После обеда, уложив Аву спать в новую кроватку, Эмма пошла в спальню, чтобы распаковать свои вещи. Она слышала, как Лоренцо ходит по своей комнате, и его близость заставила ее почувствовать… опасность.

Ей очень нравился Лоренцо, она не могла этого отрицать. Но он ясно дал понять, что его больше не интересуют никакие отношения. Что ж, это, может быть, и к лучшему.

Ава еще спала, когда Эмма закончила раскладывать вещи и прошла в гостиную. Комната была просторной и роскошной, но какой-то пустой. Никаких личных фотографий. Но ведь Лоренцо купил эту квартиру всего неделю назад.

Она бродила по комнате, и непонятное чувство беспокойства наполнило ее. Она выглянула в окно, на Центральный парк, представила, как она будет гулять там с дочкой, и ее настроение немного улучшилось.

– Твоя комната устраивает тебя?

Эмма обернулась и посмотрела на Лоренцо, стоявшего в дверях. Он переоделся в повседневную одежду и выглядел, как всегда, сногсшибательно. Даже стоя на другом конце комнаты, она могла чувствовать силу его магнетизма, почти сделала шаг ему навстречу, но удержалась.

– Да, комната очень красивая. Мне нравится в ней находиться.

– Ты можешь изменить все то, что тебе не понравится.

Эмма подумала сказать ему, что она не собирается оставаться здесь надолго и все эти изменения ей ни к чему. Но не смогла, а только кивнула. Лоренцо повернулся к двери.

– Я должен идти, у меня назначена деловая встреча, но я вернусь вечером.

– Хорошо. – Эмма не знала, почему ее это удивило. Чего она ожидала? Что она и Лоренцо проведут день вместе? Лоренцо сказал, что они будут жить каждый своей жизнью, ведь они вместе только из-за Авы.

– Приготовить что-нибудь на ужин? – Удивление промелькнуло на лице Лоренцо, и Эмма подумала, что пресекла какую-то невидимую черту. Может, Лоренцо не собирался ужинать с ними.

– Это было бы прекрасно, если тебе не сложно, конечно, – сказал он наконец.

– Это не сложно.

Кивнув на прощание, Лоренцо вышел. Эмма стояла и размышляла о том, рада ли она, что он ушел, или разочарована.

Она прошла на огромную кухню с множеством устройств и гаджетов. Однако продуктов нигде не было. Эмма заглянула в королевских размеров холодильник и поинтересовалась, чем Лоренцо питался последние дни.

Когда Ава проснулась, Эмма посадила ее в прогулочную коляску и вышла на улицу. Любознательная девочка с радостью осматривала дома вокруг, и Эмма прошагала к местным магазинам на Коламбус-стрит, где купила все необходимое для лазаньи. Простое, но теплое блюдо как раз для такого прохладного осеннего денька. Остановившись перед винным магазином, она купила бутылку вина. Почему бы и нет?

Ава стала вести себя неспокойно, сидя в коляске, и Эмма вернулась домой. Посадив Аву на пол, она дала ей несколько деревянных ложек и кастрюли. Пока ее дочь шумела и гремела, она готовила лазанью и резала салат.

Эмма подумала, что могла бы работать в качестве экономки у Лоренцо. Это будет хороший способ заработать и почувствовать себя полезной.

Эмма как раз доставала лазанью из духовки, когда Лоренцо вернулся. Он оглядел кухню, и Эмма поняла, какой везде беспорядок.

– К сожалению, когда я готовлю, я оставляю уборку на потом.

– Все нормально, – сказал Лоренцо, и Эмма не могла понять по его лицу, что он чувствует. – Мне это нравится. Накрыть на стол?

Он раскладывал вилки и ножи, и Эмма, глядя на него, почувствовала, как что-то странно сдавило в ее груди. Это было так… нормально. Так уютно.

Ава увидела отца и поползла к нему, оставив ложки и кастрюли. Цепляясь за его ноги, она поднялась. Лоренцо посмотрел на нее, и на его лице появилась улыбка.

– Боюсь, она помяла твои кастрюли, – отводя от них взгляд, сказала Эмма. – Она еще не может управлять своей силой.

– Я не против, – сказал Лоренцо и подхватил ребенка на руки. – С этим легче справиться, чем накрыть на этот стол. Я думаю, он рассчитан человек на двадцать.

– Планировал устраивать вечеринки?

– Нет, не думаю, что я знаю двадцать человек, которые пришли бы на мою вечеринку. – Он говорил глухо, без жалости, и Эмма посмотрела на него с любопытством.

– У тебя много друзей в Америке?

– Немного. А пребывание в тюрьме позволяет отличить настоящих друзей от ненастоящих. И у меня оказалось мало настоящих друзей.

Он попытался посадить Аву в высокий детский стульчик, который он поставил к столу, но ребенок воспротивился. Эмма с улыбкой наблюдала, как он еще некоторое время старался усадить ее, пока не сдался с улыбкой.

– А она очень сильная.

– Да, ей не нравится быть привязанной. – Эмма посадила ребенка на пол. – Она присоединится к нам, когда мы сядем за стол.

– Мне придется многому научиться.

– О, Ава быстро тебя научит. – Эмма принесла еду, и они сели за стол. Как она и говорила, Ава подползла к ним, желая сидеть с ними за столом.

– Расскажи мне о последних десяти месяцах, – попросил он. – Как проходила беременность?

– В основном без осложнений, к счастью, – сказала Эмма. – Я испытывала тошноту первые три месяца, а еще Ава здорово пиналась. Я не могла спать по ночам, потому что она как будто играла в футбол внутри меня.

– А роды? Все прошло хорошо?

– Как обычно. Больно. Очень.

– Тебе не дали обезболивающее?

– Не было времени. Ава появилась на неделю раньше, она должна была родиться к Новому году. И я сразу не поняла, что пришло время для родов, потому что схватки были нерегулярные и почти не чувствовалась боль. – Она смущенно засмеялась. – Я не могу поверить, что я все это рассказываю тебе.

– Почему? Я хочу услышать, что я пропустил. Хочу знать сейчас.

Интересно, а хотел бы он этого тогда? Если бы не отправился в тюрьму? Встречались бы они? А может, даже были бы женаты? Щеки Эммы покрыл легкий румянец от этих мыслей. Она была рада, что Лоренцо не подозревает о ее мыслях.

– Так как был канун Рождества, я надеялась, что схватки ложные. Я не хотела провести Рождество в больнице.

– Понятно.

– Но я ошиблась, и к тому времени, как я поняла, что все серьезно и надо ехать в больницу, Ава была готова появиться на свет. Меган везла меня в кресле-каталке по больнице, и я орала во всю мочь. Я не очень хорошо переношу боль.

– Я бы хотел быть рядом.

Прежде чем подумать, она задала вопрос, который крутился у нее в голове уже давно:

– Как ты думаешь, что бы случилось, если бы ты не отправился в тюрьму?

Лоренцо нахмурился:

– Что ты имеешь в виду?

– Я бы осталась твоей экономкой и сказала бы, что забеременела. – Она затаила дыхание, ожидая его ответа.

Лоренцо вздохнул и откинулся на спинку стула.

– Правда в том, Эмма, что, если бы я не знал, что окажусь в тюрьме, никакого ребенка не было бы. Та ночь произошла только потому, что я знал, что утром за мной придут.

– О, – моргнула она, чувствуя себя совершенно по-идиотски. – Понятно.

– Но в ту ночь ты дала мне нечто особенное.

– Девственность? – вставила она, пытаясь пошутить.

– Нет, я не это имел в виду, хотя это тоже особенное.

Эмма уже была не рада, что затеяла этот разговор. Она смотрела на свою тарелку, потеряв аппетит.

– Я имел в виду комфорт, – тихо продолжал Лоренцо. – Связь. Удовольствие, и не только физическое. Игра в шахматы, ваши фотографии, ваша компания… Эта ночь осталась в моей памяти, и воспоминания о ней согревали меня на протяжении многих темных дней в тюрьме. И взгляни на результат. – Он посмотрел на Аву, у которой был томатный соус в волосах, и с улыбкой повернулся к Эмме. – Я ни о чем не сожалею. Но я думаю, ей надо искупаться.

– Ты хочешь, чтобы я… – Она привстала на стуле, но Лоренцо сам поднял Аву.

– Я справлюсь.

– Это может быть довольно сложно в первый раз.

Как будто подтверждая ее слова, Ава начала извиваться на его руках, и скоро его рубашка оказалась запачкана томатным соусом.

– Иногда я делаю так, – сказала Эмма и, взяв Аву под мышку, отнесла ребенка в ванную.

Лоренцо пошел за ними и остановился в дверях, в то время как Эмма открыла воду и посадила ребенка в ванну.

– Ава любит купаться, – сказала она, обернувшись, и увидела, что он расстегивает рубашку. Это действие оказалось настолько притягательным, что она не смогла оторвать взгляд. Эмма надеялась, что он не заметил, как она смотрела на него с желанием.

Она знала, что должна вернуться на кухню и помыть посуду, но ее ноги как будто приросли к полу. Все, что она могла делать, это смотреть, как Лоренцо сражается с Авой, снимая с нее одежки, а затем сильной рукой он поддерживал ее под спину, чтобы она не упала.

– Я правильно делаю? – спросил он с неуверенностью в голосе.

– Да… все прекрасно. – Она испытывала целую гамму чувств. А что, если бы все было по-другому? Что, если бы та ночь все же произошла, но не было бы ареста? Смогли бы они построить отношения? Что, если бы они стали настоящей семьей, а не временным ее подобием?

Эмма знала, что она не должна мучить себя подобными вопросами. Она никогда не хотела иметь отношений.

Полчаса спустя Лоренцо вышел из детской с Авой на руках, одетой в пижаму.

– Ты неправильно застегнул пижаму, – заметила она.

Лоренцо провел рукой по волосам.

– Это не просто, тут миллион кнопок.

– Ты научишься.

– Да уж. – Он снял мокрую футболку, и Эмма старалась не смотреть на его обнаженный торс и не вспоминать, какой теплой и атласной была его кожа, когда она прикасалась к ней губами…

– Она готова лечь спать, я думаю, – сказала Эмма. – Я приготовлю ее бутылочку. Кстати, у нас мало продуктов. Я сомневаюсь, что их хватит на завтрак.

– Я могу заказать продукты, чтобы их доставили прямо сюда, если только ты не предпочитаешь делать это сама.

– На самом деле я думала об этом, – сказала Эмма, приготовив бутылочку. И Ава потянулась к ней обеими руками. – Мне некомфортно жить за твой счет. И все, что я умею делать, – это быть домработницей.

Лоренцо замер.

– Что ты предлагаешь?

– Я могу быть твоей экономкой. Тебе не надо будет мне платить, деньги пойдут в счет нашего с Авой проживания и питания.

Лицо Лоренцо потемнело.

– Ава моя дочь, а ты ее мать. Это не вопрос проживания и питания.

Эмма глубоко вздохнула, зная, что она должна это сказать, хотя какая-то ее часть этого не хотела.

– Это нужно мне, Лоренцо. – Он не ответил, и она продолжала, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно: – Ты ведь сам сказал, что не заинтересован в отношениях. Ты хочешь ближе узнать Аву, и я уважаю твое решение. Но я здесь только из-за ребенка. И для меня важно иметь работу.

Лоренцо молчал, и Эмма видела, как эмоции сменяют друг друга на его лице. Неужели он хочет, чтобы между ними что-то было? Или она принимает желаемое за действительное? Вздохнув, она взяла Аву на руки.

– Я уложу ее спать. Подумай об этом по крайней мере.

Она была уже у дверей, когда Лоренцо сказал:

– Хорошо. Ты можешь быть экономкой. Но я не хочу, чтобы это мешало тебе заботиться об Аве.

– Многие женщины заботятся о ребенке и ведут хозяйство, – ответила Эмма, стараясь, чтобы ее голос звучал мягко. – Я думаю, я справлюсь, – сказала она, выходя из комнаты.