Старт вундеркинда

Владислав Иноземцев родился в 1968 году в Горьком (ныне Нижний Новгород) в семье преподавателей немецкого языка. Детство провел в Белоруссии. Учился усердно, в 1984 году, в 15 лет закончил с золотой медалью школу в городке Г орки Могилевской области и сразу поступил на экономический факультет МГУ, причем на престижную в то время специальность «политическая экономия».

После старательной учебы и интенсивной научной работы, окончив в 1989 году факультет с красным дипломом, остался в аспирантуре. В 20 лет стал руководителем Научного студенческого общества всего МГУ, — как представляется, вполне заслуженно: Иноземцев писал, как одержимый, самостоятельно анализируя труды классиков и самые разнообразные факты. Свои работы хранил и систематизировал с бережливостью и пиететом, уже тогда казавшимися маниакальными, переплетая их в роскошные фундаментально выглядящие тома, из которых с любовью выкладывал свое собственное полное собрание сочинений.

Через год после окончания университета, в 1991 году одаренный и трудолюбивый молодой специалист был назначен консультантом отдела истории и теории социализма теоретического журнала ЦК КПСС «Коммунист», как раз тогда переименованного по личному указанию «прораба перестройки» и второго лица в Политбюро Яковлева в «Свободную мысль». Даже в последний год существования КПСС, находившейся в то время, по сути, в состоянии агонии это было выдающимся карьерным достижением.

После краха ГКЧП, в том же 1991 году энергично ищущий применения своим талантам Иноземцев стал экспертом аппарата парламентской фракции забытой уже ныне партии «Свободная Россия», созданной вице–президентом Руцким в качестве личной политической базы.

Однако работа в редакции «Свободной мысли», как и в аппарате фракции, не приносила ни значимых денег, ни ощутимых результатов, которые могли бы дать чувство собственной значимости.

Иноземцев бросился в бушующую стихию формировавшегося в то время рынка. Поторговав немного, подобно многим студентам и аспиратам того времени (особенно жившим в общежитиях), электротехникой и позанимавшись с посредничеством на кредитном рынке, он двинулся в складывающуюся тогда банковскую систему и успешно использовал преимущества экономического диплома в условиях катастрофического падения страны в рыночную экономику.

В 1992–1993 годах был специалистом, а затем и главным специалистом АО «Межбанковский финансовый дом», в 1993 году стал заместителем управляющего филиалом банка «Кредит — Москва», а затем вице–президентом Московско — Парижского банка, который, по его последующим утверждения, создал именно он (не возглавив его, вероятно, в силу личной скромности). В 1995 году он стал первым заместителем, а в 1999–2003 годах — и председателем его правления.

Банковская деятельность в «лихие 90‑е» была вынужденно бурной, — до такой степени, что некоторое время Иноземцеву пришлось провести за границей, Однако он не забывал о науке: в 1994 году защитил кандидатскую диссертацию, в 1996 году создал некоммерческий «Центр изучения постиндустриального общества», а в 1999 году защитил и докторскую диссертацию «Концепция постэкономического общества. Теоретические и правовые аспекты» в одном из наиболее авторитетных в стране Институте мировой экономики и международных отношений РАН.

В том же 1999 году он вернулся в журнал «Свободная мысль», — сначала заместителем, а в 2003 году уже и главным редактором.

Иноземцев финансировал издание журнала до 2011 года, когда, увлекшись политической деятельностью, внезапно бросил его, как наскучившую игрушку. В то же время сохранение этого старейшего теоретического издания в сфере общественных наук (выходящего с 1924 года) представляется его безусловной заслугой. В качестве приложений к журналу он издавал работы видных западных социологов и футурологов, мало известных в России, — и это было важной просветительской работой, которой он занимался, как и всей наукой, «для души».

Как–то Иноземцев заметил, что наибольшее удовольствие в жизни испытывает от «написания текстов», — и его научные работы действительно отличались высоким качеством. Впечатляли как виртуозный подбор фактов и мнений уважаемых западных ученых, так и взвешенность и рациональность их анализа, и оригинальность тщательно обосновываемых гипотез.

Насколько можно судить, после защиты докторской диссертации системно подходивший к выстраиванию своей карьеры Иноземцев нацелился на членство в Российской академии наук, — однако там ему внятно дали понять, что «чужие здесь не ходят». По всей видимости, спаянное кастовым чувством академическое сообщество не захотело принимать постороннего «выскочку» — бизнесмена, какие бы результаты он ни показывал и каким бы ценным интеллектуальным приобретением для РАН ни обещал стать, — и, скорее всего, это явилось болезненной травмой для Иноземцева,

«Нулевые» годы он посвятил в основном коммерческой и публицистической деятельности, причем бизнес, насколько можно судить, постепенно сходил на нет. В то же время научное поначалу качество статей, сочетание обоснованности и страстности изложения выгодно выделяли Иноземцева на общем фоне; постепенно к нему стали прислушиваться и присматриваться.

На задворках либерального клана

Однако именно в эти «нулевые» годы политических взгляды Иноземцева постепенно трансформировались: из европейского социал–демократа с широким кругозором и неординарным взглядом он, — вероятно, под влиянием наглядного отсутствия перспектив, — превращался во все более оголтелого либерала, прикрывающего демократическими ценностями веру в правоту и прогрессивность глобального бизнеса, алчную и разрушительную сущность которого он убедительно и ярко раскрывал до того.

Возможно, свою роль сыграла нежная, трепетная любовь Иноземцева к Европе, которую можно сравнить разве что с любовью к США члена гайдаровской команды, а затем многолетнего советника президента В. В. Путина Илларионова.

Возможно, причина была проще: свои неудачи в бизнесе Иноземцев, подобно многим, вполне мог начать объяснять себе неэффективностью российской бюрократии, доведшей страну до состояния, в котором даже такие выдающиеся предприниматели, как он, перестали получать привычные им прибыли. «Кошка бросила котят — это Путин виноват» звучит, конечно, смешно, однако удивительно, какое количество взрослых и зрелых людей строго в соответствии с этой максимой искренне считает виновником своих предпринимательских неудач именно В. В. Путина.

Постепенно, — нельзя исключить, что и незаметно для себя самого, — Иноземцев принял господствующий в европейских элитах взгляд на Россию как нуждающийся в оцивилизовывании источник опасной дикости и чем дальше, тем больше ассоциировал себя именно с Европой, а не с нашей страной.

Когда в 2010 году группа русофобствующих руководителей Польши погибла в авиакатастрофе под Смоленском, Иноземцев хотел издать специальный посвященный этой аварии выпуск «Свободной мысли» с абсолютно черной траурной обложкой. Как рассказывали в то время, лишь угроза редакционного коллектива уйти в полном составе помешала ему выразить таким образом свою солидарность с польским народом. Аналогичных порывов в отношении трагедий, пережитых народом России, у него по каким–то причинам не возникало.

Подписавший в 2010 году в числе первых Интернет–петицию «Путин должен уйти!» и заявивший тем самым себя в качестве сторонника Медведева как реального, а не технического главы государства, Иноземцев был замечен администрацией последнего (характерно, что сам он относил подписание этой петиции к 2009, а то и к 2008 году). Хорошо зарекомендовав себя в качестве эксперта, был в 2011 году назначен исполнительным директором Мирового политического форума в Ярославле. Этот форум, по–видимому, был затеян как «медведевский» форум в противовес «путинскому» Петербургскому международному экономическому форуму. Он привлек ориентировавшихся на Медведева либералов, но так и не смог стать влиятельным. Содержательный смысл его существования оставался совершенно непонятным, участвовать в политических интригах (да еще без видимой поддержки самого Медведева) мало кто хотел, обсуждение оставалось формализованным и неоригинальным. Поэтому Ярославский политический форум так и не получил развития, а после ухода Медведева в премьеры и краха надежд и вовсе канул в Лету и был немедленно забыт.

Отзывы о руководстве Иноземцева подготовкой этого форума были весьма скептическими, — хотя сам он остался убежден в своем выдающемся успехе и в качественном повышении им эффективности форума (который, похоже, действительно управлялся и организовывался либералами из рук вон плохо).

В том же 2011 году Иноземцев пошел в политику — и это обернулось для него чередой оглушительных скандалов.

Сначала, по словам Иноземцева, к олигарху Прохорову попал его неопубликованный текст «Россия, очнись!», после чего тот пригласил его к сотрудничеству. Каким образом неопубликованный и не популярный настолько, чтобы ходить, пусть даже и в среде либеральной тусовки, «в списках и прокламациях», текст «попал» к олигарху, насколько можно понять, мучительно колеблющемуся между современным искусством и современной политикой, Иноземцев тактично не упоминает. То ли передали представители администрации президента Медведева, после ухода со сцены СПС тосковавшие по отсутствию на политической арене провластной либеральной партии, то ли сам Иноземцев написал этот текст с учетом настроений и желаний его потенциального адресата.

Так или иначе, он возымел свое действие: Иноземцев, как он вспоминает, «написал по просьбе Прохорова несколько вариантов проекта программы партии, но ни один из них предметно не обсуждался в партийном штабе». Похоже, скучающий олигарх просто сам не мог понять, чего он хочет от программы, — так же, как и от партии и политической деятельности в целом. Впоследствии Иноземцев с беспристрастностью либерального патологоанатома, для которого слово «государственный» является худшим из всех возможных эпитетов, констатировал: ««Частная компания» «Правое дело» была организована как худшее из госпредприятий, не работая на конечный результат и не используя то, что уже было для нее сделано». Предвидеть это заранее, при всех своих аналитических способностях, Иноземцев оказался не в состоянии, — а может быть, просто ориентировался не на отдаленный политический результат, а на текущее финансирование, в котором он в силу краха своих предпринимательских затей остро нуждался уже тогда и которое Прохоров раздавал весьма щедро.

О своей реакции на изгнание Прохорова из «Правого дела» (вызванного, насколько можно судить, тем, что он не прошел в администрации президента Медведева «проверки на безоговорочную покорность») Иноземцев вспоминает довольно путано. «Мы не сошлись по многим позициям с …коллегами Михаила Дмитриевича по «Правому делу», и в конце …лета я эту команду покинул. После этого «коллективный Сурков» изъял у Прохорова партию. Я …был в достаточно ровных отношениях и с самим Прохоровым, и с его новоявленными оппонентами. Зная…, что я работаю над программой, оставшиеся члены партии приняли ее как программу «Правого дела», включили меня в федеральную десятку, и я пошел с ними на …безнадежные декабрьские выборы».

Получается просто странно. При том, что все решения в партии, насколько можно судить, принимались Прохоровым, который и пригласил в партию Иноземцева, тот в силу идейных разногласий с некими его подчиненными (которые значения при принятии решений явно не имели) ушел из партии сам. Только после этого (возможно, воспользовавшись утратой Прохоровым такого мощного ресурса, как Иноземцев) у Прохорова отобрали партию. И тогда «оставшиеся члены», — из–за разногласий с которыми Иноземцев, по его словам, только что покинул партию, — приняли его программу, позвали его обратно, и он, не помня зла, непонятно зачем пошел с ними на заведомо безнадежные, по его же оценке, выборы.

Если смотреть со стороны, ситуация выглядит намного проще: формально Иноземцев никуда не уходил. После изгнания приведшего его в партию Прохорова не ушел вместе с ним из солидарности (хотя бы против «кремлевских интриг»), а воспользовался исчезновением «вождя и хозяина», став одним из «новоявленных» лидеров партии, — и вместе с ними с треском провалился на выборах. Которые стал называть «абсолютно безнадежными» уже после своего поражения.

Добровольное и публичное выдвижение Медведевым В, В. Путина в кандидаты в президенты, произошедшее в сентябре 2011 года на съезде «Единой России» и ставшее отказом первого от всякой претензии на политическое лидерство, стало подлинной трагедией для всех поставивших на него либералов, — в том числе, вероятно, и Иноземцева. Негодование против не оправдавшего их надежд (при всей их безосновательности) Медведева трансформировалось у многих из них в прямо–таки взрыв враждебности к Путину, отнявшему у них сокровенную мечту (вне зависимости от степени ее реалистичности) в президенте–либерале, который железной рукой вернет страну в милые их сердцу 90‑е годы.

В результате Иноземцев, вполне осознавший ничтожность лишившегося Прохорова «Правого дела», покинул партию формально из–за того, что ее руководитель, бывший демократ первой волны Дунаев, заявил о поддержке Путина на президентских выборах.

Когда Прохоров выдвинулся в президенты, Иноземцев вернулся к нему. Как аналитик он не смог не сознавать бессмысленность этого проекта. Страна еще не отсмеялась над феерическими заявлениями олигарха с репутацией плейбоя (вроде того, что ему ничто не досталось просто так, и он всего достиг своим трудом) и не забыла расклеенные по крупным городам плакаты, ярко превозносившие его способности к долгосрочному планированию, — как раз накануне потери им собственной партии.

Возможно, эйфория политической борьбы затмила его разум, возможно, сыграли роль деньги Прохорова.

После его естественного провала на президентских выборах Иноземцев продолжил купание в политической активности уже самостоятельно.

Плодотворный роман с гражданским обществом

В апреле 2012 года Иноземцев «случайно увидел в Интернете объявление о проведении праймериз» на оппозиционного кандидата в мэры Омска, в котором до того, похоже, ни разу даже не был.

Идея стать кандидатом объединенной либеральной оппозиции на выборах в мэры политически значимого мегаполиса была красивой, но не учитывающей ряд весьма серьезных факторов. Прежде всего, сам Иноземцев не имел отношения к организации либеральных праймериз — и уже поэтому в силу политической культуры и добросовестности российских либералов (потом с предельной откровенностью продемонстрированной командой Навального на «выборах» Координационного Совета оппозиции) никаких шансов на победу он не имел.

Кроме того, даже на честных праймериз, проводимых в Интернете, он не имел шансов против популярных блогеров. Репутация специалиста и качество его знаний не имели здесь никакого значения, а оперативные фоторепортажи «с места события» и восторги по поводу котиков были почти равно чужды Иноземцеву.

И, главное, в случае победы специалист в области макропроцессов, заведомо не имеющий представления о городском хозяйстве, скорее всего, полностью развалил бы его, полностью и надолго дискредитировав тем самым идею оппозиционного мэра в глазах всей России.

Впрочем, до этого дело не дошло: праймериз Иноземцев с треском проиграл, после чего «на голубом глазу» (вероятно, вспомнив коммерческий опыт 90‑х) нарушил свои обязательства и пошел на выборы сам, заведомо уничтожая (и без того, правда, мизерные) шансы на победу «объединенного кандидата» от оппозиции, фотоблогера Варламова.

На вопрос о том, не считает ли он, что его действия (как и действия другого проигравшего участника праймериз, также наплевавшего на свои обязательства) «ставят под сомнение смысл проекта», Иноземцев ответил в лучшем стиле «эпохи МММ»: «Я не считаю, что смысл потерялся. По крайней мере, он людей на что–то подвиг. В Омске появилось несколько совершенно неожиданных людей. Две недели назад я вообще не собирался появляться здесь. Что в этом плохого? То, что не удалось объединиться, подчеркивает общее положение в нашей оппозиции. Видя протестное движение в Москве, точно могу сказать, что понятие «оппозиционер» для большинства этих людей настолько громкий титул, что они не желают признавать его за другими. Я, например, пока не вижу никаких оснований считать Варламова оппозиционером. Я не исследователь его деятельности, но пока не заметил за ним ни протестных акций, ни громких статей».

Таким образом, воспользовавшись деликатностью интервьюера, Иноземцев полностью проигнорировал суть дела: прямое нарушение своих обязательств, взятое им при подписании «гражданского пакта» о проведении праймериз.

При этом желающий стать мэром миллионного города открыто заявил о случайности своего выбора («две недели назад я вообще не собирался появляться здесь»), дискредитировал оппозиционную деятельность как таковую (выходит, что ее смысл заключается всего лишь в «появлении нескольких… неожиданных людей», то есть в самовыражении оппозиционеров) и переложил вину за нарушение им своих обязательств на «общее положение в …оппозиции».

В довершение всего он обвинил московских оппозиционеров в нежелании признавать этот титул задругами, — и тут же продемонстрировал свое соответствие этому обвинению, отказав победителю праймериз в праве быть оппозиционером (правда, с оговоркой на всякий случай: «я не исследователь его деятельности»).

Строго говоря, этот нелепый поток сознания свидетельствует о серьезной интеллектуальной деградации некогда выдающегося аналитика, — вызванной, по всей видимости, политической необходимостью отстаивать и продвигать откровенно убогие и обычно заведомо лживые либеральные мантры, призванные обосновывать подчинение России враждебным ей интересам глобального бизнеса.

Общая идея как Иноземцева, так и его группы поддержки, сводившаяся к тому, что, «раз на праймериз победил не тот кандидат, то это были плохие праймериз», отражала стиль 90‑х: «Демократия — это власть демократов, а не какого–то там народа». Перенесенная в десятые годы, она выглядела уже откровенно неадекватно, — и, когда Иноземцева не допустили до выборов за нарушения при оформлении собранных подписей, сочувствующих ему практически не нашлось. Правда, судя по тому, что он не сделал для себя копий передаваемых в го- ризбирком документов и даже не направил своего представителя присутствовать при их проверке, интереса к выборам мэра у него попросту не было. Возможно, смысл проекта для него заключался просто в «освоении денег», — для чего, как известно, нужно сочетание максимума шума с минимумом реальной активности.

Справедливости ради следует отметить, что победитель праймериз Варламов и вовсе не смог собрать требуемых 9,6 тыс. подписей и, по мнению наблюдателей, даже не пытался толком это сделать.

Так или иначе, политическая активность повысила известность Иноземцева, и они умело ей воспользовался, став в 2012 году членом коллегии Минрегионразвития, «открытого правительства» при правительстве Медведева во главе со специальным министром Абызовым, экспертного совета при премьере Медведеве, заведующим кафедрой факультета госуправления МГУ и председателем Высшего совета партии «Гражданская сила».

Один из основатель этой мало кому известной политической структуры демократ Рявкин с гордостью говорил в апреле 2013 года:«…говорящей головой у нас является Владислав Леонидович Иноземцев. Он будет у нас возглавлять список «Гражданской силы» на выборах в екатеринбургскую Гордуму, а я, в свою очередь, буду баллотироваться в мэры Екатеринбурга». Однако никакого продолжения эта история не получила, и Иноземцев, подобно многим оставшимся без дел более авторитетным либералам, продолжил бултыхание на ниве публицистики, рядящейся в одежды научной беспристрастности. По мере утраты надежд на подчинение России Западу и связанное с этим ухудшение отношений с ним она, как и у других либералов, искренне считающих, что солнце (по крайней мере, для нашей страны) встает именно на Западе, становилась все более антироссийской.

Существенным проектом стало для Иноземцева обоснование под видом исследования экономического потенциала Сибири «сибирского автономиз- ма», то есть, по сути, разоблачения якобы колониальной политики России в отношении Сибири. Требование предоставления последней больших прав, вплоть до призыва «дать наконец Сибири голос в принятии внешнеполитической доктрины» (чего в принципе не имеют никакие части федеративных государств) и в перспективе, насколько можно судить, полного отделения от России и успешной ликвидации последней. В этом Иноземцев был вполне солидарен с академиком РАН Пивоваровым, четырежды избиравшимся директором ключевого для всех общественных наук России ИНИОНа (и оставшимся бы в этой должности, не попади он под следствие после уничтожения его здания катастрофическим пожаром). Этот видный либерал считает необходимым для России «освободиться», чтобы стать нормальной страной, от Сибири и дальнего Востока.

Однако, несмотря на большие силы, потраченные в этом направлении (и даже выпуск совместно с бывшим губернатором Красноярского края Зубовым, проигравшим в свое время Лебедю, специальной книги «Сибирское Благословение»), проект не получил развития и постепенно заглох.

Не находя поддержки в России, Иноземцев виртуозно воспользовался увеличением спроса Запада на антироссийски настроенных либералов.

В 2012 году он на два года получил статус приглашенного исследователя в Институте изучения человека в Вене, в 2013 году — в Центре стратегических и международных исследований в Вашингтоне. Стал иностранным членом Немецкого общества внешней политики, — как раз когда оттуда были изгнаны специалисты, признававшие хотя бы возможность наличия у России собственных национальных интересов.

Мошенничество как источник либеральной морали?

О настроениях Иноземцева весьма убедительно свидетельствует его отклик на смерть в конце 2013 года: «Скончался Михаил Калашников. Конечно, талантливый человек. Безусловно, патриот. Но не оставляет мысль, что там, куда он отправился — причем безотносительно, на небо или в преисподнюю (пишет последовательный и кичащийся этим атеист — М. Д.), он встретится с душами тех, кто погиб от его изобретения. И их больше, чем жертв практически любого другого оружия в XX веке. Приятного общения, Михаил Тимофеевич…».

Никаких других слов в адрес одного из величайших оружейников России, внесшего колоссальный

вклад в дело защиты нашей Родины, у либерального экономиста, прославленного пресловутым Белковским в качестве «стража факта и кладезя фактуры», попросту не нашлось.

Это высказывание было вполне справедливо названо в сети «образцом нравственного падения современного либерала»: ведь жертв либеральных реформ и в целом либеральной политики и в России, и в мире значительно больше, чем погибших от того или иного оружия, — но они по понятным причинам не существуют для представителей либеральной тусовки.

Неприемлемость Калашникова для либералов вызвана, насколько можно судить, не тем, что он изобрел оружие (на других успешных оружейников, включая американца Максима, пулемет которого был признан в начале XX века «оружием массового уничтожения», они не обращают внимания), а тем, что он является гордостью России.

Либералы вполне разумны в своей ненависти к нашей стране и ко всему русскому. Они не могут не понимать, что армейское оружие по самой своей природе в первую очередь сберегает жизни, являясь, как и армия, прежде всего средством защиты своего народа, — но вот никакой гордости (и тем более никакой защиты) у «поганой рашки», насколько можно их понять, быть не должно. И потому всех, кем мы гордимся, для них жизненно необходимо растоптать, причем сделать это максимально публично, чтобы разрушить не только самоуважение и чувство собственного достоинства, но и психику породившего их общества.

Однако в Иноземцеве поражает не просто редкостная даже для либерального клана мерзость его морализаторства, сколько сам его факт. Для исчерпывающего понимания морали российских либеральных деятелей современности достаточно зайти на сайт Службы судебных приставов РФ и обнаружить, что Иноземцев Владислав Леонидович (зарегистрирован в Московской области) имеет колоссальные неоплаченные долги только по вступившим в силу судебным решениям. В то время, когда он оплевывал могилу Калашникова, его долги только по четырем исполнительным листам за период с 2010 по конец 2013 года составляли 141,3 млн. руб. — примерно 4,3 млн. долл. В конце августа 2015 года только по не утратившим актуальности судебным решениям (в том числе и 2015 года) они составили 159,3 млн. руб., — что в результате роста цен и девальвации принесло ему значительную выгоду.

Иноземцеву не стоит желать «приятного общения» со своими кредиторами, так как он от них, насколько можно понять, весьма эффективно скрывается, пользуясь зияющими дырами а российской практике правоприменения (весьма возможно, сознательно оставленными его либеральными коллегами). При этом он остается безусловно уважаемым членом российской и международной либеральной тусовки: насколько можно судить, наглый обман доверившихся людей, — в отличие от службы своей Родине, — является для либералов всех мастей не только не грехом, но и, напротив, делом «чести, доблести и геройства».

Насколько можно судить, взятие денег в долг без намерений их возврата стало одним из ключевых источников существования Иноземцева и финансирования им своей деятельности. Ведь далеко не все кредиторы доводят дело до суда и тем более тратят силы на заведомо бесплодное поддержание ссылок на них в актуальной базе данных судебных приставов.

«Ключевой идеолог европейского выбора России»

Именно так назвал Иноземцева Белковский в предисловии к его книге с восторженным названием «Как санкции ударят по России», — по аналогии, вероятно, с более чем наглядным уже в то время характером и последствиями аналогичного «европейского выбора» Украины.

Что ж: специфика современного либерального «европейского выбора», как видно на нынешних властях Украины, вполне соответствует принципиальному и последовательному нежеланию возвращать взятые якобы на время чужие деньги. Насколько можно судить, последовательный, циничный и публичный обман и грабеж России — в том числе и в лице ее рядовых граждан — является для либералов едва ли не важнейшим признаком подлинно «европейского выбора».

Помимо использования чужих денег в стиле незабвенного Остапа Бендера, фундаментальной позицией профессора оплота нынешних современных либералов Высшей школы экономики Иноземцева является обоснование неспособности России на самостоятельное развитие и необходимости подчинения ее любезной его сердцу (и, вероятно, кошельку) Европе. Еще в предвыборных тезисах для прохоровского тогда «Правого дела» он писал в июле 2011 года: «не стоит надеяться…, что мы сумеем осуществить технологический рывок… Россия — значимая часть европейской цивилизации. Ей нечего искать в Азии… Россия должна стать членом Европейского Союза, принять его нормы и законы… Присоединение к ЕС — залог выживания нашей страны…»Тот факт, что многочисленные попытки России упрочить и углубить сотрудничество с Евросоюзом (нацеленные в том числе и на вхождение в него в отдаленной перспективе) неуклонно наталкивались на его принципиальную враждебность, игнорирование интересов нашей страны, понимание диалога с ней как «диалога всадника с лошадью» и стремление эксплуатировать ее, а не сотрудничать с ней, для Иноземцева как бы не существует.

Для него не важно, может ли Евросоюз в принципе принять в свои члены Россию, или нет (при том, что он оказался не в состоянии согласиться даже на вступление в него Турции, едва ли не вывернувшейся наизнанку для достижения этой цели): Россия должна стремиться в него при любых обстоятельствах, вне зависимости от того, возможно это или нет. Вероятно, просто потому, что на пути в Евросоюз России неминуемо придется отказаться не просто от своих неотъемлемых интересов, но и от самой российской идентичности. В данном случае средство, — отказ России от самой себя, — по- видимому, значит для либерала Иноземцева значительно больше, чем провозглашаемая им откровенно фиктивная цель, служащая лишь морковкой для наивного ослика.

При этом Европа является для Иноземцева абсолютным идеалом. Так, свои нападки на Русскую православную церковь он обосновывает в том числе и европейским опытом (полностью игнорируя при этом, например, религиозность США): «В стремительно отворачивающейся от религиозности Европе с нравственностью не все так уж плохо, по крайней мере, статистически».

Снижение интереса к себе Иноземцев старается компенсировать повышением активности и агрессивности, порой достигая в этом заметных и, безо всякого преувеличения, пугающих нормальных людей результатов.

Так, в октябре 2014 года он, насколько можно понять, по приглашению руководства Уральского федерального университета (УрФУ), — которое, правда, затем открестилось от финансирования его поездки, — выступил в нем с лекциями, присутствовавшие на которых магистранты и бакалавры были специально освобождены от занятий для их посещения. По сообщениям СМИ, на первой лекции Иноземцев шокировал аудиторию своей убежденностью в том, что Россия может добиться развития лишь в составе Евросоюза, закупая у Запада старые технологии и перепродавая их третьим странам. На второй он убеждал аудиторию в нелегитимности крымского референдума, справедливости вопиющего неравенства «золотого миллиарда» и «остального мира», губительности евразийской интеграции и в том, что «Путин в настоящее время получает ярлык на княжение от Китая в битве с Западом».

Иноземцев заявлял, что «…европейцы искренне недоумевают, как Путин позволил себе аннексировать Крым и вторгнуться на Украину», вполне солидаризируясь таким образом с этим мнением, и призывал «каким–то образом отыгрывать ситуацию обратно. Например, пообещать снова провести референдум в Крыму и, может, даже вернуть его Украине (неминуемо растоптав тем самым итоги и второго референдума, — но что значит волеизъявление народа для сиятельного либерала? — М. Д.), …когда Украина вступит в ЕС».

Понимание Иноземцевым (как и подавляющей части российских либералов) «европейских ценностей» с блеском и полнотой выражено им в статье с характерным названием «Европейский дом России», в которой он, помимо обвинений России в агрессии, обратился к странам НАТО с, насколько можно судить, прямым призывом помочь в свержении законной российской власти. При этом он, как минимум балансируя на грани предательства Родины, старательно и подробно учит Запад, как ему лучше вести необъявленную войну против России, как эффективней нанести нам максимальный ущерб: «Целью западных санкций должно быть отделение архаичных правителей России от ее современного населения… Вместо того чтобы тратить время на попытки переговоров, Запад должен сосредоточится на разработке и пропаганде постпутинской повестки дня….Западу стоит однозначно отвергнуть любые российские претензии на право вмешиваться в дела ЕС и НАТО (под этим, насколько можно судить на основании реальных событий, понимается право России высказывать свое мнение в отношении их действий, в том числе ущемляющих ее жизненно важные интересы — М. Д.)… Потребуется «новый план Маршалла», способствующий трансформации Украины в …страну, которая сможет присоединиться к ЕС и НАТО».

Цинизм, хамство и внутренняя нечистоплотность Иноземцева были настолько велики, что не выдержал даже весьма сдержанный по отношению к своим научным коллегам академик РАН С. Ю. Глазьев, в качестве советника президента непосредственно участвовавший в долгих тщетных попытках развития экономической интеграции с Украиной. В ответе, озаглавленном «Профессор Высшей школы экономики призывает Запад избавить его от Путина», он констатировал: «Иноземцев оправдывает применение санкций против России. В этом он похож на большевиков, которые желали поражения России в мировой войне, призывая «превратить войну империалистическую в войну гражданскую» и повернуть штыки против собственного государства.

Санкции в принципе несовместимы с либеральной идеологией…

Судя по статье, в украинской катастрофе он на стороне нацистов, захвативших власть путем насильственного антиконституционного переворота… Иноземцев по сути солидаризуется с неофашистами, что, впрочем, часто случается с «либералами». В политологии есть даже понятие «либеральный фашизм»…

Странно, что Иноземцев не знает о том, что именно спецслужбы США руководят карательной операцией против жителей Донбасса, толкая украинских военных на массовые преступления и геноцид русского населения…

Нам приходится только сожалеть, что из–за таких апологетов Запада, как Иноземцев, у нас была допущена стратегическая ошибка копировать американскую систему регулирования экономики…

…Иноземцев становится смешон, когда советует «Западу …отвергнуть любые российские претензии на право вмешиваться в дела ЕС и НАТО». Ведь всем очевидно, что не Россия вмешивается в дела ЕС и НАТО, а, наоборот, НАТО вторглась во внутренние дела Украины с целью ее принуждения к неравноправной ассоциации с ЕС, а когда руководство Украины отказалось от этого предложения, американские спецслужбы организовали госпере- ворот и привели к власти марионеток, совершающих репрессии…». Однако Иноземцев не тратит время на дискуссии с теми, кого милые его сердцу европейские ставленники и «не фашисты» в Киеве искренне считают и публично провозглашают «недочеловеками», «ватой» и подлежащими сожжению заживо «колорадами».

Лишь в статье, посвященной 70-летию начала войны и опубликованной 22 июня, Иноземцев, как и положено либералу, грудью встает на защиту киевских бандеровцев от всяких обвинений в фашизме, в классическом стиле «абажуров–гозманов» обвиняя в нем Россию. Правда, для этого ему приходится ввести свои собственные критерии фашизма и бессовестно игнорировать реальность, но ведь им к этому не привыкать: «…что фашистского нашли …прокремлевские силы в …политиках, пришедших к власти на волне Майдана? Хотят ли те построить «Великую Украину» от Курска до Кракова? Нет, они мечтают влиться в ЕС и… забыть о своем …суверенитете…

Культивируется ли насилие? Не похоже: …постмайданная Украина живет довольно спокойно, если не считать районы, контролируемые «сепаратистами». Расширяется ли государство территориально? Нет… Вспоминают ли украинцы со слезами на глазах имперские времена? Отнюдь: они разрушают памятники… Лично я ничего фашистского не только в Киеве, но и, например, во Львове не вижу. В отличие от Москвы».

Таким образом, для Иноземцева фашизм — это не только склонность к насилию (в котором он винит, насколько можно судить, жителей мирных городов и сел Донецкой и Луганской областей, а не тех, кто истребляет их, желая вернуть себе территорию без людей) и расширению территории, но

[ззз]и уважение к своей истории и суверенитету. И, как и положено либералу, он видит фашизм исключительно в Москве.

Иноземцев без устали несет России свет либеральной истины и настойчиво объясняет Западу, как нанести нашей Родине наибольший ущерб.

Оккупационный либеральный консенсус

Летом 2015 года в немецкой Neue Rheinische Zeitung Иноземцев в качестве уже не иностранного члена, а просто сотрудника Немецкого общества внешней политики четко сформулировал необходимые, по его мнению, для окончательной «победы над Москвой» действия Запада.

В 1941 году не получилось, — но теперь надо просто слушать Иноземцева, и все будет в порядке. Либеральное руководство Высшей школы экономики, судя по отсутствию реакции, вполне разделяет позицию своего профессора.

Профессор «вши» (или «вышки», как ее еще называют) учит наивных европейцев: Европа должна действовать «с позиции силы», так как «обладает большим количеством рычагов влияния на Россию, чем Россия — на Европу». Как считает «ключевой идеолог европейского выбора России», Евросоюзу необходимо вывести свои инвестиции из России, запретить россиянам иметь бизнес и недвижимость в Европе, а также официально объявлять «агентами агрессора» любые европейские организации, получающие финансирование от Кремля.

Цель, к которой, по мнению Иноземцева, должны стремиться европейцы, заключается в том, чтобы ввергнуть Россию в экономическую катастрофу и при ее помощи «вынудить российскую элиту свергнуть …Путина».

При этом в рамках обеспечения европейских ценностей диалога и взаимопонимания российский либерал требует «уделять больше внимания» тем на Западе, кто все еще смеет «понимать Путина». Надо учесть, что в современной Германии, например, «понимающий Путина» является примерно таким же политическим ярлыком, как в России «власовец», и, более того, (в отличие от нашей страны) заклейменные таким образом люди лишаются возможности публично выражать свою точку зрения, а порой даже и заниматься бизнесом. В этой ситуации призыв «уделять им» еще «больше внимания» трудно отделить от призыва к политическим репрессиям.

Впрочем, общее восхищение российских либералов Пиночетом, украинскими неофашистами и в целом насилием (разумеется, при непременном условии, что оно направлено против России и русских) делает эту позицию Иноземцева вполне естественной.

При этом его отношение к своей Родине носит предельно четкий, недвусмысленный и, опять–таки, естественный для либерала характер: «…Россия играет в мировой политике точно такую же роль, как и Германия с 1870 по 1945 годы. Поэтому ее необходимо сдерживать любой ценой… Россия сможет стать нормальной страной только тогда, когда ее законы будут установлены извне».

По сути, это призыв к Западу оккупировать Россию, — и, судя по полному отсутствию реакции на него в либеральной тусовке (включая руководство Высшей школы экономики, профессором которойявляется Иноземцев), он отражает устойчивый консенсус, объединяющий российских либералов значительно сильнее, чем набившая оскомину трепотня о «правах человека» и «рыночной свободе».

Оккупационный консенсус Мастер интеллектуальных манипуляций

Как бывший ученый, Иноземцев использует довольно эффективную технологию пропаганды, заключающуюся в ярком раскрытии и бичевании реальных проблем и пороков социально- экономической жизни России, вызванных прежде всего либеральной политикой, подчиняющей интересы нашего общества враждебным им интересам глобального бизнеса.

Когда же внимание читателя таким образом привлечено, а доверие завоевано, Иноземцев совершает феерическую подмену понятий, протаскивая в качестве панацеи еще более либеральные рецепты, на деле ведущие лишь к качественному углублению общественных проблем.

Достаточно указать, что он призывал обеспечить модернизацию инфраструктуры (заведомо непосильную частному бизнесу, так как результат инвестиций достается всем, и для их окупаемости плата за пользование должна стать запретительной) при помощи ее приватизации. Мол, нужно отменить само понятие стратегических отраслей (приватизация которых контролируется государством), «нужно дать возможность владения аэропортовыми комплексами, нужны частные газо– и нефтепроводы, частные дороги…»

Наученный горьким опытом (одна из его статей была официально признана экстремистской, а публичные антироссийские выступления вызвали ряд скандалов), Иноземцев стал аккуратнее и в последнее время начал «упаковывать» свои инструкции Западу, как ему правильно уничтожать Россию, в форму аналитических размышлений о ее возможностях. В частности, одна из его статей выдвигает тезис о том, что нынешнюю Россию невозможно разрушить, — а затем под прикрытием последовательного анализа поддерживающих единство страны факторов дает Западу, по сути дела, прямую инструкцию по тому, как с максимальной эффективностью разрушать нашу территориальную целостность.

* * *

Важной особенностью Иноземцева, о которой равно говорят многие его собеседники разных лет, является своего рода «социальный аутизм»: неспособность, а, быть может, и простое нежелание слышать собеседника.

Насколько можно понять, Иноземцев живет в диалоге не с прекрасным, яростным и разнообразным миром, а с «собой, великолепным». Это позволяло ему концентрировать все силы на достижении интересных результатов в науке, но обрекало на нелепые проекты и поразительную наивность в бизнесе и тем более в политике. (Достаточно указать, что он, справедливо рассматривая В. В. Путина и пришедших вместе с ним людей как «одну команду», искренне считает путинское лидерство в ней «большой исторической случайностью», — при том, что, насколько можно судить, хорошо знает многих ее ключевых членов.)

Именно своего рода «социальный аутизм» сделал Иноземцева, несмотря на его поблекший нынепод паутиной либерального бреда, но некогда блистательный интеллект, вечным опоздавшим.

В самом деле: он вошел в редакцию «Коммуниста», как раз когда это перестало что бы то ни было значить, а журнал цревратился в «Свободную мысль». Попытался стать интеллектуальной обслугой Руцкого, — как раз когда его звезда стала клониться к закату, и он начал необратимо терять влияние. Поучаствовал в создании банка, — когда ключевые позиции были уже заняты, и банк был обречен остаться середнячком. Добился научных результатов, — когда это перестало интересовать общество. Поддержал Медведева и пробился в круг ориентирующихся на него функционеров, — как раз когда тот вернул власть Путину. Пришел к Прохорову — как раз накануне его ухода с политической сцены. Начал обливать грязью Россию и призывать ее вернуть Крым — как раз когда Запад с трудом, но смирился с воссоединением с ним.

Однако его перспективы отнюдь не плохи. С одной стороны, Запад будет постоянно нуждаться в либеральных интеллектуалах, истово ненавидящих Россию просто за то, что она существует, а они не смогли потешить в ней свое эго так, как им хотелось. С другой, в самой России будет оставаться по–прежнему много наивных людей, которые продолжат одалживать видному идеологу ее «европейского выбора» деньги, достаточные для его комфортного существования, и, даже будучи обмануты, останутся в рамках лишающего их каких бы то ни было реальных прав правового поля.