Он был в ней. Снова. Наконец-то.

Это восхитительное ощущение их единения затмевало бледные воспоминания, преследовавшие Джанкарло все эти годы. Расплавленное лоно Пейдж крепко держало его в тисках. Темные с искрой огня волосы соблазнительно ниспадали по ее плечам и груди. Тугие соски молили о ласке.

Пейдж выглядела мягкой и женственной – именно такой, какой он ее помнил. Ее руки уперлись в налитые силой мышцы его груди, и от изменения позы его член оказался еще глубже в ней, отчего они оба застонали. Ладони Джанкарло снова упивались ее мягкой и в то же время упругой кожей, пока их тела продолжали двигаться в первобытном танце.

За время разлуки Джанкарло почти забыл о том, как восхитительна Пейдж в постели, убедив себя, что она – просто красивая девушка с телом танцовщицы и в ней нет ничего особенного. Но это была только ложь, немного облегчавшая его участь во время долгих одиноких ночей, когда воспоминания о Пейдж не давали ему уснуть.

Пейдж посмотрела на Джанкарло сверху вниз. Ее лицо выражало смесь благоговейного страха и восхищения. А затем ее бедра начали бешено двигаться.

Он помнил, как Пейдж танцевала десять лет назад, и уже тогда отчаянно хотел ее. Этой ночью Джанкарло посчастливилось снова увидеть страстное выступление Пейдж, и ему казалось, что смерть настигнет его, если он опять не ощутит опьяняющее тепло ее тела.

Пейдж впилась пальцами в мужские плечи, пока бедра входили в настойчивый восхитительный ритм. Весь мир словно померк для них обоих. Не осталось ничего: ни мести, ни прошлого, ни предательства Пейдж, ни злости Джанкарло, ни тех унизительных снимков. Все его планы разрушались с каждым новым уверенным движением этой женщины.

– Сделай так, чтобы я получил оргазм! – прорычал он. От его голоса по телу Пейдж побежали мурашки, и она закусила губу. – Сделай мне приятно.

Как будто могло быть иначе! Дикое, неукротимое пламя сейчас принадлежало только им. Джанкарло чувствовал его каждый раз, когда проникал в нее, пока Пейдж ускоряла темп, и нежное лоно все крепче обхватывало его член. Ему хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Об этом Джанкарло мечтал со дня их знакомства.

«Так должно быть всегда», – прошептал ему внутренний голос.

Но сейчас та, кто его предал, исполняла его приказы. Не время предаваться сожалениям. Джанкарло думал, что потерял Пейдж навсегда, но вот она снова с ним. Ее прекрасное тело полностью предоставлено его жадному взору. Сознание Джанкарло отключилось от реальности, и он так остро почувствовал их единение, что не мог сказать, где же проходят границы их тел.

– Ваше слово для меня закон, мой граф, – дразнила его Пейдж хриплым голоском. Затем ее бедра совершили несколько резких движений, и они оба утонули в огненной реке наслаждения.

Когда Джанкарло наконец взорвался фейерверком экстаза, Пейдж последовала за ним, разлетаясь на осколки и выкрикивая его имя.

Вскоре действительность вернула их на землю.

Пейдж лежала на Джанкарло, уткнувшись лицом в его шею. Казалось, Бог создал ее специально для него, потому что их тела были словно половинками одного целого. Он обнимал ее, как мог бы это делать любимый человек, и смотрел на бледные огни над холмами вдалеке. Ему так хотелось, чтобы прошлое стерлось из его памяти и ей снова можно было довериться, как раньше. Но жестокий холодный блеск звезд напомнил ему, как опасны мечты и иллюзии.

Пейдж – бомба замедленного действия. Однажды Джанкарло уже попал в радиус ее взрывной волны, которая разрушила его жизнь. Больше этому не бывать. Наступать на те же грабли дважды – самоубийство. Даже если прикасаться к ней – неземное блаженство.

Джанкарло придется научиться жить без нее, как и тогда, десять лет назад.

Пейдж шевельнулась, и ее губы легонько прошлись по его коже. Даже этой нежности нельзя верить. Все не по-настоящему, все просчитано до мелочей. Нужно было выкинуть из головы воспоминания о тех знойных днях, которые они проводили в обнимку в пляжном домике на огромной кровати. Тогда Пейдж пробовала на вкус каждый дюйм его тела с закрытыми глазами, будто не могла сопротивляться этому, будто любовь к нему была такой же неудержимой стихийной силой, как и ревущий океан за окном.

Ничего не изменилось. Что тогда, что сейчас их отношения были просто театральным представлением.

Но это не значит, что нельзя насладиться шоу.

– Очевидно, ты много практиковалась, – сказал Джанкарло, чтобы снова войти в роль злодея. Он хотел напомнить им обоим, что происходящее сейчас не имеет никакого отношения к тем счастливым двум месяцам. – Могу предположить, что даже очень много.

– Я как раз собиралась сделать тебе комплимент на этот же счет, – произнесла она озорно. – Ты, наверное, переспал с тысячью женщин, не меньше. Мои поздравления. Это очень впечатляюще. Особенно если учесть, что в радиусе ста миль вряд ли найдется хотя бы десяток.

– Как смешно, – процедил Джанкарло сквозь зубы презрительно, но не удержался от улыбки. – Они прилетали ко мне из Рима.

– Ах, ну конечно. – Пейдж снова поморщила носик. – Ты же понимаешь, что люди могут тебя неправильно понять и подумают, что ты ловелас-развратник.

– Этого не произойдет.

– Почему? Потому что ты прикажешь им так не думать? – Она покачала головой в знак несогласия. Выражение ее лица было серьезным, но глаза задорно искрились. – Такая линия поведения срабатывает только со мной. И то не всегда.

– Потому что, – протянул Джанкарло, снова лаская ее грудь, – мужчина может считаться развратником, только если делает подобные забавы достоянием общественности. Если я занимаюсь любовью при плотно закрытых дверях, то я вполне соблюдаю нормы приличия. Разве ты не знала?

Его плоть снова твердела и наливалась желанием. Пейдж, почувствовав его возбуждение, сделала призывное движение бедер. Их огонь снова возродился к жизни.

– Я так не думаю, – выдохнула она.

– Тогда получается, мы все развратники. – Джанкарло запустил пальцы в шелк ее волос, сжимая ее голову, и рассмеялся. Ее лоно показалось ему еще горячее, оно с еще большей охотой принимало его. – Но давай начистоту. Сколько любовников у тебя было за эти десять лет?

– Меньше тысячи, – послышался слабый шепот.

Их бедра снова с жадностью затанцевали.

Джанкарло издал звук, похожий на рычание, и вышел из нее, чтобы накрыть ее своим телом. И пока ее ноги обвивались вокруг его талии, он дразнил ее набухший клитор головкой члена, не позволяя ей захватить его целиком.

– Сколько? – Джанкарло не понимал, почему ему это так важно знать. – Скажи мне.

Их взгляды встретились, будто два соперника сцепились в бою.

– Какая разница? Какое бы число я ни назвала, ты все равно будешь думать обо мне плохо.

– Я и так думаю о тебе хуже некуда, – произнес он распевно, словно признавался в любви. Чего он добивался? Сделать ей больно? Или себе? Еще больше усугубить ситуацию и их теперешние отношения? Или просто это попытка напомнить им обоим, кем они являются на самом деле? – Почему бы тебе не сказать правду?

– Ни одного.

На мгновение Джанкарло застыл будто громом пораженный.

– Это шутка? – едва прошептал он.

Пейдж поджала губы, и в ее глазах отразилась боль.

– Да. – Ее тон голос казался надломленным и озлобленным одновременно. – Ха-ха, какая смешная шутка, правда? Двадцать. Сколько, по-твоему, их было? Какое число подтвердит твое ужасное мнение обо мне?

Ее голос сорвался на хрип, а по телу пробежала нервная дрожь. После этих слов их тела снова сплелись воедино. Джанкарло полностью и резко вошел в нее, и с каждым новым толчком по ее телу пролетали мириады неописуемых ощущений.

– В любом случае мне все равно, – солгал он, не желая больше об этом говорить, чтобы забыть все те ужасные картины, мучавшие его столько лет во время бесчисленных бессонных ночей. Ведь на самом деле все эти десять лет Джанкарло представлял ее не гниющей за решеткой, как сказал ей при встрече в доме матери, а в объятиях другого мужчины. Это изводило его настолько, что ему приходилось время от времени искать хоть какую-нибудь информацию о Пейдж в Интернете. Но Николы уже не существовало, и все его поиски были напрасны. И это его убивало.

И теперь вся его затаенная боль и страдания вылились в неистовый, почти сумасшедший темп его бедер, который уносил их обоих за грань реальности. Через несколько мгновений Пейдж стала метаться в настоящей лихорадке. Больше Джанкарло сдерживаться не мог и одним уверенным свирепым движением довел ее до пика наслаждения.

Затем настала его очередь. Он надеялся, что эйфория поможет ему забыть искренность в ее голосе, когда она сказала, что не имела любовников. Ему не под силу было принять это признание.

Реальный мир снова перестал существовать для него, и осталось только пламя их страсти.

– Вайлет зовет тебя к себе, – сказал Джанкарло.

Еще не слыша голоса Джанкарло, Пейдж знала, что он вскоре появится здесь. Отдаленное рычание мотора ознаменовало его приближение, затем звук закрывающейся двери джипа, а потом скрип входной двери коттеджа и, наконец, плавное скольжение стеклянной двери, которая вела в сад, где она сидела под дубом с книгой на коленях.

– Звучит как обвинение, – раздался тихий женский голос. Он стоял на террасе и хмуро смотрел на нее, засунув руки в карманы. – Конечно, она меня зовет, ведь я ее помощница. Возможно, твоя мать и в отпуске, но я на работе.

– Ей нужно научиться расслабляться и самой заниматься своими делами.

Пейдж поднялась, поправляя складки юбки и снова ощущая дикое желание.

– Возможно, – ответила она, пытаясь подавить возбуждение. – Но я не ее психотерапевт, а личный ассистент. Когда она начнет сама справляться со всеми делами, я лишусь работы.

Сердце Пейдж, как обычно, дрогнуло при появлении Джанкарло, и ей казалось странным, каждая их встреча все будоражит ее, как и в первый раз. Ведь они провели здесь уже неделю. Пора бы стать невосприимчивой и неуязвимой перед ним. К тому же и так понятно, что все закончится катастрофой. История их отношений была магическим шаром, который позволял ей отчетливо видеть будущее. Слишком отчетливо.

Пейдж остановилась рядом с Джанкарло, но не стала подходить слишком близко. Ее сердце тут же наполнилось теплом, когда он притянул ее к себе и с жаром поцеловал. «Это просто жест, который должен напомнить мне, что я – его собственность», – пронеслось в голове Пейдж. Но ей было плевать.

Джанкарло пробормотал что-то бессвязное и, наклонив голову немного, с еще большим воодушевлением принялся за дело. Ее тело начало извиваться под его крепкими руками и, когда он наконец отстранился, на его лице отразилось самодовольство при виде ее горящих глаз и раскрасневшихся щек.

– Позже, – пообещал он ей, будто инициатива шла от нее.

За прошедшую неделю Пейдж поняла, что никогда не сможет отказать Джанкарло, потому что сама мечтала о продолжении.

– Может, я буду занята потом, – мягко произнесла Пейдж.

Его губы сложились в жесткую, но соблазнительную улыбку.

– Я это учту.

Но Пейдж знала, что сама вырвется к нему под любым предлогом, чем бы ни озадачила ее Вайлет. Не потому, что должна была выполнять любую его прихоть. Не потому, что боялась того, что его мать узнает всю правду. А потому, что не могла сопротивляться собственным желаниям, хотя и прекрасно понимала – в итоге страсть к Джанкарло погубит ее.

«Потом… Я буду беспокоиться о последствиях потом», – разрешил ее противоречия властный внутренний голос.

Впереди Пейдж ожидало много лет, которые придется прожить без Джанкарло. Рано или поздно прекрасная тосканская интермедия подойдет к концу и превратится лишь в воспоминание. И Пейдж не тешила себя иллюзиями, что, когда Джанкарло надоест эта игра, он разрешит ей остаться с Вайлет. Легче было представить, что этот мужчина упадет на одно колено и предложит ей выйти за него замуж.

Пейдж отвернулась и поспешила зайти в дом, чтобы скрыть растерянность. Мысли о замужестве с Джанкарло вызвали невольную глупую улыбку. Вместо того чтобы рассмеяться от одной мысли о подобном абсурде, Пейдж почувствовала, как ее сердце с надеждой затрепетало. «Какая же ты дура», – упрекнул ее голос разума.

Схватив сумку и повесив ее на плечо, она последовала за Джанкарло и села вместе с ним в машину. Через минуту заворчал мотор, и они отправились к замку, сияющему в своем великолепии вдалеке.

Стоял прекрасный летний день. Оливковые деревья, высаженные вдоль дороги, купались в солнечных лучах. «Те отношения, которые у нас есть сейчас, меня вполне устраивают. Почему я хочу все испортить мечтами о чем-то большем?»

Но этот мужчина по-прежнему, как и десять лет назад, вызывал в ней неутолимое желание. Пейдж хотела его всего, а не только те скупые эмоции, которые он с такой осторожностью проявлял. Слишком много эмоций скрывалось за его непробиваемой броней.

После их первой ночи Пейдж проснулась утром одна в кровати. Джанкарло оставил ее, не удосужившись даже написать записку. И ей пришлось отчитать себя за ранимость. Надо было радоваться, что ее не выбросили голой за дверь на рассвете.

Но ее мысли и чувства имели диаметрально противоположное направление.

«Прекрати на что-то надеяться, девочка», – приказала себе Пейдж, пока спускалась с холма к своему коттеджу. Вокруг радостно пели птицы, ее лицо грелось в ласковых лучах солнца, она находилась в Италии, и мужчина, безраздельно властвующий над ее сердцем, занимался с ней любовью ночь напролет.

В словах Пейдж не было ни капли лукавства или обмана. Ни один мужчина не коснулся ее с момента их разлуки. Ей везде мерещился только Джанкарло, особенно после того, как Пейдж стала работать помощницей его матери. Его фотографии в звездном особняке, электронные письма к нему, разговоры с Вайлет о ее прошлом – все напоминало лишь о нем. Пейдж не покидало острое ощущение, что даже поход в ресторан с другим – измена. Бессмысленность подобного поведения, из-за которого она лишалась личной жизни, поражала.

И все же, пока годы медленно тянулись, Джанкарло оставался ее единственным любовником. При мысли об этом сердце Пейдж пело от нелепой радости. Будто она знала, что встретится с ним вновь, будто хранила себя ради него одного.

Вечером этого же дня Джанкарло появился в коттедже Пейдж. Выражение его лица было уставшим и даже изможденным, словно вел бесконечную войну с самим собой, завел ее в спальню и бросил на кровать. Еще одна страстная ночь, которая выбила их обоих из сил. Но на этот раз они не забыли о презервативах, как в первую ночь. Но они не поднимали тему своей неосторожности. Они вообще практически не разговаривали с момента приезда.

Пока джип приближался к замку, Пейдж думала о том, каково это – быть фавориткой богатого мужчины? Вернее, любовницей.

Их связывали только плотские утехи, они полностью исключили неприятные разговоры. Только секс, еда и снова секс. В изобилии, до пресыщения.

В последний раз, когда жизненная энергия настолько переполняла Пейдж, она танцевала без устали.

Теперь у нее появился секрет. Джанкарло не знал о том, что танец в преддверии их первой ночи освободил ее, стал ее вдохновением. Поэтому, поддавшись безотчетному порыву, на следующий день она до упаду кружилась и плясала в поле рядом с коттеджем под тосканским небом, и по ее щекам текли слезы радости. Ей так хотелось рассказать ему об этом!

Но Джанкарло продолжал вести джип с такой яростью, с какой делал все остальное – кроме постели, где предавался наслаждениям без меры. Казалось, ему тоже по душе эта странная сказка, в которой они жили в течение недели. Еще бы! Ведь она только и делала, что ублажала его, исполняя любой каприз.

Но Пейдж знала, что лучше ни о чем не спрашивать Джанкарло. Разговоры здесь не приветствовались. Это место было предназначено только для солнца, секса и тишины. И любое неосторожное слово могло разрушить эту идиллию.

– Чем ты занималась все это время? – спросила Вайлет помощницу с легким укором в голосе, сидя на роскошном диване в замке с айпадом на коленях. – Я уж подумала грешным делом, что ты заблудилась в оливковых рощах и мы тебя больше никогда не увидим.

– Вы должны были сказать раньше, что я вам нужна! – воскликнула Пейдж, пытаясь уйти от ответа. Ее страшила мысль о том, что отношения между ней и актрисой могут испортиться. – Я думала, что вы хотели провести некоторое время в уединении.

– Моя дорогая девочка, если бы я этого хотела, то выбрала бы совершенно иной жизненный путь.

Джанкарло тоже находился в гостиной, расположившись в дальнем углу комнаты у камина с телефоном в руке. Она почему-то была уверена, что он ловит каждое слово их беседы. Или Пейдж просто хотелось думать, что ему не все равно?

– Что ж, я здесь сейчас, – бодро заявила Пейдж, стараясь сосредоточить свое внимание на женщине, которая так хорошо к ней относилась.

«Если бы только ей стала известна правда, то она и видеть бы тебя не хотела», – осадил Пейдж внутренний голос.

– У меня к тебе два вопроса, – ответила Вайлет, возвратив Пейдж в действительность. – Ты умеешь водить автомобиль с механической коробкой передач?

Пейдж не ожидала подобного вопроса, но не растерялась:

– Да.

Это была одна из тех немногих вещей, которой ее научила мать, чтобы дочь могла забирать ее – пьяную и агрессивную – из баров и отвозить домой на полуразвалившейся машине.

– И не желаешь ли ты отвезти меня в Лукку? – Пожилая женщина безмятежно улыбнулась. Со стороны камина послышался звук, явно говоривший о раздражении. – Насколько я помню, там куча замечательных магазинов. А я как раз настроена на приключения.

– Хотите привлечь к себе внимание? – спросила Пейдж, хотя не сомневалась, что актрисе такой величины невозможно остаться незамеченной.

– Нет, – отрезал Джанкарло.

– Успокойся, дорогой, – произнесла его мать. – Публика не видела меня целую неделю, а мне необходимо внимание, как вода цветку, знаешь ли. Так я сохраняю свою вечную молодость.

Вайлет произнесла эти слова в легком шутливом тоне, который, однако, не оставлял места для возражений. Естественно, ее ассистентка не имела права спорить с ней. Но другое дело ее сын.

– Ты одна из самых известных женщин в мире, – заметил Джанкарло мрачным тоном. – Для тебя небезопасно просто так разгуливать по улицам одной.

– Я буду не одна. Мы пойдем туда вместе с Пейдж.

– И что же она сделает, если тебя обступят твои поклонники со всех сторон? – Он закатил глаза. – Сдержит толпу остроумной репликой?

– Я бы не стала недооценивать силу слова, – сострила Пейдж, не сводя с него глаз.

– Это случилось давно, – мягко сказала Вайлет с удивительной нежностью и сочувствием. – Я тогда была глупой и молодой и не представляла, насколько наглыми могут быть поклонники. Твой отец пришел в бешенство. – Она встала с дивана, изучая лицо сына, а затем слегка улыбнулась своей помощнице. – Мы тогда отдыхали на юге Франции, и мне показалось прекрасной идея пройтись по магазинам одной. Джанкарло только исполнилось четыре. И когда толпа окружила нас, ему стало очень страшно.

– Нам пришлось вызывать полицию, – гневно добавил он. – С тех пор ты больше никогда не покидала дом без охраны. И я тоже. Надеюсь, ты не рассказывала об этой истории всем подряд, выставляя меня чересчур впечатлительным ребенком. Но свора орущих фотографов и толпа оголтелых фанатов – поистине устрашающее зрелище.

– Но тебе ведь уже не четыре года, милый, – возразила Вайлет. – Сейчас просто женщина в возрасте, которая уже долго не привлекала внимание папарацци. Со мной-то ничего не случится, если я проведу денек в этом городе с моей помощницей и водителем.

– И ты еще удивляешься, почему я не хочу иметь детей! – прорычал Джанкарло, и Пейдж понадобилось все самообладание, чтобы не реагировать на эти слова, пропитанные затаенной болью. – Я лучше умру, чем обреку невинное создание на жизнь в твоем сумасшедшем мире.

– Меня это вовсе не удивляет. Я знала. Но надеялась, что со временем ты изменишь свое мнение.

– Мама…

– Мне не по душе сидеть взаперти в этом замке, – ледяным тоном заявила Вайлет, мило улыбнувшись. Уже не мать, а знаменитая актриса, отдающая приказ. – Если ты помнишь, затворничество мне не свойственно.

В комнате воцарились гнетущая тишина, напряжение ощущалось почти физически. Пейдж с нескрываемым сочувствием смотрела на Джанкарло, будто могла его утешить. Если бы он только позволил ей…

Его взгляд перешел с матери на нее, и в его глазах замелькали жуткие тени. Будто она тоже в чем-то виновата. И ведь так и есть. И то, что Пейдж натворила, не было несчастным случаем – все было спланировано.

Пейдж почувствовала, что почва словно уходит у нее из-под ног, которые становятся ватными. Ее разрывало на части от желания все ему рассказать, даже несмотря на присутствие Вайлет. Объяснить, что ее мать упала на самое дно, что они постоянно жили в долг, что ужасный Дэнни начал им угрожать. Все время она находилась в состоянии панического страха. Ей так хотелось, чтобы Джанкарло понял – ее поступок был продиктован безысходностью и отчаянием, потому что она оказалась в капкане.

Но Джанкарло все равно не захотел бы ее слушать. Он хотел лишь одного – чтобы его бывшая любовница поплатилась за содеянное. Пейдж и так расплачивалась за свою ошибку каждый божий день со дня их разлуки. Каким-то чудом ей удалось устоять на ногах и не раскрыть рта. Каким-то чудом ей хватило сил посмотреть ему в лицо.

– Не волнуйся, – тихо ответил Джанкарло, будто отвечал матери. Но его глаза, полные грусти и злости, смотрели на Пейдж, чье сердце сжалось от невыносимой боли. – Я все помню.