотой перстень с печаткой, украшенный огромным рубином. Уэллс приблизился и поцеловал его.

— Вы заслуживаете титула лорда-хранителя, — с трогательным достоинством обратился к нему сэр Ричард. — Когда-нибудь я вас им награжу. И не только за вашу верность, но и за услугу, которую вы мне оказали много лет назад.

— Прошу вас, Ваше Величество, — сказал Уэллс, ломая свои худые руки. — Мы договорились никогда не возвращаться к этой теме. Мальчик умер.

Сэр Ричард поправил его:

— Принц умер… и я никогда не забуду… никогда… никогда.

Его подбородок упал на грудь, глаза на мгновение закрылись. Какая боль! Какая ужасная боль! Он старался побороть ее, пока она не овладела им полностью. Он уже чувствовал себя на грани смерти. Только ощущение этой боли говорило ему, что он был еще жив. Внезапно он вздрогнул, поднял голову, пододвинул к себе светильник и, открыв книгу, начал читать.

Уэллс наблюдал за ним некоторое время, затем, пятясь, молчаливо отошел к двери и остановился, глядя, как пламя свечи выхватывает из темноты задрапированный в темно-красный бархат силуэт, чеканный стареющий профиль, корону, скипетр, высокую спинку кресла, которое казалось троном.

В забытых темницах, глубоко в подвале, эхом прокатился глухой шум. Кэт испуганно подняла голову, прикрывая ладонью пламя свечи.

— Что это, миледи?

Леди Мэри, продолжая рассматривать трещины в стене, рассеянно ответила:

— Наверное, это хлопнула дверь.

— А мне кажется, крышка гроба.

— Абсурд! — бросила леди Мэри.

Пальцами она нащупала небольшой камень, нетвердо сидящий между двумя другими. Ей удалось его вытащить, и она заглянула в образовавшуюся дыру.

— Я вижу что-то! — воскликнула она и, протянув туда руку, вытащила погнутую и покрытую окисью серебряную ложку. — Только и всего? — разочарованно вздохнула леди Мэри. — Какой-то несчастный узник спрятал ее в щели, чтобы не есть пальцами!

Где-то наверху, очень далеко, раздался металлический шум. Кэт вскрикнула:

— Миледи, не говорите мне, что это опять хлопнула дверь!

Леди Мэри прислушалась.

— Так шумят золотые монеты! — воскликнула она.

Лицо ее озарилось радостью, она подняла голову и крикнула:

— Эй! Кто бы вы ни были, где бы вы ни были! Скажите, куда я должна идти?

Обе женщины, не шелохнувшись, внимательно прислушивались к тишине, и Кэт была почти уверена, что ответ сейчас придет. Но шло время, а ответа не было. Тишина давила все сильнее и сильнее.

Гнилостный воздух подземелья, где было полно пыли и плесени, показался им вдруг невыносимым. Они тяжело дышали. Возбуждение Кэт спало, уступив место разочарованию и страху. Она посмотрела на леди Мэри и увидела, что лицо ее стало пепельным, а глаза светились серым цветом.

— Миледи! — почти закричала она. — Пора возвращаться! Воздух, которым мы дышим, смертелен! Мы задохнемся! Ой! Умоляю вас, держитесь! Не падайте в обморок! Я же вам говорила!

Леди Мэри действительно была близка к обмороку. Она оперлась о плечо Кэт, хватая ртом воздух.

— Позвольте мне открыть вон ту дверь! — указала Кэт, чувствуя, что сама задыхается. Поддерживая леди Мэри одной рукой, она с трудом дотащила ее до двери, расположенной напротив лестницы, и поставила свечу на небольшой выступ в неровной стене.

Собрав все свои силы, она попыталась открыть дверь, но старая заржавевшая задвижка не поддавалась. Тогда она быстро приняла решение.

— Леди Мэри! Нам ничего не остается, как вновь подняться по лестнице. Держитесь за меня… Вот сюда… здесь плиты более гладкие. Бедный узник! Наверное, это он отполировал их своими подошвами, прогуливаясь здесь, возможно, до самой своей смерти… Зачем я позволила вам сюда спускаться! Ах, как это неразумно с моей стороны!

Не без труда женщинам все-таки удалось выбраться на самый верх лестницы.

— Присядьте здесь на минутку, миледи, — указала Кэт на каменный подоконник высокого и узкого окна, похожего на бойницу. — Я побегу и позову дедушку… Вам не страшно оставаться здесь одной?

— Нет, конечно, иди и не волнуйся за меня, — ответила леди Мэри слабым, но решительным голосом.

— Я быстро. Потом уложу вас в постель и принесу чашку горячего чая.

Она чмокнула леди Мэри и бегом помчалась по коридору.

Оставшись одна, леди Мэри положила руки на колени одна на другую: верхняя была раскрыта, словно для подаяния.

Закрыв глаза, она собрала все свои силы и сконцентрировалась на образе того самого длинного тоннеля с серебристой точкой света на другом его конце.

— Я покидаю свое тело, — отчетливо произнесла она. — Мое тело пусто… пусто… Я жду… жду… жду…

Вдруг она подняла голову, напрягла слух и широко открыла глаза. Она слышала голос, да, очень ясно. Нет, два голоса. Где-то там, вверху, только очень далеко. Слева?.. Нет, справа… Трудно определить. Они странным образом резонировали повсюду, и слова оставались неразборчивыми.

Вдруг она очень отчетливо услышала:

«Ваше Величество…» У нее закружилась голова. Значит, это правда! И не ветер, шуршащий листьями плюща, который обвивает стены замка! Значит, это правда, что в замке живут другие обитатели!

Она закрыла глаза. Голова ее безжизненно упала на грудь, руки повисли вдоль тела.

— Дедушка! — позвала Кэт.

Ответа не было. Она открыла дверь. В комнате царил полумрак приближающегося рассвета. Она вошла и раздвинула занавески балдахина, где спал ее дед. Кровать была пуста.

— Где же он? — в недоумении пробормотала она. — Не на кухне же он в это время!

Она выбежала из комнаты. Не успев сделать и нескольких шагов, она услышала крик из комнаты Герцога, затем раздался оглушительный звонок, и дверь с шумом распахнулась.

— Черт возьми! — раздался голос Джона Блэйна.

— Подождите минутку! — крикнула она. — Я бегу к вам.

Джон Блэйн стоял на пороге.

— Что случилось? — Кэт отбросила волосы назад и потуже затянула пояс халата.

Задавая вопрос, она успела заметить, насколько к лицу ему был халат из красного атласа. Деликатно смеясь, он сказал:

— Возможно, это и смешно, но я видел нечто, похожее на человеческую голову, промелькнувшее перед моим окном. Это что, здесь так шутят?

— Наверное, вам приснился кошмарный сон.

Он пригладил растрепавшиеся волосы и удивленно поднял брови.

— Сон? Возможно. Но откуда идете вы?

— Я ищу деда. Вы его случайно не видели?

— В это время? Нет. У вас что-то случилось?

— Я ничего не знаю.

— Как это вы ничего не знаете? Кто-нибудь заболел?

— Не думаю, но…

— А я думаю, что заболели вы… У вас такой странный вид…

Он сделал шаг навстречу Кэт и положил руки ей на плечи.

— Да вы вся дрожите! Что вы делаете так поздно в коридоре? Вас кто-то напугал? — Он взял ее руки и начал растирать их.

— Напугал? Да, немного, — призналась она.

— Мне понятен ваш испуг. Должен признаться, что и у меня мурашки бегут по коже. Хоть я и не верю ни одному слову из досужих вымыслов леди Мэри, но, тем не менее, результат тот же. Я даже не верю, что видел проплывающую за окном голову без туловища. Но ведь я ее видел!

Удивляюсь, как вы могли провести в этом замке всю свою жизнь и остаться такой, какая вы есть!

Она улыбнулась ему, с наслаждением слушая его речь.

— Но ведь вы же не знаете, какая я есть на самом деле. Еще два дня тому назад вы вовсе меня не знали.

— Когда я вижу розу, я могу сразу же ее оценить, — сказал он игривым тоном. — А роза, которая не носит вашего имени, не такая уж и прелестная, что бы там ни говорил Шекспир.

Теперь она опять дрожала, но уже не от холода. Пора было заканчивать этот несносный диалог. Пора было подавить в себе зарождающееся теплое чувство внутреннего раскрепощения.

— О! Как же я могла! — воскликнула она. — Я ведь совсем забыла о леди Мэри!

Она вырвалась из его объятий и убежала прочь.

…Кэт исчезла так молниеносно, что ему показалось, будто бы она испарилась или растворилась в воздухе. Петляющий коридор мешал ему видеть бегущую Кэт. Он последовал было за ней, но, оказавшись в лабиринте коридоров, отказался от этой мысли. В замке ничего не стоило заблудиться! Он и так уже потерял свою дверь! Он помнил, что оставил ее открытой, но в этом коридоре, где дул странный сквозняк, не было видно ни одной открытой двери.

— Что, черт возьми, тут происходит? — бормотал он, бродя от одной двери к другой. «Да, кстати, куда это подевался Уэллс?» Он подумал об этом, проходя мимо висящего на стене совершенно изношенного шнура, по всей видимости, давно вышедшего из употребления. Он дернул за него; где-то вдалеке раздался звон, но никто не пришел на его зов. Он дернул еще раз сильнее прежнего; бархатная веревка оборвалась и, упав, обвила его плечи, словно змея. Он с отвращением сбросил ее на пол. Ему ничего более не оставалось, как продолжить самому поиски своей комнаты. Ведь когда-нибудь коридор должен закончиться…

Он шел по нему в течение нескольких минут до тех пор, пока тот резко не повернул вправо. Открывшийся ему новый коридор был длиной в несколько метров. Лишенный окон, коридор был погружен в темноту, но, тем не менее, он заметил на другом его конце неподвижный силуэт.

— Уэллс! — крикнул он.

Ответа не последовало. Джон пошел вперед, пока не дотронулся до неподвижной фигуры: палец его ощутил металл. Это были рыцарские доспехи! Он рассмеялся.

— Я становлюсь психом, — пробормотал он, и голос его странным образом зазвучал в вышине между каменных стен коридора. Он хотел засмеяться еще раз, но не смог.

— Ты всего лишь пустая оболочка, — ткнул он пальцем в железного человека, — и все мы превратимся в нее, если останемся здесь.

Развернувшись, он пустился в обратный путь. Пройдя несколько шагов, он услышал протяжный стон, закончившийся икотой. Он остановился и прислушался. Стон раздавался из-за двери в нескольких метрах от него. Он подошел и осторожно повернул ручку, дверь открылась. На столе рядом с кроватью с наглухо зашторенными занавесками горела свеча.

Из-за занавесок вновь долетел стон, закончившийся все той же булькающей икотой. Кошачьим шагом он подошел к кровати и резко раздвинул обветшавшие занавески из красного атласа.

Там под истершимся покрывалом из красного атласа, лежа на спине, спал Уэбстер, устремив к небу свою маленькую бородку. Стон, завершавшийся икотой, повторился вновь… Джон поспешно задернул занавески, чтобы избавиться от неприглядной картины. Пусть Уэбстер спит, если ему спится.

Кто же мог спать в замке с привидениями?

Он попытается вернуться в свою комнату, если, конечно, найдет ее в этом фантастическом средневековом интерьере, где время чудесным образом оказалось повернутым вспять. То, что История повторялась, было всего лишь избитой, даже наивной истиной. Но на ее основе строились удивительные открытия Эйнштейна. Если действительно время представляется окружностью без начала и конца, дьявольским беспрестанно повторяющимся кругом, то тогда его жизнь есть, возможно, всего лишь субстрат, неощутимое наследие прошлых жизней.

— Ну, хватит! — остановил он себя. — Возьми себя в руки! Не давай волю своему воображению! Подобные мысли появляются в те ночи, когда разыгрывается подсознание человека.

Опустив глаза, он увидел, что вокруг кровати Уэбстера белым мелом начертан круг. Он взял со стола свечу и посветил: там и сям на неровных плитах пола по окружности были нарисованы большие белые кресты.

Он прошелся по кругу и вернулся к столу, чтобы поставить свечу на место. Окружность и кресты! Где он слышал о подобной суеверной практике? Ну да, конечно, в Ирландии, где они с матерью проводили летом свой последний отпуск. Она очень хотела посмотреть еще раз на Изумрудный остров, и он привез ее в Каунти Виклоу, где они когда-то в течение двух недель совершали длинные прогулки по холмам, устраивали пикники на берегу живописных водоемов. Однажды они укрывались от внезапно начавшейся грозы в одинокой хижине, и крестьянка, живущая там, рассказала им, что если духи, прогуливаясь по долинам, нечаянно зашли к вам в дом, то они не смогут причинить вам никакого вреда, если вы начертите белым мелом круг вокруг вашей кровати и пересечете его несколькими крестами.

Выходит, Уэбстер был ирландцем? Тогда это объясняет все. А что там было на столе? Бутылка… со святой водой, наверняка. Он ею побрызгал пол, а на Библию, из чувства высочайшей предосторожности, положил маленький пистолет с перламутровой ручкой, настоящий коллекционный пистолет, найденный Уэбстером в какой-нибудь витрине и позаимствованный на ночь.

Джон сардонически улыбнулся. Этот храбрец Уэбстер, афиширующий в присутствии других смелость и скептицизм, прибегал наедине с собой к самой примитивной суеверной практике. Он взял со стола серебряные нагарные щипцы и потушил свечу, затем на цыпочках вышел из комнаты. Он намеревался прикрыть дверь бесшумно, но порыв сквозняка, которыми так славился замок, вырвал ее у него из рук, и она с грохотом захлопнулась. За дверью раздался громкий крик: Уэбстер проснулся. Джон открыл дверь, чтобы посмотреть, что случилось, и в лицо ему хлынул водяной поток. Захлебнувшись, он резко отступил назад и крикнул:

— Уэбстер, вы что, с ума сошли? Это я, Джон Блэйн.

— Да хранит вас бог! — пробормотал Уэбстер.

Чиркнула спичка, и вскоре пламя свечи осветило Уэбстера, сидящего на кровати с вытаращенными глазами.

— Что вы тут делаете… ночью? — спросил он.

— Ночь уже кончилась. Вы бы это заметили, если бы не прикрывались занавесками, да еще кругом с крестами, Библией и пистолетом, не говоря уже о святой водице, которой вы меня окатили с головы до ног.

— Святая вода никому еще не приносила вреда, — запротестовал Уэбстер. — Если вам надоело смеяться, то объясните мне, пожалуйста, почему вы разгуливаете ночью по замку? Я почти уверен, что вы, как и я, не имеете привычки вставать на рассвете.

— Мне приснился кошмарный сон, если вас устроит подобное объяснение, — признался Джон Блэйн, вытираясь платком.

— Неужели и вправду кошмарный сон?

— Да, представьте себе: голова без туловища проплыла мимо моего окна. Это не галлюцинации, поверьте. Мое окно выходит на террасу, и, скорее всего, кто-то совершал там ночную прогулку. Я предполагаю, что это был Уэллс: он достаточно иссушен, чтобы походить на привидение.

— Если вы не против, я хотел бы лечь в постель, в моем возрасте легко простудиться, здесь постоянные сквозняки.

Джон Блэйн развеселился.

— В самом деле? А я хотел пригласить вас проводить меня до моей комнаты и заодно провести расследование относительно этой головы. Я очень верю в реальные вещи и всегда стремлюсь докапываться до истины. Если вы боитесь, поскольку истратили на меня всю святую воду, то можете взять в одну руку Библию, а в другую — пистолет.

— Я никого не боюсь, — завопил Уэбстер, — а если у меня и стучат зубы, то это от холода, и ни от чего другого.

— Ну, тогда пошли. Только это далеко, предупреждаю вас: вот уже несколько часов, как я потерялся.

— Полный абсурд! — с кислой миной отрезал Уэбстер. — Ваша комната находится в двух шагах от моей.

Джон Блэйн ухватил Уэбстера за руку, и тот проводил его до комнаты Герцога.

— Какое счастье, что я вас нашел. — С радостным видом он потряс Уэбстеру руку. — Уверяю вас, что я искал ее не менее полутора часов! А вы говорите, что она в двух шагах от вашей. Да! Действительно, это моя комната: я узнаю герб на двери. Кстати, прекрасная дубовая дверь! Только тяжелая, как…

Он толкнул дверь, и оба они чуть не упали, так как кто-то тоже ее открывал изнутри. За дверью стоял Уэллс, как всегда высокий, собранный и корректный, несмотря на ночную пижаму.

— Мистер Блэйн! — воскликнул он. — Сэр изволил куда-то выходить? Я повсюду искал его, потому что мне показалось, что сэр звал меня.

Джон Блэйн пристально посмотрел на Уэллса.

— Вы проходили по террасе перед моим окном?

— Какой террасе, сэр?

— Мне не до шуток, Уэллс! Я люблю пошутить, но не могу терпеть, когда перед моими окнами летают головы без туловища!

Он говорил шутливым тоном и потому был крайне удивлен, увидев, как сильно изменилось выражение лица старика. Уэллс сжал челюсти, прищурил глаза, и взгляд его под сдвинувшимися мохнатыми бровями, нависающими над длинным носом, стал пронзительным.

— Какое вы имеете право шутить относительно головы герцога Старборо?

Оторопев, Джон Блэйн отступил назад, но Уэллс наступал на него, приговаривая:

— Если бы вы знали, с кем говорите, вы никогда не осмелились бы…

Джон Блэйн, не сводя с него глаз, думал про себя, что знает его слишком хорошо: это был дед Кэт, незаменимый дворецкий замка. Но он не видел никакой связи с головой герцога и не понимал странной реакции Уэллса на его слова.

— Право, Уэллс, я сожалею, но…

Старик прошел мимо, не удостоив его взглядом, и молча удалился по коридору.

— Он что, сумасшедший? — спросил Джон Блэйн и очень удивился, не увидев на лице Уэбстера ничего кроме неловкости.

— Не то чтобы сумасшедший, но, во всяком случае, странный, — ответил Уэбстер. — Он иногда разыгрывает комедию, кстати, с моим старым другом. Вероятно, это отражается на его голове.

— Сэр Ричард разыгрывает комедию? — удивился Джон Блэйн.

— Да, я, к сожалению, должен это признать, — вздохнул Уэбстер. — Здесь происходят странные вещи. Вы не знаете всего.

— Кто такой Уэллс? — внезапно спросил Джон Блэйн. — Или хотя бы кем он себя считает?

— Это… дворецкий, — неуверенным тоном ответил Уэбстер.

Внимательно глядя на него, Джон Блэйн сказал:

— Я не верю этому.

Уэбстер кашлянул.

— Почему бы и нет?

— Тогда я задам вам другой вопрос: кто такая Кэт?

— Кэт? — Уэбстер сделал шаг назад. — Насколько я знаю, это молодая, красивая девушка, которая старается всем быть полезной. Кроме того, она горничная…

Джон Блэйн перебил его:

— Красивая? Да она просто очаровательна! Вы говорите, горничная? Да ни с одной служанкой не обращаются так хорошо, как с Кэт! Скорее можно подумать, что она дочь хозяев и…

Уэбстер перебил его в свою очередь:

— Ну, это вовсе смешно! Она стоит, когда они сидят. Она никогда не обедает вместе с ними в большом зале. Правда… Но ведь в Англии часто детей учат говорить отцу «сэр».

— Отцу? — повторил Джон Блэйн. — Вы имеете в виду сэра Ричарда?

— Именно его!

Уэбстер взял себя в руки.

— Послушайте, Блэйн, я не понимаю, о чем вы говорите. Да и почему я здесь, тоже не понимаю. Какая-то смехотворная история! И вообще, я не понимаю шуток посреди ночи! Впрочем, и днем тоже… Соблаговолите извинить меня…

Внезапная злость охватила Джона Блэйна.

— Нет уж, это вы меня извините! — закричал он. — Я уезжаю и бросаю все это дело к чертям! Меня оно больше не интересует! Будьте так любезны передать сэру Ричарду, что я уехал.

Он почувствовал руку Уэбстера у себя на плече.

— Вы не имеете права уезжать теперь… когда мы уже о многом договорились. Вы делаете рискованный шаг… И если вы не хотите, чтобы мы передали дело в суд…

— Делайте как считаете нужным. Я предупрежу своих доверенных лиц. А теперь будьте так любезны покинуть мою комнату.

Блэйн ждал, но Уэбстер не уходил. Затянув потуже пояс на своем халате из коричневой фланели, он зашагал по комнате. Затем, очутившись рядом с глубоким креслом темно-красного бархата, он сел в него, деланно засмеявшись.

— Блэйн, выходит, вы тоже испугались привидений и по этой причине отказываетесь от замка.

У Джона Блэйна вовсе не было желания смеяться.

— Вы прекрасно знаете, что я ничего не боюсь. Но здесь нет ни одного человека, кому можно было бы доверять. Сегодня вечером за столом вы расценивали рассказы леди Мэри как глупости. А что я обнаруживаю в вашей комнате ночью? Дикое суеверие! Вы — лгун, Уэбстер!

— Ах, я лгун? — Он вскочил на ноги. — А кто видел летающую голову? Вы или я? Ну, скажите честно!

— Да, я ее видел!

— А по какому праву вы зашли ко мне в комнату?

Они наскакивали друг на друга, словно петухи в драке. Джон Блэйн посмотрел в серые навыкате глаза Уэбстера. В предрассветных сумерках он увидел, насколько его лицо было смешным: маленький расплющенный нос, узкий рот со сжатыми губами, торчащая клинышком борода.

Неожиданно Блэйн рассмеялся и протянул руку:

— Ну, хорошо! Садитесь в свое кресло. Я не выпущу вас, пока вы мне всего не расскажете. Меня разъедает любопытство. Скажите мне…

Опершись ему на плечи, он силой усадил его в то же кресло, а себе пододвинул обтянутый потертым шелком табурет.

— Скажите мне откровенно, конфиденциально, подробно — короче, как вам заблагорассудится: кто такие Уэллс и Кэт? У меня такое впечатление, что здесь кроется какая-то тайна… покрытая пылью и плесенью, как все в этом замке… Ну же, Уэбстер! Не стоит ломать передо мной комедию. Мы уже не дети.

Уэбстер слегка дрожал.

— Здесь сыро. Это опасно для здоровья. У меня ноги закоченели и пальцы сводит судорогой. — Он поднял воротник халата и засунул руки глубоко в карманы.

— Итак, Уэбстер, говорите же! — жестко приказал Джон Блэйн.

Уэбстер шумно чихнул, высморкался, бросил на него быстрый взгляд и, прежде чем заговорить, сильно откашлялся.

— Видите ли, что касается Уэллса, то я думаю, что он не более чем дворецкий. В молодости, когда сэр Ричард только родился, он был выездным лакеем, а позже был назначен дворецким. Ему уже было много лет, когда он женился на дочери фермера. Ее звали Элси. Я помню, что она была очень красива и гораздо моложе его. К сожалению, она умерла во время родов, оставив Уэллсу их единственного сына, Колэна. Этот взбалмошный, неугомонный молодой человек и был отцом Кэт.

— Объясните, в каком смысле неугомонный?

— Я рискую подхватить здесь смертельную простуду, — проворчал Уэбстер. — Под словом «неугомонный» я имею в виду «подвижный». Он получил воспитание, которое гораздо выше его социального уровня. Колэн был умным мальчиком, и сэр Ричард баловал его. Кроме того, он был очень красив, унаследовав черты лица от своей матери-ирландки. Жаль, что у сэра Ричарда не было своих детей.

— Кто в этом виноват: он или леди Мэри?

— Виноват? — удивленно поднял брови Уэбстер. — Это слово здесь неуместно. Никто в действительности. Бесплодие супружеской пары объясняется иногда психологической несовместимостью. Вполне возможно, что один из супругов обретает способность быть отцом или матерью при смене партнера. Но, в конце концов, все это не имеет никакого отношения… Сэр Ричард всегда был верен своей жене. Нет, Нет! Тот факт, что он проявлял большой интерес к мальчику, был вполне естественным. Ребенок не выказывал в его присутствии ни страха, ни стеснения. Он не отходил от сэра Ричарда ни на шаг, хорошо держался на лошади и проявил большие способности к живописи. Сэр Ричард финансировал его учебу, несмотря на то что Уэллс был против, считая, что его сына слишком балуют. Помню, как он однажды выразил мне свое опасение, что такое воспитание вырвет его сына из среды, в которой родился, и что ни к чему хорошему это не приведет.

— Но сэр Ричард никогда не обращал внимания на протесты Уэллса?

— Да, и я считаю, что правильно сделал, ведь мальчик был поразительно одарен. Друзья сэра Ричарда не могли поверить, что Колэн всего-навсего сын дворецкого.

— Каким образом гости сэра Ричарда встречались с мальчиком?

— Ну… — Уэбстер колебался.

— Ну, и… — нетерпеливо настаивал Джон Блэйн. — Можно подумать, что я вас пытаю…

— Сэр Ричард приказывал привести мальчика во время вечернего чая или после ужина: ему явно хотелось похвастаться способностями Колэна. Он заставлял его читать стихи и так далее.

— Несмотря на неодобрение Уэллса?

— Думаю, что да. Больно уж мальчик выделялся из своего окружения. К тому же он обожал сэра Ричарда, поскольку тот его очень баловал.

— Сэр Ричард не мог себе представить, что в будущем Колэн станет слугой? — прямо спросил Джон Блэйн.

Уэбстер задумался.

— Не только сэр Ричард. Сам Колэн не мог себе этого представить.

— Значит, поэтому он и уехал в Лондон, где стал работать в художественной мастерской, а затем, когда началась война, смог проявить свой героизм? Женился он, как вы подчеркиваете, на девушке «выше его рангом» в социальном положении и…

Джон Блэйн поднялся и зашагал по комнате.

— Я начинаю понимать.

— Кто рассказал вам эту часть истории?

— Неважно. Просто я узнал конец истории раньше, чем ее начало. Ведь это правда, не так ли?

Уэбстер пожал плечами.

— Правда… Если вообще что-либо может быть правдивым в этой жизни…

— Но ведь не может существовать двух правд? Вы как адвокат должны бы это знать.

Уэбстер опять пожал плечами и, стараясь согреться, глубже уселся в кресло.

— Почему леди Мэри позволяла это делать?

— А почему бы и нет? — ощетинился Уэбстер, как если бы защищал на процессе своего клиента. — Сэр Ричард и леди Мэри — замечательные и добрые люди! Я уверен, что они глубоко переживали то, что у них нет собственных детей. Сэр Ричард особенно, поскольку у него нет прямого наследника.

— Интересно, что испытывает мужчина, узнав, что не может быть отцом?

Теперь встал и Уэбстер и тоже начал ходить по комнате.

— Право, мистер Блэйн, я не пойму, почему вы завели этот разговор? Я… позволю себе утверждать, что… сэр Ричард не виновен в отсутствии наследника.

— А вопрос о разводе никогда не вставал?

— Конечно, нет! Сэр Ричард никогда не согласился бы причинить леди Мэри такую боль! Он ведь не персидский шах, чтобы так беспокоиться о своем престолонаследии.

Но Джон Блэйн не сдавался.

— Вы хотите сказать, что ребенок у него все-таки был?

Уэбстер закричал:

— Нет, нет и нет! Не приписывайте мне того, чего я не говорил!.. Впрочем… он слишком стар…

— Уэбстер, — перебил его Джон Блэйн, — вы прекрасно знаете — это ваше ремесло, — что если бы был ребенок, у нас появились бы трудности, так как он являлся бы наследником замка.

Они опять сцепились.

— Наследника нет! — крикнул Уэбстер. — И прошу вас позволить мне вернуться в постель.

— Идите, вас никто не держит!

Он открыл дверь, демонстрируя свое терпение, и, когда Уэбстер молча пересек комнату и вышел, закрыл ее, застыв в задумчивости, машинально засунув руки в карманы халата.

По словам Уэбстера, наследника нет. Другими словами, нет сына… но, возможно, есть дочь… и ею могла быть… Кэт.

Не хватает звена! Главного звена в цепочке! Кто такой Колэн? Нет, еще не время уезжать из замка! И он не уедет, пока не узнает всего!

— Леди Мэри! — позвала Кэт.

Она опять избежала опасности, да, да, опасности, так как встреча наедине с Джоном Блэйном представляла из себя самую настоящую опасность! Она не могла забыть того волнения, которое ее охватило при его прикосновении. До этого момента она еще никого не любила по-настоящему. Правда, одно время у нее был мальчик… в деревне… Но сэр Ричард быстро положил этому конец. Воспоминание об этом было ярким, словно это случилось вчера, так как она никогда еще не видела сэра Ричарда в приступе такого гнева!

— Я прошу тебя не забывать, кто ты! — строго сказал он ей тогда, сдвинув брови так сильно, что не видно было глаз. — Я никогда не потерплю присутствие крестьянского сына в замке!

— Я не… я вовсе не собиралась приводить его сюда, — оправдывалась она.

— Тем более стыдно, если ты встречаешься с ним тайком. Я запрещаю тебе видеться с ним!

Объятая стыдом и отчаянием, она убежала. А семью мальчика прогнали с фермы. Спустя какое-то время она получила от него записку, где карандашом было нацарапано: «Я очень далеко, Кэт, и страдаю от того, что не вижу тебя». Это наивное послание было ей неприятно. Мальчика она забыла бы легко, но только не тот жар, который она впервые почувствовала в себе тогда.

Если бы сэр Ричард знал, что сейчас она испытывала еще больший жар, он пришел бы в ярость.

Леди Мэри ждала ее там, где Кэт ее оставила, в той же позе: сложив руки на коленях ладонью вверх и полузакрыв глаза.

Кэт подбежала к ней и радостно воскликнула:

— Проснитесь, дорогая леди Мэри! Я уже вернулась. Все хорошо… уже почти наступил день.

Она растирала ее холодные руки, поправляла растрепавшиеся волосы, продолжая говорить, но не добилась ни одного слова от немой неподвижной фигуры, скорчившейся в полумраке на каменном подоконнике.

— Боже мой! — шептала Кэт, объятая ужасом. — Неужели ОНИ ее убили за то, что она просила у НИХ помощи?.. Леди Мэри, дорогая, вы меня слышите?

Та не отвечала, но Кэт чувствовала, что она слышит ее.

— Помогите мне! — крикнула она, растерянно озираясь и понимая, что помощи ждать неоткуда. Она просунула свою руку под руку леди Мэри и, поддерживая ее, медленно пошла вперед.

— Боже мой, — бормотала Кэт, — какая же она легкая, прямо ветерок… О! Проклятый гнилой замок… Боже мой… Боже мой… Как бы я хотела… уехать отсюда…

Наконец ей удалось довести леди Мэри до ее комнаты и уложить в постель.

На следующий день Уэллс, вновь обретя свой обычный невозмутимый вид, царствовал над своим сервировочным столиком, где были расставлены блюда для завтрака. Сэр Ричард сидел во главе стола с рассеянным, но величественным видом. Филипп Уэбстер был встревожен. Леди Мэри не было на ее обычном месте. Кэт подала ей завтрак в постель.

Солнце ручьями лилось через окна большого зала, освещая пол, выложенный серыми каменными плитами, развешанные по стенам ковры. По залу гулял свежий весенний ветер.

Джон Блэйн подумал, не были ли события прошлой ночи обычным сном. Но нет, ведь Уэбстер рассказал ему многое из жизни замка и его обитателей, что может оказаться для него таким же важным, как и события прошлой жизни для сэра Ричарда и леди Мэри.

— Мистер Блэйн, — обратился к нему сэр Ричард, — я много думал над выбором наилучшего решения для моего королевства, я имею в виду моих фермеров. Прежде чем объяснить вам, к какому решению я пришел, я даю свое согласие на то, чтобы ваши люди продолжали свою работу в замке.

— Я очень рад, сэр Ричард, а то они уже начали терять терпение, сидя без дела в гостинице.

— Да, лучше работать, чем целый день пить пиво и вести бессмысленные разговоры. Даже если результаты работы не пригодятся, — заявил сэр Ричард.

Спустя час после телефонного звонка в гостиницу в замке появились четверо молодых американцев. Они были без пиджаков, в рубашках с открытым воротом, очень энергичные и прекрасно сознающие, в чем заключается суть их работы. Теперь, когда у них была цель, они быстро и с мастерством манипулировали карандашом, бумагой, складным метром и чертежами. Топограф проводил измерения, закрыв один глаз и приложив другой к объективу своего инструмента. Чертежник записывал цифры в огромный блокнот. Джон Блэйн властно и уверенно расхаживал между ними. Его лицо светилось радостью и решительностью; подбородок, поднятый кверху, означал, что он готов ринуться в бой; глаза бегали от предмета к предмету, выделяя наиболее важные объекты. Он уже больше не вспоминал об абсурдных событиях последней ночи.

— Необходимо пронумеровать стекла каждого окна и окна каждой комнаты, прежде чем заворачивать их в ткань. Осторожно! Мы не найдем нигде подобного стекла. Каково бы ни было окончательное решение, мы должны действовать согласно плану. И если контракт состоится, то одно дело будет уже сделано. Время — деньги, так не будем же его терять!

Сразу было видно, что он находился в своей стихии. Крупные начинания и глобальные планы были его коньком. А тут еще загадка Кэт подливала масла в огонь. Ему очень хотелось видеть ее, но она почему-то нигде не показывалась. Он решил подождать еще пять минут, а затем пойти на поиски. Он снял свой пиджак и галстук, утренний ветер растрепал его волосы и разрумянил щеки. Никогда раньше он не чувствовал себя так хорошо, как сейчас, выкрикивая распоряжения и пересыпая их шуточками.

— Если вам попадется одно из привидений, о которых здесь постоянно говорят, не забудьте прилепить к нему этикетку, чтобы знать, в какую щель его засунуть, когда мы будем восстанавливать замок в Коннектикуте. Каждой вещи свое место, включая привидения!.. Если вам встретится королева, дайте мне знать: я хотел бы сначала взглянуть на нее… Осторожно, Джонстон! Стеклышки на этих окнах — не игрушки! Они ценятся на вес золота!

В разгар этой активной деятельности, прерываемой шутками, Джон Блэйн услышал прерывистый крик, донесшийся от двери, ведущей в служебное помещение. Он повернул голову и увидел Кэт, прикрывающую рукой рот.

— Входите, входите, утренняя роза! — радостно приветствовал он ее.

Кэт медленно подошла, она была очень красива — и он заметил это — в своем синем платье и белом переднике с воланами.

— Что вы тут делаете? — недоуменно спросила она.

— То, что вы видите! — улыбнулся он в ответ.

— То, что я вижу — и надо признаться, не верю своим глазам — должно немедленно прекратиться! — сверкнула она своими сине-фиолетовыми глазами.

— А почему вы кричите? — вежливо осведомился он. — Ведь вы же знаете, что я способен услышать малейший звук, будь то приглушенный топот мышки, шум крыла или шепот молоденькой девушки и даже стон привидения…

Она прервала его шутку, сердито топнув ногой:

— Прикажите вашим людям покинуть замок!

— Но я плачу им самые настоящие доллары за эту работу! Успокойтесь…

Он сделал несколько пометок в своем блокноте.

— Если вы этого не сделаете, тогда я сделаю это сама! — заявила Кэт.

Улыбаясь, он продолжал свои подсчеты. Тогда она хлопнула в ладоши. Молодые люди прервали свою работу и посмотрели на нее.

— Послушайте! — ее звонкий голос разнесся по залу. — Прошу вас немедленно покинуть замок!

— Мы уходим? — спросил один из них, обернувшись к Джону Блэйну.

Не поднимая головы, тот заканчивал свои вычисления и не торопился давать ответ.

— Конечно, нет. Вы получили задание? Вот и выполняйте его.

Молодые люди продолжили прерванную работу. Краешком глаза Джон Блэйн видел, что Кэт направилась к нему. Подойдя, она шепнула ему на ухо:

— Я немедленно иду искать сэра Ричарда.

Делая вид, что очень занят своей работой, хотя все его чувства были обострены близостью Кэт, ее красотой, ее духами, он спокойно ответил:

— С этого и нужно было начинать. Всегда предпочтительнее обращаться к аллаху, чем к его пророкам. Со мной решать этот вопрос бесполезно: я ведь не хозяин замка.

Она ткнула пальцем в его плечо и сказала:

— Идемте со мной, прошу вас.

Он выпрямился и посмотрел на нее с невинным выражением лица, сказав:

— А зачем? Я не разбираю замок по камням и не делаю ничего предосудительного. Я всего лишь дал работу своим людям, чтобы они не сидели без дела. Впрочем, это мое право. Мы все обговорили с Уэбстером.

Не в состоянии больше выдерживать его насмешливый взгляд, она открыла рот, потом закрыла его, затем начала лепетать:

— Вы… Вы… Я… Вот увидите… Я вам покажу… Вы узнаете… Я…

— Моя маленькая Кэт… — начал было Джон Блэйн.

Но Кэт, отказавшись, видимо, от своей затеи, задыхаясь от гнева под его насмешливым взглядом, словно ребенок, бегом выскочила из зала и побежала в кабинет сэра Ричарда.

Постучав, но не получив ответа, она приложила ухо к дубовому панно, затем открыла дверь. Там никого не было. Тогда она побежала в его комнату. Возможно, он еще спал после этой беспокойной ночи, в течение которой никто как следует не выспался. Но и там его не оказалось. А где же Уэллс? Он должен знать, где сэр Ричард. Она побежала на кухню, потом в дворецкую, но ее поиски были напрасны: деда тоже нигде не было. Вероятно, они ушли куда-то вместе. С ними это иногда случалось, и никто не знал, куда они уходили. Ну что ж, тогда нужно было найти леди Мэри.

Под балдахином из выцветшего розового шелка лежала леди Мэри; ее седые волосы рассыпались по плечам, на голову была надета кружевная мантилья, руки скрестились на груди.

Когда скрипнула дверь, повернувшись на мощных петлях, она открыла глаза и приподнялась. Кэт подбежала к изголовью кровати.

— Леди Мэри, что с вами, дорогая? Вы бледны как смерть. Вам приснилось что-нибудь?

— Зачем ты меня разбудила?

— Я искала сэра Ричарда, миледи. Эти американцы распоряжаются в замке! Они повсюду что-то измеряют и записывают. Я ему сказала…

— Кому?

Кэт взяла ее неподвижные руки в свои.

— У вас руки как лед, миледи. Главному американцу… Джону Блэйну… Я сказала ему: «Вы все должны немедленно уехать». Но он не обратил на это ни малейшего внимания. Тогда я сказала то же самое его молодым людям, но они, как и следовало ожидать, не послушались меня. Поэтому я и ищу сэра Ричарда, чтобы предупредить его об этом. Необходимо, чтобы вы сами им это сказали. Просто непостижимо!.. Они ведут себя, как если бы… Вы слышите меня, миледи?

Глаза леди Мэри сделались стеклянными, словно бусинки. Она откинулась на подушки и устремила взгляд на потертую ткань балдахина.

— Да, может быть, так будет лучше, — прошептала она наконец. — Я в этом не уверена. После того, как я… Это невозможно, но, однако же, ты знаешь, Кэт, я его слышала своими собственными ушами, прошлой ночью, когда я ждала тебя. Я ничего не придумываю… это не бред… Я слышала два голоса, совсем мне незнакомые, один из них дрожал, как у старика: «Они убьют Ричарда IV… Хорошо спрятан здесь…» Другой голос, тоже старый и дрожащий, но старающийся быть храбрым: «…не предам вас никогда, Ваше Величество». Значит, он обращался к королю… К какому королю, Кэт?

— Не знаю, миледи, — дрожа, ответила Кэт.

— И ты не знаешь, — медленно проговорила леди Мэри, — никто не знает. Но я слышала эти голоса — грустные, старые, далекие — они пробивались сквозь стены. Кэт… ты знаешь, ОНИ могут прятаться в стенах. У НИХ нет тела… бедняжки… О, Кэт! Давай покинем этот замок… или же он покинет нас…

Она подняла на Кэт жалостливый взгляд, полный слез.

— Милая леди Мэри, — сказала она ласковым голосом, — вам приснился плохой сон. Это все из-за старых легенд, которых вы наслушались. Вы плохо себя чувствуете. У вас холодные руки и горячий лоб. Сейчас я вызову врача.

Она взяла тоненькое запястье леди Мэри.

— У вас очень частый пульс! Наверно, вы простудились.

Леди Мэри отвернула голову и сказала:

— ОНИ не могут нам помочь, Кэт. ОНИ думают только о себе, о своих воспоминаниях… Может быть, это и есть ИХ жизнь теперь… Для НИХ существует только прошлое… и нет никакого будущего…

— Она бредит, — тихо сказала Кэт, — а может, она и правда что-то видела? Но нет! Какая глупость!

В комнате было душно для такого чудесного утра. Она положила на одеяло руку леди Мэри, которую до сих пор держала в своей, и пошла открывать шторы. Лучи утреннего солнца, проходя через разноцветные стекла окна, образовали на полу радужный калейдоскоп.

— Какая прелестная сегодня погода, миледи, — с веселым настроением сказала Кэт. — Посмотрите, как прекрасно солнце, если взглянуть на него через цветной витраж! Сейчас я принесу вам чаю и несколько тостов с маслом. После еды вы сразу оживете. Что за ночь! Да и день не лучше! Ох уж эти американцы!

Она засуетилась по комнате: навела порядок в серебряном несессере на туалетном столике, сложила шелковый халат, который леди Мэри оставила на шезлонге, подняла с ковра завядший цветок, принесенный, по-видимому, ночным ветром.

— Мне хотелось, чтобы вы посмотрели на них, миледи. Они лазают повсюду, словно серны в горах. Есть отчего посмеяться, уверяю вас, миледи. Вон двое повисли на зубчатой стене, что-то там измеряют. Вот было бы здорово, если бы они свалились в ров! Бессовестные оккупанты! Ну и здоровье же у этих американцев! По-моему, они здорово напичканы яйцами с беконом, бифштексами и витаминами на все буквы алфавита! Дорогая леди Мэри, сегодня вы съедите одно яйцо: я заказала его вчера на птичьем дворе. У меня там есть знакомая очень хитрая курица. Одно яйцо на завтра, сказала я ей. Она посмотрела на меня одним глазом, потом другим и тут же уселась на насест, лапочка.

Говоря это, она бросила взгляд на кровать. Но леди Мэри, скорее всего, не слышала ни одного слова из того, что она тут нащебетала. Она лежала неподвижно, с устремленным в потолок взором и открытой ладонью руки там, где Кэт ее положила… Внезапно она вздрогнула и выпрямилась, и посмотрела на стену со стороны востока, затем поднесла обе руки к лицу и застонала.

Кэт подбежала к туалетному столику, налила из серебряного кувшина воды в изящный кубок и подала его леди Мэри:

— Выпейте, миледи. Да, да, так надо. Не смотрите больше на эту стену… Что вы там увидели?.. Скажите мне… скажите…

Она попыталась ее развернуть, но леди Мэри вся напряглась и не поддавалась. Кэт поставила кубок.

— Мне необходимо найти сэра Ричарда. Я скоро вернусь, миледи, обещаю вам.

Оставив леди Мэри, Кэт побежала по коридору до комнаты сэра Ричарда. Она знала, что его там нет, но, пробегая мимо, все-таки заглянула в приоткрытую дверь. Каково же было ее удивление, когда она увидела его сидящим за столом рядом с открытым окном, одетым, как обычно, в твидовый костюм, аккуратно причесанного и совершенно спокойного.

— Сэр Ричард, — запыхавшись, спросила Кэт, — откуда вы пришли? Я была здесь не более минуты тому назад, и вас здесь не было.

Он не ответил.

Она подошла поближе.

— Вы не расслышали, что я у вас спросила? Вы не ответили.

— Женщина! Вы забываетесь! — громко и строго бросил сэр Ричард. — Как осмеливаетесь вы входить в мою комнату без разрешения?

Услышав эти слова, произнесенные таким холодным тоном, скорее даже враждебным, Кэт не поверила своим ушам. Внешне он никак не изменился, но, тем не менее, это не мог быть сэр Ричард.

— Я хотела вам сказать… я думала, что вы в курсе… они хозяйничают в замке… а леди Мэри больна… очень больна… и…

Он встал.

— Где лорд Данстен?

— Лорд Данстен?

Он оттолкнул ее:

— Что вы стоите как истукан, тупица!

Широкими шагами он подошел к двери и крикнул:

— Данстен, идите сюда!

Уэллс словно из-под земли вырос на пороге. В ту же минуту в других дверях показалась леди Мэри. Кэт широко распахнула глаза и по очереди смотрела на этих трех, дорогих ее сердцу людей, но таких чужих в эту минуту.

— Я здесь, сэр Ричард, — объявил Уэллс.

— Ричард! — воскликнула леди Мэри. — Вы обещали мне туда больше не ходить, а сами ходите. Я же вижу! А! Так это вы там были сегодня ночью!

Сэр Ричард посмотрел на всех пустым взглядом, затем обхватил голову руками и пробормотал:

— Мне приснился странный сон… очень странный!

— Вы все-таки ходили туда! — продолжала повторять леди Мэри. Вдруг она схватила его за руку:

— Что вы там прячете? Скажите мне! Я слышала голоса… несколько фраз… странные фразы…

— Вам известно, что там находится, — раздраженно сказал он, пытаясь освободиться, но она не отпускала его. — Вы были там.

— Но это было несколько лет назад!

— Там хранятся книги, только старинные книги… это мое убежище.

— Вы что-то скрываете от меня!

— У меня ничего нет! — воскликнул он, охваченный внезапным гневом. — Даже… ребенка. У меня нет ребенка, говорю я вам!

Она отпустила его и медленно сказала:

— Вы никогда мне этого не простите, Ричард?

— Нет никого, чтобы заменить меня… на троне, — прошептал старик.

Уэллс приблизился, дрожа всем телом.

— Сэр Ричард, извините меня, но вы больны. — Он подвел его к креслу и помог сесть. — Леди Мэри, я не могу позволить себе… Кэт, позвони доктору Бриггсу… и позови мистера Уэбстера. Мы не имеем права, ты и я… Ну, давай же, очнись, Кэт!

Она чувствовала себя окаменевшей. Никогда раньше она не видела, чтобы они ссорились… И что это за трон?.. О каком троне шла речь?..

— Кэт! — крикнул Уэллс.

Встретив его разгневанный взгляд, она побежала, объятая ужасом, звонить доктору.

Дрожащей рукой она набрала номер.

— Алло! Доктор Бриггс? Это Кэт из замка. Дела очень плохи, доктор… Оба… Они как во сне… Нет, доктор, я никогда не видела их в таком состоянии… Спасибо, доктор.

Она положила трубку и постучала в дверь Филиппа Уэбстера. Он тут же открыл и вышел на порог в помятом твидовом костюме, но источающий тонкий аромат хорошего мыла.

— А! Добрый день, Кэт!

— Мистер Уэбстер, — взволнованно начала она, — американцы ведут себя так, словно собираются завтра перевозить замок.

— Что?

— Да, сэр! А леди Мэри и сэр Ричард очень странно ведут себя.

— Где они?

— В комнате сэра Ричарда.

Размашисто шагая, он двинулся за Кэт. В комнате сэра Ричарда все изменилось.

Уэллс ушел. Сэр Ричард и леди Мэри мирно сидели рядышком за маленьким столиком около окна и пили чай из одной чашки, как если бы никакой ссоры и не было. Уэбстер остановился на пороге, а Кэт позади него. Супружеская чета за столом, сидя к ним спиной, продолжала разговор.

— Уверяю вас, дорогая, — говорил сэр Ричард, — ничего сверхъестественного не происходит. Это я разрешил мистеру Блэйну произвести замеры и тому подобное. В конце концов, он же не разбирает замок. Ничего еще окончательно не решено, и с его стороны вполне логично, что он не оставляет своих людей в праздности. Лучше уж зарабатывать деньги, даже если выполненная ими работа окажется ненужной из-за аннулирования контракта. Но если это вам не нравится, я прикажу все немедленно прекратить.

Леди Мэри передала ему чашку.

— Ричард, вы действительно хотите продать замок?

Сэр Ричард вернул ей чашку.

— Допейте, там осталось немного.

Он достал из кармана свою трубку.

— Больше всего я думаю о вас, вы ведь не сможете жить без замка, не так ли, дорогая?

Леди Мэри размышляла.

— Никогда не знаешь, что тебя ждет, — грустно сказала она. — Ни один человек не знает, на что он способен, прежде чем не столкнется с трудностями. Если мы не отыщем сокровище…

— Вы еще не отказались от своей надежды? — Он зажег трубку и сделал две глубокие затяжки. — Впрочем, не стоит отказываться. Да вы этого никогда и не делаете.

— Я не вижу в их поведении ничего странного, — прошептал Уэбстер, обращаясь к Кэт, и, зайдя в комнату, громко спросил:

— Сэр Ричард, вы не больны?

Тот поднял на него удивленный взгляд.

— Я? Вовсе нет! Почему вы спрашиваете об этом? Посмотрите, какая чудесная погода. Мы беседуем с леди Мэри. Кэт, заходи, я рад тебя видеть. Где ты была все утро? У тебя не очень здоровый вид, правда, дорогая?

Озадаченная, Кэт подошла поближе, чувствуя себя неловко. Сэр Ричард взял ее за руку.

— Тебе нужно проконсультироваться у врача, Кэт. У нее горячие руки, Уэбстер.

Он погладил ее по руке, чего раньше никогда не делал. Под направленными на нее взглядами Кэт смутилась и убрала руку.

— Леди Мэри, — решительным тоном начала она, — вы говорили, что прошлой ночью слышали настоящие голоса?

Леди Мэри рассмеялась, но легкий розовый румянец покрыл ее щеки.

— Я?

Уэбстер сел в кресло и спокойно сказал:

— Да! Ведь вы хотели отыскать сокровище, не так ли?

Не желая, чтобы ее пересказывали, Кэт перебила его:

— Миледи, вы сказали, что…

— Дорогая Мэри, вы нашли сокровище? Да или нет? — спросил Ричард. — Вы знаете, Уэбстер, нет ничего невозможного. Иногда случаются прелюбопытные находки. Вот, например, рубин. Я говорил вам, что отдал его оправить в золотой перстень? Хотите взглянуть на него? Кэт, куда я его положил?

— Я никогда его не видела, — удивленно сказала Кэт, — и не знала, что он у вас есть.

— Не может быть, — запротестовал сэр Ричард. — Все его видели. Я им очень горжусь. Конечно, я не ношу его постоянно, он слишком бросается в глаза… Это поистине королевское украшение… Впрочем, всегда имеется возможность…

— Какая возможность? — спросила Кэт.

Сэр Ричард улыбнулся.

— Неважно какая. Найти сокровище, например, или продать замок… или же не продавать его… — Он сделал неясный жест рукой.

Уэбстер поднялся.

— Я уверен, что скоро мы составим необходимые бумаги и поставим подписи.

— Вероятно, это единственный способ избежать воздействия прошлого, — сказал сэр Ричард.

— Но сокровище…

— Да, моя дорогая, — сэр Ричард повернулся к своей жене и снисходительно добавил: — Говорят, в любом замке есть сокровище.

— Миледи! Сэр Ричард! О чем вы говорите? — в сильном волнении воскликнула Кэт, но никто, похоже, ее не слышал.

— Этот молодой человек кажется мне очень симпатичным, — сказала леди Мэри мягким голосом. — Мне хотелось бы называть его просто Джон. Как ты думаешь, Ричард, это не будет неуместным?

— Конечно же, нет, дорогая. Вам было сложно запомнить его фамилию.

Она улыбнулась ему.

— Да нет же, Ричард. Блэд[5] — очень симпатичная фамилия. Она напоминает мне меч, лежащий на нашем погребальном саркофаге в церкви. — Но Джон мне кажется более милым, простым и легким для произношения.

— Что ты ждешь, Кэт? — спросил вдруг сэр Ричард суровым тоном.

Все посмотрели на Кэт с вежливой, но холодной улыбкой. Она почувствовала себя лишней, словно высокая стена выросла между ней и остальными.

— Возможно, что я ошибаюсь… — обиженно сказала Кэт, — очень может быть, что я вас вовсе не знаю… Я… добилась лишь того, что выставила себя на посмешище… пытаясь помочь… превзошла свои полномочия. Я обидела американца, а ведь он единственный, кто был со мной по-настоящему добр.

Она услышала звук рыдания и, поняв, что он исходит от нее самой, бросилась прочь из комнаты.

Ослепшая от слез, она бежала по коридорам не разбирая дороги, как вдруг две сильные руки остановили ее.

— Куда это мы бежим так быстро? — весело спросил ее Джон Блэйн.

— О! — воскликнула она, пытаясь освободиться. — Я как раз вас искала, чтобы сказать вам… что сегодня утром была совершенно не права. Я ведь всего лишь горничная… и не могу давать приказания, как если бы… — тараторила она, вытирая слезы своим передником.

— Идите сюда. — Он подвел ее к каменной скамейке, стоящей в нише высокого стрельчатого окна. — Садитесь. — Он насильно усадил ее и протянул ей свой большой и чистый носовой платок. — Не это ли классический жест героя романов? Достать прекрасный и безукоризненно чистый носовой платок, чтобы утереть им слезы своей возлюбленной? Мне кажется, что этот герой должен сам вытереть слезы своей дамы. Позвольте… Ах, Кэт! Вы принимаете все слишком близко к сердцу, девочка моя!

Какие длинные черные ресницы! Как красиво они загибаются! И без всякой косметики! Он сложил свой платок и убрал его в карман.

— Ну вот, теперь уже лучше, правда?

Она отрицательно мотнула головой и прикусила губу.

Он заговорил серьезным тоном:

— Послушайте, Кэт. Вы постоянно напоминаете мне о вашем положении прислуги. Вам очень хочется, чтобы я этого не забывал? Почему?

— Потому, что я и есть прислуга. — Она опять была на грани слез.

Он взял ее руку и положил на свою ладонь: она была маленькая и потная, как у ребенка, но сильная.

— Не стоит мне об этом напоминать, — медленно сказал он. — Это не имеет для меня никакого значения, Кэт. Я — американец. У нас в стране не делят людей по сословиям. Вы можете жить где хотите и быть кем хотите. Но вы такая упрямая! Посмотрите, ваш большой палец указывает на упрямство — он слишком отклоняется назад. — И он потрепал большим пальцем Кэт. — Я тоже упрямый. Посмотрите на мой палец. Я еще упрямее вас. И старше к тому же. Меня вы не измените. Ладно уж, не нужен мне ваш замок, не буду у вас его отнимать, если вы не хотите. Я уеду, и все останется по-прежнему в вашем королевстве, в вашем неизменном прошлом, в вашем будущем… вы найдете свое счастье.

— Нет, — сказала она на одном дыхании, — я не найду счастья.

Он взял руку Кэт обеими руками.

— Ваша рука дрожит, словно испуганная пичужка. Кэт, скажите мне, кто вы на самом деле? Я чувствую, что в замке кроется какая-то тайна. И речь тут не о привидениях, а о живом человеке. Позвольте мне вам помочь, Кэт!

— Нет никакой тайны.

— Значит, вы ничего не хотите сказать?

— Только то, что я ошибалась в вас.

— Но вы меня совсем не знаете.

— Я плохо к вам отнеслась, я приняла вас за…

— За кого?

Их взгляды встретились. Она не могла отвести от него глаз. Она хотела ему улыбнуться, но сердце ее сильно билось, а лицо покрывал яркий румянец. Его лицо было так близко… так близко… его губы…

— Кэт!

Это был Уэллс. Он неожиданно оказался перед ними, сурово сверля их глазами.

Она резко выдернула руку.

— Немедленно возвращайся в дворецкую, — строго приказал он. — Посуда от завтрака еще не помыта, а сегодня после обеда — посещение туристов.

Джон Блэйн встал.

— Это я виноват, Уэллс. Не нужно говорить с ней таким тоном.

Уэллс бросил на него ледяной взгляд.

— А вас, мистер Блэйн, к телефону… Международная линия… Наверное, опять ваш отец.

— Спасибо.

Он улыбнулся Кэт и неспешно удалился.

Уэллс подождал, пока Джон Блэйн исчезнет из вида, и повернулся к Кэт. Она продолжала неподвижно сидеть на скамейке, блуждая взглядом по тисовой аллее.

— Смотри не скомпрометируй себя с американцем, — недовольно прошептал он. — В замке и без тебя полно неприятностей. Сэр Ричард разгневается.

Она ответила ему, не оборачиваясь:

— В мире полно неприятностей, дедушка. Я вовсе и не собиралась… компрометировать себя, как ты говоришь. Мы принадлежим к другому классу, и этим все сказано. А эти люди далеки от того, чтобы интересоваться нами по-настоящему. Все их поступки превыше нашего разумения. Мы их никогда не поймем.

— Ты совершенно не понимаешь того, о чем говоришь, — устало сказал Уэллс и ушел.

Она смотрела ему вслед, пока его тощий силуэт не скрылся в конце коридора. Он никогда ее не любил. Кем он был для нее? А она сама? Кто она такая? Почему они совсем не похожи друг на друга? Она его тоже не любила. Даже в детстве. Она всегда была одинокой… а сейчас особенно. Это одиночество и толкнуло ее к общению с Джоном Блэйном. Ей не хотелось и минуты его пребывания в замке.

…Он сидел в библиотеке у большого письменного стола из дуба. Глаза его были закрыты, лицо постоянно меняло выражение. Он опять держал трубку на вытянутой руке. Оттуда доносился зычный и скрипучий голос его отца.

— Ты меня слышишь? Я хочу, чтобы ты вернулся к следующему понедельнику в Нью-Йорк. Как зачем? Да для слияния же, Джонни! Не валяй дурака!

Рассудительным и твердым тоном он ответил:

— Все не так просто, папа. У меня возникли трудности. Я сам еще многого не понимаю, но…

— Значит, тебя не будет? — словно рубанул голос.

— Нет.

— Ты отдаешь себе отчет в своих поступках? Отец Луизы будет взбешен, а тебе известны его приступы гнева! Правда, я отвечаю ему тем же. Если мы будем одни, нам не удастся договориться, как это уже случалось раньше. Так что мне ему сказать?

— Разве ты обязан объяснять ему мои поступки? К чему вообще этот сыр-бор?

В комнату неслышно вошла Кэт и молча остановилась у порога.

— Весь этот сыр-бор, как ты говоришь, означает, что Луиза встречается с другим молодым человеком, пока ты прогуливаешься по английским лугам и замкам. Если тебя здесь не будет в понедельник, ты ее потеряешь, даю тебе голову на отсечение. Мальчик мой, зачем этим рисковать ради груды камней? — Голос смягчился. — Никто не знает, что такое любовь, пока не потеряет ее. Я кое-что в этом смыслю. Сколько раз я причинял боль твоей матери! Сколько времени я потерял, когда по глупости лишал себя ее присутствия! Сколько раз я мог сделать ей приятное и не сделал этого! — Голос замолк, затем вновь взорвался: — Да иди ты к черту!

Раздался щелчок разрыва связи.

Кэт хотела потихоньку исчезнуть, но не успела она сделать и двух шагов, как Джон Блэйн отрезал ей путь, сказав:

— Это был мой отец.

— Я догадалась.

— Не уходите, я должен вам кое-что объяснить.

— По поводу слияния? — улыбнулась она.

— Нет, у меня для вас есть более важное сообщение.

Она отважно посмотрела на него. Затем, подойдя к письменному столу, сняла трубку и протянула ему:

— Возьмите.

— Зачем? — удивился он.

— Не следует ли вам отправить телеграмму?

И она вышла с поднятой головой. Он остался стоять в раздумье, затем сделал несколько шагов по направлению к двери, остановился, передумав, и медленно вернулся к письменному столу, сел и обхватил голову руками. Так прошло десять минут. Затем он снял трубку, набрал номер и стал ждать.

Когда раздался звонок, он снял трубку и продиктовал телеграмму. Но не отцу, а Луизе. Несколько минут он стоял молчаливый и задумчивый, затем улыбнулся, энергично хлопнул по столу обеими ладонями и, насвистывая мелодию вальса и почти танцуя, вышел из комнаты.

Кэт плакала у себя в комнате. Силы ее были на исходе, она ничего не понимала.

Расположенная в запертой башне, маленькая комната с узкими высокими окнами и вырубленным прямо в серой каменной стене камином принадлежала в те далекие времена молоденькой фрейлине, приехавшей из страны галлов. Доведенная до отчаяния своим одиночеством, она повесилась в этой комнате на центральной балке потолка. Никто не заметил ее исчезновения; прошло несколько дней, когда ее хватились. Фрейлину звали Меган, и Кэт часто думала о ней, расспрашивая себя о ее судьбе и о причинах ее самоубийства. Кэт казалось, что не только одиночество привело ее к этому страшному концу. Наверное, у нее была жестокая госпожа или несчастная любовь, никто этого не знал.

Сейчас Кэт хорошо понимала отчаянный поступок малышки Меган, которая, возможно, так же плакала, сидя у камина на этой маленькой дубовой табуретке. У Кэт вовсе не было желания умирать, но поплакать она была не прочь и поэтому дала волю слезам. Наплакавшись вдоволь, она сполоснула лицо холодной водой, причесалась и сделала генеральную уборку в ящиках комода. Затем, не зная, что бы еще сделать, открыла дверь и прислушалась. В замке царила тишина. Но, приблизившись к центральной лестнице, она услышала со стороны большого зала громкие голоса. Она узнала голос Джона, который задавал вопросы, спорил, протестовал. Другие голоса — незнакомые — отвечали ему.

— Им необходимо найти стимул, — говорил Джон. — Что мы можем предложить им вместо замка? Как лучше всего использовать землю?

— Сумма, которую вы им вручаете, по-моему, наилучший стимул.

Кэт перегнулась через перила и узнала говорившего: это был Дэвид Холт.

— Мне нужен хорошо разработанный план, — требовал Джон. — Наличные деньги не имеют большой ценности в наше время. Мне нужно что-то такое, что давало бы работу, причем хорошо оплачиваемую.

Один из молодых людей вмешался в разговор:

— Вы знаете, мистер Блэйн, почва здесь — глинистая. Цементный завод — вот что им нужно. Затем нужно снести все эти допотопные хижины и построить новые, современные. Вспомните, что у нас сделали из Парк авеню: сталь, цемент и стекло! Современно и красиво!

Джон Блэйн рассмеялся.

— Вам мало одного Нью-Йорка?

— А почему бы не разбить здесь парк? Английский вариант Диснейлэнда. По-моему, этих людей надо хорошенько рассмешить.

— Холт, — приказал Джон Блэйн своему адвокату, — запишите все идеи. Что касается меня, то я предпочел бы оборудовать на этих землях образцовую ферму. Она хорошо вписалась бы в местный ландшафт. Молочные, мясоперерабатывающие, силосные фабрики и тому подобное. Это же развитая страна, вы знаете! Но замок в смысле продукции сравним лишь с джунглями.

— Вы это серьезно?

— Конечно! Мне бы не хотелось оставить здесь пустыню. Итак, за работу! Хотя бы ради одного удовольствия. Подготовьте план, составьте калькуляцию, укажите цены на ультрасовременные машины и… коров молочной гернесейской породы, импортированных из США. Вы не находите, что это удивительно: английские коровы возвращаются на родину своих предков улучшенной породы после пребывания в Америке. По сути, мы их возвращаем Англии модернизированными, если так можно выразится. Имейте в виду, что я не отбрасываю априори никакую идею. У нас впереди целая неделя, чтобы…

Кэт удалилась, осмысливая последнюю фразу. Неделя! Джон останется еще на неделю? Непроизвольным жестом она прикрыла рот рукой. Как она сможет выдержать столько? Лучше бы он уехал сейчас, пока она может контролировать свое сердце.

В малом зале сэр Ричард и леди Мэри продолжали обсуждать в обществе Уэбстера тот же вопрос.

— Знаете, Ричард, вы могли бы поделить все земли на небольшие участки и продать их.

— Ни за что, — запротестовал сэр Ричард. — Я буду бороться до конца… Дорогая, я сохраню для вас ваше королевство нетронутым. Это ведь ваше королевство, не так ли? В конце концов, существуют же маленькие королевства, например, Монако, Лихтенштейн, а теперь еще и Старборо. Здесь нет ничего противоестественного. Можете мне довериться. Я не позволю фермерам одержать верх. Я был к ним слишком снисходителен. Помните, что говорил Джон Гомэр? «Есть три опасности, которые могут стать непреодолимыми, если их вовремя не предотвратить: наводнение, пожар и сплоченность народа». Он высказал эту мысль еще в 1385 году, но она продолжает оставаться актуальной и в наши дни.

— Не понимаю, о чем вы говорите, Ричард? — рассеянно заявила леди Мэри, считая петли своего вязания. — Вот дьявол, опять ошиблась! — И она принялась распускать уже связанные ряды.

— Если бы я начал продавать земли по кускам, то вскоре там понастроили бы домов и замок оказался бы в центре деревни.

— Что верно, то верно, — согласилась леди Мэри, вновь начиная свое вязание.

— Мы получили бы деньги, — продолжал сэр Ричард, — это ведь было уже не раз, Уэбстер, и смогли бы защитить замок. Когда-то мы вынуждены были, в борьбе с мошкарой, осушить рвы, но сейчас будет несложно вновь заполнить их водой. Это нужно будет сделать непременно, иначе массы праздношатающихся не лишат себя удовольствия перебраться за насыпные валы. Я уже давно разработал план.

Уэбстер резко сел и оторопело уставился на сэра Ричарда.

— Ричард, ваши доводы абсурдны.

— А я считаю, что нет! — отрезал сэр Ричард, стреляя глазами из-под нависающих бровей. — Нет ничего абсурдного в том, что англичанин хочет защитить свой замок. Это его королевский долг. Всем известно, что короли в Старборо выходили на зубчатые стены крепости и оттуда руководили защитниками замка до тех пор, пока враг не отступал.

Леди Мэри оторвала взгляд от своего вязания.

— Кто же сейчас будет отступать, Ричард? — спросила она мягким голосом, и лицо ее сделалось грустным.

Он посмотрел на нее пустым взглядом.

— Как кто?.. Люди… дома…

— Какие дома?

— Те, которые они понастроят.

— Но ведь дома не двигаются, — заметила леди Мэри тем же мягким и грустным голосом. — И потом, они ведь не враги.

— Нет, враги! — с силой выкрикнул он. — Они меня душат! Затмевают мое величие! Поэтому-то короли всегда строили свои замки в стороне от жилья, в уединенных местах. Простолюдины — вот мои враги! Мелкота, неучи, плебеи… Повторяю: я буду защищать замок, пока жив! Я никогда его не оставлю!

— Вы разве не знаете, что они с ним сделают? — перебила его леди Мэри. — Разберут по камням. И он уже не будет возвышаться в одиночестве. Или превратят во что-то полезное для себя. Я начинаю его понимать.

— Возможно, вы правы, леди Мэри, — вставил Уэбстер.

Сэр Ричард встал. Невыносимая боль разрывала ему затылок.

— Вы оба, — прошептал он, — вы оба против меня. Где Уэллс? — Широким шагом он вышел из комнаты.

Леди Мэри продолжала молча вязать. Уэбстер тоже не раскрывал рта.

— Он сам виноват, — нарушила затянувшееся молчание леди Мэри. — Ведь это Ричард вызвал сюда американца, не так ли, Филипп?

— Конечно, он сам попросил меня дать объявление в газетах.

— А теперь старается от него отделаться. Ведь только что он обещал действовать в моих интересах. Но теперь мне все безразлично… Только он один дорог мне… Но по-моему, здесь что-то кроется еще… Господи, скорее бы принять решение!

Уэбстер выразил крайнее удивление:

— Я… я не понимаю, леди Мэри.

— А я тем более, Филипп. Впрочем, Ричард тоже, как мне кажется. Ричард! Мой старый друг! Мы были счастливы, или, по крайней мере, я так считала. А теперь я ничего не знаю. Я всегда верила — вероятно, это было глупо с моей стороны, — что обязательно кто-то придет нам на помощь. Только не знала, в какой форме это выразится. Может, просто ОНИ не способны на это? Вы знаете, Уэбстер, я не думаю, что ОНИ по-настоящему исчезли, несмотря на ИХ смерть. ОНИ перешли в другую плоскость. Это можно сравнить, например, с путешествием за границу. Следовательно, мы не можем полагаться на НИХ. Мы должны рассчитывать только на самих себя.

Уэбстер, не мигая, смотрел на нее.

— Леди Мэри, я ничего не могу понять из ваших рассуждений.

— Естественно, — вздохнула она, укладывая свое вязание в корзинку.

Открылась дверь, и вошел Уэллс. Он был аккуратно причесан, а из-под поношенной, но чистой ливреи выглядывала свежая рубашка. У него был болезненный и постаревший вид.

— Скажите, пожалуйста, миледи, американец будет обедать и ужинать в замке?

Его голос дрожал. Леди Мэри с минуту наблюдала за ним.

— Что случилось, Уэллс? Похоже, у вас были… видения?

Уэллс прикрыл рукой рот, чтобы не было видно, как дрожат губы.

— Я услышал, что вам говорил сэр Ричард, миледи. Это он на меня сердится, я знаю. Но я не могу делать все, что он просит. Ему нужны более сильные помощники, чем я в моем возрасте.

Вдруг он начал бормотать:

— Король нуждается в помощи… Я не могу один… невозможно… нет… невозможно…

— Какой король? — спросила леди Мэри.

Уэллс дрожащей рукой вытащил носовой платок, вытер слезящиеся глаза и только потом переспросил:

— Простите, миледи?

— Я спросила: «Какой король?»

— Я не понимаю, миледи. Я говорил о сэре Ричарде.

Уэбстер повернулся к Уэллсу.

— Вы хотите сказать, что не можете больше один выполнять все свои обязанности?

— Да, сэр. Спасибо, сэр. Не могу ли я остаться с миледи наедине? Мне нужно с ней поговорить.

Леди Мэри сидела с опущенной головой, скрестив руки на коленях. Подняв голову, она раздраженно сказала:

— Нет, нет, Уэллс. Только не сейчас. А что касается американца, то он будет обедать и ужинать в замке вместе со своими друзьями.

— Их шестеро, миледи.

— И нас трое. Всего девять человек, Уэллс.

Она кивком головы дала понять, что он свободен, затем тем же жестом попрощалась с Уэбстером, встала и направилась к комнате сэра Ричарда.

Его там не было, но она вошла. Ей нужно было выяснить, что происходит с сознанием и памятью ее супруга. Она пересекла комнату, направляясь прямо к панно, где, как она помнила, имелась кнопка от потайного входа. Она нажимала на каждую фигурку, на каждый выступ деревянного рельефа, но ничего не сдвигалось с места.

— Ну, давай же, давай открывайся! Я знаю, что ты открываешься, нет смысла играть со мной в прятки. Я так долго здесь живу!

Но панно оставалось неподвижным. Она уже хотела бросить свою затею, как вдруг, незаметно для ее глаз стена бесшумно сдвинулась в сторону и перед ней оказался сэр Ричард собственной персоной. Он стоял гордо выпрямившись, высокомерный и недоступный. Его руки свисали вдоль тела, и на леди Мэри он посмотрел как на незваную гостью.

Она тоже смотрела на него немигающим взглядом, ее сердце тяжело билось, в голове не было ни одной мысли. Ей казалось, что еще немного — и она не выдержит и упадет. Она попыталась крикнуть, но тщетно. В нечеловеческом напряжении она собрала свои последние силы и сказала:

— Я счастлива, что наконец нашла вас, Ричард. Я так давно жду вас! Кажется, я положила на это целую жизнь!

Она говорила так, словно не находила странным его присутствие за этой потайной дверью. Она ждала ответа, но вместо этого сэр Ричард протянул руку, дотронулся до панно, и стена плавно и бесшумно скользнула между ними. Леди Мэри осталась одна. Какое-то мгновение она была в шоке, потом гнев овладел ею. Невероятно! Как посмел он так грубо поступить с ней, словно она ему совсем чужая! Что с ним? Охваченная тяжелым предчувствием, она принялась колотить обеими руками в стенку, крича:

— Ричард!.. Позволь мне войти!.. Ричард!.. Ричард!.. Открой мне!.. Ричард!..

Ответа не было. Она приложила ухо к панно. Там было тихо. Через открытое окно она слышала щебетанье птиц, устроившихся на веточках плюща, обвивающего наружную стену замка.

— Мне непременно нужно его найти, — бормотала она, объятая ужасом, и ее дрожащие пальцы опять забегали по панно в поисках секретной кнопки. У нее опять ничего не получалось. Можно ли другим путем проникнуть туда? Закрыв глаза, обхватив голову руками, она усиленно старалась вспомнить. Много лет назад, сразу же после свадьбы, когда она приехала в замок, Ричард привел ее в комнату, расположенную в верхней части башни, которую он называл тройные залом. Маленьким мальчиком, рассказывал он ей, он играл там в короля вместе со своим отцом-калекой. Но никакого трона она там не видела, кроме массивного дубового кресла.

Как же они добрались туда в тот день? И почему она там больше никогда не бывала? Скорее всего потому, что ей этого не хотелось. Но это воспоминание осталось в ней навсегда. Ричард, рассказывая о своем отце, внезапно погрустнел и даже стал каким-то злым и неприятным. Она вновь увидела перед собой его молодое, потемневшее от боли лицо и услышала его голос:

— Я счастлив, что вы не знали моего отца. Он был ужасно покалечен во время войны. К счастью, я родился до его мобилизации, иначе меня не было бы на свете!

Она была тогда слишком молода, совсем еще ребенок, чтобы понять его или ответить ему.

— Мой отец так гордился мной! Особенно моими внешними данными. Он очень хотел, чтобы я женился молодым для того, чтобы иметь много сыновей. Но я отказывался сковывать себя узами брака только для того, чтобы иметь наследников. До того дня, когда повстречал вас. А теперь уже поздно. Он умер и никогда не увидит наших детей.

Не видевшая никогда плачущего мужчину, она вспомнила, как испугалась, когда увидела, что он начал рыдать. Она обняла его, чтобы утешить, шепча: «Ричард, любовь моя, у нас будет много красивых ребятишек, я вам обещаю!»

И теперь она не могла сдержать молчаливых рыданий: ведь она не выполнила своего обещания, у них не было детей. Как невыносимы эти страдания, эти воспоминания…

Спотыкаясь, она вышла из комнаты и побрела по коридору, сама не зная куда. Краем глаза она заметила Кэт, которая несла поднос с посудой. Увидя ее распахнутые от удивления глаза, леди Мэри пустилась бежать. Она не бегала уже многие годы, и сердце ее учащенно забилось, но она продолжала бежать, подсознательно выбирая дорогу, словно голубка, возвращающаяся в родное гнездо. Очутившись у подножия лестницы, ведущей в подвальные темницы, перед запертой массивной дверью, она прислушалась, прижав руки к груди. Но кругом было тихо. Тогда она замолотила кулаками в дверь и изо всех сил закричала:

— Ричард!.. Ричард!..

Никто не ответил. Почему она зовет Ричарда? Голоса ничем его не напоминали… разве что…

Дверь оставалась закрытой. Чувствуя, что лишается последних сил, она уперлась в нее обеими руками и головой. Сознание покидало ее.

Внезапно две сильные руки подхватили ее, и до нее долетел голос Кэт:

— Миледи, миледи, что с вами? Какое счастье, что в замке находится молодой доктор Брумхолл! Старый доктор Бриггс на целый день уехал в Лондон. Я побежала за вами, как только отнесла поднос. У вас было такое растерянное лицо, когда вы пробегали мимо меня. Я все рассказала доктору Брумхоллу.

Последний, словно по волшебству, вырос сзади Кэт.

— Леди Мэри! Как это неразумно с вашей стороны! Мне сказали, что вы в постели, а я нахожу вас бегающей по сырым подвалам!

— Ричард! Найдите Ричарда! — задыхаясь, шептала леди Мэри. — Займитесь им. Ему нужна ваша помощь.

— Хорошо, миледи, — успокаивала ее Кэт. — Не волнуйтесь так. Будьте уверены, мы позаботимся о нем. Но вы не должны были бы…

— Ей немедленно нужно лечь в постель, — приказал врач.

Они взяли ее под руки и почти понесли.

— Ой, вы такие разные, — еле слышно сказала она.

— Извините, я не понял? — спросил доктор Брумхолл, молодой рыжеволосый человек, худой, но сильный.

— Вы такой высокий, — жаловалась леди Мэри, — а Кэт очень маленькая. Вы похожи на два костыля разного размера.

Доктор весело рассмеялся.

— Вы правы, леди Мэри. Позвольте мне…

И без всякого видимого усилия он подхватил ее на руки, как ребенка. Она сразу же почувствовала себя лучше.

— О! — развеселившись, воскликнула она. — Никто еще не носил меня так со дня моей свадьбы. Ричард тогда развлекался, поднимая меня на руках. Все-таки я не уверена, что должна была вам позволить…

— Мне она не кажется серьезно больной, — бросил врач Кэт через плечо.

— Ричард больше нуждается в ваших заботах, чем я, — твердо сказала леди Мэри.

— А что с ним? У него был прекрасный вид, когда я встретил его в деревне верхом на лошади, — спросил доктор, улыбаясь.

— Я боюсь за него, — сказала она и, закрыв глаза, повторила шепотом: — Я боюсь. Он очень странный.

— Странный? — повторил врач, перестав улыбаться.

— Он… он посмотрел на меня… не узнавая. И… закрыл дверь… прямо перед моим носом. А когда я его позвала… он не ответил.

— Он был вместе с вами в подвалах?

— Нет. Туда я побежала, когда он не захотел открыть мне дверь… Я… знаю… старую каменную… лестницу… которая ведет в…

— Куда, леди Мэри?

— Я не знаю… В помещение, похожее на комнату… — Леди Мэри замолчала. Во взгляде доктора Кэт прочла отражение своей собственной тревоги.

Они уже подошли к комнате леди Мэри. Кэт открыла дверь, и доктор Брумхолл положил старушку на кровать. Не успела она откинуться на подушки, как вдруг опять приподнялась и тревожно воскликнула:

— Ричард!

Действительно, сэр Ричард входил в комнату, словно ждал ее возвращения.

— Друг мой! Где вы были? Я вас повсюду искал. Один из американцев сказал мне, что видел вас недалеко отсюда. Я бросился сюда, но вас и след простыл.

— Ричард, — прошептала она, глядя на него как на привидение, — почему вы закрыли панно!

Он поднял свои топорщившиеся брови.

— Панно? О чем вы, дорогая?

— Ричард! Хватит играть комедию!

— Я и не играю комедию, дорогая. Это вы… Мне кажется, вы не совсем здоровы, не так ли, доктор?

В приоткрытую дверь постучали, и на пороге показался Джон Блэйн.

— О! Нашлась пропащая! Мои коллеги мне сказали, что вы потерялись, леди Мэри. Все вас искали. Где она была, Кэт?

— В подвалах, — серьезным тоном сказала Кэт.

— Боже мой! — воскликнул сэр Ричард. — Когда же вы откажетесь от своей глупой затеи? Какие там могут быть сокровища? Вы могли упасть, ведь плиты от сырости скользкие. Вы простудились! Ложитесь скорее, дорогая.

Он с нежностью подоткнул ей одеяло, поправил подушки и растер ей ладони.

— Кэт, как же ты могла так легкомысленно отпустить ее? — с укором спросил он.

— Она сказала мне, что вы закрыли дверь у нее перед носом, — без стеснения сказала Кэт.

— Я? Но это же смешно! Я не выходил из своей комнаты. А что она делала в темницах?

— Мы туда уже ходили, — неуверенным тоном объяснила Кэт, — искать… сокровища.

— Вот это здорово! — воскликнул Джон Блэйн. — А я-то думал, что все это шутки!

— А вот и нет! — Кэт оглядела всех и покраснела.

— В возрасте леди Мэри… — начал было доктор, но cэр Ричард перебил его:

— Возраст здесь ни при чем. У нее всегда были странные идеи насчет… И мне кажется, что с некоторого времени дело ухудшилось… Кэт! Я не хочу больше слышать об этих сокровищах! Ее нужно освободить от всяких забот. Я займусь всем сам! Как вы ее находите, доктор?

После поверхностного осмотра доктор заявил:

— Она перенесла небольшой шок и нуждается в отдыхе. Я выпишу ей успокаивающее, пусть она поспит.

— Я отказываюсь оставлять ее одну, — с решимостью сказал сэр Ричард.

— Хорошо. Вы один останетесь с ней. А я зайду еще раз, попозже.

Он вышел первым, за ним Джон и Кэт. Сэр Ричард устроился в кресле в изголовье кровати. Он нежно поглаживал жену по руке, и она подняла на него взволнованные умоляющие глаза.

— Ричард, неужели я бредила? — прошептала она слабеющим голосом. — Вы не… Вас не было за панно, когда я…

Он перебил ее:

— Дорогая, вы не должны ни о чем волноваться. Я позабочусь обо всем сам. Дайте мне время, и все уладится. Закройте глаза. Вы здесь в безопасности. Это наш очаг, наш замок…

— Я не верю, что это был сон.

— Сны принимают разные формы, нет ничего плохого в том, чтобы видеть сны.

Голос сэра Ричарда долетал до нее издалека. Но, в конце концов, все это, возможно, не имеет никакого значения. Сон… вполне вероятно, что это был сон. Она медленно засыпала.

Сэр Ричард сидел рядом с ней, лаская ей руки, нашептывая ей нежности и не отрывая глаз от ее спящего лица.

— Вы так бледны, бедняжка… Я должен позаботиться о вас и обязательно это сделаю. Я был вынужден сохранить мою тайну. Еще не время… я не могу раскрыть ее вам…

— Вы меня слышите, дорогая? — наклонился он к ее лицу.

Она не открывала глаз. Ей казалось, что ее веки стали тяжелее свинца, все ее тело стало свинцовым. Она не могла говорить, но до нее смутно долетал звук голоса.

— Она меня не слышит, — пробормотал сэр Ричард. — Так будет лучше… Корона налагает на меня обязанности… Это все из-за меня… Я слаб… Я обязан был бы атаковать своих врагов, как мой отец, с мечом в руках… Я слишком долго тянул… Я боялся, что меня примут за чудовище, как его, бедного короля-калеку! Но придет время, и я буду достоин своего имени — Ричард IV!

Он отпустил руку жены и принялся метаться по комнате, останавливаясь то у вазы с цветами, то около столика с серебряным туалетным гарнитуром, то около своей собственной фотографии в золотой оправе.

— Красивый мальчик, так, по крайней мере, говорили, и отец так считал, но ему не нравился мой слабый характер. Но это не так. Он был чудовищем. Нет, нет! Он умел заставить людей подчиниться своей воле. А я не… нет, не надо… я должен показать себя сильным.

Он склонился над фотографией и внимательно всматривался в молодое смеющееся лицо.

— Ты слабак! Да, слабак! Ты прячешься, все скрываешь, даже от своей королевы… Вот она лежит перед тобой больная… Твой сын убит чужаками… твой единственный сын — один, в Лондоне, на переднем посту… Почему он не здесь, в замке, в безопасности? Ты не осмелился… а все твои секреты!.. Ты позволил убить принца… Чужак здесь… в твоем замке… среди этих стен… где ты прячешься на протяжении стольких лет! Я тебя ненавижу!

Он с силой ткнул кулаком по стеклу, и оно разлетелось вдребезги. Затем он долго всматривался в эти осколки.

— Меч моего отца! — прошептал он.

Как будто издалека леди Мэри услышала звон разбитого стекла. Чудовищным усилием воли она попыталась вывести себя из бессознательного состояния. Ее глаза открылись, и она увидела, как сэр Ричард бросился к двери, лицо его было в крови, глаза остекленели.

Она хотела ему крикнуть:

— Ричард, Ричард, вы…

«Больны», — вот что она хотела сказать, и еще: «Идите, я поухаживаю за вами. Мы оба нуждаемся в помощи».

Она думала, что выкрикивает эти слова, но ни единого звука не вырвалось из ее горла. Она хотела подняться, бежать за ним, но не могла и вновь впала в тяжелое забытье.

Прежде чем уйти, доктор Брумхолл выразил желание поговорить с Кэт.

— Меня больше волнует не леди Мэри, — признался он ей. — Ее слабость вызвана шоком и переохлаждением, она скоро пройдет. После продолжительного сна она вернется в свое нормальное состояние. Держите ее в тепле и покое. — Он улыбнулся ей обнадеживающей улыбкой. — Постарайтесь освободить ее от любых забот.

— Я сделаю все возможное, доктор. А что с сэром Ричардом?

— Именно он меня и волнует. Но я должен дождаться возвращения доктора Бриггса, чтобы обсудить с ним этот вопрос.

— У него был такой вид…

Доктор Брумхолл кивнул головой.

— Его взгляд полностью противоречил тому, что он говорил. Совершенно очевидно, что он подвержен галлюцинациям. Это давно уже продолжается, Кэт?

— Я… я не знаю, доктор.

— Если у леди Мэри всего лишь временное недомогание, то у сэра Ричарда это функциональное расстройство, и лечить его нужно осторожно.

— Я не понимаю, доктор.

— У него психическое расстройство явно давнего происхождения. — Он оглянулся вокруг. — Этот старинный замок очень красив, но я хотел бы, чтобы леди Мэри и сэр Ричард покинули его, причем на длительный срок. Когда прошлое начинает довлеть над человеком — это как раз случай с сэром Ричардом, — необходимо от него освободиться. Но, повторяю вам, я должен обсудить этот вопрос с доктором Бриггсом.

— Спасибо, доктор.

— Сделайте все возможное, Кэт. Я вернусь через несколько часов.

Через полчаса объявили обед. Сэра Ричарда нигде не могли найти. Но поскольку исчезла также его лошадь, решили, что он уехал из замка. Леди Мэри крепко спала. Уэбстер и шестеро американцев устроились за большим обеденным столом, и Уэллс с Кэт начали обслуживание. Кофе выпили быстро, не задерживаясь, так как Уэллс объявил, что в этот день в замке ожидалось посещение туристов. Автобусы должны были прибыть к трем часам дня.

— Сэр знает, как все это происходит, везде будет полно народу, — сказал Уэллс Уэбстеру извиняющимся тоном.

— Да, я знаю, Уэллс, и предпочитаю удалиться. Я поеду в гостиницу, мне нужно сделать несколько телефонных звонков. Мистер Холт, могу ли я подвезти вас на своей машине?

— С удовольствием. У меня много дел, которые гораздо легче уладить в гостинице. Там поспокойнее. А вы, Джон?

— Я остаюсь здесь со своей командой. Мы поработаем до приезда автобусов. А потом исчезнем. Сэр Ричард вовремя это сделал.

— Это часто с ним происходит, сэр, — сказал Уэллс в качестве извинения. — Он терпеть не может нашествия туристов в замок и называет их агрессорами, хотя большинство из них — англичане и они хорошо платят за вход.

Сэр Ричард оделся к верховой прогулке без помощи Уэллса. Широкими шагами он пересек знакомые коридоры замка и вышел через западную дверь, ведущую к газонам и конюшням. Опять же без помощи Уэллса он вывел из стойла своего серого жеребца и вскочил на него с легкостью и изяществом, которые приходят с годами. Потрепав жеребца по холке, он нагнулся и что-то сказал ему на ухо. Жеребец насторожился и взмахнул хвостом. Он сорвался с места, громко простучал подковами по каменным плитам двора, затем бесшумно пересек только что подстриженный газон и, повинуясь руке хозяина, унес его в деревню.

Через полчаса сэр Ричард спешился у церкви. Прежде чем привязать поводья к столбу, он прикоснулся рукой к голове, раскалывающейся от боли. Против обыкновения, верховая езда не смогла его успокоить.

В церкви царил полумрак. Он надеялся, что в этот час здесь никого не будет. Он направился к центральному нефу и слева от алтаря нашел нишу, где покоились его предки и где он сам, последний из Седжелеев, займет свое место рядом с леди Мэри. На могиле его отца лежала бронзовая статуя в кольчуге, руки в железных перчатках крест-накрест покоились на груди. Рядом со статуей, от плеча до колена, лежал меч Уильяма Седжелея, от которого вся семья унаследовала замок. Согласно традиции, этот меч мог быть обнажен только одним из Седжелеев и лишь в минуту крайней опасности.

Несколько минут сэр Ричард в раздумье стоял над могилой, затем положил правую руку на эфес меча и, собрав все силы, вытащил его изложен. Визг лезвия по металлу ножен гулко отозвался в тишине храма. Сэр Ричард обеими руками поднес меч к губам, поцеловал его эфес и высоко поднял над головой.

— Клянусь, — воскликнул он сильным хриплым голосом, — клянусь над могилой отца и моих предков…

— Сэр Ричард! — по ступеням алтаря торопливо поднимался священник.

— Да, это я, сэр Ричард Седжелей де Старборо Кастль!

— Вы меня порядком удивили, сэр Ричард… — озадаченный священник пытался разглядеть что-либо в темной нише, — мне послышался подозрительный шум, и я пошел поглядеть, в чем дело.

— Вы видите перед собой Ричарда IV, — твердо отчеканил сэр Ричард, не выпуская меча из рук.

— Я… простите… не понял, — вытаращился священник на багровое лицо старика со странно блестевшими глазами. — Сэр Ричард, вы… хорошо себя чувствуете?

— Ричард III был моим отцом, король-калека. Помните? Его армия была могучей. Он прекрасно владел мечом. Я здесь для того, чтобы утвердить свое право на его меч, — замогильным голосом сказал сэр Ричард.

С этими словами он отодвинул священника со своей дороги и, размахивая мечом, покинул церковь.

— Нет, миледи, вам нельзя вставать, — заявила Кэт. — Тем более что сегодня день визитов.

— Но я уже встала, — сердито запротестовала леди Мэри. — Я уже почти одета. Уходи, Кэт.

— И не подумаю.

После обеда, закончив свою работу в дворецкой, Кэт прямиком направилась в комнату леди Мэри, надеясь застать ее спящей или только что проснувшейся. Но, к своему удивлению, она увидела, что ее хозяйка с трудом натягивала на себя платье. Напрасно Кэт укоряла ее, та ничего не хотела слушать.

— Кэт, уверяю тебя, мне необходимо увидеть американца. Мне нужно поговорить с ним о деле. Это очень важно. Где он?

— Доктор просил меня позаботиться о вас, — настойчиво продолжала Кэт. — Сегодня вы должны оставаться в постели. А завтра, если хотите…

— Завтра будет слишком поздно, — отпарировала леди Мэри. — И потом, кто тебе позволил распоряжаться? Ты забываешься! Я не ожидала от тебя этого. Ты слишком много на себя берешь. Я не раз это замечала. Мы тебя слишком избаловали, и вот теперь, когда мы в затруднительном положении, ты позволяешь себе не считаться с нами.

Кэт в изумлении уставилась на нее, затем разразилась рыданиями. Никогда еще леди Мэри не разговаривала с ней в подобном тоне.

— О, миледи! Вы хорошо знаете, что я стараюсь для вашего счастья.

— Мне необходимо поговорить с американцем. Я должна приказать ему, чтобы он немедленно уезжал. Он в ответе за все, что здесь происходит.

— О, конечно! Он должен уехать как можно скорее, — простонала Кэт. — Он и все остальные. Все! О! Если бы вернуть те старые добрые времена! Только мы трое и Уэллс! Как спокойно мы жили!

Она продолжала рыдать.

— Прекрати свои слезы, Кэт! — вышла из себя леди Мэри. — Они меня раздражают! Ты прекрасно знаешь, что мы не можем обойтись без тебя, каково бы ни было твое отношение к нам. Помоги мне одеться. У меня тяжелая голова. Осторожно, эта пуговица еле держится. Наконец-то я одета как надо. Отведи меня к американцу, где бы он ни был!

Она оперлась на руку Кэт, и они отправились на поиски американца.

Они нашли его на террасе, где он давал распоряжения своей команде. Леди Мэри выпрямила свое хрупкое тело, подняла голову, и ее голубые глаза заблестели.

— Мистер Блэйн!

— Да, леди Мэри! — Он улыбнулся ей хорошей мальчишеской улыбкой. — Если вы пришли, чтобы попросить нас уехать, будьте спокойны. Ровно в 14.50 мы освобождаем замок.

Леди Мэри взглянула на молодых людей, которые сновали по замку со своими схемами и измерительными инструментами.

— Повсюду эти американцы! — воскликнула она. — Ты не находишь, Кэт?

— Я об этом не думала, миледи.

— Ты должна думать обо всем, Кэт! В наше время каждый должен думать и думать обо всем, насколько это возможно. Да, вспомнила, мистер Блэйн, будьте так любезны выехать из замка, не дожидаясь приезда туристов.

Тот посмотрел на нее озадаченно: не был ли он предметом черного английского юмора?

— Я должен выехать, леди Мэри? — переспросил он.

— Да, прошу вас, — сказала она с чрезмерной любезностью. — И со всей вашей когортой! Кэт, скажи этим людям, что мистер Блэйн покидает замок по моей просьбе.

— Они меня не послушают, миледи. Я уже пыталась сделать это.

Огорченный Джон Блэйн сказал:

— Хорошо, леди Мэри. Мы уезжаем. Однако должен вам заметить, что сэр Ричард дал нам разрешение приступить к предварительным работам, как это было предусмотрено.

Леди Мэри вытянулась во весь свой рост. Она качнулась, и Кэт хотела ее поддержать, но старушка вновь обрела равновесие и голосом, дрожащим от возмущения, воскликнула:

— Как вы смеете!.. Вы что, не знаете, с кем разговариваете? Я здесь у себя дома, мистер Блэйн, и имею право…

— Хорошо, хорошо, не волнуйтесь так, я ухожу.

— Кэт, — величественно приказала леди Мэри, — проводи его, а то он опять потеряется. — И добавила более тихим голосом: — Ни за что не подпускайте его к сэру Ричарду. Если увидишь Уэллса, пришли его немедленно ко мне.

— Слушаюсь, миледи.

Она последовала за Джоном, который вместо того, чтобы отдать распоряжения своей команде, молча удалился в тиссовую аллею. Она догнала его, и они, остановившись, долго смотрели друг на друга. Наконец он нарушил молчание:

— Кэт, что все это значит? Один разрешает, другая запрещает. Оба разбрасываются приказами, словно живут в средние века.

В голосе его чувствовалось раздражение.

— Отчасти вы правы, мистер Блэйн, — согласилась Кэт. — Они живут своим прошлым, этим и объясняются их странности. Это все из-за замка. Им обязательно нужно уехать отсюда.

— Возможно, существует какой-то способ, чтобы все уладилось, даже если этот способ и не вечен, — сказал он, цитируя еще раз китайскую пословицу. Он взял ее руку и разложил ее на своей ладони, как цветок. — Вы знаете, что у вас очень красивая маленькая ладошка?

— Прошу вас… — Она покраснела и попыталась отдернуть руку, но он не давал.

— Почему вы остерегаетесь американцев?

— Вовсе я их не остерегаюсь. Впрочем, вы единственный американец, которого я знаю.

Джон находил ее такой грациозной, красивой, степенной и благородной. Какие тонкие черты лица! Какая нежная кожа! Какие необыкновенные фиолетовые глаза!

— Но почему вы все-таки не доверяете мне?

— Прошу вас, мистер Блэйн…

Он заметил в ее взгляде выражение, которое его встревожило.

— Случилось что-нибудь, Кэт?

Она прикусила губы, но слезы уже полились у нее из глаз.

— Просто я… — ее голос надломился.

— Что же? — Он поднял ее подбородок, но она отвернула лицо.

— Это все сложно. Дело не только в замке. Все эти хлопоты вывели сэра Ричарда и леди Мэри из обычной колеи, здоровье их пошатнулось. А я должна думать о них и заботиться.

— Вы имеете в виду сокровища?

— Да, да, я думаю, что все это из-за них.

— У вас есть предположение, где их можно найти? — Джон спокойно, но твердо смотрел на нее, и она разволновалась.

— Нет, нет… я… я не знаю… мистер…

— Джон! — перебил он ее.

— Джон, — повторила Кэт, словно послушный ребенок.

— Только теперь я начинаю понимать.

— Я хотела бы, чтобы вы уехали. — Ее голос был тихий и грустный. — Оставьте нас в нашем одиночестве.

— Не нужно сваливать на меня всю ответственность, Кэт. Я тут ни при чем. И мой отъезд не разрешит всех проблем. Неужели вы не можете мне все объяснить?

Потеряв терпение, она тоже его перебила:

— Говорю вам, что все очень не просто. Я ничего не могу вам объяснить. Я всего лишь горничная.

— Не скромничайте! Без вас замок пропадет! И я не хочу бросить вас здесь. Я останусь здесь до тех пор, пока…

Кэт тоже умела быть твердой.

— Ни в коем случае! Вы уедете, как просила вас об этом леди Мэри.

Он капитулировал, видя, что они оба не уступят своих позиций.

— Ну хорошо, мы сейчас же уедем.

Уэллс подошел к леди Мэри.

— Вы меня звали, миледи?

— Да, я хочу знать, где сэр Ричард.

Уэллс захлопал ресницами.

— Я не знаю, миледи. Перед обедом он ускакал на своем жеребце, но куда, мне неизвестно. Я могу идти?

— Вы должны были бы это знать. Это входит в круг ваших обязанностей, Уэллс.

— Но мои обязанности настолько разнообразны, что я не…

— Не смейте со мной говорить в таком тоне!

— Слушаюсь, миледи.

Она замолчала, выражая ему тем самым свое неодобрение.

— Ступайте и найдите его.

— Слушаюсь, миледи.

Он был уже у ворот, когда она позвала его:

— Уэллс, подойдите ко мне!

Он медленно вернулся и встал перед ней, опустив руки вдоль своего изможденного тела. На его старом и худом лице ничего нельзя было прочесть, кроме любопытства.

— Уэллс, — прошептала леди Мэри, — я знаю… теперь…

Он молча смотрел на нее, не понимая.

— Уэллс! — сухо повторила она.

— Слушаю, миледи.

— Я знаю все!

— Что все, миледи?

— Уэллс, я видела его!

На этот раз выражение лица старика изменилось: щеки задрожали, глаза задергались, он облизал губы, прежде чем заговорить.

— В таком случае я могу сказать одно: я счастлив, миледи. Эта тайна меня страшно давила.

— Могу себе представить! Вы действовали по зову совести, я ни в чем вас не упрекаю.

Она замолчала, и ее рот задрожал.

Взволнованный почтительной нежностью, он отвернулся, а она продолжила тихим, задыхающимся голосом:

— Уэллс… ребенок… Колэн… он ведь не был вашим сыном, правда?

— Нет, миледи.

— Тогда почему вы…

— Из-за его матери, из-за Элси. Я был от нее без ума. Она не хотела выходить за меня, хотя и знала, что сэр Ричард никогда не сможет… его отец никогда не согласился бы принять… дочь крестьянина.

— Простите, Уэллс…

Лицо старой женщины залила такая бледность, что он испугался, но не осмелился никого позвать. Неужели она до сих пор ничего не знала? Он часто спрашивал себя… но и Элси утверждала, что леди Мэри ничего не знает.

— Не стоит принимать это так близко к сердцу, миледи, — пробормотал он. — Все это было так давно…

— Уэллс… а он ее… любил?

— Сэр Ричард? О, нет, миледи! Это был всего лишь его каприз, безумство, длившееся одну ночь. Даже Элси это знала. Она его побаивалась из-за его высокого происхождения.

— Но она родила ему сына.

Уэллс колебался.

— Да… Ребенок был мальчиком.

— Значит, это я виновата в том, что у нас…

Она промокнула глаза миниатюрным платочком, отделанным кружевами.

— В чем вы виноваты, миледи?

Вместо ответа она тряхнула головой.

— Уэллс, мне нужна помощь, — сказала она, немного успокоившись.

— Я сделаю для вас все, что хотите, миледи.

— Мы должны освободиться от американцев. Они все еще здесь?

— Не знаю. Я был занят на кухне: готовил рагу на обед.

— Идемте со мной. Нужно найти сэра Ричарда.

Она оперлась на его руку, и они направились к замку. Четверо молодых американцев складывали свои бумаги в папки, перекидываясь ироничными замечаниями.

— Без всяких объяснений?

— Приказ босса! Освобождаем замок через четверть часа. Он назначил встречу в гостинице.

— С самого начала все это дело — потеря времени.

— Но ведь нам же платят!

— Гляньте-ка, старушка возвращается, и привидение с ней…

Леди Мэри остановилась недалеко от них и посмотрела в их сторону. Они спокойно выдержали ее взгляд.

— Поторопитесь, прошу вас, — сухо сказала она.

— С удовольствием, дорогая миссис.

— Несносные!

— К черту этих американцев, не так ли миссис? Пусть катятся ко всем чертям, лишь бы подальше отсюда…

— Идем, Уэллс.

Они ходили из комнаты в комнату, но сэра Ричарда нигде не было.

Кэт и Джон подошли к воротам замка. Джон остановился. Кэт подняла к нему свое нежное и очаровательное личико; сейчас, когда она была огорчена, оно было почти детское; губы ее подрагивали, фиолетовые глаза затуманились.

— Куда мы идем? — спросила она.

— В гостиницу.

— Мы больше не увидимся?

— Зачем, Кэт?

Он не отводил от нее взгляда, только сейчас заметив, какая она маленькая. Всегда такая активная и живая, она казалась выше ростом, чем была на самом деле. А теперь, когда она была убита горем, он открыл для себя ее миниатюрность и незащищенность. Он подавил в себе желание взять ее за руку.

— Действительно, зачем? Однако… — Она прикусила губу.

— Что однако?

— Ну… я… мне будет вас недоставать. Жаль, что это не будет взаимно.

— Вы ошибаетесь. Я также буду скучать без вас. — Он решился наконец взять ее за руку. — Прощайте, малышка Кэт.

— Прощайте, — тихо прошептала она.

Он бегом спустился с крыльца и сел за руль длинного зеленого автомобиля. Повернувшись к Кэт, он крикнул:

— Я уезжаю не навсегда.

Кэт улыбнулась.

Леди Мэри и Уэллс вышли на крыльцо и присоединились к ней. Она подняла свою маленькую ручку в знак прощания. Джон Блэйн обернулся на печальное трио с чувством сожаления и какого-то тяжелого предчувствия. Что станет с ними? Что станет с Кэт? Солнце окрашивало в золотой цвет серые стены западной башни. На этом фоне хрупкие силуэты принимали волнующий вид.

Никогда еще Кэт не испытывала такого чувства одиночества. Она обхватила голову руками, чувствуя, как отчаяние овладевает ею. Как жить дальше в замке? Как сможет пережить она его отсутствие?

Увидев ее в таком отчаянном положении, он не смог не поддаться внезапному импульсивному желанию: остановив мотор на повороте дороги, он выскочил из машины и бегом вернулся к ней. Однако, вместо того чтобы заговорить с Кэт, он обратился к леди Мэри:

— Леди Мэри, умоляю вас, скажите, чем я могу быть полезен сэру Ричарду? Что с ним происходит?

Старая женщина, не скрывая своего удивления, заметно разволновалась.

— Нет, нет, прошу вас, уезжайте! — Тем не менее, тронутая этим жестом, она добавила, с трудом подбирая слова: — Передайте вашим коллегам, что я сожалею о своей резкости. Я… не совсем здорова сегодня. А теперь поезжайте с богом.

Он поклонился с чувством благодарности, несмотря на свое поражение, и медленно вернулся к машине. Кэт проводила его, и они еще раз обменялись долгим взглядом.

— Нет, — ответил он на ее немой вопрос, — я не уеду до тех пор, пока не выясню, что происходит. Позвольте мне, если…

Он оборвал себя на полуслове, но она понятливо и серьезно кивнула головой. Он завел мотор и тронулся. Кэт неотрывно смотрела ему вслед и вдруг разрыдалась, не думая о том, какое впечатление она производит на окружающих. Позади нее, на крыльце, двое стариков стояли в крайнем изумлении. На лице одного читалось удивление, на лице другого — возмущение. Кэт плакала! Почему она плакала, если американцы наконец-то убрались восвояси?

— Кэт! — строго позвала леди Мэри. — Кэт, иди сюда!

Но прежде чем она повиновалась, огромный автобус, наполненный туристами, скрипя тормозами, вырулил из-за поворота и остановился напротив крыльца. Дверцы его распахнулись, и огромная толпа высыпала наружу.

Сидя на скамейке в тени бука, леди Мэри и Кэт ждали, когда уедут туристы, чтобы оказаться в спокойной послеполуденной обстановке. Вдруг они услышали галоп приближающейся лошади и перед ними возник сэр Ричард в позе главнокомандующего, ведущего свою армию на приступ. В правой руке он сжимал меч, который, словно молния, блестел на солнце. Обе женщины поспешили к нему навстречу. Они подбежали к крыльцу западного входа в тот момент, когда сэр Ричард остановил своего скакуна. С красным лицом и глазами, в которых таилось безумие, он размахивал своим мечом у них над головами и бешеным голосом кричал:

— Где он? Где чужеземец? Куда подевались его люди?

Уэллс кубарем скатился по ступеням и схватил жеребца под уздцы. Все трое смотрели на сэра Ричарда с восхищением, смешанным с ужасом. Как он был великолепен на трепещущем ноздрями коне! С благородной осанкой, с величием во взоре он размахивал своим мечом.

— О, Уэллс, — простонала леди Мэри, — он бесподобен! У меня сердце разрывается! Что делать? — И она повернулась к мужу: — Ричард, откуда вы в таком состоянии?

— Пусть миледи позволит мне действовать, — шепнул ей Уэллс. И он ласково погладил ноздри скакуна.

— Ваша лошадь вся в пене, Ваше Величество, — сказал он спокойно. — Мне думается, вы прискакали издалека. Теперь вы можете отдохнуть, они все уехали.

— Я должен мчаться вслед за ними. Я обязан выкинуть их из моего королевства.

— Не стоит, Ричард, — вмешалась леди Мэри. — Сойдите с коня, я сейчас же велю подать чай. Вы, должно быть, ужасно голодны.

Он посмотрел на нее как на чужую.

— Молчать, женщина! Возвращайся в замок! Идет война! Лорд Данстен, где ваша лошадь? Следуйте за мной, мы догоним их…

Ошеломленная Кэт не могла сдвинуться с места. Что за кошмар? Среди белого дня? И почему ее дед принимает в этом участие, словно для него это не безумие, а вполне нормальная церемония? А леди Мэри…

В эту минуту взгляд сэра Ричарда упал на автобусы, стоящие у крыльца, и толпу туристов, гуляющих по террасе и саду.

— Вот они! Они вновь атакуют! — взревел он. — Они идут на штурм!

Внезапно осознав, что нужно делать, Кэт подбежала к нему со словами:

— Сэр Ричард, сойдите с коня! Нужно срочно укрыться в замке и закрыть большие ворота. Вы правы, мы в осаде.

Он нерешительно посмотрел на нее. Кое-кто из туристов с любопытством глазел на них.

— Быстрее, быстрее! — подгоняла его Кэт. — Пока они не захватили замок!

Он отреагировал мгновенно:

— Все в тронный зал! Скорее! Данстен, вы найдете меня там. Кэт, помоги мне. Этот меч такой тяжелый, я не могу его положить…

Кэт помогла ему спешиться. Леди Мэри молча плакала. Все вместе они вошли в замок, но не через большой зал, запруженный туристами, а через боковую дверь, ведущую в библиотеку.

— Позвольте мне убедить его вернуться в свою комнату… — шепнула Кэт на ухо леди Мэри. — Дедушка, попроси туристов покинуть замок. Скажи им, что сэр Ричард серьезно болен и мы возместим им расходы.

Уэллс согласно кивнул головой. Кэт взяла сэра Ричарда под руку, и он без сопротивления оперся на нее. Когда они вошли в его комнату, сознание его, казалось, на мгновение прояснилось, и своим обычным голосом он сказал Кэт:

— Кажется, сегодня я совершил длительную прогулку верхом. Тому была важная причина, но я не могу понять, откуда взялся этот огромный меч.

— Давайте я его уберу, — предложила Кэт.

Он метнул в нее ужасный взгляд, полный страха и недоверия. Рассудок его вновь затуманился.

— Нет, нет, я не расстанусь со своим мечом. Меня пытаются обмануть! Но я все вижу!

Кэт растерянно посмотрела на него, и сердце ее сжалось от страха. Сэр Ричард шел прямо на нее, подняв меч. Не спуская с него полного ужаса взгляда, она прижалась к стене спиной. Он, не отрываясь, глядел на девушку, сдвинув свои щетинистые брови. Наконец он медленно опустил меч и выражение глубокого спокойствия сменило приступ бешенства.

— Дитя мое, — прошептал он. — Дитя мое… Дитя мое…

Голос его был хриплым, а глаза полны нежности. Однако Кэт еще больше испугалась.

— Не делайте мне больно! — умоляюще сказала она.

Он кивнул, улыбнулся и положил меч на стол. Затем, словно забыв о присутствии Кэт, нажал на секретную кнопку панно, находившегося прямо за спиной Кэт. Панно скользнуло в сторону, и Кэт от неожиданности отшатнулась. Сэр Ричард вошел в образовавшуюся нишу, и стена тут же вернулась на свое место. Задыхаясь от волнения, Кэт выскочила из комнаты. Нужно было сказать леди Мэри… Но что сказать?.. Что ее муж исчез?

Леди Мэри стояла на террасе, прямая и полная достоинства. Уэллс выпроваживал последних экскурсантов, полных негодования.

— Пойдемте, дорогая леди Мэри, — ласково обратилась к ней Кэт, — пришла пора выпить чаю, иначе вы не выдержите всего этого.

Лишь только осела пыль, поднятая автобусами туристов, в аллее показался Уэбстер, восседавший за рулем своей маленькой тарахтящей машины. Он крайне удивился, увидев на террасе замка леди Мэри, стоящую рядом с нею Кэт и Уэллса, в отчаянии ломавшего руки.

— Надеюсь, я не опоздал на чашечку чая?

— Нет, нет, что вы! — воскликнула леди Мэри, славившаяся своим гостеприимством. — Мы как раз собирались пить чай. Просто вторая половина дня сегодня оказалась очень хлопотной для нас.

— Надеюсь, вы чувствуете себя лучше, леди Мэри?

— Конечно, Филипп. Но я и не утверждаю, что была больна. А где были вы?

— Несколько часов проторчал у телефона… Звонил каждый раз, когда удавалось перехватить трубку у Дэвида Холта. Боже мой, какие же они болтливые, эти американцы! Я пытался дозвониться до самых влиятельных людей, и они мне обещали заняться нашим делом как можно быстрее… на следующей неделе… или… в следующем году. Но… я не вижу сэра Ричарда. Где он?

— В замке, но я не знаю, как он себя чувствует.

Уэллс ушел в кухню, бормоча что-то неразборчивое; Кэт и леди Мэри направились к дверям.

— Еще что-нибудь случилось? — удивился Уэбстер. — Еще одна тайна?

— Надо попытаться его найти, — без всяких объяснений сказала леди Мэри.

— Он должен быть в своей комнате, — добавила Кэт.

— Но… а как же чай? — напомнил Уэбстер. Никто не обратил внимания на его вопрос, и он вынужден был следовать за женщинами. В коридоре к ним неожиданно присоединился Уэллс. Дверь сэра Ричарда была открыта. Они вошли. В глубине комнаты на месте секретного панно зияла брешь. Меч со стола исчез. Страшно побледнев, леди Мэри повернулась к Уэбстеру и помертвевшим голосом спросила:

— Филипп, вам знаком этот потайной ход?

— Да, это отец Ричарда приказал оборудовать его. После смерти отца Ричард занял его комнату.

— Я не знала этого. Куда же он ведет?

— В комнату в восточной башне. Я там был всего лишь один раз. В ней умер отец Ричарда.

— И этого я не знала.

— А я знал, миледи, — вступил в разговор Уэллс. — Я присутствовал при его смерти вместе с сэром Ричардом. Он был тогда еще очень молод, и смерть отца потрясла его. Она была ужасна. В тот день они рассматривали книгу — старинное издание, рассказывающее об истории замка, — и смеялись. Отец сэра Ричарда сидел в большом дубовом кресле, оно до сих пор стоит в комнате. Они были на редкость дружны. Отец сэра Ричарда рассказывал о наследном принце, своем сыне. Вдруг он выхватил из книги старинный вымпел с гербом рода Седжелеев и закричал по-французски: «Король умер, да здравствует король!» И засмеялся. Но затем сделал глубокий судорожный выдох и замертво упал головой в книгу. Сэр Ричард был в ужасном состоянии, хотя все мы знали, что здоровье его серьезно подорвано ужасными ранами, полученными во время войны.

— Боже мой, сколько же я о нем не знала! — Потрясенная, с исказившимися чертами лица, леди Мэри растерянно обвела комнату затуманенным взглядом. — Где Кэт? Скажите ей, что я… я… должна…

— Я здесь, миледи! — обеспокоенно отозвалась Кэт. — Хотите, я отведу вас в вашу комнату?

Леди Мэри сделала отрицательный жест.

— Нет, нет, необходимо найти его… там… — Она указала на отверстие в стене и направилась к нему. Кэт и Уэбстер последовали за ней. Уэллс замыкал шествие. Они поднялись по уходившему вверх полу.

— Здесь раньше была лестница, но отец сэра Ричарда приказал заменить ее наклонным полом, чтобы ему было легче подниматься, — объяснил Уэллс.

Маленькая группа молчаливо поднялась на самый верх и остановилась перед закрытой дверью.

— Я вспоминаю эту дверь, — прошептала леди Мэри.

Она попыталась открыть ее, но безуспешно. Тогда она закричала:

— Ричард!.. Открой мне, Ричард!.. Прошу вас!..

Вместо ответа послышался приглушенный стон.

— Ричард… откройте немедленно!.. — продолжала леди Мэри.

Какой-то предмет упал на пол. Было слышно, как передвигают мебель.

— Позвольте мне с ним поговорить, миледи, — предложил Уэллс.

Он подошел к двери и громко сказал:

— Монсеньор, враг бежит. Я к вашим услугам.

Тут же послышался сильный голос сэра Ричарда:

— Лорд Данстен, вы — предатель! Вы позволили врагу войти в замок. Пусть позовут стражу.

Обратив свои лица к Уэллсу, все, затаив дыхание, слушали этот странный диалог. Уэллс кивнул головой и мужественно продолжил:

— Ваше Величество несправедливы ко мне. Я служил верой и правдой вам и вашему отцу. Но если Ваше Величество считает, что я виновен, я готов сдаться в руки стражи.

— Отошлите тех, кто с вами! — почти выкрикнул сэр Ричард. — Я открою дверь только вам одному!

Леди Мэри сделала знак Кэт и Уэбстеру следовать за ней, и они отошли на несколько шагов.

Оставшись один, Уэллс глубоко вздохнул, отошел от двери, затем вернулся назад. Скрестив на груди руки, он обернулся, устремив на них встревоженный — или прощальный? — взгляд, и постучал в дверь семь раз.

Послышался звук отодвигаемой задвижки.

— Вы один? — раздался голос сэра Ричарда.

— Да, монсеньор.

— Седлайте лошадей. Вы поедете со мной.

— Седлать лошадей! — крикнул старик так громко, что голос его сломался. — Приказ Его Величества. Смерть американцам!

Дверь открылась, но вместо сэра Ричарда появилась его рука, размахивающая мечом. Уэллс вошел, и дверь захлопнулась.

Леди Мэри судорожно дышала. Повернувшись к Уэбстеру, она в приливе энергии выкрикнула прерывающимся от волнения и тревоги голосом:

— Позовите доктора! Пусть он придет немедленно! Неизвестно, что произойдет за этой дверью. Скажите ему, что нельзя терять ни минуты!

Она быстрым шагом спустилась в большой зал. Кэт следовала за ней по пятам. Вдруг, затаив дыхание, она воскликнула:

— Леди Мэри! У меня есть идея! Я сейчас вернусь.

Ведь Джон сказал, что не уедет из деревни, пока все не уладится. Она побежала в дворецкую с намерением позвонить в гостиницу.

— Джордж? Это Кэт из замка. Мистер Блэйн еще в гостинице?

— Да, да, он здесь. Пьет чай в саду. Ничего не случилось? Вы дышите как тюлень.

— Позовите его побыстрее, пожалуйста. Скажите ему, что это очень важно.

— Иду, иду! — пробасил хозяин отеля.

Не прошло и минуты, как Джон Блэйн был у телефона.

— Слушаю.

— О! — воскликнула Кэт, прерывисто дыша. — Уезжайте немедленно в Америку, умоляю вас!

— Кэт! Что случилось?

— Очень вас прошу. Я ничего не могу сказать по телефону, иначе вся деревня будет в курсе; вам грозит большая опасность. Не теряйте ни секунды!

— Но Кэт! Что за секреты! — запротестовал он. — Если опасность так велика, я сам приеду, чтобы убедиться в этом.

— Нет, нет, умоляю вас…

— Тогда скажите мне, что случилось? — настаивал он.

— По-моему… сэр Ричард… серьезно заболел… Он не похож на себя… Мы не знаем почему, но он хочет… убить вас.

Джон рассмеялся.

— Убить меня? Это же смешно!

— Это правда, уверяю вас. Лучше вам с ним больше не встречаться.

— Но почему я должен так его бояться? — Он вновь засмеялся. — Глупости! Сейчас не эпоха средневековья!

— Для сэра Ричарда да! Вы зря смеетесь! Уверяю вас, что он намерен вас убить.

— Кэт!

— Да?

— Вы боитесь за меня? — На другом конце трубки он услышал очень тихое и неуверенное «да». — Тогда я скоро буду.

— О! Умоляю вас! Уезжайте из деревни… из страны… возвращайтесь к себе.

— Это я всегда успею сделать.

— Нет, нет, это вопрос жизни или смерти! Прощайте! Прощайте!

— До свидания, Кэт, — сказал он и положил трубку.

Повернувшись, он увидел, что Джордж стоит сзади.

— Плохие новости из замка, мистер Блэйн?

— Хотят, чтобы я уехал из страны, — медленно сказал Джон Блэйн. — Но я не знаю почему. Ничего не понимаю.

— Сэр Ричард не терпит, когда обсуждают его приказы. — Голос Джорджа словно предупреждал.

— Вероятно, это зависит от того, к кому он обращается.

— Малышка Кэт упряма как ослица, но она славная девушка. Леди Мэри повезло с такой горничной. Я, например, не могу…

— Кэт не горничная! — перебил Джон Блэйн.

— А кто же?

— Я тоже хотел бы знать это. И никуда не уеду, пока не узнаю!

— Я оставляю за вами ваш номер, мистер Блэйн?

Джон ответил не сразу:

— Почему бы и нет? Никогда не знаешь…

— Что вы собираетесь делать, мистер Блэйн?

— Вернусь в замок, как только закончу пить чай.

В верхней комнате восточной башни Уэллс пытался смягчить гнев своего хозяина.

— Положите меч, Ваше Величество, — сказал он. Сэр Ричард не слушал его. Он упирался мечом в грудь слуги и глухим голосом грозил ему:

— Я рассеку тебя пополам… Сейчас ты увидишь… предатель…

Все кружилось вокруг него; красные круги, усеянные блестящими точками, мелькали у него перед налитыми кровью глазами. Он едва различал силуэт Уэллса, который представлялся ему темным привидением в ореоле пляшущих цветных пятен.

— Надо открыть дверь, монсеньор, — сказал Уэллс. — Ваша королева должна наконец все узнать.

— Я сам знаю, что мне делать, предатель! — завопил сэр Ричард и поднял меч на смутный силуэт, пытающийся защититься.

В этот момент позади него послышался скрежет заржавевшей задвижки. Это Уэллс, проскользнув к двери, пытался ее открыть. Сэр Ричард резко повернулся, зашатавшись под тяжестью меча, затем с трудом выпрямился.

— Дьявол! — вопил он. — Ты опять меня предаешь! Хочешь присоединиться к моим врагам! А! Я знаю, как тебе помешать! Я — Ричард IV и буду действовать как мой отец, Ричард III. Мой меч… мой меч… проклятье… эти цветные точки… мерещутся повсюду… А! Наконец… я вижу тебя…

Он действительно увидел исказившееся от ужаса лицо незнакомого старика. Со всего размаху он опустил на него свой меч, и… тело рухнуло. У ног сэра Ричарда лежала неподвижная куча тряпья, все, что осталось от бедного дворецкого. Он продолжал держать в руке меч, тупо уставившись на него.

— Весь в крови… сколько крови… — бормотал он, чувствуя, как к горлу поднимается тошнота.

Он бросил меч, и тот с грохотом покатился по каменным плитам пола.

Маленькая группа людей прижалась к двери и со страхом прислушивалась к тому, что происходит в комнате. Никто не приходил к ним на помощь. Доктора не было дома. Американцы, видимо, съехали из гостиницы.

Вдруг Кэт заметила Джона, бежавшего со всех ног.

— О! Господи! Благодарю тебя! — выдохнула леди Мэри. — Мистер Блэйн, как вы узнали, что нам нужна помощь?

— Кэт позвонила мне, утверждая, что мне грозит опасность. Вот я и примчался сюда узнать, что произошло. Я прошел прямо в комнату сэра Ричарда, увидел сдвинутое панно… и вот я тут.

Он замолчал, увидев их серьезные лица.

— Скажите мне, что случилось!

— Сэр Ричард находится в этой комнате. Он закрылся на задвижку. — Леди Мэри обеспокоенно глядела на Блэйна.

— Мой дедушка тоже там, — добавила Кэт.

— Сэр Ричард серьезно болен, — вступил в разговор Уэбстер. — Надо что-то придумать, чтобы войти к нему.

— Через подвалы! — осенило Кэт. — Там есть проход в комнату через люк.

— Да, но туда ведет обитая железом дверь и она закрыта на ключ, — напомнила ей леди Мэри.

— Но ключ-то должен где-то быть, — заметил Уэбстер.

— Где его теперь искать? Надо попробовать сорвать задвижку топором…

— Подождите! — воскликнул Джон Блэйн. — В подвале есть электричество?

— Да, отец сэра Ричарда приказал провести его из-за своих винных погребов.

— Но если дверь обита железом… — начал Уэбстер, но Джон Блэйн его перебил:

— Один из моих сотрудников забыл здесь свою электродрель. Сейчас я ее принесу.

Он бросился по коридору, Кэт вслед за ним.

Когда леди Мэри и Уэбстер спустились в подвалы, дрель уже вовсю верещала, и в этом адском шуме нельзя было услышать друг друга.

— Готово! — воскликнул наконец Блэйн. — Помогите мне, Уэбстер. Дверь чертовски тяжелая, кладите ее осторожно! Счастье, что она такая узкая. Кэт, возьмите дрель. Уэбстер, держите с той стороны, а я возьму с этой. Отойдите назад, леди Мэри, прошу вас.

Они повиновались ему без слов. Уэбстер и Блэйн аккуратно положили тяжелую дверь на каменные плиты. Перед ними открылась темница, лишенная окон. Блэйн вошел туда.

— Да это же вентиляционный колодец! Уэбстер, посмотрите, потолка-то нет! Но высоко вверху светится квадрат.

Уэбстер вошел и посмотрел вверх.

— Вы правы. Он выходит на вершину башни.

— А как же туда добраться? Тут должны быть ступеньки… Ну да, вот они. Вы их нащупали?

— Боже мой! Да, я их чувствую! — воскликнул Уэбстер. — Но я бы не хотел…

— Вы слышите разговор? — спросила леди Мэри.

— Нет. — Джон руками отыскал ступеньки, вырубленные прямо в стене. — Я поднимусь наверх и тогда…

— О, нет! — Кэт встала у него на пути. — Прошу вас, не поднимайтесь! Если вы упадете…

— Не бойтесь. У меня большой опыт скалолазания.

И он полез вверх, на ощупь отыскивая каждую ступеньку.

— Что вы будете делать, когда доберетесь до верха? — простонала она, ломая себе руки. — Как вы узнаете, что…

— Единственный способ узнать — это подняться туда. Уведите леди Мэри наверх. Делайте что я вам говорю, Кэт. Уэбстер, проводите их. Я доберусь до верха и открою вам дверь изнутри.

Они подчинились, а он продолжил подъем, решительно отбросив страх и все мысли. Светлый квадрат, замеченный снизу, был несомненно люком. Тишина давила: ни звука, ни голоса.

Что делал в эту минуту сэр Ричард?

Джон продолжал свое нескончаемое движение вверх, стараясь обойтись без малейшего шума. На одной ступеньке он поскользнулся и чуть было не загремел вниз, однако счастье было на его стороне: он сумел удержаться. Шаг за шагом, рука за рукой он на четвереньках медленно продвигался вперед. Наконец голова его уперлась в люк, он поднял его и очутился в комнате, освещаемой электрической лампой, стоящей на массивном дубовом столе. Он хотел было закрыть люк, но ржавые петли отказывались повиноваться. За столом сидело странное существо, задрапированное в темно-красный бархатный плащ, с золотой короной на голове (нет, скорее из позолоченного металла!). Это был сэр Ричард! Невозможно поверить! И тем не менее это было так. Склонившись над огромной старинной книгой, старик бормотал непонятные фразы и что-то держал в правой руке. Скипетр? Да! И это была не подделка. Настоящее золото, инкрустированное драгоценными камнями! Сокровище все-таки существовало! Сэр Ричард нашел его или, по крайней мере, его часть! Но зачем это скрывать? К чему все эти секреты? Джон стоял неподвижно, наполовину высунувшись из люка. Должен ли он говорить? Да, это было необходимо.

— Сэр Ричард, — тихонько позвал он.

Старик поднял голову, но тут же опустил ее, словно ничего не услышал. В это мгновение Джон увидел у двери неподвижное тело Уэллса. Рядом валялся меч с острым лезвием, весь в крови.

Потрясенный представившейся ему ужасной картиной, Джон не знал, что предпринять. Сэр Ричард не двигался, но продолжал бормотать. Дверь! Надо открыть дверь, пока старик не видит. Но на ней три задвижки! Добраться до двери и бесшумно открыть все три задвижки! А по дороге захватить и меч для верности!

Сдерживая дыхание и не отрывая взгляда от сэра Ричарда, Джон согнувшись добрался до двери, по дороге переступив через труп. Бедный Уэллс! Джон отвел взгляд от перекошенного судорогой лица, на котором застыло выражение отчаянного ужаса. Первая задвижка поддалась без всякого шума, вторая легонько скрипнула. Бормотание затихло. Джон обернулся. Сэр Ричард сидел не шелохнувшись. Голова его по-прежнему склонялась над книгой, казалось, он ничего не видит: может, он задремал? Надо было этим воспользоваться и открыть дверь. Но третья задвижка была очень тугая и не поддавалась его стараниям. Он уже наполовину отодвинул ее, когда почувствовал прикосновение к спине стального острия. Он скосил глаза вправо: меча на полу не было. Догадавшись, в чьих руках он находится, Джон с ледяным спокойствием сказал:

— Сэр Ричард, я здесь, чтобы помочь вам.

При этих словах сталь еще больше вонзилась ему в спину, так что он почувствовал острие меча на коже.

— Я ждал этой встречи, — процедил сквозь зубы сэр Ричард. — Я искал ее. Наконец-то, после стольких лет пришел мой черед… вы преследовали меня… теперь настало мое время свести счеты…

— Сэр Ричард, одумайтесь, — пытался вразумить его Джон.

Под угрозой меча он вынужден был отступить от двери и очутился почти у открытого люка.

— Это вы виноваты в том, что я вынужден был прятать своего сына. Но, несмотря на все, он погиб! Да, да, умер от взрыва вашей бомбы!

Сын? Какой сын? У сэра Ричарда не было детей! Это плод его больного воображения!

Внезапная боль в спине и несколько теплых капель на теле заставили Джона закричать:

— Сэр Ричард, я ваш друг! Нельзя же ненавидеть друга.

— Еще не хватало ненавидеть вас! — с высокомерием сказал старик. — И прошу вас называть меня, как подобает моему титулу. Поступая так, я выполняю свой королевский долг. Я мог бы приказать отравить вас за моим столом, но тогда другие понесли бы ответственность. Нет, я сам обязан выполнить его. На колени! На колени!

Джон ловко вывернулся, и теперь они стояли друг против друга. Великий боже! Как гротескна была эта ситуация! Он был во власти старого, выжившего из ума англичанина! Люк с одной стороны, острие меча — с другой. Когда-то он был чемпионом по фехтованию в Гарварде, и ему была известна опасность манипулирования мечом.

— На колени, говорю вам! — вопил старик. — Я научу вас, как подобает вести себя с королем!

— Но, послушайте… — Джон пытался рассмеяться, но пересохшее горло отказывалось подчиняться. Прямо перед собой он видел дьявольский блеск пристальных глаз…

— На колени! — скрипел зубами сэр Ричард.

Джон повиновался, пытаясь выиграть время.

— Сэр Ричард, послушайте меня! Ах, извините, Ваше Величество, если вам так угодно. Леди Мэри была права. Сокровище есть, вот оно, на вашем столе. Этот скипетр — настоящее королевское сокровище! Оно позволит вам сохранить замок. Положите меч, он вам больше не нужен, уверяю вас. Сейчас я позову леди Мэри и скажу ей, что вы ждете ее с сокровищем… с огромным состоянием… подумайте об этом!

Сэр Ричард продолжал пристально смотреть на него, но ярость в его взгляде сменилась растерянностью. Его правая рука безжизненно повисла вдоль тела, выронив меч, затем схватила скипетр.

Джон поднялся с колен и незаметно приблизился к столу и мечу, продолжая говорить:

— Уэбстер знает, что нужно сделать со скипетром. Он стоит целое состояние.

Схватив меч, Джон возликовал. Слава богу! Теперь он одержал верх! Он сможет открыть дверь и позвать на помощь. Но едва меч оказался в его руках, сэр Ричард начал размахивать скипетром, пытаясь достать его.

Он отпрыгнул назад и встал в позицию. Ловкости ему было не занимать. Он отскакивал в разные стороны, парируя удары разбушевавшегося демона. Но расстояние между ними было небольшое и малейшая секунда невнимания могла оказаться фатальной. В какое-то мгновение он удачно отбил удар тяжелой массы, и она с грохотом обрушилась на угол дубового стола, разломив его надвое.

Во время этой чудовищной дуэли, когда Джон Блэйн пытался защитить себя, не причинив одновременно вреда сэру Ричарду, последний с пеной у рта продолжал извергать непрерывный поток бессмысленных слов:

— Его тело в пепле… сын мой… сын мой… Уэллс знал… где Уэллс? Уэллс! Уэллс!

Пронзительно вскрикнув и подняв скипетр над головой, старик бросился вперед. Джон отпрыгнул в сторону, в очередной раз уйдя от удара. Это была гонка из угла в угол, не на жизнь, а на смерть. Сэр Ричард носился по комнате наугад, и иногда его удары достигали цели: один раз скипетр царапнул Джона по коже, в другой попал по левой руке, сильно задев плечо. Но, к счастью, ловкость не изменяла ему и он крепко держал в руке меч. Сэр Ричард превосходил его силой, а Джон ловкостью. Он хранил молчание, стараясь не ранить своего противника. Последний не прекращал сквозь зубы изрыгать угрозы.

Внезапно скипетр и меч встретились и оба противника очутились лицом к лицу.

— Ты хочешь завладеть моим скипетром! — взревел старик. — Знаю я тебя и тебе подобных! Язык льстеца, а сердце предателя. Все вы предатели! Я разможжу тебе голову! Это мой меч… меч моего отца… Брось его… Тебя ждет та же судьба, что и лорда Данстена. Я доверился ему… так долго… простолюдин, возвышенный мною… единственный, кому я верил… Я поручил ему своего сына… единственного сына… а он выдал мою тайну. Иначе разве у него была бы такая жена? Он плохо заботился о ней… и она умерла при родах… Да, он убил ее. А потом он позволил им убить моего сына. Осталась только дочь… нет наследника… дочь…

Джон слушал эти излияния, обострив все свои чувства. Сэр Ричард раскрыл ему свою тайну, свое таинственное прошлое из-за боязни потерять то, чем он обладал и что привело его к безумию. Но кто же была Кэт? Узнает ли он это когда-нибудь? Ведь Уэллс был мертв!

— Идиот! Какой же я был идиот! — продолжал сэр Ричард. — Я думал, что нахожусь в безопасности, потому что владею замком… дикие народы поднимают бунты во всех уголках земли… британский лев… осажденный замок… проиграл… они атакуют… Я их вижу… Приношу свою жизнь в жертву…

Он вновь взмахнул скипетром и, дрожа от напряжения, бросился на Джона. Тот опять отскочил назад, к люку.

— В темницу! В темницу к предателям!

— Осторожно! — предупреждающе крикнул Джон.

Он уперся ногой в край люка, в отчаянном усилии поднял меч, чтобы отвести удар, но скипетр угодил прямо в меч, разломив его пополам, а Джон, сгруппировавшись как при игре в футбол, откатился в сторону. Сэр Ричард, влекомый силой удара, пролетел по инерции вперед и устремился головой в отверстие люка.

Джон был потрясен. Голова его гудела. Он в изнеможении дотащился до двери, продолжая сжимать в руке обломок меча. Труп Уэллса лежал на прежнем месте, бесстрастный к разыгравшемуся в комнате урагану. Левой рукой Джон отодвинул его в сторону, чтобы открыть дверь. Не выпуская меча из онемевшей руки, едва сознавая, что делает, он с большим трудом открыл наконец третью задвижку. Дверь распахнулась, и на него посыпался град восклицаний и вопросов.

— Вы весь в крови! — простонала Кэт и, сорвав свой белый передник, принялась вытирать ему лицо. — Мы слышали ужасные звуки… О, Джон! Какой огромный синяк! Что там произошло? Почему сломан меч?

— Где сэр Ричард? — спросила леди Мэри, обшаривая комнату глазами. Переступив порог, она натолкнулась на труп Уэллса. — Ричард? О, нет! Как вы могли… — голос ее сломался.

Увидев скипетр, она подняла его, но тут же бросила, словно обожглась. Затем ее ищущий взгляд остановился на зияющей в полу дыре… А Ричарда нигде не было. Внезапно ее осенило: она поняла, что случилось. Обернувшись к Джону, обессиленная ужасной догадкой, она прохрипела:

— Увезите этот замок… он проклят. Я всегда это знала. Он полон… привидений!

Ее шатало. Она ухватилась за стол обеими руками, бледная как полотно, с одеревеневшим лицом.

— Осторожно, Кэт! — крикнул Джон.

Леди Мэри оттолкнула их.

— Я прекрасно себя чувствую! — Она облизала пересохшие губы и грустно улыбнулась. Ее невидящий взгляд устремился в неизвестное. — ОНИ нам не помогли. Может быть, ОНИ вовсе и не существуют?

Она сказала это ясным и громким голосом. Оттолкнув руки, тянувшиеся к ней, чтобы ей помочь, она удалилась в одиночестве.

Лето было в самом разгаре. Солнце ярко светило, дул свежий ветерок. Джон не мог оторвать восхищенного взгляда от замка: никогда еще он не видел его таким прекрасным. Он пешком пришел из деревни. У него было назначено свидание с Кэт. Природа была молчалива. В деревне также царила тишина. Люди разбрелись по домам, чтобы обсудить случившееся в замке. Следствие признало смерть сэра Ричарда случайностью.

Сэр Ричард умер. Последний из Седжелеев… Кто унаследует замок? Томас завел с Джоном разговор на эту тему.

— Что будет с нами, сэр? Вы знаете, мы всегда полагались на сэра Ричарда. Он не всегда был добр с нами, но так уж повелось от отца к сыну, мы к этому привыкли. Они были гордецы… в конце концов, было отчего. Старую Англию построили люди, подобные им. Так что же теперь будет с нами, сэр?

— Не знаю, Томас, — признался Джон. — Сейчас никто этого не может сказать. Но вас должны будут держать в курсе.

— Придется ждать, — вздохнул Томас.

Джон направился к тиссовой аллее, где он назначил Кэт свидание. Накануне вечером, после того как были приняты все необходимые меры по погребальной церемонии, он пожал руку Кэт и сказал ей:

— Я приду завтра утром. Увидимся в одиннадцать часов в тиссовой аллее, хорошо?

Она молча кивнула головой.

Он издали заметил ее силуэт: белое платье ярким пятном выделялось в темной аллее. Какой же она казалась маленькой посреди массивных зарослей тисса. Солнце ярким светом заливало аллею, и Кэт шагала по ней словно по ковру в ореоле солнечных отблесков.

Они сблизились и пожали друг другу руки. Джон едва удержался, чтобы не обнять ее: он понимал, что не следует этого делать, так как Кэт все еще оставалась под впечатлением ужасных событий предыдущего дня.

— Священник уже в замке, — сообщила Кэт. — Он пришел рано. Леди Мэри попросила заполнить склеп красными розами. Она хочет, чтобы поминальная молитва была краткой. Все желающие получат разрешение подойти и попрощаться с сэром Ричардом. Сломанный меч займет свое прежнее место.

— Как она себя чувствует?

— Она очень мужественно переносит утрату. Сегодня утром она очень спокойно говорила о нем, хотя я уверена, что она провела бессонную ночь, судя по большим темным кругам под глазами. Она говорит, что это к лучшему, что он ушел первым. Она сможет легче перенести одиночество: женщины в некоторых обстоятельствах сильнее мужчин. Они такие требовательные, а мы, женщины, обходимся малым. Для нас главное — иметь кого-нибудь, кто смог бы окружить нас теплотой и любовью да подать руку…

Ее голос надломился. Он привлек ее к себе. Она положила голову ему на грудь, и он прижал щеку к ее волосам.

— Кэт, — сказал он, нарушив молчание.

— Да, Джон?

— Я не пойду на похороны. Она не будет сердиться на меня за это? Я не могу заставить себя после тех трагических событий.

Они продолжали держаться за руки. Он не отрывал глаз от ее светящегося счастьем лица.

— Нет, — ответила она. — Леди Мэри поймет. Она призналась мне, что предпочла бы тоже не присутствовать на похоронах. Она всю ночь провела у его гроба. Она сказала мне, что счастлива видеть его наконец в мире и спокойствии, рядом с его древними предками, на предназначенном ему месте.

Джон смотрел на Кэт, спрашивая себя, раскрыла ли ей леди Мэри тайну ее рождения? Знала ли Кэт, что она была внучкой сэра Ричарда?

— Кэт, посмотрите на меня! — Она подчинилась, покраснев при этом самым очаровательным образом. — Говорила ли вам леди Мэри… о ребенке?

— О ребенке? Нет, Джон. О каком ребенке? — Кэт задумалась, роясь в своей памяти. — Она говорила, что хотела подарить сына сэру Ричарду, но не смогла. Она винит себя в том, что у них не было наследника. Я пыталась ее разуверить в этом, говоря, что она желала ребенка так же сильно, как и сэр Ричард.

— Что она ответила?

— Что бессмысленно говорить на эту тему. А потом, не знаю почему, она рассказала мне, что королева Елизавета приезжала в этот замок, спустя некоторое время после казни Эссекса. Вы знаете, что королева любила его, несмотря на то что он был гораздо моложе ее? После его смерти она ничего не рассказала. Ее девизом было: «Video et taceo». Это прекрасный девиз для женщины, сказала леди Мэри, особенно для влюбленной.

— «Я вижу и молчу», — повторил Джон. — Это хороший девиз для всех нас.

Они замолчали.

Затем Кэт сказала:

— Полагаю, вам больше не нужен замок?

Она высвободила свои руки и засунула их в карманы платья.

Он ответил мягким голосом, старательно подбирая слова:

— Мне было бы легко уехать и забыть о нем. Да, я испытываю к нему огромную любовь, и в то же время он вселяет в меня ужас. Он слишком стар… Может, он и в самом деле проклят. Но не замок в этом виноват, а люди, жившие в нем и свершившие зло. Посмотрите, Кэт, как красивы его башни под лучами солнца.

Он привлек ее к себе, и они вместе залюбовались замком, возвышающимся между двух холмов.

— Это произведение искусства, и я не помышляю о том, чтобы разрушить его, так же, впрочем, как уничтожить книгу или картину. Я хочу, чтобы целые поколения могли любоваться его красотой и вдохнуть в него новую жизнь.

— Значит, вы увезете его?

— Да, я думаю, что наш договор останется в силе, ведь он был заключен по доброй воле. Но я приложу все усилия, чтобы создать на этом месте прекрасную ферму. Это доставит удовольствие моему отцу. Леди Мэри будет жить недалеко отсюда, и ей будут видны плоды этой земли.

— А я останусь жить вместе с ней, — прошептала Кэт.

— Вы ошибаетесь, — твердо сказал он. — Она этого не позволит, насколько я ее знаю — а я уверен, что хорошо ее знаю. Впрочем, я тоже не позволю. Вы будете жить по ту сторону океана, в новой стране, моя маленькая Кэт. С человеком, который вас любит.

Она глубоко вздохнула, потом рассмеялась.

— Вы так уверены в этом? — воскликнула она. — Вы что, все знаете заранее?

Он взял ее тонкое лицо обеими руками.

— Ну, так скажите мне, прав ли я?

Они обменялись долгим взглядом, нет, больше чем взглядом. В ее фиолетовых глазах он увидел отражение ее души; а она увидела то, что давно ждала: человека, которого она могла полюбить, которого уже любила…

— Да, — тихо сказала она и добавила: — Мы будем жить в замке, когда его перевезут в Коннектикут?

— Нет, — ответил он, не колеблясь. — Никто и никогда не будет в нем больше жить. Для этого у нас будет свой новый дом. И если леди Мэри улыбнется вдруг мысль пожить в другой стране… без привидений, мы предложим ей комнату.

— О! — восхищенно воскликнула Кэт. — Вы обо всем подумали!

И губы их слились в страстном и долгом поцелуе. Разъединил их звук колокола, донесшийся издалека.

— Послушайте, — прошептала Кэт. — Леди Мэри запретила звонить погребальный звон. Колокола звонили мелодию ее молодости. Она сказала священнику: «Я не хочу ничего, что напоминало бы о смерти».

Кэт неуверенно улыбнулась ему.

— Можно я побуду немного с ней, Джон, пока не закончится этот грустный период в ее жизни? Вы не против, скажите, Джон, ведь всю оставшуюся жизнь я проведу с вами?

Разве мог он отказать ей в малейшей просьбе? Кивком головы он дал свое согласие и улыбнулся.

— Я подожду тебя здесь, — сказал он и сел на скамью, откуда сквозь тиссовые заросли мог любоваться замком, отчетливо вырисовывающимся на фоне голубого неба.