Машины, печатавшие CD, имели цифровое управление и производили защищенные от ошибок компакт-диски. На упаковке диска помещался штрих-код, который можно было отсканировать. Менеджмент завода формировал отчет, отслеживающий каждый CD, который был изготовлен и отправлен в магазины — и любое несоответствие было бы замечено. Завод мог выпускать до полумиллиона дисков в день, но он мог и отслеживать движение своей продукции вплоть до отдельно взятого диска.

Работники вроде Гловера, работавшие на упаковочной линии, тем не менее, имели возможность украсть нужный компакт-диск. Этого нельзя было сделать после, когда готовый диск уходил от них и на него наносился штрих-код. Это нельзя было сделать до, ведь доступ к продукту был ограничен до нуля.

Главным преимуществом компакт-диска перед MP3 было удовлетворение от физического обладания. Universal на самом деле торговал упаковкой. Оформление альбомов становилось все более впечатляющим. Диски делали то золотыми, то флуоресцентными. Буклеты к альбомам становились толстыми как мини-книжка и печатались на бумаге высокого качества. Если в производстве диска брак был невозможен, то в производстве упаковки это случалось. Поэтому правила предусматривали выпуск определенного процента запасных дисков для каждой партии.

В конце каждой смены лишние диски выбрасывались в контейнер для мусора. Потом содержимое контейнера отправляли в грайндер, где диски физически уничтожались. За годы Гловер уничтожил сотни дисков в идеальном состоянии. И он знал, что грайндер не ведет никакого учета количества уничтоженных копий. Если вместо 24 дисков уничтожить 23, то никто из руководства об этом бы не узнал.

Поэтому на пути от конвейера к грайндеру рабочий мог стянуть свою хирургическую перчатку, пока удерживал диск. Он мог обернуть ее вокруг диска, завязать и спрятать, пока уничтожаются все остальные. В конце смены он мог вернуться и забрать диск. Оставалось решить проблему секьюрити.

Но и здесь были варианты. Один из них задействовал пряжки ремней. В маленьких городках Северной Каролины существовала своя узнаваемая мода. Многие мужчины на фабрике носили ремни с овальными пряжками с изображением звездно-полосатого флага. Или с пряжками, на которых фальшивыми бриллиантами было выложено слово «boss». Или ковбойские пряжки с изображением головы быка. Пряжки всегда заставляли рамку металлоискателя звенеть, но охрана не заставляла снимать их.

Спрячь диск в перчатку, спрячь перчатку в станке, забери ее и засунь себе под ремень, затяни его так туго, чтобы заболел мочевой пузырь; убедись, что огромная пряжка ремня прикрывает диск; скрести пальцы, когда идешь к турникету, а, когда рамка зазвенит, попытайся убедительно удивиться этому.

С 2001 года Гловер был мировым лидером по сливам альбомов до их релиза. Но он никогда не выносил их самостоятельно. Вместо этого он создал сеть из низкооплачиваемых временных сотрудников, взамен предлагая наличные деньги или фильмы. Обмен происходил где-нибудь на заправке подальше от фабрики. Кроме того, Гловер получил повышение, что позволило ему самому планировать смены на конвейерной ленте. Если топ-релиз печатался на заводе, он имел возможность сделать так, чтобы в это время на сборочной ленте стоял его человек. Теперь Гловер получал самые горячие альбомы года на недели раньше всех остальных. Он оцифровывал их и отправлял Кали. Раз в неделю эти двое созванивались и обсуждали график следующих утечек.

Гловер не занимался дальнейшим распространением записи. В отличии от других участников Сцены, он не принимал участие в дискуссиях про технические параметры, битрейт и прочее. Он слушал компакт-диски, но часто ему становилось скучно уже после пары прослушиваний. Тогда диск отправлялся в черную спортивную сумку в шкафу его спальни.

К 2002-му эта сумка содержала более пяти сотен дисков, включая практически каждый важный релиз, изданный на заводе в Кингс Маунтин. Гловер слил Lil Wayne «500 Degreez» и «Blueprint» Jay Z. Он слил «Rated R» Queens of the Stone Age и 3 Doors Down «Away from the Sun». Он слил Bjork. Он слил Ashanti. Он слил Ja Rule. Он слил Nelly. Он слил Blink-182 «Take Off Your Pants and Jacket».

У Гловера не было доступа к артистам для старшей аудитории типа Celine Dion и Cher. Но эти альбомы пользовались наименьшим спросом для их аудитории — аудитории поколения Эминема. Типичный участник Сцены был молодым человеком, увлеченным компьютерами, в возрасте от 15 до 30. Кали, чьими любимыми артистами были Ludacris, Jay Z и Dr. Dre — был в этом смысле идеальным примером.

Для Гловера высшим достижением 2002-го стал случай, когда он добился утечки альбома «The Eminem Show» за 25 дней до релиза. С серверов Сцены альбом в течение нескольких часов проник на файлообменники «обычных пользователей». Eminem был вынужден ускорить выпуск альбома, так что утечка все равно не помешала ему стать бестселлером этого года.

Каждый релиз Сцены сопровождался уникальным NFO (от слова «info»), текстовым файлом, которым группа-релизер ставила на альбом свою метку. Таким образом они хвастались перед другими группами, участниками Сцены, и рекламировали себя перед потенциальными рекрутами. Наиболее важной частью NFO была строчка «rip date», где проставлялась дата утечки. Кали оформил многие из них самостоятельно, поддразнивая другие группы релизеров. NFO альбома «The Eminem Show» заканчивалось вопросом: «Кто еще мог сделать такое?».

Кем был Кали? Гловер точно не знал, но со временем у него появилось несколько предположений. Его код 818 относился к региону Лос-Анджелеса. Женский голос, который нередко звучал на фоне их переговоров, скорее всего, был голосом его матери, с которой тот жил. Еще был листок марихуаны, служивший официальной эмблемой RNS — Гловер был уверен, что Кали нередко бывал накурен. Сильнее всего бросался в глаза его преувеличенный хип-хоп свэг. Он единственный называл Гловера как «Ди». Никто больше.

«Он пытался часто говорить на сленге, — вспоминал Гловер. — Старался быть крутым». Гловер подозревал, что Кали не был черным, но и белым он скорее всего тоже не был.

Гловеру не разрешалось вступать в контакты с другими участниками RNS, даже с человеком, который числился «риппинг-координатором» группы. Его никнейм был RST, его имя — Саймон Таи. Он был представителем второго поколения китайских иммигрантов, прибывшим в Южную Калифорнию, а в 1997 году отправившимся в Университет Пенсильвании. Перед RNS он испытывал трепет и попросил включить его в группу после года общения в чате с ее участниками.

Параллельно он стал диджеем на студенческой радиостанции. В течение двух лет Кали подпитывал его интерес к рэп-музыке и объяснил, что ему нужно обзавестись связями на различных лейблах, заинтересованных в том, чтобы поставлять промо своих треков на радио. В 2000-м Таи, на тот момент уже старшекурсник, был повышен и стал музыкальным директором радиостанции. Он получил доступ ко всем промо-дискам станции. Ежедневно он проверял почту станции, и когда присылали что-то хорошее, он бежал в свою комнату в кампусе, чтобы побыстрее залить новинку. Ведь порой секунды решали, какая группа зальет релиз первой.

В этом году на счету Таи было две важных утечки: Ludacris «Back for the First Time» и Outkast «Stankonia». Его котировки на Сцене выросли настолько, что следующие два года Таи руководил списком ликеров RNS. Вместе с Кали он отслеживал графики дистрибьюции мейджор-лейблов и указывал своим «кротам», чего от них ждут в первую очередь.

У RNS были международные контакты на всех уровнях. Согласно показаниям в суде и интервью участников, среди них были диджеи радиостанций. Был английский музыкальный журналист, чьим главным успехом был «потерянный» дебютный альбом 50 Cent «Power of the Dollar», который должен был выйти на Columbia в 2000 году, но был отменен после того, как в рэпера стреляли. Один из их агентов имел связи внутри корпорации Viacom, а значит мог организовать утечки из MTV и BET. Два брата итальянца, занимавшиеся музыкальным промо, имели стабильный доступ и сливали релизы Sony. В Японии нередко релизы происходили на неделю или две раньше, чем в США, иногда и с бонус-треками. Поэтому Таи и там обзавелся агентами. Наконец, пара источников просто по вторникам приобретали CD в магазине за свои деньги.

Единственным ликером, которого не координировал Таи, был Гловер. Кали хранил в секрете само существование такого источника. При этом Гловер был близок к самой вершине Сцены. Если типичный пират, дающий взятки сотрудникам музыкального магазина или взламывающий софт, имел доступ к трем-четырем секретным сайтам Сцены, то Гловер — сразу к паре десятков.

Это сделало его главным локальным кинопиратом. Вместо первой башни для прожига CD он завел другую, теперь для DVD. Он протянул домой кабельный интернет. Он загрузил с сайтов Сцены все самые популярные фильмы последних лет. Расширяя круг своих клиентов, он назначал встречи на парковках. В округе его знали как movie man. За пять долларов у него можно было купить DVD со «Спайдерменом», который еще несколько недель не появлялся в магазинах.

Развернув торговлю, Гловер сбывал 2–3 сотни DVD в неделю, получая на этом порядка тысячи долларов наличными. Чтобы поспевать за спросом, он приобрел второй компьютер и еще одну башню для прожига. Он знал, что это незаконно, но чувствовал себя достаточно защищенным. Все сделки происходили «из рук в руки», ничего не документировалось, он ничего не клал на счет в банк. Он продавал только продукцию завода Universal и был уверен, что никто из его клиентов не знает о Сцене.

Сцена проводила четкую границу между бесплатным распространением файлов и их продажей для получения прибыли. Сайты Сцены рассматривались как морально оправданная система обмена информацией. Их использование для производства пиратских дисков расценивалось как серьезное нарушение этических принципов. Что хуже, это могло привлечь внимание правоохранительных органов. Кали предупреждал, что любой, кого заподозрили в торговле контентом Сцены, будет изгнан из группы. Таким образом, для большинства участников позиция в RNS означала трату денег взамен на острые ощущения.

Гловер был исключением: он знал, что его не могут выгнать. Чем больше было рэп-релизов на Universal, тем больше он был нужен Кали.

Файлообменная система Napster продержалась всего пару лет в своем оригинальном воплощении, но на пике популярности на ней зарегистрировались 70 миллионов пользователей. За месяц юзеры шерили более двух миллиардов файлов. Музыкальное пиратство стало для двухтысячных тем же, чем и эксперименты с наркотиками для конца шестидесятых: когда целое поколение решило не следовать социальной норме и существующим требованиям закона без малейших раздумий о последствиях. В конце 1999 ассоциация звукозаписывающей индустрии RIAA подала в суд на Napster, обвиняя его в беспрецедентном нарушении копирайта. Napster проиграл суд, подал апелляцию и снова проиграл. В 2001 году, подчинившись требованию суда, компания прекратила работу своего сервиса.

Но победа в суде не принесла ожидаемых плодов. Пользователи Napster не собирались отказываться от обмена файлами по интернету и вместо того, чтобы покорно поплестись в магазины, стали пользоваться альтернативными файлообменными сервисами вроде Kazaa или Limewire. К 2003 году мировые продажи звукозаписывающих компаний упали на 15 процентов. И это было только начало.

RIAA пыталась этому противодействовать. Но судебные процессы против peer-to-peer сервисов занимали годы. А попытка судить отдельных пользователей за нарушение копирайта оказалась катастрофой в смысле пиара. Попытка лоббировать ужесточение законов тоже не увенчалась успехом. «Политики идут на поводу у избирателей. А среди избирателей гораздо больше тех, кто крадет музыку, чем тех, кто ею торгует», — резюмировал один из топ-менеджеров Universal.

Но никто не собирался защищать пиратов. Поэтому ликеры придерживались своеобразного кода молчания. Сцена была источником почти всех файлов, которыми обменивались на peer-to-peer, но об этом мало кто знал. Гражданское право тоже было бессильно, поскольку у RSN, в отличие от Kazaa, не было юридического адреса, куда можно прислать повестку. Только криминальное расследование могло сработать.

В январе 2003-го Гловер слил официальный дебют 50 Cent «Get Rich or Die Tryin’». Он стал самым продаваемым альбомом года в США. Гловер продолжил альбомами Jay Z, G Unit, Mary J. Blige, Big Tymers и Ludacris, а следующий год начал с дебютного для Kanye West «The College Dropout». Время утечки рассчитывалось еще более тщательно. Обычно они попадали в Интернет за две недели до официального релиза, когда диски уже начинали отправлять в магазины. Чуть позже — и конкурирующие группы могли бы опередить RNS. Чуть раньше, и диск можно было бы отследить — и след привел бы на фабрику.

Чем более выдающимися были достижения RNS, тем больше внимания проявляли к ним правоохранительные органы. В апреле 2004-го ФБР скоординировало и провело совместные с представителями иностранных спецслужб антипиратские рейды в 11 странах мира, выявив более сотни пиратов. Тем временем антипиратское подразделение RIAA было укомплектовано и нацелилось на чаты Сцены, изучая ее язык и продумывая способы внедрения. Так они узнали о существовании крайне влиятельной группы RNS и поделились этими данными с ФБР.

Журналисты тоже шли по следу Сцены. В декабре 2004 статья в Rolling Stone Билла Верде познакомила с аббревиатурой RNS широкую публику. «За четыре дня одна группа организовала утечки альбомов U2, Eminem и Destiny’s Child», рассказывал он. Статья содержала слова источника, близкого к Эминему: «В лагере рэпера считают, что „Encore“ слили на пути к дистрибьюторам, которые доставляли альбом с завода в сетевые супермаркеты».

Информация не соответствовала действительности. CD ушел не от дистрибьютора, его слил Гловер. Три дня спустя он слил альбом U2 «How to Dismantle an Atomic Bomb» (альбом Destiny’s Child «Destiny Fulfilled» пришел из другого источника). Чувствуя повышенное внимание к себе, Кали начал заметать следы. Впредь он решил избавить NFO-файлы группы от любой информации, которая могла помочь их идентификации. Теперь там оставались только дата рипа и дата официального релиза.