Математика гиперпространства полна всевозможных аномалий; одна из них появляется вокруг каждой достаточно большой массы в эйнштейновской Вселенной. За пределами аномалий корабли могут двигаться со сверхсветовой скоростью, но если стартуют в их пределах — исчезают бесследно. «Счастливый Случай» удалился на восемь световых часов от Солнца и вышел за пределы аномалии.

Луис By сражался с невесомостью. Мышцы были напряжены, диафрагма давила на желудок с такой силой, что, казалось, он с минуты на минуту вывернется наизнанку. Все это, к счастью, должно было скоро пройти. Кроме того, ему ужасно хотелось летать…

Он летал уже много раз, например, в лишенном тяготения Внешнем Отеле — огромном, прозрачном шаре, что кружился на окололунной орбите. Здесь же нельзя было даже махнуть рукой, не рискуя повредить что-нибудь весьма важное.

Вот уже пять дней он работал, ел и спал, не покидая своего кресла-кровати. Будущее рисовалось ему во все более темных тонах.

«Двадцать семь, триста двенадцать, тысяча», — такие координаты сообщил Несс, прежде чем Луис закрыл крышку его койки. Координаты, описывающие нынешнее положение миграционного флота кукольников. Только теперь Луис понял, что указанная точка находилась вдали от пути к Магеллановым Облакам. Кукольник солгал.

Однако она находилась более чем в двухстах световых годах отсюда вдоль оси Галактики. Может, кукольники решили бежать кратчайшей дорогой, чтобы потом, уже за плоскостью Галактики, направиться к Облакам? Так меньше опасности столкнуться с «космическим мусором»: облаками пыли, скоплениями водорода, остатками комет.

Впрочем, это не имело особого значения. Словно пианист перед началом концерта, Луис занес пальцы над пультом управления, опустил их и… «Счастливый Случай» исчез.

Взгляд Луиса был прикован к детектору массы — прозрачному шару, что висел над таблицей указателей. Несмотря на тесноту, он был больше, чем обычно. Голубые линии, веером расходившиеся из его центра, заметно перемещались. Это было необычно и тревожно. Во время полета с обычным гиперпространственным двигателем линии стояли неподвижно целыми часами. На всякий случай палец Луиса лег на кнопку аварийного выключения.

Миниатюрная кухонька угостила его порцией странного на вкус кофе и холодной закуской, которая рассыпалась у него в руке, продемонстрировав чередование слоев мяса, сыра, хлеба и каких-то таинственных листьев. Кухню нужно было отправить на свалку добрых сто лет назад. Тем временем линии на детекторе массы стали толще, быстрее поползли к верхнему полюсу шара и исчезли. Снизу всплыла одна, очень толстая черта, с размытыми границами.

— Слишком быстро! — раздраженно фыркнул Луис. — Слишком быстро, черт побери! На нормальном корабле хватило бы одной проверки детектора каждые шесть часов, здесь же не успеваешь даже моргнуть.

В иллюминаторе появился незнакомый красный гигант.

—..! Я уже за пределами Освоенного Космоса! — он повернул корабль, чтобы рассмотреть чужие созвездия, и захохотал, радостно потирая руки: — Это мое, все мое!

Снова появилась красная звезда, Луис слишком приблизился к ней, и теперь приходилось огибать ее.

Все это происходило на девяностой минуте полета; на сто восьмидесятой он вышел из гиперпространства. Убедившись, что находится в открытом Космосе, заблокировал рули и наконец позволил себе потянуться.

— Ух-х! Глаза у меня, как вареные луковицы.

Луис отстегнул ремни и повис, разминая левую ладонь: три часа она сжимала рычаг торможения и совершенно окаменела.

Под потолком располагались тренажеры для изометрических упражнений. Вскоре ему удалось разработать мышцы, но усталость не прошла.

Разбудить Тилу? Хорошая мысль. Сейчас было бы приятно с ней поболтать. Но пока он чувствовал себя трупом, сто лет пролежавшим в неудобной позе. Пожалуй, его общество не доставит ей удовольствия. Эх…

Не следовало пускать ее на борт «Счастливого Случая», и вовсе не из-за себя самого. Он был очень доволен, что девушка осталась с ним на эти два дня получилось так, словно к истории Луиса By и Паулы Черенков дописали счастливый конец. Однако Тила была пустовата. И дело даже не в ее молодости. Среди друзей Луиса встречались люди (и не только люди!) разного возраста, и некоторые из них — молодые, моложе Тилы — были действительно глубокими личностями. А эта… не могла сочувствовать, отождествить себя с чужой болью.

Зато она могла остро почувствовать чужое наслаждение, ответить на него, стать его причиной. Великолепная любовница — красивая, свежая, чувственная, открытая… Однако ни одно из этих качеств не пригодилось бы в путешествии.

Жизнь Тилы была счастливой и бесцветной. Она никогда не переживала настоящую стрессовую ситуацию, ее никогда всерьез не обижали. Перед лицом настоящей опасности Тила наверняка впадет в панику.

— Но я выбрал ее в любовницы! — сказал сам себе Луис. — Чертов Несс!

Если бы Тила хоть раз в жизни имела дело с какой-нибудь грозной ситуацией, Несс отбросил бы ее кандидатуру: удачливых людей подобное минует. Значит, ее придется защищать, пренебрегая для этого своей безопасностью.

Но что может им грозить? Кукольники были хорошими торговцами — они никогда не переплачивали. «Счастливый Случай» — бесценная награда, и Луис интуитивно чувствовал, что у него еще будет возможность заслужить ее.

Он вернулся в кресло, поспал часок, после чего повернул корабль и еще раз нырнул в гиперпространство.

Спустя пять с половиной часов Луис снова затормозил. Сообщенные кукольником координаты указывали на небольшой участок видимого космоса — куб с гранью в половину светового года. Именно здесь должен был находиться огромный флот кукольников. Если верить приборам, сейчас в этом секторе находились Луис By и «Счастливый Случай».

Поиски флота не имели ни малейшего смысла. Луис не знал даже, как выглядят корабли. Вместо этого он пошел и разбудил Несса. Кукольник, ухватившись зубами за гимнастический поручень, заглянул через плечо Луиса.

— Я должен найти несколько навигационных звезд. Дай-ка на центр тот зелено-белый гигант…

В кабине пилота стало вдруг тесно. Луис почти лежал на пульте, защищая приборы от копыт кукольника, которыми тот беззаботно размахивал.

— Анализ спектра… Ага… Теперь ту двойную, голубовато-желтую…

— Что мы, собственно, ищем? Плазменные струи? Нет, скорее вы воспользовались бы…

— Включи телескоп. Поймешь, когда увидишь.

Множество чужих звезд. Луис постепенно увеличивал кратность изображения, пока наконец…

— Пять точек, сгруппированных в правильный пятиугольник, верно?

— Это и есть наша цель.

— Сейчас, я только проверю расстояние..! Что-то не так, Несс. Они слишком далеко.

Кукольник не отозвался.

— Впрочем, это все равно не могут быть корабли, даже если сломался дальномер. Ведь ваш флот движется почти со скоростью света. Это было бы видно.

Пять тусклых пятен, обозначающих вершины равностороннего пятиугольника лежали в одной пятой светового года. Принимая во внимание увеличение, их размер соответствовал большим планетам. На экране телескопа одна из них казалась более тусклой, чем остальные.

Розетта Кемплерера. Очень странно.

Берутся три или больше предмета с одинаковой массой, помещаются в вершинах равностороннего многоугольника и разгоняются до одинаковой угловой скорости относительно центра их общей массы. При этом фигура находится в состоянии идеального равновесия. Орбиты отдельных ее составляющих могут иметь форму эллипса или круга, в центре фигуры может находиться какое-нибудь тело, но не обязательно. Но было почти невозможно, чтобы сразу пять объектов случайно образовали розетту Кемплерера.

— Странно, — пробормотал Луис. — Необычно. Никто еще не видел такой розетты… — Он вдруг замолчал.

Что же тогда освещало эти объекты?

— Нет, — медленно сказал Луис By. — Я никогда в это не поверю. Ты что, считаешь меня идиотом?

— Во что ты так не хочешь поверить?

— Ты отлично знаешь!

— Ну, раз ты так считаешь… Это и есть цель нашего путешествия, Луис. Приблизимся к ней, и нам навстречу вышлют корабль.

У обещанного корабля был корпус ДП № 3 шокирующе оранжевого цвета, без иллюминаторов. Не было у него и никаких видимых двигателей. Повинуясь Нессу, Луис даже не коснулся рулей, позволяя другому кораблю выполнять все маневры. Вскоре он оказался возле «Счастливого Случая» с выдвинутой стыковочной трубой.

Похоже было, что пересадка окажется на таким уж простым делом. На «Счастливом случае» было слишком мало места, чтобы весь экипаж мог одновременно подняться с коек. Кроме того, Говорящему предоставлялся последний шанс, если он еще хотел завладеть кораблем. Пожалуй, следует принять кое-какие меры…

Луис наблюдал, как Несс проходит по стыковочной трубе. Кукольник нес скафандр кзина и шел на ощупь, с закрытыми глазами.

— Я чувствую себя не очень хорошо, помоги мне. — Тила жалобно смотрела на него из-под поднявшейся крышки ее койки. — Мы уже на месте?

По дороге к шлюзу Луис вкратце обрисовал ей ситуацию. Она слушала внимательно, но ему показалось, что больше всего ее заботит, как совладать с бунтующим желудком. Она казалась очень несчастной.

— На том корабле будет тяготение, — утешил он и указал на пятистороннюю розетту: ее уже было отлично видно невооруженным глазом.

Удивленная Тила резко повернулась к нему, внезапное движение нарушило ее чувство равновесия, и, прежде чем за ней закрылась дверь шлюза, Луис успел заметить, как моментально позеленело лицо девушки.

Когда поднялась крышка последней койки, Луис предупредил:

— Не дергайся. Я вооружен.

Кзин выглядел невозмутимым.

— Добрались?

— Да. Плазменный двигатель отключен, и быстро ты его не исправишь. Мы на прицеле у лазерной пушки.

— А если бы я удрал в гиперпространство? Впрочем, нет, ошибка. Мы наверняка в пределах аномалии.

— Мы в пределах пяти аномалий.

— Пяти? В самом деле? Но насчет пушки ты соврал. Стыдись, Луис…

В шлюзе кзин замер, пораженный видом пяти светящихся точек. Зрелище действительно было великолепное.

Спустя мгновение «Счастливый Случай» окружили пять планет, а мгновением позже планеты исчезли. Они не удалились, не потемнели, просто исчезли. Отраженный ими свет перешел в инфракрасную область.

На корабле кукольников экипаж отсутствовал. Зато, к удивлению Луиса, была гравитация. Однако не земная, да и воздух был не совсем земным. Пахло нельзя сказать, чтобы неприятно, скорее — странно. Луис отчетливо ощущал озон, какие-то углеводороды, запах целой толпы кукольников и еще несколько дюжин других, которые даже не надеялся определить.

Внутри каюты изогнутая стена плавно переходила в потолок и пол, койки и консоль с напитками казались как бы слегка расплывшимися. По всей видимости, в мире кукольников все острое или твердое, обо что можно удариться и покалечиться, было вне закона.

Несс, вытянувшись, лежал на своей койке и казался вполне довольным жизнью.

— Не хочет говорить! — шутливо пожаловалась Тила.

— По-моему, это очевидно, — ответил кукольник. — Итак, мне придется начинать сначала. Вас, конечно, удивили…

— …Летающие планеты, — закончил за него Говорящий.

— …И розетта Кемплерера, — присоединился к нему Луис.

Едва слышный шум свидетельствовал о том, что корабль начал движение. Одновременно с Говорящим они заняли места на койках. Тила вручила Луису ярко-красный напиток в прозрачном тюбике.

— Сколько у нас времени? — спросил он кукольника.

— Приземление через час. Тогда вы и узнаете конечную цель нашего путешествия.

— Должно хватить. А теперь просвети нас: почему летающие планеты? Наверное, это довольно опасно — двигаться по Вселенной на планетах?

— Это самый безопасный способ! — Серьезный тон кукольника не оставлял никаких сомнений. — Гораздо безопаснее, чем, к примеру, путешествовать на этом корабле. А он, в свою очередь, гораздо безопаснее большинства ваших машин. Впрочем, у нас большой опыт в передвижении планет.

— Опыт? Что ты имеешь в виду?

— Чтобы объяснить это, мне придется рассказать вам о тепле… и о контроле над рождаемостью. Есть только два способа, чтобы избежать появления потомства. Первый — это серьезная хирургическая операция, второй — полное сексуальное воздержание.

— Это… это… ужасно! — прошептала потрясенная Тила.

— Скорее — неудобно. Что касается операции, то еще совсем недавно нельзя было устранить ее последствия; сегодня проблема решена, но все же отваживаются на операцию немногие.

Луис протяжно свистнул.

— Я думаю… Значит, основой вашей системы контроля является сила воли?

— Да. Сексуальное воздержание вызывает неприятное побочное действие как у нас, так и у других видов. Результат очевиден: чрезмерное размножение. Полмиллиона лет назад нас было полмиллиарда. В системе счисления кзинов это будет…

— Я достаточно хорошо знаю математику, — прервал его кзин. — То, что ты говоришь, не имеет никакой связи с необычностью вашего флота. — Кзин не возмущался, просто констатировал факт. Потянувшись к консоли, он снял с нее сосуд с двумя ручками, емкостью не менее половины галлона.

— Уверяю тебя, имеет. Побочным продуктом цивилизации, состоящей из полумиллиарда особей, является громадное выделение тепла.

— Вы были цивилизованы в таком далеком прошлом?

— Конечно. Разве примитивная культура смогла бы прокормить такую огромную популяцию? Мы были вынуждены переделать две планеты нашей системы так, чтобы на них можно было производить продукты. Среди прочих мер, кстати, пришлось передвинуть их поближе к солнцу. Понимаете?

— Так вы начали приобретать опыт в передвижении планет. Полагаю, вы пользовались беспилотными кораблями…

— Конечно. Продовольствие перестало быть проблемой, а пространства нам всегда хватало. Уже тогда мы воздвигали очень высокие здания. Лучше всего мы чувствуем себя в большой группе.

— Кажется, это называется «стадный инстинкт». Скажи, именно поэтому корабль пахнет, как стадо кукольников?

— Да. Мы чувствуем себя в безопасности, если ощущаем присутствие других. Единственной проблемой осталось тепло.

— Тепло?

— Тепло — неизбежный побочный продукт цивилизации.

— Не понимаю, — сказал кзин.

Луис, который понимал это отлично, воздержался от комментариев. Земля была заселена гораздо плотнее, чем планета Кзин.

— Вот тебе пример. На Земле нет достаточного количества естественной свежей воды для восемнадцати миллиардов жителей. Воду нужно создавать, но при этом выделяется тепло. На наших планетах, заселенных гораздо плотнее, мы не можем прервать этого процесса ни на секунду.

Другой пример. Средства транспорта всегда были мощными источниками тепла. Грузовой корабль, летящий с одной из наших планет, при входе в атмосферу производит огромное количество тепла, и еще больше — когда стартует.

— Но охлаждающие системы…

— Большинство охлаждающих систем просто перемещает тепло с одного места в другое, при этом добавляя к нему собственное.

— Гм… Начинаю понимать. Чем больше кукольников, тем больше образуется тепла.

— Значит, ты понимаешь, что тепло, составляющее побочный продукт нашей цивилизации, постепенно делало наш мир непригодным для жизни?

— А почему вы не перебрались на другую планету? — спросил Говорящий с Животными.

— Кто станет подвергать свою жизнь тысячам опасностей Космоса? Только кто-нибудь вроде меня. Так что же, посылать на новые миры безумцев?

— Вы могли бы посылать корабли с замороженными эмбрионами. Пилотами были бы как раз эти «безумцы».

— У меня всегда возникают сложности, когда приходится объяснять вопросы, связанные с полом. Наша биология исключает такой метод, но мы, несомненно, придумали бы что-нибудь подобное… Вот только зачем? Наша численность не изменилась бы, и мы продолжали бы умирать от собственного тепла!

— Жаль, что мы не можем выглянуть наружу, — ни с того ни с сего сказала Тила.

Кукольник, удивленный, замолчал.

— Ты уверена? — прервал он наконец затянувшуюся паузу. — Ты не испугалась бы?

— Пугаться? На корабле кукольников?

— Прошу. — Он что-то мелодично свистнул, и корабль исчез.

Они видели друг друга, койки, на которых лежали, и консоль с напитками, но вокруг была только пустота Космоса. И пять планет, горящих белым огнем в черных волосах Тилы. Все они были одинаковой величины — примерно в два раза больше видимой с Земли Луны — и образовывали правильный пятиугольник. Четыре из них были окружены, как нитками, маленькими, сверкающими огнями искусственных солнц, дающих желто-белый свет. Эти четыре были совершенно одинаковы и по яркости, и по внешнему виду: слегка туманные, голубые шары. Зато пятая… Вокруг пятой планеты не было никаких огней. Она светилась собственным светом, а континенты разделялись темнотой — почти такой же глубокой, как мрак Космоса.

— В жизни не видела ничего прекраснее, — сказала Тила таким голосом, будто с трудом сдерживала слезы. Луис, видевший в жизни гораздо больше ее, вынужден был согласиться.

— Невероятно, — пробормотал кзин. — Никак не могу в это поверить. Вы забрали с собой свои планеты.

— Кукольники не доверяют космическим кораблям, — пояснил Луис. Одна мысль не давала ему покоя: он мог бы этого не увидеть, если бы кукольник выбрал кого-нибудь другого. Он умер бы, так и не увидев розетты кукольников…

— Но как?..

— Я уже объяснял. — Обе головы Несса укоризненно закачались. — Нам удалось избавиться от всех побочных продуктов цивилизации, за исключением тепла. У нас был один выход — отодвинуть планету от солнца…

— Разве это не было опасно?

— И даже очень. В тот год множество кукольников сошло с ума, и потому он памятен. Мы купили у Внешних специальный инерционный привод. Можете себе представить, какую они затребовали цену — мы выплачиваем им до сих пор. Сначала мы передвинули две сельскохозяйственные планеты, провели эксперименты с другими, незаселенными планетами. В конце концов нам удалось передвинуть и нашу. За следующие тысячелетия наша численность достигла миллиарда. Недостаток солнечного света вынуждал освещать улицы и днем, отчего эмиссия тепла только увеличилась. Через некоторое время мы пришли к выводу, что солнце — скорее помеха, чем благо, и отодвинулись от него на расстояние одной десятой светового года, используя его только в качестве якоря. Нам требовались новые сельскохозяйственные планеты, и было неразумно бродить по космосу наугад. Бели бы не это, мы вообще отказались бы от солнца.

— Понятно, — сказал Луис By. — Теперь я знаю, почему никому так и не удалось найти планету кукольников.

— И поэтому тоже.

— Мы обыскали все желтые карлики в Освоенном Космосе и множество — за его пределами. Минутку, Несс! Кто-то ведь должен был наткнуться на сельскохозяйственные планеты, собранные в розетту Кемплерера.

— Вы искали не там.

— Как так? Ведь вашей родной звездой, вне всяких сомнений, был желтый карлик!

— Действительно, мы пришли из района желтого карлика, очень похожего на Процион. Как ты знаешь, примерно через полмиллиона лет Процион превратится в красного гиганта.

— Это случилось с вашей звездой?

— Да. Сразу после того как мы управились с перемещением нашей планеты, началась экспансия солнца. В это время твои предки еще разбивали друг другу головы берцовыми костями антилоп. Когда вы начали задумываться, где находится наша планета, то искали на орбитах вокруг не тех солнц. Мы перетащили подходящие планеты из ближайших систем, увеличив число сельскохозяйственных планет до четырех и собрав их в розетту Кемплерера. Было очень важно в момент отправления сдвинуть их одновременно и дать каждой достаточное количество ультрафиолета. Теперь вы понимаете, что когда подошло время покинуть Галактику, мы были к этому готовы.

Розетта все увеличивалась. Теперь планета кукольников сверкала под ногами. Звезды, мерцающие в черных океанах, оказались архипелагами неисчислимых островов. Континенты пылали искусственным светом.

Когда-то давно Луис By стоял на вершине Маунт Лукиткет. Великая Река, текущая у подножия горы, кончалась самым грандиозным в Освоенном Космосе водопадом. Бесформенная белизна бездонной пропасти совершенно ошеломила его, и Луис, наполовину загипнотизированный, поклялся жить вечно. А как иначе можно увидеть все то, что стоит повидать?

Теперь он повторил эту клятву. Планета кукольников была совсем близко.

— Мы, проиграли, — сказал кзин. Его розовый голый хвост нервно двигался из стороны в сторону, но лицо и голос не выражали никаких чувств. — Ваша трусость заслужила нашего презрения, и это презрение ослепило нас. Вы очень опасны. Если бы вы сочли нас врагами, то уничтожили бы нас. Вы располагаете страшной силой, и мы ничего не смогли бы сделать.

— Думаю, это невозможно — чтобы кзин боялся обычного травоядного. — Несс сказал это безо всякой насмешки, но Говорящий взорвался:

— Какое мыслящее существо не испугается такой мощи!

— Ты беспокоишь меня. Страх идет вместе с ненавистью. Скорее следовало бы ожидать, что кзин атакует то, чего боится.

Дискуссия принимала опасный оборот. «Счастливый Случай» был в самом начале своего пути, но уже в сотнях световых лет от Освоенного Космоса. Они зависели от благорасположения кукольников. Если те решат, что чужаки представляют для них реальную угрозу…

Нужно было менять тему. И быстро. Луис открыл рот…

— Эй! — Тила напомнила о себе. — Вы все время говорите о розетте Кемплерера. А что это, собственно, такое?

Кзин и кукольник принялись объяснять ей, а Луис с удивлением подумал, что еще совсем недавно считал Тилу не слишком интеллигентным созданием и неглубокой личностью.