Кали распорядился, чтобы RNS-чат перенесли с публичных IRC-серверов на частный компьютер, который находится где-то на Гаваях. Все причастные были проинструктированы вести общение исключительно при помощи этого зашифрованного канала, полностью отказавшись от мессенджеров вроде AOL Instant Messenger. Кроме того, Кали запретил торговать полученной нелегальным путем информацией на носителях. Но Гловер следовать правилам Сцены отказался. Он продолжал пользоваться мессенджером, когда ему того хотелось, и хранил в шкафу спортивную сумку набитую дисками, которые уже успел слить в сеть. Музыка уже не интересовала его так, как прежде. Да и зарабатывание поощрительных очков для своей группы, будто для каких-то девочек-скаутов, было не лучшей мотивацией. Все, о чем он думал — это сайты Сцены. Чем к большему количеству таких ресурсов он имел доступ, тем больше слитых фильмов мог получить, и тем больше DVD с этими фильмами мог продать.

За удачную неделю Гловер мог продать порядка трех сотен дисков, что равнялось полутора тысячам долларов наличными. С этого момента он захотел расширить сеть дистрибьюции. Он договорился с тремя барбершопами в Шелби, в каждый из которых в начале недели привозил по четыреста дисков на продажу. В конце недели он возвращался за своей частью — с каждой точки в неделю собирал порядка шестисот долларов. Лучший из его продавцов зарабатывал больше, продавая диски, чем за стрижку клиентов. Получив представление, какие доходы получает Гловер, пираты-конкуренты начали посягать на его территорию. Но у Гловера было ключевое преимущество. «У меня был доступ к огромному массиву информации, — говорил он. — Никто на улице не мог обогнать меня».

Многие из лучших покупателей Гловера работали с ним на заводе, и тем, кому он больше всего доверял, были предложены еще более выгодные условия. Вместо того, чтобы платить по пять баксов за фильм, они могли купить за двадцать долларов неограниченную подписку — и вообще не нуждаться в дисках. Гловер к тому времени организовал собственный секретный сервер, и, купив аккаунт на нем, ты мог качать все, что пожелаешь. В распоряжении были новейшие DVD-релизы плюс игры, музыка, ПО и многое другое. На тот момент «видео по запросу» было чем-то вроде технологии будущего, но для тех, кто был знаком с Гловером, эта технология уже стала реальностью. Он управлял частным Netflix из своего дома.

Гловер начал делать экстравагантные покупки. Своим друзьям и членам семьи он приобрел игровые консоли и разные подарки. Он купил новый квардоцикл-внедорожник, а потом — еще один. Купил подержанный Lincoln Navigator, прокачав его ксеноновыми фарами, новым воздухозаборником и дорогой стереосистемой. Годами рэперы в своих треках читали про излюбленный вид ободов для колес, которые называли «spinners» — металлические колпаки, которые крепятся на отдельные опоры и продолжают вращаться даже тогда, когда машина стоит на месте. Желая поменять правила игры, Гловер поставил «floaters» — тяжелые обода, которые оставались недвижимыми, даже когда колеса вращались.

В 2005-ом RNS слила в сеть четыре из пяти наиболее продаваемых альбомов в США. Первые две позиции были за дисками Mariah Carey «The Emancipation of Mimi» и 50 Cent «The Massacre». Гловер слил оба. Пиратские релизы RNS быстро попадали на файлообменники и в течение каких-то 48 часов копии утянутых CD уже можно было найти на айподах всего мира.

К концу 2006 года Гловер слил в сеть около двух тысяч CD. Он больше не боялся, что его могут поймать. Universal продал свой завод по производству компакт-дисков, что позволило компании наблюдать за крахом рынка физических носителей с безопасного расстояния. Несмотря на контракт, по условиям которого завод продолжал печать дисков для Universal, новые владельцы относились к нему как к истощимым активам, и перестали инвестировать в контроль за производством. Музыканты, подписанные на Universal, постоянно жаловались на утечки альбомов, но в тот момент цепочка снабжения у лейбла была слабой как никогда.

Несмотря на ошеломительный успех RNS, многим участникам группы наскучила такая деятельность. На момент ее создания, в 1996-м, большинство участников было тинейджерами. Теперь же, когда их возраст приближался к тридцати, очарование происходящего начало тускнеть. Они уже давно переросли прежние места работы на радиостанциях колледжей или нашли более прибыльные пути заработка, чем музыкальная журналистика, лишившись доступа к промо-копиям альбомов.

Когда человек переслушивает несколько сотен новых альбомов ежегодно, он становится более циничным. Все музыканты пользовались автотюном для корректировки тональности голосов; все сонграйтеры копировали последний большой хит; все те же продюсеры работали над песнями разных артистов. Гловеру уже не нравился рэп так, как прежде. Тони Докери переродился и слушал теперь преимущественно госпел. Саймон Таи все еще появлялся в чате, но новых альбомов не заливал годами. Даже Кали, кажется, немного заскучал.

Гловер начал задумываться об уходе из Сцены. Он начал заливать туда альбомы, когда ему было лет 25. Теперь ему 32. Вот уже десять лет, как он делал одну и ту же стрижку и надевал все те же футболки с принтами и синие джинсы. Но его самовосприятие изменилось. Он уже не помнил, почему ему так нравились гоночные байки, уже не видел смысла в хранении огнестрельного оружия. Татуировка, на которой изображена смерть с косой, стала казаться невероятно глупой.

Доходы Гловера от продаж DVD стали падать. Отныне альбомы, которые выкладывались на Сцене, спустя считанные секунды после публикации на серверах Сцены, попадали в публичный доступ. Даже те, кто с трудом разбирался, как запустить браузер на компьютере, могли понять, что нужно делать, чтобы скачать интересующую информацию. За несколько лет доход Гловера от продажи пиратских дисков снизился до пары сотен долларов в неделю.

Гловер рассказал Кали о том, что чувствует. «Мы занимаемся этим уже очень долго, — произнес он во время одного из телефонных разговоров. — Мы никогда не попадались. Может, пришло время остановиться?» К его удивлению, Кали согласился. Несмотря на то, что охрана завода значительно ослабла, риски для людей, незаконно сливающих файлы в интернет, возросли. По ним работали иностранные правоохранительные органы, ФБР и внутренние отряды по борьбе с пиратством RIAA. Кали хорошо представлял, на какие шаги полиция готова пойти, чтобы их найти. Многие из тех, кого поймали в ходе рейдов 2004-го года, приходились ему друзьями, и он их навещал в федеральной тюрьме.

Позже, в январе 2007-го, один из серверов RNS загадочным образом исчез. Сервер, который находился на территории Венгрии, сбрасывал любые попытки подключения. Не отвечала и компания, которой он принадлежал. Кали приказал свернуть работу группы. Последним релизом RNS, выпущенным 17 января 2007-го, стал альбом Fall Out Boy «Infinity on High», утечка которого произошла с завода, где работал Гловер.

Десятки бывших членов группы наводнили чат, чтобы отдать дань уважения. Доккери, зашедший под именем St. James, начал снова и снова менять свой позывной в честь бывших членов сообщества. «Даже, если это конец, я буду помнить об этом всю свою жизнь, — написал Кали. — Не знаю, как вы, парни, но я больше не хочу рисковать». Вскоре после этого канал RNS был закрыт навсегда.

Уже через пару месяцев Гловер снова вернулся к заливке CD с завода для парня, которого он знал по никнейму RickOne, лидера релиз-группы OSC. Несмотря на то, что это давно перестало приносить существенный доход, стремление Гловера к бесплатному медиа-контенту было несокрушимым. «Знание, что я могу играть в новую часть „Madden“ за два месяца до поступления ее в продажу, было для меня раем», — рассказал мне Гловер.

Кали тоже не сидел сложа руки. После закрытия RNS он продолжил сливать альбомы, подписывая релизы какими-то выдуманными трехбуквенными акронимами, которые даже ветеранов Сцены ставили в тупик. Летом 2007-го он вышел на связь с Гловером, сообщив тому, что они должны слить еще два последних альбома: новые диски 50 Cent и Kanye West, выходящие в один день. Рэперы соревновались, кто из них сможет продать больше копий альбома, а их противостояние стало темой обложки Rolling Stone. 50 Cent пообещал, что в случае проигрыша, навсегда уйдет из музыки.

Кали, как никто другой знал, что промоушн и дистрибьюция обоих артистов проходила через Universal. То, что выглядело как олдскульный хип-хоп биф, было на самом деле рекламным трюком, способным увеличить объем продаж. И Кали был решительно настроен вмешаться. RNS первыми сливали каждый из альбомов этих артистов, так что добраться до новых дисков 50 Cent и Kanye было чем-то вроде поддержания хорошей традиции.

Датой релиза было 11 сентября 2007 года, но альбомы были отпечатаны на заводе еще в середине августа. Гловер получил к ним доступ через свою уже налаженную незаконную сеть, и смог послушать оба альбома. «Graduation» оказался амбициозным союзом поп-рэпа и высокого искусства, заимствуя из самых разных источников — от краутрока и френч-хауса до обложки, выполненной Такеши Мураками. «Curtis» был более консервативным, там делалась ставка на басовитую клубную музыку, ведомой хитами вроде «I Get Money» и «Ayo Technology».

Гловеру понравились оба альбома, но он оказался в непривычной ситуации: он обладал властью повлиять на исход битвы продаж. Слей он в сеть «Graduation» и попридержи «Cutris» — Kanye, возможно, продал бы меньше дисков, чем его соперник. А если бы в сеть утек «Curtis», а не «Graduation» — ну, он мог бы заставить 50 Cent уйти на пенсию. Гловер решил, что один альбом он сольет через Кали, а второй — через RickOne. Последнему он предложил диск Kanye West. 30 августа 2007-го «Graduation» появился на серверах Сцены, ответственность за релиз взяла на себя группа OSC. Спустя несколько часов Гловеру поступил звонок от сокрушенного Кали, которому тот рассказал, что не понимает, как такое могло произойти. Гловер сказал, что альбома на заводе пока не видел. Тем не менее, сообщил он Кали, только что прибыл «Curtis». 4 сентября Кали опубликовал его.

Universal официально выпустил оба альбома во вторник, 11 сентября. Несмотря на ранние утечки, оба продались довольно хорошо. «Curtis» в первую неделю разошелся тиражом почти 700,000 копий, «Graduation» — почти миллион. Kanye победил в схватке даже несмотря на то, что Гловер слил его альбом первым. Он только что буквально руководил экспериментом по изучению оказываемого утечкой музыки эффекта на ее продажи, и, по крайней мере, в этом конкретном случае, лучшие результаты показал альбом, который утек в сеть раньше. Но Гловер был этому только рад. «Graduation» ему нравился все больше. Альбом Kanye был достоин победы — вот, в чем он был уверен. А 50 Cent, в конце концов, все равно не ушел из музыки.

В среду 12 сентября Гловер ушел на работу в 7 вечера. У него была двойная смена, он закончил в 7 утра. Когда он был готов выходить, коллега обратил внимание, что кто-то крутится у его машины.

В лучах рассвета Гловер увидел на стоянке троих мужчин. Он пошел к машине и достал из кармана ключи. Мужчины смотрели на него и не двигались. Он нажал кнопку сигнализации, раздался звуковой сигнал, они достали пистолеты и потребовали поднять руки.

Они были из офиса окружного шерифа. Сообщили Гловеру, что ФБР обыскивает его дом; их отправили задержать его.

Перед входом в дом сновали шестеро агентов ФБР в пуленепробиваемых жилетах. Дверь в дом была выбита. Агенты выносили технику, на которую он потратил тысячи долларов. Внутри его ждал специальный агент по имени Питер Ву.

Ву, ветеран подразделения по компьютерным преступлениям, провел годы в поисках источника утечек, которые наносили такой ущерб музыкальной индустрии. Эти усилия в конце концов привели его к дому в небольшом городке в Северной Каролине. Ему нужна была информация о Кали. Гловер передал те сведения, что накопились у него за эти годы. Но Ву хотел узнать настоящее имя Кали. И хотя Гловер говорил с ним по телефону сотни раз, он тоже его не знал.

На следующий день Кали сам позвонил Гловеру. Его голос был нервным: «Это я. Слушай, думаю, федералы у нас на хвосте».

Ву предсказывал такую возможность. Поэтому он проинструктировал Гловера вести себя как ни в чем не бывало. Теперь у него был выбор. Он мог сделать вид, что ничего не произошло и помочь следствию. Или мог предупредить Кали.

«Ты опоздал, — сказал Гловер. — Они взяли меня вчера».

«Понял», — ответил Кали. Потом он сказал: «Спасибо» и повесил трубку.

В течение следующих нескольких месяцев ФБР провело многочисленные обыски, арестовав RickOne из OSC и нескольких участников RNS. Они нашли и человека, который, по их мнению, скрывался за именем Кали, и который нанес музыкальной индустрии ущерб в десятки миллионов долларов, превратив RNS в наиболее продуманную пиратскую организацию в истории. Его звали Адил Кассим. 29-летний работник IT-отрасли индо-американского происхождения курил траву, слушал рэп и жил в пригороде Лос-Анджелеса со своей мамой.

В сентябре 2009 Гловер прибыл в федеральный суд в Александрии, штат Виргиния, и выслушал обвинение во «вступлении в преступный заговор с целью нарушения авторских прав». В суде он впервые увидел Адила Кассима. Кассим был гладко выбрит и коротко пострижен. Он был невысоким, с заметным животиком и одет в черный костюм.

Месяц спустя Гловер признал себя виновным. Это решение не было простым, но Гловер оценивал свои шансы получить оправдательный вердикт как низкие. В обмен на более мягкое наказание, он согласился дать показания против Кассима.

ФБР нуждался в их помощи; агентство тщательно обыскало дом Кассима и исследовало его лэптоп, но они не нашли никакой контрафактной музыки. Кассим не признал своего участия в RNS, хотя две улики свидетельствовали о его связи с группой.

Первой был обнаруженный в его спальне компакт-диск, на котором было записано резюме Кассима. В графе «Properties» Microsoft Word автоматически включил имя автора документа: Kali. Второй уликой был мобильный телефон Кассима, где нашли номер Гловера. Он был записан в телефоне Кассима просто как D.