Семейная гостиная была завалена разорванной оберточной бумагой и детскими игрушками. Портер оглядел беспорядок и не сдержал улыбку. Именно таким должно быть Рождество для детей. Подарки, разложенные под елкой, и радостное общение с членами семьи.

Пока первое Рождество Томаса проходит успешно. Портер и Алэйна уже развернули все подарки для Томаса и сделали много фотографий. Даже Барри принес Томасу в подарок гигантского плюшевого щенка, который занял всю диванную подушку.

Все было так, как должно быть. Исключением стало необычное поведение Алэйны. Это продолжалось последние несколько дней. Портер чувствовал ее растущее разочарование. Она злилась на него за то, что он проводил время, закрывшись в своем кабинете, но это была для него единственная возможность не прикасаться к Алэйне до тех пор, пока он не придумает лучший способ сообщить ей важную информацию из их прошлого. Да, он скрытничал в надежде восстановить с ней семью и в процессе этого выяснил, что любит Алэйну.

Однако его любовь снова в опасности.

Жаль, что врачи не назвали ему конкретных сроков восстановления Алэйны. И они не сказали о том, какова вероятность того, что негативные новости ухудшат ее состояние. Он знал, что она сильная женщина. Он хотел верить, что они нужны друг другу.

Вот только как он в эти праздничные дни расскажет жене о том, что они подготовили документы о разводе незадолго до автокатастрофы?

Нельзя выдавать ей такую информацию в Рождество.

Однако Портер не умел хорошо притворяться и больше не желал этого. Поэтому, когда он вышел из своего кабинета, его общение с Алэйной было сдержанным и формальным.

Его мать с бой-френдом ушли вечером из дома, оставив Алэйну и Портера одних. Они уложили Томаса спать.

Алэйна взяла мешок для мусора и стала собирать разорванную оберточную бумагу. Она двигалась быстро и резко, излучая гнев.

Портер поставил портрет Томаса в рамке, который она подарила ему на Рождество, на полку за диваном. Это послужит началом переоформления дома. Их дом будет по-настоящему уютным и отвечающим их совместным вкусам.

Он размышлял о том, как лучше поведать Алэйне об их прошлом, не разрушая их будущее и стараясь не навредить процессу ее выздоровления.

По радио играли попурри из рождественских песен, наполняя мелодиями весь дом. Итак, Портер решил воспользоваться шансом. Он взял аккуратно завернутую коробку. Он уже подарил Алэйне кольцо с бриллиантами по случаю усыновления Томаса. Но Портер по-прежнему хотел сделать ей еще один подарок, более личный, а не просто связанный с ее материнством. Он надеялся, что теперь ему удастся показать ей, как сильно он ее любит.

И как он о ней заботится.

Нет, он должен прекратить рассуждать о заботе. Он знает, что любит ее. Очень любит. В этом он нисколько не сомневался.

Остается только вопрос: любит ли его Алэйна по-прежнему?

Поправив бантик на подарке, он понадеялся, что у него все получится.

Он любил Алэйну больше жизни.

Она прервала его размышления вопросом:

– Мы собирались развестись, когда усыновили Томаса?

Портер посмотрел на нее, не моргая. Его сердце забилось чаще.

– Почему ты спрашиваешь? Ты что-нибудь вспомнила?

– Просто ответь на мой вопрос. – Она отставила в сторону пакет с мусором. Все ее тело было напряжено. – Наш брак рухнул? Мы хотели расстаться, когда я попала в аварию? Ответь мне, черт побери!

Он чувствовал ее гнев и волнение, хотя она говорила довольно тихо.

– Мы были на грани развода. Да. Как ты узнала? – Неужели воспоминания предупредили ее о том, как легко она и Портер могли все потерять? Он отложил в сторону подарок, который собирался ей вручить.

– Мне сказала об этом твоя мать. – Ее тон был сдержанным и обвиняющим.

Портер едва не выругался. Он не понимал, почему его мать так поступила. Пусть он скрывал информацию от своей жены, но именно он должен был обо всем ей рассказать. Его сильно ранило предательство матери. Он разочаровался и в ней, и в том, что зря тянул время.

– Я надеялся сообщить тебе обо всем после Рождества, но как оказалось, я все испортил.

– Ты прав. Это не может ждать.

– Мне очень жаль, Алэйна. Прости меня за это головотяпство. Я боялся тревожить тебя из-за твоей амнезии. Но у меня больше нет оправданий. Мне очень жаль. – Он запустил пальцы в волосы. – Это правда. Мы с тобой собирались развестись.

– Развод, – глухо повторила она. – Мы в самом деле хотели развестись.

– Мы обсуждали развод с адвокатом. Но, хотя мы говорили об этом, официальная процедура не началась.

– Почему нет? – В ее глазах вспыхнула надежда, словно она ждала, когда он скажет, что они помирились.

Но Портер больше не желал ей лгать.

– Мы решили остаться вместе на время из-за Томаса, – произнес он.

– Но почему ты не сказал мне об этом раньше, за неделю до Рождества? – спросила она.

– А что хорошего из этого получилось бы, если ты ничего не помнишь? Я не должен был торопить тебя…

– Перестань! Просто перестань оправдываться. Ты ввел меня в заблуждение намеренно. – Алэйна прищурилась.

– Прости меня за желание сохранить нашу семью. Да, я хотел воспользоваться возможностью исправить прежние ошибки ради нашего будущего с Томасом. Но потом все изменилось. Я захотел романтических отношений с тобой. Я желал снова завоевать свою жену.

– Завоевать? Завоевать? – Она заговорила громче, в ее голосе слышался гнев и обида. – По-твоему, я приз?

Черт побери, какое жестокое заявление. Портер решил ответить искренне:

– Завоевать твою любовь.

– Немного лучше, – признала она, – но это не отменяет того факта, что ты держал меня в неведении. Ты мог что-то сказать или сделать, дать мне понять, что наши отношения были напряженнее и мы не просто ссорились. – Ее голос дрогнул, и она умолкла, чтобы глубоко вдохнуть. – Ты знаешь, как мне было трудно смириться с тем, что я ничего о тебе не помню.

Ее обвинение задело Портера.

– Ты сама не была со мной до конца откровенна. Ты никогда не рассказывала мне, как поступил с тобой Дуглас. Алэйна, мы с тобой были женаты. А ты ничего мне не говорила. – Ему, и правда, было обидно. Но он проглотил обиду, чтобы не лишиться шанса на будущее.

– Мне кажется, наш брак был фиктивным. – Она сжала кулаки. – Я люблю этого ребенка, но я не понимаю, почему мы решили его усыновить, если разводились.

– Мы с тобой не разводились.

– Не придирайся к словам, – ответила она. – Это все равно что снова лгать мне. Прекрати. – В ее голосе слышалась боль. – Скажи мне, что именно произошло до того, как я потеряла память. Какими были наши с тобой отношения?

Разочарование и агония тех дней запечатлелись в сознании Портера. Он беспокойно ходил по комнате, но у него не было никакой возможности избежать ни прошлого, ни настоящего.

– Мы долго пытались зачать ребенка, – сказал он. – И в тот момент, когда мы перестали надеяться, нам позвонили и сообщили о Томасе. Это было неподходящее время, но ребенок нуждался в нас. Ему предстояла операция. Мы боялись, что он отправится в сиротский приют. Поэтому мы с тобой договорились остаться вместе, пока не будут окончательно оформлены документы об усыновлении.

– И, по-твоему, мне не нужно было об этом знать? – Она скрестила руки на груди, отгораживаясь от Портера.

– Ты была в неподходящем состоянии…

– И ты решил снова залезть в мою постель?

– Я хотел сохранить нашу семью. Я стремился снова завоевать твое расположение, как только понял, что у меня есть такой шанс.

Он остановился и положил руки ей на плечи. Он не знал, как доказать Алэйне, что он многое понял и сильно изменился. И он жаждал воспользоваться возможностью наладить с ней отношения и построить крепкую и счастливую семью. И более того, он ее любил.

– Ты воспользовался шансом поступить по-своему. – Она повела плечами, стряхивая его руки. – Забудь об этом. Забудь обо всем. Мне больно, Портер. Твое предательство слишком сильно ранило меня. Прости.

Алэйна укачивала ребенка на руках. Придя в детскую, она немного успокоилась. Ей было хорошо рядом с Томасом, хотя ее сердце наполнилось болью при мысли о том, что она не помнит большой отрезок своей жизни. Несмотря на сумбурные события последних недель, она знала, что сильнее всего на свете желает иметь семью. Время, проведенное в детской с сыном, исцеляло ее душу.

Ее драгоценный ребенок.

Томас зевнул, сонно глядя на нее.

– Томас, знай, я всегда буду любить тебя. Всегда. – Ее слова сопровождались нежной мелодией колыбельной, которая доносилась из мобильного телефона, висящего над кроваткой.

Алэйна покачала головой, по-прежнему пытаясь собрать воедино последние откровения Портера.

Оглядев рисунок на стене, который сама нарисовала, она почувствовала, как в ее мозгу один за другим возникают образы прошлого. Посещение офисов врача и специалистов. Отдых и гостиничные номера. Фрагменты из прошлого казались немного размытыми, как остатки сна после пробуждения.

На мгновение она затаила дыхание, почти испугавшись, что дыхание прогонит прочь ее воспоминания. Но вместо этого ее мысли стали яснее и ярче. Отрывки событий последних пяти лет стали обретать смысл.

А потом ее посетила еще одна мысль, от которой у нее засосало под ложечкой.

С пугающей ясностью она вспомнила поездку на автомобиле домой после того, как ей и Портеру отдали Томаса. События последних месяцев были очень напряженными, но они решились на усыновление. Алэйна вновь вспомнила о Дугласе и его нападении. И мысли о том, что было бы с Алэйной, если бы он ее не избил. Она вспомнила все до того момента, как они взяли Томаса. А потом Алэйна почувствовала всепоглощающую головную боль. Боль усилилась, когда она поняла, что о прошлом ей напомнил сын. О прошлом, от которого она скрывалась и бежала.

О прошлом, которое она таила от Портера – своего мужа и возлюбленного.

От Портера, которого любит по-прежнему.

Портер рвал и метал, стараясь отыскать в доме свою мать. Он должен с ней поговорить. И выяснить, почему она поставила под угрозу его второй шанс наладить жизнь с Алэйной.

Он нашел ее в кухне, где она накладывала шоколадно-мятное мороженое в серебряную чашу.

– Мама? Что, черт побери, ты делаешь? – спросил он.

– О чем ты говоришь? – Она положила себе больше мороженого и холодно посмотрела на Портера.

– Ты сказала Алэйне, что мы собирались с ней развестись.

Лицо Кортни оставалось бесстрастным. Она беспечно пожала плечами:

– Я сказала ей правду. Кто-то должен был это сделать.

– Я должен был обо всем ей сообщить. – Опираясь на кухонный стол, он скрестил руки на груди. Он чувствовал себя преданным. Его мать не имела права говорить Алэйне об их браке. Портер глубоко вдохнул.

– Ну, а чего же ты медлил? Жаль, что ты не удосужился обо всем ей сообщить до того, как забрался с ней в постель. – Она одарила его непоколебимым взглядом, каким пользовалась в зале суда.

– Тебя это вообще не касается! Я действовал по совету ее врачей, пытаясь облегчить ей процесс восстановления памяти.

Кортни пренебрежительно покачала головой и натянуто улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз.

– Ты использовал это как отговорку, чтобы иметь возможность преследовать ее.

– Я хочу вернуть свою жену. В чем проблема?

– Проблема в методе, каким ты собираешься это сделать. Я люблю тебя, сынок, но я люблю и Алэйну. Ни одна женщина не заслуживает того, чтобы ее обманывал мужчина, который, как предполагается, ее любит.

Повернувшись, она зашагала прочь.

Обман?

Портер хотел позвать мать, чтобы она вернулась и выслушала его. Он не пытался никого обманывать. Он просто старался выиграть время и сохранить свою семью. Он лишь стремился, чтобы Алэйна снова в него влюбилась.

Потому что он ее любит. Хотя он не сказал ей об этом, он не перестал меньше ее любить.

И, скорее всего, сейчас самое время сделать признание.

После того, как первоначальный шок Алэйны рассеялся, она захотела сделать что-нибудь, чтобы помириться с Портером. Она не знала точно, до какой степени ей удастся восстановить отношения с мужем, но бездействовать она не могла. Остается решить, с чего начать. Глубоко вдохнув соленый воздух, она посмотрела на огни на яхтах, мерцающие в полумраке, и вспомнила, как проводила время на яхте с Портером.

Она взглянула на планшет для рисования, желая успокоиться и отвлечься за рисованием. Она хотела сделать мелками эскиз портрета идеальной семьи. Оттолкнувшись от земли левой ногой, она стала раскачиваться в гамаке. Идея придет к ней, если она будет обдумывать ее довольно долго. В этом Алэйна не сомневалась.

Она сдвинула брови, размышляя о способах начать разговор с Портером. Чтобы заставить его понять, что она узнала о себе после автокатастрофы. О том, каковы ее чувства к нему.

Жаль, что ей не выразить свои чувства словами также легко, как касанием бумаги мелками во время рисования. Она хотела изобразить, как они втроем отдыхают на яхте в тропиках, вместо елки у них наряжена пальма, а малыш Томас играет с новой игрушечной лодкой. Она верила, что у них будет хорошая семья. Благодаря вере, они построят будущее независимо от того, сколько она вспомнит о прошлом.

Услышав чьи-то шаги, она присмотрелась и увидела Портера, который нес в руках коробку, завернутую в золотистую блестящую бумагу.

Наклонив голову набок, она покосилась на Портера:

– Что у тебя там? Ты уже сделал мне подарок. – Она подняла руку, показывая кольцо с бриллиантами, подаренное ей Портером по случаю усыновления Томаса. Кольцо ручной работы было украшено филигранью.

– У меня для тебя есть кое-что еще. Ты не возражаешь, если я присяду рядом с тобой?

Она спустила ноги с гамака:

– Пожалуйста.

Портер расположился рядом с ней, коснувшись ее сильным плечом. Она тут же почувствовала сильное физическое влечение, какое всегда вспыхивало между ними, как только они оказывались рядом друг с другом.

Она знала об этом потому, что вспомнила.

Не говоря ни слова, он протянул ей большую коробку в золотистой упаковке. Открыв ее, она обнаружила несколько проектов домов.

– Я подумал, что ты захочешь выбрать новый дом самостоятельно, чтобы я не строил предположений о твоих пристрастиях. Я хотел бы, чтобы мы жили в этом доме вместе, но выбор за тобой.

Алэйна лишилась дара речи. Его подарок тронул ее до глубины души. Она оторвала взгляд от рисунков и набросков и посмотрела в глаза Портера. Она по-прежнему хранила молчание.

– Алэйна, я прошу прощения за то, что не был откровенен с тобой с самого начала, – сказал он.

– Это я должна перед тобой извиниться. – Она глубоко вздохнула.

– Я не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь, – ответил он.

Набравшись смелости для разговора, в котором нуждались оба, Алэйна сказала себе, что честность и свободное общение – их единственная надежда в данный момент. Они должны вместе постараться все уладить.

– По-моему, я потеряла память до аварии, – призналась она, хотя хотела обратиться к специалисту, чтобы обсудить свое предположение. – Я думаю, это связано со страхом стать матерью после того, что произошло между мной и Дугласом.

– Я не позволю ему приблизиться к тебе снова, – тут же сказал Портер, однако ее опасения были гораздо более запутанными, чем ей казалось. Она не боялась, что Дуглас снова ее разыщет. Она страшилась того, в кого превратилась после его нападения.

– Я понимаю, что он вернулся в тюрьму. Я должна была давным-давно сказать тебе о том, что произошло, но я этого не сделала. Я не имею права осуждать тебя за то, что ты скрывал от меня правду. Думаю, я слишком долго убеждала себя, что буду в порядке, поэтому боялась показаться тебе слабой. – Может быть, она надеялась, что, если забудет об этом и исключит прошлые события из их отношений, ей покажется, будто ничего негативного в ее жизни прежде не случалось.

После борьбы с амнезией ее мозг выработал собственные сложные механизмы выживания.

– Мне кажется, у нас обоих проблемы с доверием. – Он погладил ее по голове. – А что ты помнишь на данный момент? – Даже в сумерках она увидела тревогу и искренний страх в его глазах. Она начинала понимать, как он боялся потерять ее. Как он страшился, что они отдалятся друг от друга.

– Я не помню всего. Только отдельные фрагменты о дне аварии.

– Я предполагал, что ты вспомнила… – Он коснулся головой ее головы. – Моя мать сказала, что ты заслуживаешь лучшего мужчину, чем я. Боже, Алэйна, она права. Я был обязан вести себя иначе с тех пор, как ты вышла из комы.

Портер, которого она помнила до аварии, никогда не сказал бы ей таких нежных слов и не позволил бы себе быть настолько уязвимым. Она вспоминала, каким упертым он был, решив построить с ней семью и создать жизнь, которая должна у них быть, по его мнению. Она взглянула на его подарки – планы домов и кольцо с бриллиантами. Это были дары человека, которым Портер мог стать.

Человека, с которым она готова создать семью.

– Я доверяю тебе, – произнесла она. – Если ты говоришь, что любишь меня, значит, ты меня любишь.

– Но я этого не сказал.

– Еще скажешь. – Она улыбнулась, потянулась к нему и переплела пальцы с его пальцами.

– Ты уверена? – спросил он.

– Я учусь доверять своим чувствам, а не полагаться на черно-белые воспоминания о прошлом. Чувства, эмоции… Любовь… Ну, все это складывается в слои и текстуры, которые не описать простыми образами.

– Итак, ты заговорила о любви? – Он придвинулся к ней ближе. – Ты меня любишь?

– Я все еще жду, когда ты первый признаешься мне в любви.

Он крепко сжал ее руку, а потом нежно поцеловал ее пальцы. У Алэйны засосало под ложечкой.

Он быстро коснулся губами ее рта.

– Сейчас я более чем готов к признаниям, – сказал он. – Алэйна Рутгер, ты для меня единственная женщина, любовь всей моей жизни, мать моего ребенка. Мой партнер. Моя любовница. Моя жизнь.

Она обняла ладонями его лицо:

– Портер, моя любовь, мой партнер, отец моего ребенка. Ты мой самый задушевный друг, хотя наши воспоминания померкли. – Она говорила искренне.

Портер опустился перед ней на колено.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спросил он.

– Но мы уже женаты. – Она округлила глаза, чувствуя недоверие и волнение.

– Когда-нибудь твоя память восстановится. В этом я уверен. Но даже если твоя память не восстановится, я хотел бы, чтобы мы оба помнили тот день, когда давали друг другу клятвы. – Свет звезд и отблеск рождественских огней плясал в его глазах. Портер был уверен, что у них будет крепкая и счастливая семья на основе любви.

– Мне понравился твой план, – сказала она. – Я обожаю тебя. Да. Давай снова поженимся.

– Мы обновим наши клятвы на Новый год у нашего дома в Таллахасси.

– Идеальное предложение. – Она страстно поцеловала его в губы.

Портер отстранился и прошептал ей на ухо:

– Ты совершенная женщина, Алэйна. Ты мой идеал.