– Я тут изобрёл стихи, – сказал Ушастик. – Вот написал по-письменному, пусть теперь напечатают по-печатному и скажут, что я писатель. Они, писатели, бывают рассеянные, я тоже ходил по воду с корзинкой вместо ведра.
Он важно уселся за парту, прижав ладонью одно ухо. Кончик другого уха шевелился.
– Дай почитать, – робко сказала Ленточка. – Ну дай, пожалуйста!
– Вслух читай! – закричали остальные.
Ушастик даже ухом не повёл. Потом объявил громко:
– Стихи мои, читать их буду сам. Так делают настоящие писатели.
И, достав из кармана сложенный листок, разгладил его на парте. Потом встал, напыжился и уставился в потолок, как будто увидел муху.
Вслед за ним и слушатели тоже подняли глаза, но ничего на потолке не разглядели.
– Тихо! – приказал Ушастик, хотя все молчали. – Начинаю!
Он шмыгнул носом, напыжился ещё пуще и погрозил кому-то кулаком.
– «Вакса». Стихи. Посвящаются учителю Так-Таку.
Слушатели замерли.
Ушастик сверху вниз поглядел на притихший класс, поднёс листок близко-близко к глазам и что было силы заорал:
– Сапожная вакса «Крым» –
Чёрная, как ночь.
Она башмакам моим
Должна блестеть помочь.
И сел.
– Всё? – осторожно спросила Ленточка и вскинула брови к чёлке.
– Пока всё, – небрежно ответил Ушастик и спрятал листок в карман. – А вообще могу сочинить про что хочешь, потому что я…