– Что случилось? – Лоренцо поднял взгляд от газеты, и Эмма подпрыгнула на месте.

– Ничего, – быстро ответила она, протирая влажной тряпкой стол.

– Я же вижу, что-то случилось, – мягко сказал он. – Почему бы тебе не рассказать? – Он пытался игнорировать нарастающую панику. Эти последние недели с Авой и Эммой были идеальные, даже слишком идеальные. Но они не могли продолжаться вечно.

Он наслаждался временем, которое проводил с ними… раннее утро с Авой, затем завтрак, где все они сидели за столом, как семья. Он, беспризорник из трущоб Палермо, обрел свою семью. Это было настоящее чудо. И только увидев, как Эмма хмурится, почувствовав ее беспокойство, он опасался, что может произойти что-то плохое.

Хотя эта семья не была настоящей.

– Ничего, – стряхнув невидимые крошки, повторила Эмма. – Правда. Все в порядке.

Лоренцо отступил, он не хотел ничего менять. Но судя по нахмуренному виду Эммы, он понял, что-то все же изменилось…

– Что вы делаете сегодня? – спросил он вместо этого, и Эмма стала оживленно передвигаться по кухне, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– Занятия гимнастикой у Авы, ничего особенного. – Она улыбнулась ему.

Было ли в ее голосе беспокойство? Может, она была недовольна своей жизнью здесь? Он знал, что Эмма не хотела переезжать сюда, но думал, что за последние недели она привыкла.

– По мне, так звучит весело, – сказал он, и она пожала плечами.

Он чувствовал страх и подозрительность, которые, как кислота, разъедали его. Она что-то скрывает, он был уверен в этом. Лоренцо поднялся из-за стола, поцеловал Аву в макушку. Собрав всю свою силу воли в кулак, он улыбнулся Эмме и отправился в офис.

Лоренцо снимал комфортабельный офис в самом центре города. Это была штаб-квартира его нового предприятия. И он знал, что впереди его ждет долгий и трудный путь, что он должен отмыть себя от той грязи, которую на него вылили. Люди решили, что он был вовлечен в преступную деятельность, и он не мог их винить. Он был слеп, и за это будет платить до конца своей жизни.

Все, что он сейчас мог, это вести себя достойно и доказать всем, что он честный человек.

Доказать это Эмме.

Верила ли она в его невиновность? Иногда, когда они проводили время вместе, когда она смотрела на него с таким желанием… Но когда он вспоминал, как она прятала от него Аву, как расспрашивала его, то начинал сомневаться. Он боялся, а страх, как он уже понял, мощная сила.

Он отбросил эти эмоции и постарался сосредоточиться на работе. Во второй половине дня у него была запланирована встреча с блестящим ученым, который нуждался в финансировании для своей запатентованной технологии распознавания голоса. Лоренцо с нетерпением ждал этой встречи. Это было именно то, чем он хотел заниматься.

Как только Лоренцо покинул квартиру, Эмма облегченно вздохнула. Он удивительно тонко чувствовал ее настроение. Но она была не готова сказать ему, что ее беспокоило.

В прошлую субботу они с Авой ездили в Нью-Джерси, чтобы навестить Меган, и их разговор затянулся далеко за полночь. Все началось довольно безобидно. Меган попросила ее приехать на День благодарения, который будет на следующей неделе.

– О, с удовольствием, – ответила Эмма. – Я спрошу Лоренцо.

– Тебе нужно его разрешение, чтобы приехать сюда? – сдержанно спросила Меган, и Эмма посмотрела на нее с тревогой.

– Нет, мне не нужно его разрешение, – ответила она. Хотя это было не совсем верно. Она всегда спрашивала у Лоренцо, можно ли им навестить сестру на выходных. Так как она понимала, что лишает его времени с Авой. И Лоренцо всегда соглашался. Но она никогда не просила его. – Я просто хочу убедиться, что он свободен, – сказала она Меган, которая смотрела на нее так странно, будто у нее выросла вторая голова.

– А кого волнует, свободен он или нет? – Меган медленно покачала головой, так как Эмма смотрела на нее в замешательстве. – Эмма, ты на самом деле думала, что я приглашаю и его тоже, да?

– Я… – Она замолчала, потому что именно так и думала. Это был День благодарения, семейный праздник. И Лоренцо был частью ее семьи, нравилось это Меган или нет. – Именно так и думала, – медленно проговорила она.

– Эмма, позволь мне прояснить. Я никогда не приглашу этого человека в свой дом. И то, что ты думала иначе, показывает, насколько он промыл тебе мозги.

– Позволь мне самой судить о людях, Меган, – резко сказала Эмма.

Меган поджала губы.

– Не думаю, что ты объективна.

– Как и ты. Все, что ты знаешь о Лоренцо, ты узнала из газет, которым нужна сенсация, чтобы продать больше экземпляров.

– Ты думаешь, он может быть полностью невиновным? – спросила Меган недоверчиво. – Было так много доказательств…

– Его подставили, он сам мне сказал.

– Конечно, он сказал, – закатила глаза Меган.

– Я ему верю.

– Конечно, веришь. Эмма, этот человек манипулирует тобой.

– А что, если нет? Если он невиновен, а ты судишь, не потрудившись даже узнать его? – Меган промолчала, и Эмма добавила: – Меган, Лоренцо сейчас часть моей жизни. Он отец Авы. И он хороший отец. И если ты будешь продолжать бойкотировать его, это только отдалит нас с тобой.

Меган побледнела.

– Я или он? – спросила она.

– Нет, я не хочу, чтобы все так было. – Эмма со слезами на глазах посмотрела на сестру.

– Ты должна сделать выбор, – настаивала та.

Сейчас, усаживая Аву в коляску, Эмма думала, как она сделает этот ужасный выбор. Меган была ее семьей, самым близким человеком для нее. И мысль потерять ее сводила Эмму с ума.

И все же о чем Меган на самом деле просила ее? Уйти от Лоренцо? Ее сестра знала, что она не может этого сделать. Она понимала, что все, что есть у них с Лоренцо, – не настоящее. Он ясно дал понять, что не заинтересован в отношениях. Несмотря на притяжение между ними и то, что им так нравится проводить время вместе.

Лоренцо не мог измениться. Он сам это признал. Он никогда не изменит свое мнение об отношениях.

Если бы Эмма была умнее, она сделала бы так, как сказала сестра, эмоционально не сближалась бы с ним. Она даже начала подумывать о переезде, о том, чтобы найти свое место в жизни. Они с Лоренцо могли бы договориться. Это было бы разумно, хотя все в Эмме сопротивлялось этому.

– Так ты собираешься рассказать мне, что тебя беспокоит? – за ужином спросил Лоренцо.

Эмма уткнулась взглядом в тарелку.

– Почему ты думаешь, что меня что-то беспокоит?

– Потому что ты веселый человек. Ты… – Лоренцо помахал рукой, – освещаешь все вокруг.

Эмма посмотрела на него, удивленная:

– Освещаю?

– Ты освещаешь комнату. Так что я могу сказать, когда тебя что-то беспокоит. – Он глотнул вина. – Ты была сама не своя, когда я впервые приехал к дому твоей сестры. Но за прошедшие недели твое свечение вернулось к тебе. – Он улыбнулся ей.

– Переезд в Нью-Йорк был полезен для меня, – признала Эмма.

– Несмотря на твое несогласие сначала, – сухо сказал Лоренцо.

– Хватит твердить об этом. – Эмма осторожно стала подбирать слова. – Я хочу поблагодарить тебя за эту возможность. Я застряла, проживая в доме Меган, и даже не подозревала об этом, пока не переехала.

Он кивнул, и Эмма знала, что у нее есть прекрасная возможность сейчас сказать ему, что она готова начать новый этап в своей жизни, найти настоящую работу. Но слов не было.

– Эмма? – подтолкнул он, видя, что она не все сказала.

– Я разговаривала с сестрой, – сказала она наконец. – Она не рада, что… я здесь.

– Я это знаю.

– Я имею в виду, она чувствует, что я становлюсь… – Она поколебалась, не желая говорить о своих чувствах по отношению к нему, – слишком дружелюбна к тебе.

– Определенное количество дружелюбия точно пойдет на пользу Аве, – хладнокровно проговорил Лоренцо.

Эмма видела, что он закрылся. Его глаза стали пустыми, а рот сжался в тонкую линию. Казалось, что даже температура в комнате упала.

– Я согласна, но моя сестра нет.

– И что же она хочет, чтобы ты сделала?

– Думаю, чтобы расстояние между нами было гораздо больше, нежели оно есть сейчас. Чтобы наши отношения стали более деловыми, если можно так выразиться.

– Ты тоже этого хочешь? – глухо спросил Лоренцо.

– Ты на самом деле думаешь так? – Эмма изо всех сил старалась не показывать боль в голосе.

– Главное, как мы относимся к Аве, а то, что мы чувствуем или не чувствуем по отношению друг к другу, это не имеет значения, – пожал он плечами.

– Да, конечно.

– Мне нужно поработать. Я искупаю Аву и уложу ее спать. А потом буду заниматься делами в кабинете.

Эмма кивнула, наблюдая, как он берет Аву на руки. Она чувствовала, что только что разрушила все, что они строили вместе. То, что было таким хрупким.

Этим вечером она больше не видела его. А утром он ушел сразу же, едва она появилась на кухне. Он полностью отдалился. Она знала, что сказала ему все это, потому что хотела, чтобы он опроверг это. Сказал, что рад их дружеским отношениям.

Но ее план не сработал. Потому что Лоренцо не чувствовал то, что чувствовала она. Совсем.

Взяв телефон, она позвонила Меган и сказала, что будет рада приехать на праздник к ней.

Тем же вечером, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо, она сказала Лоренцо, что собирается навестить сестру. И что они уедут в среду, а вернутся в субботу. Она не стала спрашивать, согласен ли он.

Его глаза сузились, когда он посмотрел на нее.

– Четыре дня? Мне кажется, это уже чересчур.

– День благодарения важный праздник, – сказала она. – Для семьи, – подчеркнула Эмма, желая сделать ему больно. Но его лицо не выражало никаких эмоций.

– Понятно, – наконец сказал он. – Я не знал. Что ж, я думаю, вы можете поехать.

– Я не спрашивала твоего разрешения, – набросилась она на него.

– Тем не менее я его дал. Мы равны в опеке и уходе за Авой.

– Не законно…

Его глаза вспыхнули, и он оперся на стол, стараясь контролировать себя.

– Ты угрожаешь мне?

– Нет, конечно нет, – отступила она. – Я только напомнила, что у нас нет формального соглашения.

– Тогда мы его получим. Мы сможем обратиться к моему адвокату в понедельник.

– Я уже консультировалась с адвокатом, – возразила Эмма, не успев подумать.

– Неужели? Как… интересно.

Она искала на его лице хоть каких-то эмоций, хотя бы намека на то, что ему не все равно, что он переживает. Неужели Меган была права? Что, если он и правда ею манипулировал?

– Мы уезжаем завтра, – сказала она и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.

День благодарения прошел ужасно. Эмма пыталась проникнуться духом праздника, но она чувствовала себя разбитой, казалось, ей с трудом удается переставлять ноги. Меган, конечно, это заметила.

– Ты действительно неравнодушна к нему, – сказала она, когда они остались одни и, свернувшись клубочком на разных сторонах дивана, наслаждались бокалом вина.

– Это не имеет значения, – вяло ответила Эмма.

– Почему?

– Потому что я сказала ему то, что ты сказала мне. Раньше мы проводили вместе вечера. – Она проглотила комок в горле. – А теперь он едва замечает меня.

– Это интересно.

Эмма подняла глаза от бокала:

– О? Как это?

Меган вздохнула:

– Это показывает, что он имеет чувство чести. Возможно.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что он видит важность семьи для тебя. То, что он будет уважать желания других. – Она снова вздохнула и покачала головой. – Я не знаю. Я сожалею обо всем, что наговорила тебе. Может, я была слишком сурова, но я так боюсь за тебя.

– Я знаю.

– Но если он действительно такой, как ты сказала, и хороший отец… – Меган замолчала, и Эмма с нетерпением ждала продолжения.

– И?.. – поторопила она. – Что?

– Не знаю, – призналась Меган. – Только мы, возможно, оказываем ему медвежью услугу. И если ты действительно думаешь, что смогла бы заботиться о нем или иметь отношения с ним…

– Я думаю, сейчас это невозможно. Он едва разговаривает со мной.

– Потому что ты сказала ему о моем ультиматуме, а потом встала на мою сторону, – прямо сказала сестра. – Я не виню его.

– Не могу поверить, что сейчас ты защищаешь его!

– Нет. Просто стараюсь смотреть на все трезво, а не как паникующая старшая сестра, – криво улыбнулась Меган. – Я до сих пор ни в чем не уверена.

– И что я должна делать? Пойти сказать ему, что я передумала? Я не уверена, что он вообще хочет когда-нибудь иметь отношения, Меган. Он сказал, что его это не интересует и он не доверяет никому. И я ему верю.

– Не мудрено, если его бизнес-партнер подставил его. Я и правда не знаю. Но если вы решите быть вместе, то это будет непросто. И ты не привыкла к такому.

– Что? – Эмма чуть не подавилась вином. – Что значит я не привыкла к такому?

– Я имею в виду, у тебя никогда не было серьезных отношений, со взлетами и падениями. Ты даже нигде не задерживалась дольше чем год или два.

– Ты знаешь, что на это есть причина.

– Я знаю, это из-за развода родителей.

– Не только развод, – пробормотала Эмма. – Мама ушла… она даже не показала, что мы ей нужны…

– Ты ясно дала ей понять, что она не нужна тебе, Эмма, – мягко сказала Меган.

– Но ведь она же бросила нас.

– Она ведь через год попросила тебя жить с ней, да? В Аризоне.

– Да, но это была катастрофа. – Эмма покачала головой, не желая вспоминать то, что до сих пор причиняло ей боль. – Я уехала от нее через два месяца. – Меган молчала, и Эмма посмотрела на нее с подозрением. – Что?

– Ничего, – сказала Меган, вставая с дивана. – Уже поздно, и я хочу поцеловать Райана на ночь. Если ты действительно веришь, что Лоренцо невиновен, и ты действительно неравнодушна к нему, то стоит попробовать. Вот и все, что я хотела сказать.

Слова Меган вертелись в ее голове, когда она возвращалась назад. Хочет ли она попытаться построить что-то с человеком, который дал понять, что не хочет никаких отношений, и который никому не доверяет? У нее не было ответа на этот вопрос, когда она ехала в Нью-Йорк в поезде, битком набитом людьми, субботним вечером. Поезд задержали, и Ава капризничала, и, когда они в девять вечера вошли в квартиру, она была совсем без сил.

В квартире было тихо и темно, и, поколебавшись секунду, Эмма прошла в гостиную, включая везде свет и ища Лоренцо.

Она нашла его в кабинете. Ссутулившись, он сидел в кресле, держа стакан виски в руке. Рубашка была расстегнута, волосы взъерошены, на лице трехдневная щетина. Он выглядел сексуально и опасно. Лоренцо посмотрел на нее, и в его глазах она увидела невыносимую боль.

– Итак, – сказал он слегка заплетающимся языком, – вы вернулись.