Но тут отворилась дверь и вошёл учитель. Хлопнули крышки парт. Последним лениво поднялся Ушастик.
– Что с тобой? – встревоженно спросил учитель. – Ты болен?
– Он здоров, как десять кашалотов, – ответил за Ушастика Фок. – Просто он стихи изобретает.
– И про всё на свете может сочинить, как настоящий писатель, – прибавила Ленточка.
Ушастик молчал.
– Вот оно что, – сказал учитель Так-Так. – Это интересно. А ну-ка покажи.
Ушастик достал из кармана всё тот же сложенный листок и протянул учителю. Пока учитель про себя читал стихи, все внимательно смотрели на него. Особенно Ушастик, который в щёлочку между пальцами незаметно наблюдал за выражением учительского лица.
– Так-так… – сказал учитель и, заложив руки за спину, прошёлся от стола к окну. – Во-первых, спасибо тебе за посвящение.
Ушастик опять кивнул.
– Ты действительно сам сочинил четыре строчки, – задумчиво произнёс учитель, вышагивая по классу. – Стихи. Да, действительно четыре строчки.
Ушастик опять кивнул.
– А теперь, – учитель обратился к классу, – скажите мне, понравились ли вам стихи?
– Очень! – заволновалась Ленточка. – Они такие складные: Крым – моим, ночь – помочь… Мне ни за что не сочинить!
– А ты что хочешь сказать?
– Конечно, – начал Понимальчик, – конечно, ботинки блестят, если их начистишь ваксой… – И он взглянул на ботинки учителя. – Но раз он и про другое может…
Понимальчик сел и стал рисовать тигра, разгуливающего в пампасах.
– Я давно хотел поговорить с вами о стихах… – Учитель Так-Так снова зашагал между партами. – И о тех, кто стихи сочиняет. О поэтах.
– Поэты бывают рассеянные, – сказал Фок. – Ушастик тоже ходил на колодец с корзинкой.
– Кто из нас не бывает рассеянным, – улыбнулся учитель и незаметно скосил глаза на свои ботинки. – Кстати, – обратился он к Ушастику, – ты, кажется, забыл вымыть руки, они у тебя в чернилах.
– Ну и что, это я нарочно забыл, – ответил Ушастик, – теперь много чего буду забывать каждый день.
– Эх, если бы дело было только в этом, – сказал учитель, – мы все давно стали бы поэтами. И тот, кто пропускает буквы в диктанте, и даже тот, кто надевает рубашку шиворот-навыворот, как, например, Фок.