Теперь, когда война и все проблемы, с нею связанные, ушли в прошлое, я думаю, что могу рассказать всем о той роли, которую мой друг Пуаро сыграл в период национального кризиса. Этот секрет всегда хорошо охранялся, и даже намека на него не попало в газеты. Но теперь, когда необходимость в сохранении тайны отпала, я думаю, что будет только справедливо, если Англия узнает, в каком долгу она перед моим эксцентричным маленьким другом, чей великолепный мозг скорее всего предотвратил серьезную катастрофу.

В один прекрасный день, после обеда – я не буду уточнять дату, достаточно сказать только, что это было в то время, когда лозунг «Мир путем переговоров» стал основным лозунгом врагов Англии, – мы с моим другом сидели у него в квартире. После ранения меня списали из армии и направили на работу по набору рекрутов – именно тогда у меня вошло в привычку заходить к Пуаро по вечерам, после обеда, и обсуждать с ним те интересные дела, которыми он занимался.

В тот вечер я хотел обсудить с ним сенсационное событие дня – ни много ни мало как покушение на самого мистера Дэвида Макадамса[83], премьер-министра Англии. Было понятно, что все сообщения в газетах подверглись серьезной цензуре, и в них не сообщалось никаких деталей, кроме того, что премьер-министр чудесным образом избежал смерти и пуля только оцарапала ему щеку.

По моему мнению, наша полиция вела себя постыдно небрежно, допустив подобное нападение. Я прекрасно понимал, что немецкие агенты в Англии отдали бы очень многое, чтобы подобная операция завершилась успехом. «Боец Мак», как прозвали Макадамса члены его же собственной партии, последовательно и бескомпромиссно боролся с пацифистскими тенденциями, которые начинали превалировать в общественном мнении.

Он был больше чем премьер-министр Англии – он был сама Англия; поэтому удаление его с поста нанесло бы сокрушительный удар стране, поставив ее на край полного паралича.

В настоящий момент Пуаро был занят тем, что промокал свой серый костюм крохотной губкой.

В мире не существовало больше такого денди, как мой друг. Аккуратность и порядок были его страстью. Теперь же, когда по квартире распространялся запах бензина, он был просто не в состоянии уделить мне все свое внимание.

– Через минуту я буду с вами, мой друг. Я почти закончил. Это жирное пятно – оно просто ужасно, – и я удаляю его, вот так! – И он взмахнул своей губкой.

Я улыбнулся и зажег очередную сигарету.

– Есть что-нибудь новенькое? – поинтересовался я.

– Я помогаю одной – как это по-английски – «поденщице» найти ее собственного мужа. Сложное дело, требующее немалого такта, поскольку у меня есть подозрение, что, когда его найдут, он не очень этому обрадуется. А вы бы обрадовались? Я, например, полностью на его стороне. На мой взгляд, он человек с тонким вкусом, если решил потеряться.

Я рассмеялся.

– Ну, вот и всё! Это жирное пятно исчезло, и я полностью в вашем распоряжении.

– Я спрашивал вас, что вы думаете об этой попытке покушения на Макадамса?

– Enfantillage![84] – с готовностью ответил Пуаро. – Сложно воспринимать это всерьез. Выстрел из винтовки – никогда это еще не приносило успеха. Винтовка – оружие прошлого.

– Но на этот раз у них почти получилось, – напомнил я ему.

Пуаро нетерпеливо покачал головой и уже хотел было ответить мне, но в этот момент в дверь просунулась голова нашей домохозяйки, которая и сообщила моему другу, что внизу его ждут два джентльмена, которые хотят с ним увидеться.

– Они не называют своих имен, сэр, но говорят, что это очень важно.

– Тогда пусть поднимаются, – сказал мой друг, аккуратно складывая свои серые брюки.

Через несколько минут двух посетителей ввели в комнату, и мое сердце пропустило удар, когда в первом из них я узнал ни много ни мало лорда Эстера, главу Палаты общин. Его спутником был мистер Бернард Додж, член Военного кабинета и, по слухам, близкий друг премьер-министра.

– Месье Пуаро? – вопросительно произнес лорд Эстер.

Мой друг поклонился. Великий человек взглянул на меня и заколебался:

– У нас секретное дело.

– Вы можете свободно говорить в присутствии капитана Гастингса, – ответил мой друг, кивком предлагая мне остаться. – Он, может быть, и не блещет другими достоинствами, но за его скромность я ручаюсь.

Лорд Эстер все еще колебался, но тут в разговор решительно вмешался мистер Додж:

– Послушайте, давайте не будем ходить вокруг да около! Насколько я понимаю, вся Англия достаточно быстро узнает, в какой яме мы оказались. Сейчас самое главное – это время.

– Присаживайтесь, господа, – вежливо предложил Пуаро. – Не угодно ли занять большое кресло, милорд?

– Вы знаете меня? – слегка удивился лорд Эстер.

– Естественно, – улыбнулся маленький бельгиец. – Я ведь тоже читаю эти маленькие газеты с картинками. Как же я могу не узнать вас?

– Месье Пуаро, я пришел, чтобы обсудить с вами вопрос первостепенной важности. И должен просить вас о соблюдении абсолютной тайны.

– Я даю вам слово Эркюля Пуаро – больше мне нечего добавить! – напыщенно произнес мой друг.

– Дело касается премьер-министра. У нас серьезные неприятности.

– Мы просто в ловушке, – добавил мистер Додж.

– Так, значит, рана оказалась серьезной? – спросил я.

– Какая рана?

– Ружейная.

– Ах, вы об этом! – воскликнул мистер Додж с презрением. – Это уже старая история.

– Как сказал мой коллега, – продолжил лорд Эстер, – с этим делом уже давно покончено. К счастью, попытка провалилась. Хотелось бы мне сказать то же самое и о второй попытке…

– Так что же, была еще и вторая попытка?

– Да, хотя и несколько другого рода. Месье Пуаро, премьер-министр исчез.

– Что вы сказали?

– Он был похищен.

– Но это невозможно! – воскликнул я, совершенно ошеломленный этим известием.

Пуаро бросил на меня уничтожающий взгляд, который, как я уже знал, означал, что мне следует держать язык за зубами.

– К сожалению, каким бы невозможным все это ни казалось, это правда, – продолжил его превосходительство.

– Только что вы сказали, месье, – Пуаро взглянул на мистера Доджа, – что сейчас самое главное – время. Что вы имели в виду?

Мужчины обменялись взглядами, а затем лорд Эстер сказал:

– Вы, наверное, слышали, месье Пуаро, о приближающейся Конференции союзников?

Мой друг утвердительно кивнул.

– По вполне понятным причинам нигде не сообщалось, когда и где она произойдет. Но, хотя об этом и не писалось в газетах, дата и место Конференции хорошо известны в дипломатических кругах. Так вот, Конференция должна состояться в четверг вечером – то есть завтра – в Версале. Теперь вы понимаете всю серьезность ситуации? Не буду скрывать от вас, что присутствие премьер-министра на Конференции жизненно необходимо. Пацифистская пропаганда, начатая и проводимая немецкими агентами в самых глубинах нашего общества, становится все более и более активной. По всеобщему мнению, только воля самого премьер-министра может направить Конференцию в нужное русло. Его отсутствие может привести к непредсказуемым результатам, вплоть до заключения поспешного и невыгодного мира. И у нас нет больше никого, кого мы могли бы послать на Конференцию вместо премьера. Только он может представлять Англию.

Лицо Пуаро помрачнело.

– Так вы считаете, что похищение премьер-министра – это прямая попытка предотвратить его присутствие на Конференции?

– Я в этом абсолютно уверен. Во время похищения он как раз был на пути во Францию.

– И Конференция должна состояться?

– Завтра, в девять часов вечера.

Пуаро извлек громадные карманные часы.

– Сейчас без четверти девять.

– Двадцать четыре часа, – задумчиво произнес мистер Додж.

– И еще пятнадцать минут, – поправил его Пуаро. – Не забывайте о них, месье. Может случиться так, что они нам очень пригодятся… Ну, а теперь к деталям. Похищение – оно произошло на территории Англии или Франции?

– Франции. Мистер Макадамс сегодня утром переправился во Францию. Вечером он должен был быть гостем командующего, а утром – отправиться в Париж. Через Канал он переправился на борту эскадренного миноносца. В Булони его встречала машина из Генерального штаба и один из адъютантов главнокомандующего.

– Eh bien?

– Они выехали из Булони, но никуда не приехали.

– Каким образом?

– Месье Пуаро, оказалось, что это была фальшивая машина и фальшивый адъютант. Настоящую машину нашли на одной из заброшенных дорог. Шофер и адъютант были связаны, с кляпами во рту.

– А что с фальшивой машиной?

– Ее все еще ищут.

Пуаро сделал нетерпеливый жест:

– Но это просто невероятно. Не может быть, чтобы ее до сих пор не обнаружили!

– Мы тоже так думали. Нам казалось, что самое главное – это тщательно обыскать окрестности. В той части Франции действует военное положение, и мы были уверены, что машину очень скоро обнаружат. Французская полиция, агенты Скотленд-Ярда и военные стараются изо всех сил, чтобы отыскать ее. И я согласен с вами – это невероятно, но все они так ничего и не нашли!

В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошел молодой офицер с засургученным пакетом в руках, который он протянул лорду Эстер.

– Только что получено из Франции, сэр. Я привез его сюда, как вы и приказывали.

Открыв конверт, лорд Эстер вскрикнул. Офицер вышел из комнаты.

– Ну, вот, наконец и новости! Эту телеграмму только что расшифровали. Они нашли вторую машину и секретаря Дэниелса. Последний был усыплен хлороформом, связан, и во рту у него был кляп. Все это обнаружили на заброшенной ферме, рядом с N. Дэниелс ничего не помнит – кроме того, что ему сзади что-то прижали ко рту и носу, а он пытался вырваться. Полиция считает, что он говорит правду.

– Больше они ничего не нашли?

– Нет.

– Они не обнаружили тела премьер-министра?.. Что ж в таком случае еще есть надежда, хотя это и очень странно. Почему после того, как его попытались застрелить сегодня утром, они теперь тратят столько усилий, чтобы сохранить ему жизнь?

– Одно совершенно очевидно, – покачал головой Додж. – Они сделают все от них зависящее, чтобы не позволить премьер-министру присутствовать на Конференции.

– Но если это вообще в человеческих силах, то он должен там быть. Бог даст, еще не совсем поздно! А теперь, господа, расскажите мне все с самого начала. Включая и историю утреннего покушения.

– Вчера вечером премьер-министр в сопровождении одного из своих секретарей, капитана Дэниелса…

– Того самого, который сопровождал его во Францию?

– Да. Так вот, они на машине отправились в Виндзор, где премьер-министру была дарована высочайшая аудиенция. Сегодня рано утром они возвращались в город, когда на них было совершено покушение.

– Прошу вас, подождите минуточку. А кто такой этот капитан Дэниелс? У вас есть его досье?

– Я ждал, что вы спросите меня об этом, – улыбнулся лорд Эстер. – Мы не так много о нем знаем. Он выходец из никому не известной семьи. Служил в английской армии, очень хороший секретарь. В то же время он выдающийся полиглот – кажется, говорит на семи языках. Именно поэтому премьер-министр выбрал его для поездки во Францию.

– У него есть родственники в Англии?

– Две тетки. Миссис Эверетт, которая живет в Хэмпстэде, и мисс Дэниелс, которая живет недалеко от Аскота.

– Аскот? Это ведь недалеко от Виндзора, не так ли?

– Это совпадение заметили, но эта ниточка ни к чему не привела.

– То есть вы считаете, что капитан Дэниелс вне подозрений?

В голосе лорда Эстера послышалась горечь:

– Нет, месье Пуаро. В эти дни я, пожалуй, не смогу никого объявить вне подозрений.

– Très bien. Насколько я понимаю, милорд, премьер-министр должен был все время находиться под постоянным полицейским наблюдением, которое сводило бы на «нет» любую попытку покушения на него?

– Всё так. – Лорд Эстер наклонил голову. – Машину премьер-министра постоянно сопровождала машина с детективами в гражданской одежде. Мистер Макадамс ничего не знал об этих предосторожностях, поэтому им приходилось следовать за ним на некотором расстоянии. Сам он человек невероятной личной храбрости и скорее всего избавился бы от сопровождения в приказном порядке. Но, естественно, полиция принимала свои собственные меры. Например, водитель премьера, мистер О’Мэрфи, был сотрудником Управления по расследованию уголовных дел.

– О’Мэрфи? Имя звучит как ирландское, нет?

– Да, он ирландец.

– А из какой части Ирландии?

– Кажется, из графства Клэр.

– Tiens!.. Но продолжайте, прошу вас, милорд.

– Премьер-министр отправился в Лондон. Ехал он в закрытой машине. В ней находились только он и капитан Дэниелс. Вторая машина, как всегда, сопровождала первую на некотором расстоянии. Но, к несчастью, по неизвестной нам причине машина премьер-министра свернула с главной дороги…

– В том месте, где дорога поворачивала? – прервал рассказ Пуаро.

– Да – но откуда вам это известно?

– О, c’est évident![85] Однако продолжайте.

– Так вот, по неизвестной причине машина съехала с главной дороги, – продолжил лорд Эстер. – Полицейская машина, ничего не зная об этом отклонении, продолжала двигаться по шоссе. Проехав небольшое расстояние по заброшенной дороге, машина премьер-министра была остановлена внезапно появившейся перед нею группой людей в масках. Шофер…

– Ах да, храбрец О’Мэрфи, – задумчиво пробормотал Пуаро.

– Шофер, на секунду удивившись, нажал на тормоза. Премьер-министр высунулся из машины. В ту же секунду раздался выстрел, а затем второй. Первая пуля оцарапала ему щеку, вторая, к счастью, ушла в молоко. К этому моменту шофер уже осознал опасность и рванулся вперед, раскидав в стороны всю банду.

– Счастливый случай, – произнес я с дрожью в голосе.

– Мистер Макадамс отказался придавать значение ране, которую получил; он объявил, что это простая царапина, и приказал остановиться около сельского медпункта, где ему и наложили повязку. При этом, естественно, его личность не раскрывалась. Затем, как и было предусмотрено, он направился прямо на Чаринг-Кросс[86], где его ждал литерный поезд в Дувр, и после короткого отчета о происшедшем, который капитан Дэниелс сделал взволнованным полицейским, премьер-министр отбыл во Францию. В Дувре он поднялся на борт ожидавшего его эскадренного миноносца. В Булони, как вы уже знаете, его ожидала фальшивая машина, с Юнион Джеком[87] и всеми остальными безукоризненно воспроизведенными деталями.

– И это все, что вы можете рассказать мне?

– Да.

– И вы не пропустили никаких подробностей, милорд?

– Знаете, есть одна очень любопытная деталь.

– Да?

– Машина премьер-министра не вернулась в гараж после того, как оставила его на Чаринг-Кросс. Полиция жаждала допросить О’Мэрфи, поэтому немедленно начала ее поиски. Машину нашли стоящей перед одним подозрительным маленьким ресторанчиком в Сохо, хорошо известным как место встречи германских агентов.

– А что с шофером?

– Его так и не нашли. Он тоже бесследно исчез.

– Итак, – задумчиво сказал мой друг, – мы имеем дело с двумя исчезновениями – премьер-министра во Франции и О’Мэрфи в Лондоне.

Он внимательно посмотрел на лорда Эстера, который в отчаянии развел руками:

– Могу только сказать вам, месье Пуаро, что, если б кто-нибудь только вчера сказал мне, что О’Мэрфи – предатель, я бы рассмеялся ему в лицо.

– А сегодня?

– Сегодня я просто не знаю, что и думать.

Пуаро кивнул с серьезным видом и взглянул на свои серебряные часы:

– Как я понимаю, господа, вы предоставляете мне carte blanche на любые действия? Я должен иметь возможность ехать куда считаю нужным и как я считаю нужным.

– Превосходно. Через час в Дувр отправляется литерный поезд, который везет дополнительный контингент из Скотленд-Ярда. С вами поедут армейский офицер и представитель Управления по расследованию уголовных дел, которые поступают в ваше полное распоряжение. Это вам подойдет?

– Абсолютно. И еще один вопрос, прежде чем вы уйдете, господа. Почему вы пришли именно ко мне? Я ведь никому не известен в этом вашем громадном Лондоне.

– Мы прибыли к вам по рекомендации и личному желанию очень известного в вашей собственной стране человека.

– Comment? Неужели мой старый друг Préfet[88]…

Лорд Эстер отрицательно покачал головой:

– Этот человек выше, чем Préfet. Его слова были когда-то законом для Бельгии, и они опять им станут. Англия поклялась в этом!

Рука Пуаро взлетела в драматическом салюте.

– Да будет так! Так значит, мой хозяин не забыл… Господа, я, Эркюль Пуаро, буду служить вам верой и правдой. Дай бог, чтобы мы только не опоздали. Но сейчас я в полной темноте, в полной… Пока что я ничего не вижу…

– Ну что же, Пуаро, – нетерпеливо воскликнул я, когда дверь за нашими высокими гостями закрылась, – что вы по этому поводу думаете?

Мой друг был занят тем, что паковал небольшой чемодан быстрыми и точными движениями. В раздумье он покачал головой.

– Я даже не знаю, что и подумать. Мой мозг отказывается работать.

– Вы правильно сказали: для чего было похищать его, когда хватило бы хорошего удара по голове?

– Простите, мой друг, но я сказал не совсем это. Как раз в их интересах похитить его.

– Почему?

– Потому что неизвестность увеличивает панику. Это первая причина. Если б премьер-министр был мертв, это стало бы громадным несчастьем, но было бы ясно, с чем столкнулась нация. А теперь мы наблюдаем всеобщий паралич. Вернется ли премьер или нет? Жив он или мертв? Никто не знает, и, пока это не будет точно известно, ничего нельзя сделать. А как я уже сказал вам, неизвестность порождает панику, и именно этого добиваются les Boches[89]. Кроме того, если его держат в каком-то секретном месте, то у похитителей есть возможность договориться с обеими сторонами. Германское правительство обычно не очень легко расстается с деньгами, но в таком случае, как этот, оно, без сомнения, будет готово расстаться с приличной суммой. Ну и наконец, похитители не рискуют быть повешенными. Нет, что ни говорите, но похищение выгодно им со всех сторон.

– Но если этот так, то почему они сначала попытались его застрелить?

– Именно этого я никак не могу понять. – Пуаро сделал сердитый жест рукой. – Это необъяснимо – и глупо! Они полностью подготовились (и очень хорошо подготовились) к похищению – и вдруг поставили всю операцию под угрозу этой мелодраматической атакой, достойной кинематографа и такой же нереальной. Да в это просто невозможно поверить, в эту шайку людей в масках всего в двадцати милях от Лондона!

– А может быть, это были две совершенно разные попытки, которые произошли независимо друг от друга? – предположил я.

– Нет, тогда это было бы совершенно невероятным совпадением! А потом – кто же тогда предатель? Должен же быть предатель – по крайней мере в первом случае. Но кто он – Дэниелс или О’Мэрфи? Кто-то из этих двоих, иначе почему машина съехала с главной дороги? Мы ведь не можем предположить, что премьер-министр принимал участие в покушении на самого себя? Повернул ли О’Мэрфи по своему собственному почину или ему приказал Дэниелс?

– Уверен, что это сделал О’Мэрфи.

– Согласен. Потому что если б это был Дэниелс, то премьер-министр услышал бы его приказ и поинтересовался бы причиной. Но все-таки во всем этом слишком много «почему», и они противоречат одно другому. Если О’Мэрфи честный человек, то почему он свернул с главной дороги? А если он не честный человек, то почему он опять начал движение после того, как прозвучали два выстрела – ведь этим он скорее всего спас премьер-министру жизнь? И опять-таки, если он честен, то почему после того, как оставил Чаринг-Кросс, прямой дорогой отправился в хорошо известное место встречи немецких шпионов?

– Да, плохо, – заметил я.

– Давайте все-таки применим к этому делу мой метод. Что у нас есть «за» и «против» этих двух людей? Начнем с О’Мэрфи. Против: то, что он свернул с главной дороги – это выглядит подозрительным; то, что он ирландец из графства Клэр; то, что он исчез довольно странным образом. За: то, что он быстро возобновил движение – это спасло жизнь премьер-министру; он сотрудник Скотленд-Ярда и, судя по тому, какой пост занимал, человек, пользующийся большим доверием. А теперь Дэниелс. Против него не так уж много – разве только то, что о его родственниках ничего не известно, да то, что он знает слишком много языков для англичанина (простите меня, mon ami, но в качестве лингвистов англичане оставляют желать много лучшего). Теперь за: мы знаем, что его усыпили хлороформом, связали и заткнули рот кляпом – и это выглядит так, как будто он не имеет к происшедшему никакого отношения.

– Он сам мог связать себя и заткнуть себе рот кляпом, с тем чтобы отвести от себя подозрение.

– Подобной ошибки французская полиция не допустила бы. – Пуаро покачал головой. – А кроме того, он достиг своей цели – премьер-министр уже похищен, – поэтому ему больше нет смысла прятаться. Конечно, его могли усыпить и связать его сообщники, но я не могу понять, чего они хотели этим добиться. Ведь теперь от него мало толку – пока не выяснятся все вопросы, связанные с премьер-министром, он будет под постоянным пристальным наблюдением.

– Может быть, он рассчитывал направить полицию по ложному следу?

– Тогда почему он этого не сделал? Он ведь только говорит, что что-то сзади прижали к его лицу и носу, а потом он больше ничего не помнит. Я не вижу здесь никакого ложного следа. Более того, это все похоже на правду.

– Что же, – сказал я, посмотрев на часы. – Думаю, что нам пора отправляться на станцию. Может быть, во Франции мы найдем больше улик.

– Возможно, mon ami, но я в этом сомневаюсь. Мне все еще кажется невероятным, что премьер-министра до сих пор не нашли на этом небольшом клочке земли, где его, должно быть, невероятно сложно спрятать. Если его не смогли найти армия и полиция двух стран, то как это смогу сделать я?

На Чаринг-Кросс нас встретил мистер Додж:

– Это детектив Барнс из Скотленд-Ярда и майор Норман. Они поступают в ваше полное распоряжение. Удачи вам. Дела плохи, но я все еще надеюсь. А теперь мне пора.

И он быстро удалился. Мы немного поболтали с майором Норманом о том о сем. В центре небольшой группы людей, стоявших на платформе, я заметил невысокого господина с лицом, похожим на мордочку хорька, который разговаривал с высоким, светловолосым мужчиной. Это был старый знакомый Пуаро – детектив-инспектор Джепп, который считался одним из лучших офицеров Скотленд-Ярда. Он подошел к нам и весело поприветствовал моего друга:

– Слышал, вы тоже занимаетесь этим делом. Непростая работенка. Пока им удается скрываться со своим пленником. Но я не могу поверить, что это продлится долго. Наши люди рассматривают каждую травинку под лупой, да и французы не отстают. Меня не оставляет чувство, что осталось подождать всего несколько часов.

– То есть если он еще жив, – мрачно добавил высокий детектив.

Лицо Джеппа вытянулось.

– Да… но мне почему-то кажется, что он еще жив.

– Да, да, он жив, – покивал Пуаро. – Но успеют ли его вовремя найти? Я, как и вы, тоже не верил, что его можно так долго прятать.

Раздался свисток, и мы все прошли в пульмановский вагон. С медленным, как бы ленивым рывком поезд тронулся. Это было странное путешествие. Сотрудники Скотленд-Ярда держались все вместе. Были разложены карты Северной Франции, и нетерпеливые пальцы скользили по дорогам и населенным пунктам на них. У каждого была своя любимая теория. В Пуаро не осталось ничего от его обычной словоохотливости. Он сидел, глядя прямо перед собой, и на лице у него застыло выражение озадаченного ребенка. Я беседовал с Норманом, который показался мне достаточно интересным собеседником.

По прибытии в Дувр поведение Пуаро вызвало у меня искреннее удивление. Поднимаясь на борт корабля, мой маленький друг изо всех сил вцепился мне в рукав. Порывы ветра были очень сильными.

– Mon Dieu, – прошептал он, – это ужасно.

– Смелее, Пуаро, – прокричал я в ответ. – Вы добьетесь успеха. Вы его найдете, я в этом уверен.

– Ах, mon ami, вы неправильно меня понимаете! Сейчас меня больше всего волнует это ужасное море! Mal de mer – это невероятные страдания!

– Ах вот как, – сказал я, сильно озадаченный.

Когда мы почувствовали, как заработали двигатели, Пуаро застонал и закрыл глаза.

– У майора Нормана есть карта Северной Франции, если она вам понадобится.

Пуаро нетерпеливо покачал головой.

– Нет, нет, ни в коем случае! Оставьте меня, мой друг. Понимаете, для того, чтобы думать, желудок и мозг должны быть в абсолютной гармонии. У Лавержье есть прекрасный метод борьбы с mal de mer. Вы очень медленно вдыхаете и выдыхаете, считая до шести между каждым вдохом и выдохом, и при этом двигаете головой слева направо – вот так.

Я оставил его наедине с этой гимнастикой и поднялся на палубу.

На палубе Пуаро вновь появился, когда мы медленно входили в Булонскую бухту. Он был, как всегда, аккуратен и улыбался во весь рот. Шепотом он сообщил мне, что система Лавержье совершила «просто чудо»!

Указательный палец Джеппа все еще рисовал воображаемые маршруты на его карте.

– Ерунда какая-то! Машина выехала из Булони – и вот здесь она исчезла. Я думаю, что премьер-министра пересадили в другую машину, понимаете?

– Ну что же, – сказал высокий детектив, – я все-таки займусь портами. Десять к одному, что они тайно переправили его на борт корабля.

– Это слишком примитивно, – покачал головой Джепп. – И потом, сразу же был дан приказ закрыть все порты.

День только начинался, когда мы пришвартовались. Майор Норман дотронулся до руки Пуаро:

– Вас ждет военная машина, сэр.

– Благодарю вас, месье. Но в данный момент я не планирую уезжать из Булони.

– Что?

– Да, мы разместимся вот в этом отеле на набережной.

Свои слова мой друг немедленно сопроводил делами. В гостинице он потребовал отдельную комнату, которая и была ему предоставлена. Мы трое проследовали вслед за ним, удивленные и ничего не понимающие.

– Настоящий сыщик должен вести себя совсем по-другому, не так ли? – Пуаро быстро взглянул на нас. – Я вижу, что вы думаете. Он должен быть полон энергии. Он должен носиться туда и обратно. Он должен простираться на пыльной дороге в попытке изучить следы шин через увеличительное стекло. Он должен собирать остатки сгоревших спичек и окурки сигарет. Ведь именно об этом вы сейчас подумали, разве нет?.. Но я, Эркюль Пуаро, говорю вам, что все это не так! – Казалось, он бросает нам вызов. – Настоящая работа ведется здесь. – Он постучал пальцами по лбу. – Понимаете, мне вообще не надо было уезжать из Лондона. Достаточно было спокойно расположиться у себя в квартире. Ведь все, что имеет значение, это маленькие серые клеточки у нас в голове. Исподволь и кропотливо они ведут свою работу, пока я неожиданно не прошу подать мне карту, указываю пальцем на точку и говорю – премьер-министр здесь! И он действительно здесь! Используя метод и логику, можно добиться чего угодно. Это поспешное путешествие во Францию было ошибкой – все равно что принимать участие в детской игре в прятки. Но теперь, хотя, может быть, уже и поздно, я примусь за работу так, как надо, то есть изнутри. Умоляю вас, друзья мои, не шумите.

И в течение пяти долгих часов мой маленький друг сидел абсолютно неподвижно, лишь изредка мигая своими кошачьими глазами, которые наливались зеленым светом.

Инспектор из Скотленд-Ярда смотрел на него с плохо скрытым презрением, майор Норман весь измучился и очень нервничал, а мне самому казалось, что время течет убийственно медленно. Все, что делал Пуаро, сейчас напоминало фарс. Втайне я беспокоился за своего друга. Если уж ему суждено было потерпеть неудачу, то я бы предпочел, чтобы это произошло не так нелепо.

Наконец я встал и как можно тише прошел к окну, откуда стал наблюдать за ежедневным паромом, который, испуская клубы дыма, двигался вдоль берега.

Неожиданно меня привлек голос Пуаро, раздавшийся где-то в районе моего локтя:

– Mes amis[90], давайте начинать!

Я повернулся и увидел, что с моим другом произошли серьезные изменения. Глаза его сверкали от нетерпения, а грудь раздулась до невероятных размеров.

– Я был полным идиотом, друзья! Но теперь я наконец вижу свет в конце туннеля.

– Я вызову машину, – сказал майор Норман, поспешно направляясь к двери.

– Это ни к чему. Мне она не нужна. Благодарение Богу, ветер успокоился.

– Вы хотите сказать, что пойдете пешком, сэр?

– Нет, мой молодой друг. Я не святой Петр. Я предпочитаю пересекать море на лодке.

– Пересекать море?!

– Вот именно. Когда ты используешь в своей работе метод, то надо начинать с самого начала. А началось все в Англии. Поэтому мы и возвращаемся в Англию.