Алексей Навальный родился в 1976 году в военном городке под Москвой: отец окончил Киевское училище ПВО, затем получил юридическое образование. Классный руководитель вспоминала: «Был умный, взвешенный, серьезный, …спокойный, хоть… мог …и спорить с педагогом».
С развалом страны отец в звании подполковника ушел из армии, и в 1993 году семья возродила местный промысел — лозоплетение. В мирное время мать была заместителем директора по экономике деревообрабатывающей фабрики, один из цехов которой занимался лозоплетением; в приватизацию фабрику закрыли. В 1995 году созданное в арендованном клубе производство с десятком работников получило небольшие льготы как народный промысел. «Золотая» земля Одинцовского района кроилась железом и кровью, а глава района благодарил отставника за добросовестное предпринимательство.
Окончив в 1993 году Алабинскую школу, Навальный не добрал 1 балл в МГУ, поступил на юрфак Российского университета дружбы народов (РУДН) и переселился в Москву, помогая родителям продавать продукцию (делал это, как говорит мать, «лучшевсех»).
Подрабатывал в банке «Аэрофлот» — «писал …претензии типа: …верните наш миллиард», но в январе 1997 банк потерял лицензию.
Сунулся в бизнес, но дело не пошло: его фирма по оказанию парикмахерских услуг сдавала нулевые балансы.
В 1998 году по объявлению пришел в девелоперскую «СТ-групп» Чигиринских, занимался «валютным контролем» и ускоренным оформлением сделок; в удачный месяц получал 4–5 тыс. долл, (начальник департамента Центробанка, выведенного из системы госуправления для обеспечения высоких зарплат, зарабатывал тогда около 1,6 тыс. долл.). Из–за дефолта «удачные месяцы» кончились, и Навальный ушел из компании. Почти через полтора десятилетия его вспомнили: «смышленый, быстро улавливает».
Окончив РУДН в 1999 году, Навальный пошел заочно учиться в Финансовую академию при правительстве, — по его словам, на «ценные бумаги и биржевое дело» (по некоторым данным, эта модная специальность там отсутствовала).
В следующем году «по специальности» стал играть на бирже и потерял «те немногие деньги», что были.
Закончив академию в 2001, Навальный занялся логистикой автоперевозок (поиском грузов для грузовиков, порожняком возвращающихся из Москвы). Эта работа приносила деньги, но была для него слишком «муторной».
Пробиться в бизнесе не вышло, образование, похоже, не давало надежд на приемлемую работу, — и в 2000 году Навальный по объявлению пришел в партию «Яблоко». Его жгли несправедливость жизни, память об очередях горбачевской катастройки и разговоры о «разваливших страну предателях», естественные для заново начавшей жизнь семьи военного.
Его взяли «кандидатом в кандидаты»; он был активен, и через год стал членом партии. В 2001 году работал в штабе по выборам в Мосгордуму (при этом входил в районный избирком не от «Яблока», а от его тогдашнего злейшего врага — СПС), за 300 долл, в месяц возглавил проводившую акции протеста группу.
Добился успеха: в 2002 году стал членом московского совета «Яблока» а в 2003 уже руководил всей думской кампанией партии в Москве. Результат был лучшим среди региональных отделений, — и в апреле 2004 года он возглавил аппарат московского «Яблока» и руководил им до февраля 2007, будучи заместителем будущего вождя партии Митрохина. Создал «Комитет защиты москвичей», протестовавший против точечной застройки, в 2005 координировал забытый ныне проект «Милиция с народом».
Вошел в Общественный совет ЦАО Москвы, стал одним из инициаторов создания Молодежной общественной палаты и баллотировался в Мосгордуму по списку «Яблоко — объединенные демократы». В него входили функционеры СПС, и Навальный познакомился с Белых и М. Гайдар, с которой создал «Демократическую альтернативу» («ДА!») для проведения дебатов на деньги Общественной палаты России и Национального фонда демократии США (по 15 тыс. долл.). Навальный вел дебаты.
В 2006 году пошел в медиа: вел не снискавшие популярность «Градостроительные хроники» на «Эхе Москвы», стал координатором «Полити–ческих дебатов» и шеф–редактором их телеверсии «Бойцовский клуб», два выпуска которой успел показать ТВЦ. Как ведущий дебатов участвовал в скандалах; подал заявление на националиста Марцинке- вича («Тесака»), после чего тот получил срок, и выстрелил из травматического пистолета в автослесаря Тезиева, якобы подосланного «кремлевскими структурами» (через полгода дело было прекращено).
В 2006 году вошел в федеральный совет умиравшего «Яблока». Европейский мультикультурализм, насаждаемый его руководством, противоречил реальности и выталкивал престарелых либералов из политики.
Ведя дебаты, Навальный видел актуальность национальной темы.
До сих пор в Рунете ходят видеоролики «раннего Навального» с демонстрацией преимуществ мухобойки, тапка и пистолета для разборок с мухой, тараканом и кавказцем. Старые «яблочники» вспоминают, как Навальный, не имея аргументов, мог оборвать коллегу по партии — азербайджанку: «А твое место на рынке»; вспоминают и большие грубости.
Осенью 2006 года его называли одним из организаторов первого «Русского марша», хотя сам он отвергал это и участвовал в нем как наблюдатель от «Яблока».
В 2007 обвинил либералов в тоталитарном мышлении и двойных стандартах, отметив, что режим Путина для страны лучше власти либеральной оппозиции. Стал одним из учредителей движения «НАРОД» с идеологией «демократического национализма» — демократии для защиты прав русских. Одним из спонсоров был политолог Белковский, известный выдвинутым для разгрома «ЮКОСа» обвинением Ходорковского в едва ли не подготовке госпереворота. Он вспоминал, что в 2006–2008 годах передал Навальному «несколько десятков тысяч долларов»; тот признал не более 20 тыс.
В декабре 2007 года Навальный был исключен из «Яблока» «за нанесение политического ущерба партии, в частности, за националистическую деятельность». Свою роль, вероятно, сыграли критика им Явлинского и активность, вызвавшая ревность «дуче», как порой звали в демократической партии своего вождя. На обсуждении своего вопроса Навальный не стал оправдываться, а потребовал «немедленной отставки председателя партии и всех его заместителей, переизбрания не менее 70 % Бюро».
Движение «НАРОД» не состоялось: тогда появлялось много инициатив, и большинство активистов состояли сразу в нескольких, ожидая денег или развлечений в виде тех или иных акций.
В 2008 году «НАРОД» вместе с Движением против нелегальной иммиграции Белова и «Великой Россией» коллеги Рогозина Савельева вошел в «Русское национальное движение» (РНД). Навальный обещал, что РНД пойдет в Госдуму, подчеркнул, что национализм «должен стать стержнем политической системы», — но, видя безнадежность темы, уже вел другой проект.
Весной 2008 года, когда многие ждали превращения Медведева из «технического» президента в настоящего с возвращением либеральным кланом власти, Навальный купил акций крупных корпораций на 300 тыс. руб. Был создан «Союз миноритарных акционеров».
Как миноритарный акционер он стал обвинять топ–менеджмент в злоупотреблениях и добиваться раскрытия корпоративной информации.
Вероятно, он использовал данные в том числе и изнутри компаний (скандал вокруг «Транснефти» производил впечатление нацеленного ее «новым» топ–менеджментом против «старого»).
Критика обычно была направлена против связанных с силовым кланом и с В. В. Путиным и почти никогда — против связанных с либеральном кланом и Медведевым.
«Инвест–активизм» отличался от обычного гринмейла целью: место извлечения прибыли занимала нормализация корпоративных процедур.
Такие попытки предпринимались и до Навального, но без успеха: вероятно, из–за меньшей системности и политизированности они обладали меньшими ресурсами.
Навальному удалось привлечь внимание общества. В середине мая он заявил о намерении выяснить, почему нефть крупнейших компаний (он говорил о государственных, хотя вопрос задавался и про частный «Сургутнефтегаз») продает именно трейдер Gunvor и кто его бенефициарии. Поскольку владельцем трейдера был ассоциировавшийся с В. В. Путиным Тимченко, удар наносился по В. В. Путину в вероятном ожидании утраты им власти.
Вряд ли удар планировал сам Навальный, но он выполнил его артистично.
В 2008–2009 годах он проиграл иски о раскрытии информации к «Роснефти» и «Сургутнефтегазу», но возбудил энтузиазм в, казалось, безнадежно скептической и аполитичной среде менеджеров. Он добился уголовных дел против одного из менеджеров «Газпрома» и менеджеров «Межрегионгаза», а также отставки директора «ВТБ-лизинг». Представленные им в последнем случае договора вызывали сомнения, а его иски к ВТБ защищали интересы не акционеров банка (которые при их успехе понесли бы убытки), но его знакомых коммерсантов, конфликтовавших с ВТБ, но измученному коррупцией обществу было все равно.
В декабре 2009 Навальный с российским БогЬезучредил Центр защиты акционеров; «Ведомости» назвали его «частнымлицом», биржевое обозрение Stock In Focus — «человеком года», журнал «Финанс» сделал лауреатом пятой ежегодной премии в номинации «За защиту прав миноритариев».
Но он работал уже в новом качестве: в начале 2009 года его пригласил внештатным советником губернатор Кировской области Белых.
Его назначение добило возглавлявшийся им СПС, который под влиянием «левой руки» Чубайса Гозмана и либеральных догм впал в политическое ничтожество.
Белых, возглавивший чуждую ему и хозяйственно безнадежную область, оперся на группу либеральной молодежи. М. Гайдар стала как минимум вице–губернатором.
Навальный создал Фонд поддержки инициатив губернатора, опозорившийся выпрашиванием у бизнесменов денег.
Состояние Кирова привело священника из отнюдь не благополучного региона к мысли, что возрождение начинается не с церквей — «ибо, если любоваться куполами, перестав смотреть под ноги, их можно переломать».
По этому городу Навальный рассекал на золотистом «Ламборгини», исчерпывающе разъясняя: «Не мой, дали покататься». Он стал адвокатом (по его словам, чтоб снизить налоги) и создал фирму «Навальный и партнеры» (правда, без партнеров), закрытую на следующий год.
Законность получения адвокатского статуса осталась спорной: Навальный так и не сказал, где работал юристом два необходимых года. Но эти подозрения померкли на фоне других скандалов; так, директор «Кировлеса» обвинил его в навязывании невыгодного контракта.
Вокруг Навального начали сгущаться тучи, и его эвакуировали в США. Каспаров, Альбац, Гуриев и его соавтор, йельский профессор Цывинский дали рекомендации, и Навального пригласили на вторую половину 2010 года на программу Yale World Fellows Йельского университета, по которой в США готовят проамериканских политиков.
Биографии упоминают это мельком или замалчивают, но обучение в США, похоже, стало для него судьбоносным.
Всю жизнь до этого он бился в стену непонимания.
Но проект борьбы с воровством топ–менеджеров за счет прав миноритария с опорой на суд и общественность оказался удивительно американским по духу.
Ключевые элементы «инвест–активизма» соответствовали культуре США: одиночка, борец за правое дело, адвокат, из социальных низов, оборачивающий корпоративные процедуры против корпораций, разоблачающий их боссов, апеллирующий к суду и обществу… Похоже, Навальный приобрел в СИТА системную и долговременную поддержку.
Уже во время учебы по специальной программе в Йеле эффективность Навального резко выросла.
В августе 2010 года он объявил незаконным пилотирование В. В. Путиным самолета Бе‑200 при тушении лесных пожаров (правда, больше на него не нападал).
В сентябре 2010 президент Медведев после скандалов, инспирированных оппозиционной частью либерального клана (прежде всего Немцовым и Альбац), отправил в отставку мэра Москвы Ю. М. Лужкова. На Интернет–выборах мэра Москвы Навальный собрал 45 %.
В ноябре он выступил докладчиком на слушаниях Хельсинкской комиссии конгресса СИТА о коррупции в России.
В декабре (после начала публикации Wikileaks четверти миллиона документов), подхлестнув спадавший интерес к себе, запустил проект «РосПил». Пользователи сайта выявляют (на созданном к тому времени официальном портале госзакупок) коррупциогенные конкурсы, а юристы — сотрудники проекта — на основе сделанных волонтерами экспертиз пишут жалобы (прежде всего в ФАС) для отмены закупок.
Частные пожертвования на проект стали массовыми; по словам Навального, за первые же 3 часа он получил 157 тыс. руб. Это был первый успешный сбор средств через Интернет на общественно- политический проект. Интенсивность поступления денег создала ощущения организованного финансирования и временного снятия для этого проекта ограничений системы.
Навальный был включен сайтом Openspace.ru в список «Героев 2010 года» «за работу в тылу врага» и занял первое место в голосовании.
Новый год он провел на дорогом курорте в Мексике, но у его поклонников (а «секта свидетелей Навального» уже была сформирована) это не вызвало вопросов.
Скандальность «РосПила» сравнивали с WikiLeaks: уже в начале работы на нем была выложена информация о подозрительных госконтрак- тах на 155 млн. руб.
В феврале 2011 года Навальный назвал «Единую Россию» «партией жуликов и воров», что стало ее вторым именем. Когда партийцы собрались в суд, он провел в блоге опрос, 96,6 % из 40 тыс. участников которого согласились с ним. После этого была предпринята лишь одна (неудачная) попытка оспорить термин в суде.
В том же феврале арбитражный суд обязал «Транснефть» (в ноябре 2010 Навальный заявил о хищении 4 млрд. долл, на строительстве ВСТО) передать ему нужную информацию.
В марте он обвинил разработанную Высшей школой экономики Федеральную контрактную систему в коррупциогенности. Для этого были основания: система исходила из нелепой «презумпции добросовестности заказчика». Ректор Кузьминов предложил ему дебаты, которые стали смотринами Навального либеральным кланом. Он вел себя уважительно, не высказал самоочевидных аргументов в свою пользу и был принят статусными либералами. «Прописка» состоялась. В апреле Deutsche Welle присудила «РосПилу» премию как «наиболее полезному для общества ре- сурсу», а блог Навального в «Живом журнале» был назван лучшим русскоязычным.
В мае Следственный комитет возбудил уголовное «дело «Кировлеса»», а Навальный запустил проект «РосЯма»: пользователи размещали фотографии поврежденных дорог, система генерировала жалобу для передачи в ГИБДД, а при отсутствии реакции в законный срок — письмо в прокуратуру.
Известности, подобной «РосПилу», «РосЯма» и последующие однотипные проекты не снискали.
В сентябре 2011 Навальный учредил Фонд борьбы с коррупцией (ФБК); журнал GQ присудил ему премию «Человек года» как «главному редактору».
Выдвижение В. В. Путина в президенты при переходе Медведева на пост премьера («по–ельцински мощная рокировочка») вызвало шок у поставившей на Медведева части элиты и у демократов.
Навальный выдвинул принцип «голосовать за любую партию, кроме «Единой России»», обеспечив рост фракций КПРФ и ЛДПР и, похоже, сохранение «Справедливой России», — но от авторства открещивался.
В октябре 2011 года из его взломанной почты узнали, что в январе 2010 Белковский за 50 тыс. долл, заказал ему кампанию против «Русала» Дерипаски, который тогда проводил IPO. Навальный и Белковский назвали это фальшивкой, хотя именно тогда Навальный объяснял, почему не надо вкладываться в «Русал», в «Ведомостях», на Slon.ru и у себя в «Живом журнале» (в виде нескольких постов).
Переписку с чиновниками госдепартамента США, западными фондами, российскими олигар — [7011 хами и политиками Навальный комментировать не стал.
В ноябре у Навального как адвоката появился второй клиент (первым была семейная фабрика) — бывший адвокат «ЮКОСа» Ивлев, плативший 10 тыс. долл, в месяц. Ивлев с 2004 года живет в Нью — Йорке и в 2010 учредил там с сыном Ходорковского Институт современной России. Ивлев помог Навальному подать иск на Кипре против ВТБ с обвинениями в хищениях на 156 млн. долл, (пошлина составила 70 тыс. евро). Навальный признался, что для личных нужд ему надо два–три таких клиента (20–30 тыс. долл, в месяц): «Расходов у меня немного».
На следующий день после выборов, 5 декабря 2011 года, на митинге протеста, собравшем под дождем от 2 до 6 тыс. чел., он назвал «Единую Россию» партией «убийц» и призывал к «неповиновению полиции». После митинга участвовал в походе к зданию ФСБ трехсот активистов и получил 15 суток ареста.
На следующем митинге на Триумфальной площади в первый и пока последний раз были применены «пыточные автобусы», где задержанных избивали перед погрузкой в автозаки. Это зверство вызвало негодование и превратило рядовой митинг 10 декабря в старт нового явления — «белоленточного протеста». Организаторы ждали до 3 тыс. чел., и микрофоны не «добивали» даже до середины Болотной площади (что пошло на пользу, так как большинство участников не слышало ораторов и говорило друг с другом).
Навальный пропустил митинг: на нем лишь зачитали его послание. Зато Amnesty International удивительно быстро признала его с задержанным вместе с ним Яшиным узниками совести (хотя они находились лишь под административным арестом), а Европейский суд по правам человека в декабре 2014 года (что для него быстро) присудил им по 26 тыс. евро (что выше сумм, обычно присуждаемых им за намного большие нарушения прав).
На свободе Навальный окунулся в жесткую борьбу за лидерство и отодвинул «людей 90‑х» от руководства протестом. Он даже под камеру демонстрировал презрение к каким бы то ни было правилам и следующим им людям. Это было эффективно, — но даже демократы задумались: чем он лучше «создателей паханата», отрицающих институты как таковые?
В качестве лидера Навальный выступил на проспекте Сахарова 24 декабря перед примерно 70 тыс. чел. и в ряде последующих акций в преддверии выборов президента.
В 2011 Foreign Policy под 24‑м номером включил Навального в список 100 лучших «глобальных мыслителей» — за кампанию повышения прозрачности бюрократии. Financial Times сочла его первым из 25 россиян, представляющих «движущую силу» страны, «Коммерсант Власть» признал его пятым по популярности в мире россиянином (на основе упоминаемости в мировых СМИ), «Ведомости» назвали «политиком года».
Блог Навального в «Живом журнале» стал «лучшим блогом политика или общественного деятеля», а запись «Как пилят в «Транснефти»» — «лучшим расследованием» конкурса «Блог Рунета 2011».
В январе Times включила Навального — единственного из России! — в список 100 человек, заслуживающих наблюдения в 2012 году (на 98 месте).
24 января 2012 года Навальный объявил о запуске проекта «РосВыборы», который вместе с представителями ряда партий и организаций подготовил от 12 до 17 тыс. наблюдателей,
В апреле Time включил Навального в 100 самых влиятельных людей мира, — а 6 мая, накануне инаугурации В. В. Путина, он стал одним из лидеров протестного шествия.
Претенциозно названный, «марш миллионов» вылился в спровоцированные столкновения с полицией. Чрезмерность реакции государства наряду с некоторыми данными позволяет предположить, что марш был частью операции по срыву инаугурации и госперевороту. Либералы могли не знать об этом, — но их миновали репрессии, удалившие из политики единственного соперника Навального, левого Удальцова (по упоминаниям в СМИ 6 мая он даже опережал Навального).
На протестных «гуляниях» оппозиции с 6 по 9 мая Навальный задерживался четырежды и получил 15 суток. Через 8 дней после его осуждения (вновь удивительно быстро) Amnesty International объявила его узником совести.
В мае 2012 Следственный комитет возобновил дело «Кировлеса» (прекращенное в апреле с предоставлением Навальному права на возмещение ущерба). Злые языки связывали это со сменой Министра внутренних дел, из–за чего «прикрытие» Навального якобы дало трещину.
Тогда же было сообщено о запуске проекта «+ 1 % к самоуважению» — выпуске банковской карты с портером Навального, 1 % от покупок по которой (за счет комиссии платежной системы) пойдет на нужды ФБК. Но в декабре 2012 года НРБ Лебедева отказался от ее выпуска (хотя окружение
Навального и в марте 2013 рассказывало, что карта «находится в разработке»), 29 мая Навальный запустил новый проект — «добрую машину пропаганды» (затем переименованную в «правды»), предлагавший готовые для распечатки листовки, чтобы затронуть аудиторию, далекую от Интернета.
11 июня, накануне крупного митинга, в квартире Навального был проведен 12-часовой обыск по делу 6 мая, а 31 июля с него была взята подписка о невыезде, — не повлиявшая на его активность.
В конце июня Навальный вошел в Совет директоров «Аэрофлота» (о его выдвижении в феврале заявил бизнесмен Лебедев, контролирующий 15 % госкомпании), став членом комитетов по кадрам, вознаграждениям и аудиту. «Леша — Аэрофлот» (как его назвали по аналогии с «Пашей — Мерседесом», ельцинским Министром обороны Грачевым) проигнорировал конфликт интересов: как член Совета директоров он должен был отстаивать интересы «своего» акционера и компании, в том числе против граждан, которым он служил как общественный деятель.
Лебедев заявил, что Навальный и Алексашенко превратят «Аэрофлот» в одну из самых прозрачных и конкурентных госкомпаний, но в следующий состав Совета директоров, в начале 2013 года (вероятно, учтя результаты Навального, хотя и сославшись на его «другие планы»), заменил его своим годовалым сыном.
В октябре 2012 аппарат Навального провел выборы в Координационный совет оппозиции (КСО), попытавшись объединить либералов, левых и патриотов. Попытка снова провалилась из–за сектантства либералов, — теперь не «демшизы» или барственных реформаторов, а окружения Навального. Либералы и в прошлые попытки (вроде созванной Каспаровым Национальной ассамблеи) полагали, что остальные должны беспрекословно и бесплатно подчиняться их деньгам. Окружение Навального добавило к этому подходу свое понимание «честных выборов», на фоне которого официальные казались идеалом порядочности.
Правила Интернет–выборов постоянно менялись «задним числом»: уже зарегистрированные кандидаты снимались с регистрации, под страхом внесения в «черные списки» было введено требование писать «эссе», от кандидатов стали требовать прохождение странных тестов. Организаторы, пообещав регистрацию некоторым оппозиционерам крайних взглядов, затем отказали им. Ради полутора минут записи дебатов кандидаты в КСО были обязаны явиться в студию в 23–30 и уехать в 2 часа ночи, при этом регламента им не сообщали. Им навязывали все новые правила, тренируя покорность и отсеивая способных на протест, — так что стало неясно, чем либералам не нравится Центризбирком.
Навальный получил максимум — свыше 43 тыс. голосов, — но работать не вызывающий доверия орган, предполагавший подчинение левых и патриотов либеральному безумию, не смог.
В ноябре (возможно, чтобы отвлечь внимание от провала КСО) Навальный запустил проект «РосЖКХ» для автоматизированной подачи жалоб на ЖКХ. За первую неделю было подано 96 тыс. обращений, но затем его популярность сошла на нет.
В декабре Следственный комитет возбудил против Навального и его брата Олега уголовное дело из–за перевозки почты по завышенной цене при содействии Олега, бывшего руководителем депар–тамента «Почты России». Братья Навальные обвинялись в завышении цены услуг на 24 млн. руб. (на 77 %), 19 млн. из которых легализовали фиктивными договорами с семейной фабрикой.
Тогда же Следственный комитет завел уголовное дело по хищению компанией Навального «Ал- лект» денег СПС (проигравшей думские выборы 2007 года, похоже, из–за гомерического воровства). СПС заплатила «Аллект» почти 100 млн. руб. за рекламные услуги, а та перечислила их (за вычетом своих 5 %) фирмам с признаками «однодневок». Навальный утверждал, что следователи выдумали 100 млн. руб., а Белых, без которого эта операция не могла пройти, отрицал хищение партийных денег.
В начале 2013 года Навальный уличил главу Комиссии Госдумы по регламенту и этике Пехтина в наличии у него незадекларированной квартиры в Майами. Тот заявил, что у него «практически нет» недвижимости в США, но затем покинул Госдуму, породив термин «пехтинг».
5 апреля Навальный разместил на портале «Российской общественной инициативы» законопроект, запрещающий покупать автомобили дороже
1.5 млн. руб. на бюджетные средства. Инициатива первой набрала 100 тыс. голосов и была отвергнута рабочей группой Министра «Открытого правительства», бывшего сотрудника Чубайса по реформе электроэнергетики, ставшего благодаря ей миллиардером, либерала Абызовым. В 2015 году идея была принята в смягченном виде (лимит вырос до
2.5 млн. руб.) и раскритикована Навальным за то, что не ограничивала право аренды автомобилей (чего не было в его инициативе).
Между тем даже частичный анализ активности ФБК вызвал скандал. С начала 2011 года он подал
Lв антимонопольную службу Москвы 120 жалоб на закупки мэрии, — и 103 из них на 3,4 млрд. руб. (98 % суммы) защищали право победителя конкурса передать его субподрядчикам.
Выходило, что мэрия стремилась делать исполнителями работ победителей торгов, отсекая спекулянтов. А для либералов, включая Навального, защита разного рода «прокладок» оказалось защитой свободы предпринимательства!
Остальные 2 % (по стоимости) жалоб ФБК снижали требованиия к участникам конкурса: вероятно, качество не совместимо с либеральными ценностями.
Ни одна жалоба не касалась ценовых манипуляций или недопуска к торгам.
ФАС признала 14 жалоб на 66 млн. руб. (2 % стоимости) и отменила торги в 5 случаях — на 7,5 млн. руб. Столь низкая эффективность была вызвана, похоже, ориентацией либерального ФБК на защиту интересов не общества, а махинаторов.
В начале апреля 2013 года на печально известном телеканале «Дождь» Навальный провозгласил желание стать президентом России и добиться, чтобы россияне жили «нормально, как в европейских странах». Он мечтал о «нашем милом уютном, при этом крепком и надежном, европейском домике».
Весной 2013 года распространились слухи о возможной замене премьера Медведева; среди возможных сменщиков называли мэра Москвы Собянина.
Его вряд ли привлекала эта перспектива. Управление богатейшей Москвой комфортно, так как капиталы решают часть проблем сами, готовы на жертвы, а бюджет (в начале правления Собянина, по лужковской инерции) захлебывался от денег.
Премьер же — несчастная должность: он решает бесчисленные проблемы, передавая лавры президенту и принимая ответственность за все провалы, включая вызванные президентом и министрами (которых он не может ни назначить, ни уволить).
Поэтому для мэра Москвы и его окружения логично нежелание переезжать с Тверской на Краснопресненскую. В 1999 году окружение Лужкова поэтому, похоже, саботировало кампанию возглавлявшегося им блока «Отечества — Вся Россия». 14 лет спустя, возможно, Собянин пошел на досрочные выборы, чтобы избежать премьерства, — и тогда понятно прохладная реакция администрации президента.
Привлечение Навального помогло Собянину замять причину досрочных выборов (активисты, у которых захватило дух от собственной активности, о ней и думать забыли) и обеспечить явку: Навальный, как гаммельнский крысолов, привел на выборы обычно игнорировавших их менеджеров и ряд своих противников. В результате голосовала треть избирателей, что спасло от разговоров о нелегитимности Собянина из–за низкой явки.
Схожесть ряда положений программ Собянина и Навального породила подозрения общности происхождения.
О важности Навального для всей правящей бюрократии (летом начавшей помогать Собянину как «своему») свидетельствует то, что его спасали трижды, — вопреки всем нормам.
Прежде всего, он получил нужное число голосов муниципальных депутатов специальным решением «Единой России». В Москве шутили: «Единая Россия» поддержала Навального потому, что суд признал его «жуликом и вором».
Но шутка была не точна: суд по делу «Кировле- са» приговорил его к 5 годам колонии и полумиллионному штрафу на следующий день после регистрации. Либералы устроили истерику и ряд манифестаций, а Гуриев, позже бежавший во Францию, заявил, что до приговора точно знал о большом сроке Навальному и «спецоперации» против его сторонников.
Но уже вечером стало известно уникальное для российской практики обстоятельство: прокуратура собралась обжаловать приговор.
На следующий день (что свидетельствует об исключительной важности дела) вышестоящий суд выпустил Навального под подписку, — чтобы он мог участвовать в выборах до вступления приговора в силу (после обжалования).
Третий раз бюрократия спасла Навального, когда выяснилось, что он (вместе с М. Гайдар) в 2007 году учредил в Черногории строительную компанию, не сообщив о ней при регистрации. Его штаб заявил о взломе сайта налоговой службы Черногории и регистрации фирмы без его ведома, но налоговики Черногории опровергли этот бред (отметив, правда, что фирма не вставала на налоговый учет). От «пехтинга» Навального спас глава Мосгоризбиркома, разъяснивший, что кандидатам запрещено иметь за рубежом лишь недвижимость и счета, но не бизнес.
Административный ресурс применялся против Навального, лишь чтобы подогреть внимание СМИ и мобилизовать общественность, но не чтобы разрушить работу штаба.
Проведя эффективную кампанию, на которую официально пошло почти 100 млн. руб. (и которая принесла в Россию технологии Обамы 2008 года), Навальный получил 27,24 % голосов, набрав больше остальных кандидатов (от КПРФ, «Яблока» и ЛДПР) вместе взятых. Собянин набрал символические 51,37 %, позволившие ему победить в первом туре без опасения ревности окружения В. В. Путина, набравшего в Москве 48 %.
Навальный заявил о получении мэром 1,37 % голосов за счет «административного ресурса», но суд отказал ему.
Мавр сделал свое дело — и с ним, похоже, расплатились честно: в октябре суд заменил Навальному реальный срок условным, лишив его возможности избираться до октября 2018 года.
В ходе кампании сторонники Навального продемонстрировали нетерпимость, свойственную тоталитарным сектам, укрепив производимое им впечатление фюрера.
Видный менеджер «Альфа–банка», перешедший к Навальному, создал в Facebook список его врагов, подлежащих наказанию. Его удалили, перепугавшись, но он сохранился в кэше «яндекса» вместе с обсуждением, обнажившим стиль окружения Навального.
Его главными врагами были объявлены либералы, помогавшие ему, а затем задумавшиеся о том, что он несет России. Используемые эпитеты убедительны: «нацмен, платный путинский подхалим, предатель и трус», «полуполяк, полуеврей» (писал либеральный борец за права человека Левин), «проституирующий ведущий», «демшизоидная проститутка», «известный онанист», «свихнувшийся бор–зописец», «контуженный военный обозреватель», «дура–экоактивистка», «лесбиянка, журнашлюш- ка».
Сектантство сломало отношение к Навальному. До выборов мэра его узнаваемость росла: по данным Левада–центра, в апреле 2011 года о нем знало 6 % россиян, в марте 2012 — 25 %, через год — 34 %, а поддержать на выборах были готовы 14 %. Но, если в 2013 к нему положительно относилось 30, а отрицательно — 20 %, то в январе 2015 года баланс стал обратным — 17 против 37 %.
В феврале 2014 года суд взыскал с него 100 тыс. руб. за то, что он назвал Фонд развития гражданского общества «специализирующимся на …чернухе, подделках, фальсификациях», а его руководителя Костина — «аферистом». В мае Мосгорсуд впятеро повысил компенсацию, и Навальный обратился в Европейский суд по правам человека.
Впрочем, в том же феврале заявление «РосПи- ла» стало причиной ареста вице–мэра Читы Шуля- ковского, заподозренного в манипуляциях с квартирами детей–сирот.
Выступив в дни Крыма против России (Навальный считает себя больше украинцем, чем русским), он ухудшил отношение к себе. 13 марта 2014 года его страница в «Живом журнале» была заблокирована за призывы к массовым беспорядкам (обычные оппозиционеры за это могут лишиться свободы).
20 марта 2014 года он через New York Times попросил США ввести новые санкции против близких к В. В. Путину чиновников и бизнесменов, включая конфискацию собственности.
Затем он, — вероятно, из–за настроений России, — признал Крым принадлежащим ей. Это вызвало негодование либералов, и ради их поддержки (а возможно, и денег) он заявил о необходимости повторного референдума.
В ходе выборов мэра Новосибирска он запустил проект социологической службы — альтернативы профессиональным социологам. Проект заключался в обзвоне случайно выбранных номеров волонтерами; поскольку о репрезентативной выборке ни сам Навальный, ни его хипстерское окружение не хотели иметь представления, проект был воспринят как недоразумение и желание напомнить о себе. Об уровне «альтернативных социологов» свидетельствует то, что они забыли одного из кандидатов, не внеся его в анкеты!
Вынесение приговора по «почтовому делу» ожидалось 15 января 2015 года, на которое были намечены протесты, но произошло 30 декабря; братья получили 4 млн. руб. возмещения убытка на двоих, по полмиллиона рублей штрафа и 3,5 года лишения свободы, но Олег — в колонии, а Алексей — условно.
После этого известность Навального и симпатии к нему пошли на спад.
В июне Чубайс попытался гальванизировать его дебатами после обвинений, что «идиотский Роснано» существует ради «попила бюджета». Но Навальный не владел фактами и на фоне доброжелательного Чубайса выглядел жалко; попытка помочь обернулась избиением безграмотного популиста, не знавшего даже, что «Роснано» не получало бюджетные деньги с 2012 года.
Навальный — пример «сделавшего себя» человека «из низов», приложившего все силы для завоевания известности и прорыва в истеблишмент. Представителю поколения, опоздавшего к приватизации, без образования и связей, добиться этого было труднее, чем чуть более старшим или «центровым».
Он проявил огромное упорство. Он не отчаивался, раз за разом сталкиваясь с провалом своих плохо продуманных (из–за неграмотности) планов, но пробовал снова, неотступно и изобретательно, — и, наконец, нашел свой путь.
Навальный стал голосом и надеждой миллионов стремящихся к цивилизации и комфорту добросовестных людей, разъяренных безнаказанностью и тотальностью коррупции, желающих верить в деятельное добро, самим решать свои проблемы и влиять на государство.
Всякий раз, когда его проект начинал приедаться и утрачивать новизну, Навальный с новыми силами и одушевлением затевал новый проект, вновь приковывающий внимание. Из профессионального миноритария он стал борцом с коррупцией при госзакупках, потом со злоупотреблениями чиновников, а затем за демократию, — и это лишь главные переходы.
Навальный сумел и сам стать проектом, привлекшим не только деньги, но и передовые политические технологии. Самостоятельный человек всегда совершает ошибки; Навальный после Йеля и до украинского кризиса не делал ничего лишнего, что можно считать признаком работы с ним квалифицированной и до «дней Крыма» адекватной России команды.
Так, эффективно рекламируя идею «Россия разложилась и не заслуживает существования» (что заметил А. Вассерман), он почти не критиковал В. В. Путина и либералов (хотя и обвинил как–то Шувалова в квартире в центре Лондона), концентрируясь на «Единой России» и представителях силового клана.
Его обвинения в работе на Запад, при всей обоснованности, скрывают его российскую «крышу», которая прочнее всего, что мы видели после уничтожения Советского Союза. Ее можно сравнить лишь с «крышей» Ельцина в 1989–1990 годах, когда он, по некоторым воспоминаниям, управлялся КГБ. Часть успехов Навального не может быть объяснена усилиями либералов и заставляет предположить, что он опирается не только на них, США и олигархов, но и на некоторые силовые структуры России.
Венедиктов со ссылкой на К. Собчак назвал Навального «Путиным 2.0», подчеркнув его целеустремленность и жесткость.
Он производит впечатление стремящего к власти ради нее самой — любым путем и любой ценой.
Сейчас условный срок делает его полностью зависимым от власти, а потребности в нем у нее пока нет, — и его забывают.
Если либеральный клан, проводя уничтожающую Россию политику 90‑х годов и саботируя попытки президента В. В. Путина нормализировать положение, сумеет сделать невыносимой жизнь в России и добьется ее дестабилизации, Навальный станет незаменимым вождем уличного либерального протеста.
Борьба за лидерство пойдет, похоже, между респектабельными и близкими Западу Касьяновым и Кудриным, — а Навального ждет роль «сакральной жертвы», «головы Гонгадзе», форсирующей протесты и окончательно дискредитирующей власть.
Но дворовая закалка позволяет ему надеяться в хаосе либеральной Смуты и распада России на десятки «недоэстоний» (что является сутью западного проекта) переиграть своих кукловодов и прорваться к вожделенной власти, в чем бы она ни выражалась.
Нам же остается надеяться, что государство повзрослеет до того, чтобы не допустить этого и использовать Навального «по профилю»: назначить заместителем руководителя Счетной палаты и окончательно дискредитировать, если не справится, а если справится, — заставить служить обществу.