Я, естественно, взъерепенилась:

— Быть того не может! Ведь ему цены нет! И потом, мой милый, откуда тебе это известно? Не знала, что имеешь обыкновение шляться по помойкам. В таком случае надо было и меня пригласить. А как он оказался у столяра? Погоди, давай с самого начала. От столяра к помойке или наоборот?

— Я же говорю — сначала твои хозяева выбросили комод на помойку.

— А оттуда он сам прибежал в столярную мастерскую, потому как на помойке ему не понравилось? Интересно, кто станет выкидывать на помойку несколько сотен тысяч злотых?

— Нашлись такие. А прибежал не сам. Насколько мне известно, его туда привезли…

— Ради Бога! — в отчаянии взмолилась я. — Оставь дурную привычку прерывать на самом интересном месте. Я слушаю, затаив дыхание, и когда-нибудь просто задохнусь! Кто привез, если расточительные хозяева его выкинули? И если ты знал об этом, почему мне не сказал? Я бы тоже ходила по помойкам, а не по мебельным магазинам.

— Просто один человек пошел выбрасывать мусор, увидел на помойке комод, он ему понравился, и этот человек отдал его в мастерскую отреставрировать. Вот и все. Можешь перевести дыхание.

Ничего себе, перевести дыхание! При мысли о том, как легко найти на помойке сотни тысяч злотых, у меня его опять перехватило.

Вот и получается — даже говоря о конкретных вещах, он ни в чем не помогает мне распутать сложный клубок событий, а еще больше его запутывает. Комодом заморочил мне голову окончательно. Как узнать, представляет ли мебель составную часть аферы или просто случайно путается по ходу событий? Я сделала еще одну безнадежную попытку расспросить эту скалу бесчувственную:

— Про помойку ты мне рассказал для того, чтобы я поскорее отправилась туда выбросить собственный мусор в надежде обрести сокровище, или для того, чтобы заставить меня думать?

— А как тебе кажется?

— Кажется, мне опять придется думать. Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? Так вот знай, думать я пока отказываюсь, подожду, материала маловато. Пока же только приходит в голову, что пытались продать комод незаметно, поэтому и придумали фортель с помойкой — будто выбросили, а сами договорились с покупателем, тот находит его якобы случайно. А вот для чего понадобился такой сложный фортель — ума не приложу. Ни в какую схему не укладывается.

— А ты подумай еще немного, может, к чему-то и подойдет.

— Прямо сказать не можешь?

— Не могу, потому что сам не знаю. И не обижайся, что заставляю мыслить. Раз человек любит всякие необыкновенные приключения, должен уметь делать из них выводы, уметь дедуцировать.

Дедуцировала я до позднего вечера, и все без толку. Глупая история с комодом действительно не вписывалась ни в какую схему. Я крутила комод так и сяк, но он упорно не хотел влезать ни в какие цепи моих умозаключений. Разозлилась я страшно, а злость — плохой союзник, и она окончательно затормозила мои умственные процессы. Да и как не разозлиться, ведь Марек доказал мне как дважды два, что я полная кретинка, мое дело — кастрюли драить, а не лезть во всякие необыкновенные происшествия. Как будто не понимает, что я и не лезу, они сами меня находят.

Из-за бесплодных размышлений прогулка моя невероятно затянулась. Домой я вернулась поздно, злая и расстроенная. Муж продолжал храпеть. Неужели, как и грозился, всю неделю проспит? Я отправилась в кухню выпить горячего чая. Поставила на плиту чайник и решила заварить свежий. Когда сыпала из банки заварку, заметила, как что-то блестящее выскользнуло и упало в заварочный чайник. Не люблю посторонние тела в чае, пришлось извлекать это блестящее, которое оказалось маленьким ключиком очень оригинальной формы. Бессмысленно пялилась я на находку, как вдруг в голову пришла столь важная мысль, что я решила побеспокоить капитана, невзирая на позднюю пору. И в самом деле — откуда мог взяться ключик в банке с заваркой, если чай я сама покупала в магазине и сама высылала в эту банку?

Не просто было разыскать капитана, но я упорно звонила по всем номерам, и наконец мои усилия увенчались успехом.

— Пан капитан, я обнаружила в чае нечто, очень напоминающее маленький ключик, — отрапортовала я. — Как он мог там оказаться? Может, вы понимаете?

— В каком чае?

— Цейлонском.

— О Господи, где вы обнаружили ключик? В чайнике?

— Нет, в банке с чаем. Высыпался прямо в заварочный чайник.

— Опишите ключик.

— Маленький, блестящий. Нестандартный.

— И что вы с ним сделали?

— Да ничего, вот он, у меня в руке.

— А на кой черт вы его вынимали? — неожиданно рявкнул капитан. — Мало у меня забот… Ну ладно, спокойнее…

— Я-то спокойна, — обиделась я, — вы неизвестно почему грубите. Выходит, надо было заварить его? А может, и проглотить вместе с чаем?

— Ни в коем случае не глотать! — похоже, капитан не понимал шуток. — А теперь спуститесь в подвал…

Он это сказал таким тоном, что я думала, закончит он суровым: и сидите там, пока не прощу вас! Нет, оказалось, капитан имел в виду другое:

— …И как следует позапирайте все окна! Голову даю на отсечение, обнаружите открытое окно. Сто раз вам говорить!

Я послушно спустилась в подвал, и, действительно, одно окно оказалось не запертым, а только прикрытым. Заперев его и проверив, заперты ли остальные, я вернулась к себе. Вот и выговор схлопотала, а все из-за какого-то паршивого ключика. Он же, как ни в чем не бывало, лежал спокойно на кухонном столе и издевательски поблескивал.

— Что это? — ткнул в него пальцем муж, который к утру, наконец, проснулся.

— Еще одна передача шаману, — мрачно буркнула я. — Не трогай руками!

Муж отдернул руку и, недоверчиво глядя на ключ, поинтересовался:

— Я так и думал, очень подозрительно это выглядит. Такое маленькое и блестящее. Выходит, я проспал… Кто-то еще приходил?

— Инкогнито. А что касается ключика, боюсь, из-за него будет не меньше неприятностей, чем из-за тех фаршированных шедевров. Во всяком случае, прикасаться к нему не советую.

— Стану я прикасаться ко всякой гадости! А ты не порть настроение человеку с самого утра, лучше расскажи все толком. А то просыпаешься и вспоминаешь, что отбываешь каторгу, и конца ей не видно, и все новые неприятности.

— Тебе жаловаться! Спишь без задних ног…

— Так ведь и сны кошмарные снятся. Представляешь, мне приснилось, что я теперь навсегда останусь твоим мужем. И мне пришлось прописать тебя в моей пломбе! Кошмар!

— Не надо наедаться перед сном. Плюнь через левое плечо, не то не в добрый час такое ляпнешь… А объяснить я ничего не могу, сама не понимаю, что происходит. И можешь мне поверить, для меня сиденье тут тоже каторга!

Осовелые и растерянные, блуждали мы с мужем по квартире Мацеяков, как бесприютные души в чистилище, будучи не в состоянии ничем заняться и с тревогой ожидая грядущих неприятностей. Скорее бы уж что-нибудь случилось, все лучше, чем это ожидание Годо![1] Нервы были напряжены до крайней степени, и продлись такое состояние еще день, нас с мужем наверняка бы свезли отсюда прямиком в сумасшедший дом. И вот, совершенно неожиданно — абсолютно ничто не предвещало такого окончания — около пяти вечера к дому подъехал самый обыкновенный «фиат» и из него вышел капитан, правда, не в форме, но в своем собственном виде, не переодетый ни в водопроводчика, ни в кого другого. В этот момент мы с мужем, сидя в гостиной, безуспешно пытались заставить себя подкрепиться, и при виде неожиданного зрелища колбаса застряла в горле. Не веря собственным глазам, мы уставились на капитана.

— Все! — заявил он, входя в дом. — Вы оба свободны… в некотором отношении.

Ни муж, ни я не осмелились уточнить, в каком именно. Капитан поднялся в кухню, взял со стола ключик, прошел в гостиную, воткнул ключик в замочную скважину того самого, запертого ящика секретера, извлек ящик, просунул руку в образовавшееся углубление и обнаружил там еще один, потайной. Мы оба с интересом наблюдали за манипуляциями. И обычный, и потайной ящики оказались пусты. Капитан прибыл к нам в сопровождении двух сотрудников. Один из них молчал всю дорогу, второй принял живейшее участие в обсуждении результатов манипуляций. Из их разговора мне удалось понять, что в тайнике находилось что-то невероятно ценное, ценности эти оказались похищенными, а похитителем могу быть только я!

Если бы не дурацкий ключик, подозрение могло пасть на неизвестного злоумышленника, проникшего в дом через окно в подвале. Но ключ от потайного ящика неизвестно каким путем оказался у меня, а капитану я сообщила о нем исключительно с целью направить следствие по ложному пути, в общем, отвести от себя подозрения.

— И почему я тут же не выбросила эту гадость в нужник? — раздраженно выкрикнула я. — Ну уж если вы меня обвиняете в краже… ах, не обвиняете, только подозреваете? И на том спасибо. Уж если вы меня подозреваете, будьте любезны хотя бы сказать, что именно я украла?

— Полковник скажет, — буркнул капитан. — Как частное лицо я считаю, что крали не вы, но официально не имею права этого исключить.

— А почему не я? — обиделся муж. Может, ему показалось обидным, что его вообще отстранили от этого дела? Капитан снизошел до объяснений:

— У вас не было возможности. И вообще, давайте-ка оба поскорее отсюда! Забирайте ваши вещи, оставьте, что не ваше, и смывайтесь. Чем скорее, тем лучше. Вы, пани Хмелевская, к полковнику!

— Прикажете явиться к нему босиком и в одной рубашке? Ведь вся моя одежда у любовника…

— …а мне придется смываться в одних подштанниках, — подхватил муж. — То есть того, извините… А остальное осталось у этого лысого недоумка, ну, гримера.

До конца дней своих не забуду взгляда, каким смерил нас капитан. Никогда еще милиция так на меня не смотрела! А я чем виновата? Сами забыли, что сменить надо не только нас, но и нашу одежду, а теперь еще недовольны! Дополнительные проблемы для них, видите ли…

Ничего, справились с проблемами, и к полковнику я явилась нормально одетой. Приняли меня холодно.

— На мне лежит вся ответственность за ваше участие в операции, — такими словами приветствовал меня полковник и продолжал ледяным тоном: — По моему предложению решено было ваше участие в ней держать в полной тайне, кстати и из соображений вашей же безопасности. Я сам выступил с таким предложением и теперь пожинаю плоды собственного легкомыслия. Хоть это вы Понимаете?

Разумеется, я понимала. Он за меня поручился, а я не оправдала доверия, украв из тайника какие-то сокровища. А теперь ему за меня отвечать перед начальством. Я выразила полковнику свои самые искренние соболезнования.

Видимо, дело действительно принимало неожиданный оборот, и полковник отверг доверительный тон беседы, перейдя на сугубо официальный. Он принялся задавать мне вопросы, просто устроил форменный допрос, благодаря которому мне удалось понять следующее: шайку накрыли, чета Мацеяков и Паляновский, застигнутые врасплох, во всем признались, шаману на очной ставке с ними тоже не оставалось ничего другого, как признаться, он назвал своих сообщников, все были допрошены, и все перечисленные ими ценные предметы были обнаружены. И вдруг, как гром средь ясного неба, сенсация — пропало самое ценное, именно то, что хранилось в тайнике. А самое непонятное — как пропало, ибо пропажа явилась сенсацией и для самих арестованных.

— Ради всего святого, скажите же наконец, что это было! — взмолилась я. — Сами понимаете, глупо угодить за решетку неизвестно за что!

— Так вы еще не знаете? Пропали двадцать шесть редких брильянтов, общая стоимость которых намного превышает сто тысяч долларов. Точную сумму никто не назовет, коль скоро их никто не видел.

Если полковник ставил своей задачей меня ошеломить, он с ней вполне справился. Брильянты! Необыкновенной красоты! В тайнике дома, где я прожила больше трех недель! В моем распоряжении был ключ от тайника… Нет, никогда еще меня не подозревали в краже столь внушительной суммы!

— Минутку, — спросила я, придя в себя, — а вы знаете, когда именно я совершила кражу?

— Только приблизительно. Сразу же после того, как вы побывали в магазине Яблонекса. Интересно, так, между нами, зачем вы заходили в этот магазин?

К счастью, магазины с бижутерией я посещаю очень редко, а за последние несколько лет была всего один раз, и сразу вспомнила, когда и зачем я там была. Недели две назад на витрине магазина я увидела черную брошку, какую давно искала, и зашла купить ее. Не купила потому, что не могла решить — покупаю ли я ее как Басенька или как я.

Рассказав об этом полковнику, я поинтересовалась:

— Не понимаю, какое это имеет отношение к похищению брильянтов. В магазинах с бижутерией не продают настоящие драгоценности. Настоящих брильянтов там не купишь. А может, я свистнула поддельные?

— Наоборот. Вы свистнули настоящие и заменили их фальшивыми. Мне очень жаль, но это еще одна улика против вас.

Наверное я выглядела совсем убитой, полковник сжалился и вкратце изложил историю с брильянтами. Оказывается супруги Мацеяки обращали в брильянты все свое состояние. А состояние было немалое. Кое-что им оставили предки, прадеды и прабабки, большая же часть была ими самими нажита путем неправедным (в подробности полковник не вдавался). Все брильянты Басенька держала в маленькой деревянной шкатулке в потайном ящике секретера. Басенька собиралась забрать их перед тем, как поменяется со мной ролями. И вот тут произошла непонятная история с ключиком. Муж первым покинул дом, Басенька собралась открыть потайной ящик, пошла за ключом, но того не оказалось. Естественно, она решила, что они с мужем не поняли друг друга и он унес ключ с собой. Времени оставалось в обрез, того и гляди явится поддельный муж, Стефан Паляновский вместе со мной уже ее ждет, Басенька не стала взламывать тайник, подумав, что муж вместе с ключом унес и сокровища. Этим объясняется ее нервное состояние и многочисленные упущения, а также нервное состояние и пана Паляновского, с которым она поделилась своим открытием. Еще бы, сокровища неизвестно где… Вот о чем они тогда так долго шептались! Вот почему не предупредили меня о многих важных вещах! Потом немного успокоились, решив, что, если мы даже обыщем секретер, тайника все равно не обнаружим. К тому же так просто его не откроешь — только с помощью ключа, который приводил в действие очень хитрый механизм. Ключ же имелся только в одном экземпляре. А впрочем, не стоит беспокоиться, утешали они друг друга, драгоценности забрал муж.